Вслепую.

      Как ни пытался Амен строить барьеров, запрещать себе приближаться к Эве, касаться — это было сильнее его. Она бросала ему вызов каждую их встречу, робела, но все же не отступала. Упрямая.. Не может с собой совладать, как и он.              Он дал ей выбор. Хотел, чтоб знала точно, на что идет. Должна увидеть все его стороны. Если испугается, захочет отстраниться — он не посмеет удерживать. Но если примет его.. Пока же лучше держать ее подальше, не испытывать себя.              — Ступай, Эвтида, не доводи до беды.              Но вместо того, чтобы покинуть кабинет, она шагнула ближе к Амену. Положила руки на его плечи, медленно подняла взгляд. Видела, как меняется он в лице.              Он должен отойти от нее, выставить за дверь. Вопреки здравому смыслу, его рука уже очерчивала ее скулы.              Эва прикрыла глаза, улыбалась от долгожданной нежности. Вдруг слегка повернулась, поймала губами, оставила мягкий поцелуй на кончике пальца.              Амен сглотнул. Исфет, что она делает с ним? От недостатка женской ласки он никогда не страдал. Любви ни к кому не испытывал прежде, тем не менее, утехи с женщинами считал хорошим способом снять напряжение. Сколько их побывало в постели эпистата, он вряд ли бы вспомнил. И лишь ее одну не забудет до последнего вздоха. С такой легкостью Эва поднимала в нем бурю, заставляла терять контроль, видеть и желать лишь ее..              Не в силах больше сдерживаться, он поцеловал ее, прижимая к себе. Руки блуждали по тонкой талии, не спускаясь ниже.              Эве словно было недостаточно, хотелось быть еще ближе, чувствовать его всей кожей. Чувствовать там, где никого прежде. Рассудок покидал ее рядом с любимым господином, этому желанию невозможно было противиться. Тепло его тела, аромат масел, сила его рук пробуждали в ней то, чего не знала раньше.              — Уходи, дурная. — выдохнул измученно сквозь поцелуй, сам же не останавливался. Страшился, что послушает его. Страшился, что ослушается.              Она лишь прильнула сильнее, обхватила его лицо руками. Не оттолкнет же? Не посмеет!              Со всей страстью кидалась в бездну, и наплевать, что ждет за ее краем. Ведь видела теперь, чувствовала, что тонет он точно так же.              Дыхание совсем сбилось, когда горячие губы оказались на ее шее. Голова пошла кругом, стоило ему спуститься ниже. Нежно провел губами по ключице, вызывая мурашки по коже. Эва закусила губы в предвкушении — еще немного, и он наконец коснется груди.              С усилием Амен отпрянул от нее.              — Нельзя, Эва, не понимаешь, что делаешь.              — А ты понимаешь? — бросила раздраженно.              Он ответил твердо:              — Да. Потому и сказал — все решишь после. Не хочу, чтоб потом пожалела.              Он повернулся к ней спиной, шагнул к столу, заканчивая разговор.              Эва закипала от гнева, но уходить не спешила.              Амен опустился на стул, потирая лицо ладонями.              — Непокорная. Не заставляй выталкивать тебя за дверь.              Он понимал, что перегибает палку, обижает ее своей грубостью, но как иначе ее остудить — не знал.              — Вот значит, как?              Она хлыстнула по нему взглядом. Развернулась, направилась было к двери, но вдруг передумала. Резко двинулась обратно, села на него сверху, обвила руками шею.              — Выталкивай, коли решил. — сказала мягче, чем намеревалась, заливаясь румянцем от того, что ощущала теперь так явно, сколь велико было его желание.              Руки Амена тут же оказались на ее бедрах. Как ему сдержаться, когда она вытворяет такое? Нетерпеливо притянул ее, наблюдая за тем, как смущение и предвкушение смешиваются на красивом лице Эвтиды. Спросил, глядя на ее приоткрытые губы:              — Чего добиваешься?              — Знать хочу, что не игра это все.              — Была бы игра, не останавливал бы тебя, неразумную. И себя бы не останавливал.              — А если не хочу, чтоб останавливал?              Амен вдруг поднялся, крепко обхватив ее руками. Уложил на стол, откинул юбку, что и так едва скрывала стройные бедра. Подцепив ткань между ее ног, поднял взгляд, наткнулся на испуг в янтарных глазах. С горькой усмешкой убрал руки, отстранился.              — Господин?              — Не притворяйся, Неферут. Вижу ведь, боишься меня.              — Нет! Не боюсь. Я никогда просто.. — ей неловко было говорить.              — Думаешь, не понял сразу? Не хотел пугать. Не сделаю ничего, пока сама не попросишь.              Эва села, свесив ноги со стола. Поймала его руку, привлекая к себе.              — Попрошу, чтобы прикасался ко мне сейчас. — прошептала, возвращая его ладонь на свое бедро.              Амен не отнял руки, неспешно поглаживал смуглую кожу. Едва заметно улыбнулся, когда Эва потянулась за поцелуем. Такая кроткая, и куда пропала вся дерзость? Дразнила, испытывала — его или себя?              Их губы встретились вновь, уже не тратя время на осторожность. Касания рук стали настойчивее, чертили белые дорожки на коже. Обоим было мало друг друга, хотелось быть еще ближе, хотелось никогда не останавливаться.              Эва запустила пальцы в гладкие белые волосы, пока Амен жадными губами оставлял следы на ее шее. Запах цветов граната и мирта, смешанный с его собственным, заставлял вдыхать глубже. Ее любимый аромат.              Будто опьяненные, они вглядывались друг в друга, оставляя невысказанным что-то важное. Но сейчас словам не было места между ними. Голод, что томил их обоих, путал мысли, обнажал чувства, что оба так долго пытались спрятать в себе.              Амен опустился на колено перед ней, немного развел ноги. Мягко касался губами кожи на внутренней стороне бедра, двигаясь выше. Откинувшись на локти, Эва едва дышала, поглощенная ощущением.              Дверь в кабинет шумно распахнулась. Эпистат успел подняться на ноги за секунду до того, как влетевший Тизиан оторвал взгляд от свитка в своих руках.              — Амен, тут.. — младший командир вдруг замер, заметив Эвтиду, что стояла к нему спиной, вытянувшись, будто к столбу прибита. И почему по ту сторону стола? Перевел взгляд на раскрасневшегося друга. Бровь медленно поползла вверх, подгоняемая улыбкой, которую Тизиан не в состоянии был сдержать.              Не желая ненужных вопросов, Амен произнес коротко:              — Говори.              — А, да. Отчет пришел от отряда разведчиков. — охотник двинулся к столу с картами в углу кабинета.              О чем был доклад его, Эва не слышала. Хоть жизнь ее от этого будет зависеть, она не разберет ни слова сейчас. Все, о чем могла думать — жар его дыхания на ее коже. Что он сделал бы дальше, как далеко добрался бы своими губами? Представив, она едва не сорвалась на стон. Если на одни мысли о нем так отзывается ее тело, каково будет узнать его полностью? Дрожь в ногах усилилась от новых переживаний.              Тизиан краем глаза поглядывал в ее сторону, пока Амен был сосредоточен на донесении. Слишком уж явная рисовалась картина — заиграл ее эпистат. Ну как тут не обострить ситуацию?              — Эй, горе-писарь! — когда Эва обернулась к нему, абсолютно растерянная, продолжил, указывая рукой на шкаф у дальней стены: — Вон там на верхней полке два свитка, подай, будь добра.              Амен недобро поглядел на друга, но не сказал ничего. Тизиан же открыто теперь наблюдал, как она едва ноги переставляет. Явно прервал их на самом интересном.              Ноги Эву совсем не слушались, каждый нетвердый шаг вызывал странные ощущения в распаленном теле.              Когда она кое-как добралась до шкафа, охотник указал на другую сторону комнаты, давясь смехом:              — Нет, забыл я, не здесь. Там.              — Ты от недостатка работы позабавится решил, Тизиан? — Амену не нравилось, что он хотел подшутить над девчонкой, и скрывать это эпистат даже не пытался. Его ледяной тон ничего хорошего не сулил.              — Я, разве? — никак не мог удержаться от подкола.              Одними глазами Амен дал понять — еще немного, и он сотрет улыбку с его лица вместе с зубами.              — Надо же, как все серьезно. Эва, извини, запамятовал, забрал их утром. Пойду подготовлю колесницы, отбывать пора.              Как заступается за нее. Стало быть, всерьез прикипел к девчонке. К худу или к добру? — думал про себя охотник.              С хитрой улыбкой медленно зашагал к двери. Обернувшись через плечо, бросил напоследок, ни к кому конкретно не обращаясь:              — Эпистат у нас больно нежный.. — завидев бешенство на его лице, продолжил — Кожей. Вы б опустили шторы — солнце сегодня жжет нещадно.              Договорив, Тизиан ускорил шаг, на тот случай, если Амен сейчас решит прибить его не только взглядом.