Часть Сорок Восьмая

***

      Понемногу пробуждаясь на утро, Далия обнаружила, что уже лежала не рядом с Ловкачом, а именно у него на груди, при этом его руки обнимали её тонкую и изящную талию, да ещё и так… По-хозяйски?       — О, какое необычное утро. Я вроде как не пила больше, — мило хмыкнула девушка, осмотрев спящее лицо королевского советника. Она попыталась всё-таки выбраться из его объятий, но тщетно. Крепкие мужские руки лишь сильнее сжали её. — Похоже, я застряла здесь ещё на какое-то время.       — Застряла… Это точно… — пробубнил мужчина, укрепив свою хватку на талии бывшей возлюбленной.       — У тебя слишком чуткий утренний сон, как я погляжу, — вздохнула с улыбкой та.       — Это просто я очень хорошо выспался, да ещё и в такой милой компании.       — Рада, что помогла тебе хорошо отдохнуть и выспаться.       — Это ещё мягко сказано. Отдохнул так, словно с того света вернулся.       — Приятно знать.       — Позволь, кстати, полюбопытствовать, куда ты отлучалась ночью? — вдруг спросил Ловкач.       — Постой… Но ты же спал, — изогнула бровь Далия в ответ.       — Да, но это не значит, что я не слышал щелчок.       — Я просто выходила немного подышать воздухом. Мне нужно было проветриться.       — В самом деле?       — Да, в самом деле.       — Хм, но одна ты не была. Голос Родриго я слышал.       — Он составил мне компанию. По моей же скромной просьбе.       — Хм, зная то, как ты нам тогда всё высказала, он был спокоен и приличен.       — Да, был. Можешь не волноваться, Ловкач.       — На удивление я действительно спокоен. Будь у меня сестра или дочь, сосватал бы их ему без угрызения совести.       — Неожиданно от тебя это слышать.       — Да, сам в ужасе от себя.       В ответ на эти слова Далия негромко усмехнулась, а затем почувствовала, как пальцы одной руки Ловкача приятно и плавно прошлись вдоль её гибкого позвоночника.       — Что ты делаешь? — на удивление девичьи уста украсила лёгкая ухмылка, пусть и едва ли заметная.       — Просто запоминаю эти мгновения, чтобы потом всё обдумать, — прошептал с улыбкой мужчина.       — Хорошо. Тогда запомни ещё и это… — его бывшая любовница слегка приподнялась и, приблизившись к его губам, одарила их сладостным, неторопливым и куда более чувственным поцелуем.       Далии также хотелось запомнить больше хороших и приятных моментов, нежели плохих и болезненных, прежде чем ей снова придётся покинуть Бауэрстоун. Поэтому сейчас она целовала своего бывшего возлюбленного столь нежно, столь пылко… Поэтому так вела себя с ним.       — Мммм… Поцелуи, как у невесты после сладкой брачной ночи, — мурлыча, словно довольный кот, горячо выдохнул он девушке в губы, позволяя ей растягивать сей момент. Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть…       — Одному Аво известно, как же мне не хочется всё это прерывать, — еле слышно прошептала она сквозь ещё один новый поцелуй.       — И я тоже… Ни на секунду не хочу это прерывать. Мне так хорошо, Далия. Впервые за весь последний треклятый год… Пожалуйста, милая…       — Ловкач…       — Хотя бы ещё чуть-чуть…       — Чуть-чуть?..       — Хотя бы минуту. Только минуту, мила моя.       — Ох, будь я проклята… Лишь одну.       — Обещаю, что не перейду черту, Далия. Я совершил слишком много зла по отношению к тебе и потерял на целый год.       — Хорошо, Ловкач… Я тебе верю.       Далия в очередной раз выдохнула и сделала следующий свой поцелуй ещё более глубоким и чувственным, при этом неожиданно для них обоих ловко устроилась сверху. Она и сама не хотела и не намеревалась заходить слишком далеко. Однако не могла отрицать и того, что ей всё-таки хотелось ощутить… Получить хотя бы самую малую частичку того тепла и ласки, какие они дарили друг другу раньше.       Продолжая всё ещё целовать Ловкача, Героиня Альбиона чувствовала, как его руки бродили по её телу. Как они плавно скользили по нему, пальцами жадно сжимая одежду и сдерживая изо всех сил желание проникнуть под её ткани.       Так пролетела минута, за ней вторая, третья… Но ни один из них не желал ни на секунду прерывать момент столь невинной, но при этом столь желанной для них страсти.       — Одна минута уже давно истекла… Нам пора остановиться… — прошептала сквозь непрекращающиеся поцелуи девушка, хотя сама была сейчас не в силах отстраниться от бывшего возлюбленного.       — Я понимаю… Понимаю, моя Голубоглазка, что пора. Но знала бы ты, как это невыносимо трудно… — быстро и часто дыша, шептал Ловкач, которому так не хотелось выпускать её из своих объятий.       — Я знаю…       — Увидимся ли мы ещё?       — Я очень хочу этого, Ловкач…       — Тогда… Боюсь, мне потребуется немного времени, чтобы абсолютно всё осознать и обдумать.       — Я знаю… Знаю. И надеюсь, что в конечном итоге ты всё же сможешь принять верное решение.       — Верное для тебя или для меня?       — Для нас обоих, Ловкач… Для нас обоих.       — Что же, раз именно для нас, то я обдумаю всё как следует.       — Хорошо.       — Тогда, как бы ни было больно расставаться, я уйду первым. Тебе нужно будет побыть одной.       — Да… Нужно.       Поцеловав Ловкача в последний раз, Далия слезла с него, тем самым освободив его из своего нежного плена и снова оказавшись на второй половине постели.       Она молча наблюдала за тем, как королевский советник поднимался с постели, как расправлял свою одежду и брал трость… Видела, как он подошёл к двери. И как потом повернулся и, ничего не говоря, печально и так мягко посмотрел на неё, желая побыть рядом ещё хоть минуту.       Столь долгие расставания всегда призывают сердце ныть от более колющей боли. То же самое было и с сердцами этих двоих, что буквально бились в унисон.       Далия искренне хотела вскочить с кровати, подбежать к Ловкачу, обнять его и умолять остаться с ней, но сдержала себя от такого эмоционального и необдуманного поступка. Ибо понимала… Понимала, что ему необходимо время, чтобы многое обдумать и, наконец, решить, что же для него по-настоящему важно и дорого.       Ловкач и сам желал остаться с бывшей королевой. Не отпускать её, продолжать говорить с ней обо всём и ни о чём целыми днями и вечерами. Однако… Остатки высокомерия, гордости, жажды власти и денег всё-таки кололи его и толкали обратно, в ту самую жизнь, которую он выбрал год назад.       В прощальном неторопливом поклоне королевский советник и бывший в прошлом пират покинул комнату девушки, оставив за собой кусачую прохладную пустоту.       Оставшись вновь одна, Героиня Альбиона села на своей постели, поджала под себя колени и обняла саму себя за плечи, изо всех сил сдерживая желание в очередной раз разрыдаться в голос. Она старалась подавить в себе разрывающую сердце боль, пыталась проглотить подступивший к горлу ком, успокаивая себя той частичкой веры и надежды, которая в ней по-прежнему оставалась…

***

      Долго Далии горевать и печалиться не пришлось. Ей нужно было приходить в норму и брать себя в руки, чтобы хотя бы Сэйкер и Родриго не беспокоились о ней слишком сильно, да и не очень хотелось, чтобы и остальные наёмники из их отряда сочли её слабой в эмоциональном смысле этого слова. Поэтому уже на следующий день девушка была в прежнем настроении и расположении духа.       И очень вовремя. Потому как именно в этот день они все отбывали из города, дабы вернуться обратно в Хмарскую Долину. Далия, написав прощальные письма Логану, Амелии, их маленькой дочурке и Пейдж с Беном Финном, отправила их им городским гонцом, после чего присоединилась к Сэйкеру и его людям, которые уже как раз уходили из Бауэрстоуна…