Часть 7

      Волна звонкого смеха прокатилась по заполняющемуся мёртвой маной помещению.               Чёрная жидкость продолжала капать с потолка храма.              Капля за каплей наполняла и так уже полузатопленный храм.               Бикрокс кинул пронзительный взгляд на разрушающееся окружение. Стараясь заглушить непонятную тревогу, оставшуюся после резкого освобождения из иллюзии, шеф-повар осмотрелся. Его примеру последовали все, кто на эмоциях повскакивал с дивана.               От чистого, хоть и старого храмового помещения остались одни руины. Тут и там были видны трещины в стенах, проход был по щиколотку наполнен стремительно прибывающей отравляющей жидкостью. Всё выглядело так, будто пережило несколько землетрясений.       С другой стороны, молнии продолжали собираться и становиться всё сильнее на ладони Кэйла.               {Море огня!}               Возбуждённый голос скряги и не думал умолкать.       Волнительно весёлый возглас скряги не смог скрыть дрожь. Заметивший это Альберу уткнулся носом в плечо донсена и фыркнул. Постепенное осознание поступка этого идиота, пробивая записанное и собственное облегчение, начало поступать в разум на четверть тёмного эльфа. Это иррациональное беспокойство вынуждало впиться дрожащими пальцами в костлявый бок, ощутив выпирающие костяшки таза и рёбер, зарыться всем своим существом в дорогостоящие одежды. Почувствовать, что человек жив, дышит и способен нормально мыслить. А не лежит хладным трупом под собственным окном.              Одновременно с ним слышалось беспокойство Элементалей ветра.       Уколом пронзившая виски мигрень была заметна разве что Раону и старшим корейцам. Остальная часть группы подбиралась к состоянию Альберу.               Кэйл же, давно привыкший к таким сюрпризам, лишь на секунду поморщился, но тут же переключил внимание на малыша в своих объятьях. Молодой дворянин лёгкими движениями массировал область у основания рожек ребёнка, на что получил одобрительное урчание.               — Мёртвая мана вытекает всё быстрее! Скоро она взорвётся! Бум! Она взорвётся!               — Мы уже на пределе своих возможностей! Мы старались изо всех сил, удерживая её целую неделю!               — Это плохо! Это очень плохо!       Взволнованные голоса вырвали древнего дракона из панического осознания. Эрухабен обвёл взглядом ближнее пространство. Рядом стоящая Розалин, с блестящими от влаги глазами, наблюдала за мерцающей молнией. Стремительно бледнеющий Чхве Хан был в шаге от падения на колени, а дуэт Молланов о чём-то невербально переговаривался. Альберу странно себя вёл, а пара иноземцев наблюдала за обоими Кэйлами. За своим чуточку больше.               Золотой дракон на секунду задумался о природе своих чувств. Однако, стряхивая ненужные размышления, Эрухабен решил досмотреть всё до конца. Как родители учат детей базовым вещам, так и дети позже учат своих опекунов. Так что, как самый старший из присутствующих, дракон должен вынести важный урок из полученной информации.              Мёртвая мана, которая вытекала капля за каплей, теперь текла маленьким ручейком.       Не время предаваться эмоциям и страхам. Когда этот кошмар закончится, они вместе об этом поговорят, обсудят. Эрухабен готов на коленях просить прощения. Он ошибся. Совершил серьёзную оплошность, не приняв во внимание чувства того, о ком беспокоился больше всего. Кэйл обязательно выслушает их, будет, наверно, зол и расстроен. Но обязательно вернёт всё как было.               Он ведь захочет их простить, правда?..              Кэйл невольно разделял их чувства.       — Вы гораздо громче, чем я ожидал.               Наблюдавший за импровизированным водопадом Чжон Су присвистнул, после всего пережитого ненароком перейдя на деревенский говор:               — Рок Су-я, вот эт ты вовремя проснулся, конечно!               Неодобрительный тычок под бок и холодный кинжал осуждающего взгляда от беловолосого пернатого одеяла был обидной подставой в попытке разрядить атмосферу. Суй Кхан же тяжело вздохнул. Ну что делать с этими идиотами, что один, что второй. Судя по поведению младшего, бывший лидер понял, что всё самое страшное, по мнению Кэйла, уже позади. А команда этого мира… Они сами должны для начала разобраться с кашей в голове.               — Вау! Мне кажется, он действительно нас слышит! Он сказал, что мы слишком громкие!               — Извиняюсь. Эти парни всегда такие.        — Кхахаха! Давайте будем говорить ещё громче для него! Прошло много времени с тех пор, как человек мог слышать нас!        — Голос… я слышу его… друг… кто-то, кто прислушивается к голосам своих друзей.       «Просто слышать их уже утомительно,» — сокрушался Рон. Похоже, теперь придётся тщательно следить за распорядком дня молодого господина и добавлять дополнительный отдых при работе с золотым кнутом. Желательно в тишине.               *Хааа       Чхве Хан осел обратно на диван. Мечник как сквозь воду смотрел за развивающейся ситуацией. Насколько бы комичной она не казалась, но его сюзерен стоял в стремительно заполняющейся мёртвой маной комнате на острове, который ожидающие снаружи союзники чуть не уничтожили. Ругаясь при этом с бесплотными голосами.               Немолодой подросток согнулся пополам, усиленно растирая лицо ладонями.              Кэйл начал хмуриться.       — Хей, малыш Раон, смотри, что нужно делать, когда твой человек слишком много хмурится. — С ухмылкой прошептал Суй Кхан маленькому дракончику, заговорчески прикрываясь ладошкой.               Раон в недоумении и любопытстве уставился на красноглазого ребёнка. Неужели умный ястреб сейчас подарит человеку мешочек, набитый золотом?               Бывший лидер команды слегка приподнялся с насиженного места, опёрся о голову Чхве Чжон Су, лежащую на плече не такого уж и хмурого человека. И начал пальцами разглаживать брови слабого человека. От такой наглости лицо главнокомандующего выдало крайнюю степень удивления и разгладилось само собой, а маленький дракончик радостно хлопнул своими пухлыми лапами.              Тем не менее, его глаза быстро оценивали обстановку.        Он посмотрел туда, где раньше стоял алтарь, а также на тропинку, ведущую к выходу.       Всё ещё погружённая в ошеломляющее облегчение, Розалин проследила за иллюзорным Кэйлом и также осмотрелась.               Из-за того, что алтарь находился на небольшом возвышении, он был не совсем погружён в жидкость. Чего нельзя сказать о уже подтопленном тоннеле. Учитывая, что последний его отрезок вёл вверх, можно сделать вывод о затоплении более низких частей. Ясно одно – через обычный путь выбраться уже не получится.               С тревогой магесса перевела взгляд на другой возможный выход. Мёртвая мана же откуда-то сюда затекала.                Этот путь был уже наполовину погружён в мёртвую ману.       И этот факт ужасно не нравился Бикроксу. Мастеру пыток в целом не нравилось, когда его молодой господин хоть как-то пачкался, а тут грязь ещё и смертельно опасная. К тому же, вид молодого человека, пролежавшего на пыльном полу неделю, был весьма неприятным. К общей бледности и вновь выступившей худобе добавились грязь и запутавшиеся в волосах мелкие камушки.              Чёрный мрамор постепенно разваливался на кусочки.              — Она рушится! Всё будет уничтожено! *Всхлип, это так грустно! Все умрут, что же нам теперь делать?!              — Люди на этом острове, пахнущие алкоголем, все умрут. Также как и рыба! И растения! *Вааааа! Бедные рыбки! *Вааааа!       Состраданию этих безжалостных стражей можно было позавидовать.               — Вы сводите меня с ума.       – О~о! Неужели наш Рок Су-я–возмутитель–спокойствия наконец испытает этот удивительный аттракцион «Схождение с ума»? – Игривости в тоне чёрного ястреба хватило бы, чтобы перекрыть целый флиртующий бордель.              Некоторые из Элементалей ветра начали рыдать.              Однако их громкость была запредельной.              Кэйл посмотрел на кнут, который держал в руке даже в такой критической ситуации.       Внезапная мысль, посетившая Альберу в разгар тревожного осмысления, заставила остановиться сансару нескончаемых тревог. Кронпринц даже слегка отстранился от донсена, чтобы окинуть его взглядом целиком.               «Кэйл что, сорока?»               Иначе другую причину, почему этого несчастного ублюдка тянуло на всякие золотые побрякушки, венценосная особа придумать был не в состоянии.               «Неужели я подобрал что-то бесполезное? Забудьте о сильных союзниках, я просто чувствую, что теперь у меня стало больше багажа.»              Выражение лица Кэйла постепенно лишилось эмоций.       Учитывая красоту золотого кнута в руках недовольного аристократа, удивительно было не услышать в мыслях предположения, где бы эту штуку подороже толкнуть. Лёгкий фырк золотого дракона совпал с записанной волной недовольства.              В этот момент он услышал голос вора.              {Гм, эмм. Ты не будешь слышать голоса Элементалей ветра, если отпустишь его.}       – Звучит удобно, человек! Просто отдай эту штуку мне, она точно поместится в моё пространственное измерение! – Раон, видимо уставший сидеть в одной позе у своего человека, начал вертеться и растягивать затёкшие лапы. Сей процесс доставлял неудобство всем членам сидячей группы, но что поделаешь, если ребёнок хочет улечься поудобнее.              Затем она неловко добавила:              {Давай не будем его уничтожать.}       – Ах! Уважаемая древняя сила! – Розалин ещё не совсем могла различить, кто конкретно говорит. – Обвинять молодого господина Кэйла в том, чего он не совершал–              «Хоо.»              Кэйл посмотрел на кнут в своей руке.       – значит давать ему новую идею. – Завершил умозаключение талантливого мага Рон. Дежурная дружелюбная улыбка прятала под собою бурю вопросов и сомнений. Но сейчас старый дворецкий не имеет права показывать слабость и разочарование. Он не знает полной картины.               — Может, мне его разрушить?       Отнявший от лица руки Чхве Хан одобрительно кивнул в сторону подруги. Что ж, она провела достаточно времени рядом с Ким Рок Су, чтобы начать учиться у него наглости.              — Ахх!               — Ахх! О-он сказал, что собирается разрушить его!               — Наверное мы были слишком громкими!               — Дети, вот почему я говорил вам молчать.               — Н-не ломай его! Я хочу поболтать с людьми!       Вынужденный вновь слушать этот бесплотный базар, Кэйл лишь устало вздохнул. Молодой дворянин ловким движением перехватил вертящегося ребёнка под лапы и притянул к груди, теперь сам начиная менять позу и топтаться по всем вокруг.               *Хоо       Вздох восхищения гениальной угрозы был поглощён в ворчании по поводу острых коленок и локтей, тыкающихся во всех хёнов сразу. Одним взглядом Альберу, встретившись с похожим взглядом Бикрокса, заключил контракт с шеф-поваром на увеличение рациона всего семейства Рок Су.              Уголки губ Кэйла поползли вверх.              Элементали ветра, казалось, хотели предотвратить ситуацию, когда больше не смогут разговаривать с Кэйлом.              Однако он не знал почему.       А вот Эрухабен примерно представлял. Находясь тысячелетия в одном и том же месте, ужас как надоедают соседи. К тому же, человек, в отличие от элементалей, может явно взаимодействовать с миром, куда-то целенаправленно идти, чего-то хотеть. Имея сущность природного явления, жить скучно. Вот и развлекают себя такие существа по-разному, отсюда и истории про их игривость.              {Кэйл, эти элементали будут для тебя надёжными союзниками!}              «Союзниками?»              Кэйл начал улыбаться, напустив на себя дружелюбное выражение.       – А что тебя в этом определении так смутило? – Недоумённо прожужжал вновь устроившийся поудобнее Альберу. – Элементалы не люди, их попроси, они по мере своих сил всё сделают. И платить им не надо. И кормить не надо. И живут просто в воздухе. – Кронпринц уже начал было загибать пальцы плюсов, пока не получил пару красновато-карих упрёков прямо в лицо.               — Эй, Элементали ветра, вы же защищали меня всю прошлую неделю? Спасибо.              Яркая улыбка, похожая на ту, что появлялась у Альберу Кроссмана, когда он разговаривал с аристократами, украсила лицо Кэйла.       Казалось, от отчаявшегося человека не осталось и следа. Воистину Кэйл Хенитьюз – величайший предприниматель, торгующий живыми ресурсами по цене слащавой улыбки.               — Э-э, да! Но это было совсем не трудно! Ничего особенного!               — Вау! Он сказал спасибо! Он поблагодарил нас!               — Я чувствую облегчение… не похоже, что он собирается ломать кнут. В любом случае, будьте немного тише!       «Ах, как предсказуемо.» – На четверть тёмный эльф был даже немного опечален таким поворотом. Всё же эти древние создания достаточно наивны.               Именно в этот момент–        *Тресь тресь       Несвоевременный перерыв был нарушен пугающим звуком. Все даже как-то и забыли, что Кэйл так-то в самом центре разрушающегося хранилища мёртвой маны. Беседа с духами ветра разряжала обстановку, заставляя ослабить напряжение и быть отчасти беззаботными.              На потолке храма распространилась большая трещина.       Но мирной идилии пришёл конец. Гранитный потолок, что раньше был покрыт множеством мелких трещин, начал осыпаться. Огромные куски древними кирпичами отслаивались от потолка, падая с огромной скоростью в полузатопленное помещение.               — Ахх! В потолке скоро появится дыра!              Он слышал, как закричали Элементали.              Одновременно с этим раздался странный шум.       Начавшие паниковать Элементали, однако, исправно защищали тело человека от обломков, камней и брызг мёртвой маны. Бикрокс оценил. Ещё один пункт на будущие вопросы, возможность отблагодарить воздушных друзей молодого господина за работу.              Весь храм дрожал. Кэйл почувствовал, что местность дрожит сильнее, чем раньше. Это дало ему необходимое подтверждение.       Эти толчки были уже намного ощутимее предыдущей тряски. Будто бы в подтверждении, стены покрылись точно такими же трещинами, как и потолок, а алтарь начал разваливаться на куски.              «Она больше не выдержит. Чёрная гора взорвётся. Это хранилище мёртвой маны взорвётся.»       Запись передала абсолютную уверенность в этом факте. Будто иначе и быть не может. Лица присутствующих ожесточились. Не только из-за происходящей ситуации. Этот момент, это переданное чувство. Оно врезается в подсознание и не даёт мыслить иначе. Вот и обнаружилась причина избирательной упёртости молодого господина.              Храм снова содрогнулся, словно желая доказать, что его мысли верны.              Беспокойное волнение, которое по логике должно было быть записанным, перекрылось страстным возбуждением. Это было подозрительно и непривычно. Обычно, имея перспективу быть похороненным заживо, человек боится, старается найти выход из ситуации. А не предвкушает разрушение всего вокруг.              Элементали ветра паниковали всё сильнее.        — Что же нам делать?! Мы не знаем, как очистить мёртвую ману!         Мне так грустно. *Всхлип!       Такое искреннее выражение грусти Розалин могла только поддержать. Остров, так долго служивший духам ветра домом, разрушался, отравляя всё вокруг. Это было величайшее оскорбление их тысячелетних трудов. К тому же, девушке были знакомы эти эмоции поиска нового пристанища. Магесса хоть не долго, но успела почувствовать всепоглощающую грусть от невозможности вернуться в место, где всегда ждут.              Некоторые из Элементалей начали молча поглядывать в сторону человека.       Это был единственный живой человек на Острове Ветров.       Кэйл Хенитьюз. Он уставился на дыру в потолке.       Чувство тревоги наполняло грудь подавленного Чхве Хана. Потолок начал сегментироваться и подавать первые признаки обрушения. Ещё немного и огромные пластины рухнут, открывая максимально возможный поток жидкой мёртвой маны.               — Вау!              Мрамор треснул и упал с потолка храма, обнажив прозрачное стекло.       Теперь Кэйл мог видеть, что находилось за той стороной.              Пространство там было наполнено мёртвой маной. Казалось, это было бесконечное озеро мёртвой маны. Ему казалось, что он стоит на дне этого озера и смотрит вверх.              Эрухабен в удивлении задрал голову. Зачем кому-то устанавливать стекло на дно замурованного резервуара? Немного поразмыслив, золотой дракон пришёл к неутешительному выводу. Тот, кто это делал, не предполагал, что весь остров будет отравлен мёртвой маной. Он, вероятно, думал, что этого хранилища будет достаточно.               — Где мы сейчас находимся? — спросил Кэйл у Элементалей.              «Ну дела,» – с досадой цыкнул древний дракон. – «значит, древней белой звезде было не достаточно настолько огромного хранилища, которое занимало целиком внутренность горы. Этот сумасшедший решил уничтожить остров целиком?» - звуки недовольства были скрыты за грохотом осыпающихся камней.                — Это центр чёрной горы!               — Центральная зона хранилища маны. Это самое низкое и самое центральное место чёрной горы, которую ты видел.              На исхудавшем лице была выведена острая озорная улыбка. С недоверием Бикрокс смерил своего отца недоверчивым взглядом.               «С кем поведёшься, от того и…» – светлая задумчивость отразилась на лице мастера пыток.               — Прекрасно.              Он вспомнил, что говорила воровка в прошлом. Эти слова отчётливо засели в его голове.              Вот что она сказала, когда он усилил Огонь Разрушения.       «Огонь должен вернуть себе свою изначальную силу, чтобы я тоже могла использовать свои истинные силы.»       Чхве Чжон Су непроизвольно вздрогнул, за что получил недовольный тычок острым локтем куда-то в брюшину. Ветер и огонь поистине дьявольское сочетание. Инциденты, где их команде приходилось иметь дело с последствиями огненных смерчей можно пересчитать по пальцам одной руки. Но искорёженные ветром и огнём тела членов первой команды зачистки не забудет никогда.              «В силе свободного ветра есть нечто большее, чем просто движение и вихри. Ветер существует везде».              «Вот почему он так прекрасен, когда находится с кем-то другим, а не в одиночестве».        Ветер и огонь.       Голубые глаза Раона ярко заблестели. Дракончик вспомнил различные сцены боёв, пройденных вместе с человеком. И если союзные войска знали Кэйла больше по серебряному щиту, то в глазах семьи он скорее яркое пламя. Смертоносный огонь, обрушающийся с небес, приносящий страх… и литры кровавой рвоты.               Кэйл открыл рот.               — Сейчас я начну очищать мёртвую ману.       Розалин приложила руку к внезапно потяжелевшему сердцу. Каждый его удар воспринимался глубже, сильнее чем предыдущий. Ощущая, как в венах скапливается приятное тепло, девушка прикрыла глаза.               В моменте чувство было даже приятное. Маленькая золотая молния, кружившая по телу, дарила записанное тепло.              *Вшуууу —              Ветер продолжал кружить вокруг Кэйла.              Эрухабен сжал и разжал кулак, подмечая различия между применением различных древних сил. Если звук ветра концентрировался где-то на ногах и отдавал звоном в голове, то огонь пока собирался во всём теле разом, циркулируя вместе с кровью.              — Кто из вас хочет пойти со мной? — Указав правой рукой на потолок, спросил он.              В храме дул спокойный ветер. Однако Кэйл вовсе не считал это место спокойным.              Помимо нового чувства тихо грохочущей молнии появлялось ещё что-то. Что-то озорное, что-то весёлое, заставляющее уголки глаз искривляться в лисьем прищуре.               «Предвкушение?» – Будто пробуя на вкус приторно сладкий пудинг, рассудил Рон.        — Я, Я!               — Я хочу! Я хочу сделать доброе дело!               — Мы будем свободны, если ты очистишь это место!               — Ааах! Нам больше не нужно будет беспокоиться об этом!              Все поморщились от новой волны разнообразных голосов. Они были настолько громкими, что перекрывали звуки рушащегося храма.               – Угх.. – Чжон Су потёр рукой разболевшуюся голову. – Рок Су-я, неужели они теперь всегда так громко с тобой разговаривают?               Кэйл, уже какое-то время играющий с лапами Раона, задумчиво хмыкнул. Он сравнивал свои тонкие кисти с драконьими, соединял подушечки пальцев и коготки или просто массировал каждую фалангу по отдельности.              Один из Элементалей вдруг громко закричал.               — У-ни-чтожь!       – На самом деле, за мной последовали только трое. – Уклончивый ответ был встречен коллективным вздохом облегчения. – Этот, кстати, один из них.               Расслабившаяся было компания снова напряглась. Кэйлу даже не надо было поворачивать голову, чтобы увидеть молчаливое «ты сводишь меня с ума, донсен» со всех сторон.              Кэйл усмехнулся и собрал всю свою силу в одном месте.              Огонь, заполнивший всё его тело, устремился к руке.              Чхве Хан в восхищении вздохнул, уставившись на свои собственные руки. Мечник чувствовал, будто по венам течёт маленькая, но очень разрушительная сила, концентрируясь в самых ладонях. Там, где проходили розово-золотые молнии, оставалось фантомное тепло. Словно греешь руки у неравномерно горящего костра.               Но было в этом тепле что-то странное. С каждым ударом сердца поступало больше энергии. Огонь становился всё более активным. Настолько, что тепло начало переходить в покалывание на кончиках пальцев. Мастер меча с силой сжал ладони, в надежде унять это непонятное чувство беспокойства.               — Соберите для меня ветер. — Мягко попросил Кэйл у Элементалей ветра.       Элементалы ветра защищали это место, но они также убивали всех живых существ без угрызений совести своими клинками ветра.       Суй Кхан с гордостью подметил, что когда его донсен искренне просит сделать что-то совершенно безумное (читай весёлое), он выглядит по-ангельски мило. Даже и не подумаешь, что записанное шевеление разума просчитывает разрушительную силу получившегося явления.              Они были не просто хорошими и чистыми существами.              Они имели жестокую сторону, поскольку являлись частью природы.              И самое страшное в этой ситуации было то, что все эти порочные создания были на одной волне с Хенитьюзом!                — Клинки ветра.              То, что сделало Остров Ветров предметом страха.              — Используйте их, чтобы пронзить эту гору.               – Подожди, – изящные золотые ногти с силой надавили на висок, – то есть ты, взрослый человек, вполне осознающий, что тебя ждут снаружи люди, просишь похоронить себя заживо?              Кэйл мягко просил их нанести удар по острову.              Его тело, которое было покрыто барьером ветра, одновременно с этим взлетело к потолку.               Мгновение, растянувшееся на несколько удушающих ударов сердца, заставило всех присутствующих затаить дыхание. Внешняя сила ветра элементалей, знакомясь с внутренним огнём, весело пела, посылая по телу умиротворяющее тепло.               Стремительно приближающийся к потолку Кэйл и не думал замедляться.              Ветер превратился в лезвия и начал хлестать по мёртвой мане по ту сторону стекла, словно отвечая на его движение.              Стекло разбилось вдребезги.       Шумно вздохнувшая Розалин на автомате закрыла голову руками.              Жидкая мёртвая мана начала вытекать наружу.       Поток чёрной странно-жидкой маны хлынул в комнату. Падая с потолка, она вязко клубилась, образуя нагромождения пузырей, которые звонко лопались в конце падения. Звук этого водопада поглощал даже рёв ветряных клинков, создавая чувство перенасыщения. Также и уже вылившаяся жидкость стремительно уменьшала объём комнаты.              В этот момент Кэйл сказал только одно слово.               — Вверх.              И когда чернота практически заполнила всё видимое окружение, сквозь закладывающий уши грохот, прозвучал приказ. Как тихий ночной дождик, разрывающий плотную тишину.              Послышался тихий шум ветра. А потом, когда вся площадь почернела…              В больших синих глазах отразилась яркая искра. Она перескочила на такие же красные. Затем на черные и голубые, распространяясь по застывшим в нервном ожидании лицам.              Розово-золотое копьё взметнулось вверх и пронзило эту тьму.       ***               Следующие события, происходившие перед зрителями, были какими-то быстрыми и смазанными.               Вот они следуют за светом, пробивающимся сквозь сотни метров мёртвой маны, вот в процессе обгоняют его и поднимаются на высоту птичьего полёта над островом. В глаза сразу бросается сильно ослабевший барьер, поддерживаемый элементалями. А за рассеивающейся дымкой нечёткие собственные силуэты.               Остров надрывисто грохотал, предупреждая грядущее извержение. Чёрные валуны, будто рассыпанные мячики-попрыгунчики, разлетались по всей отравленной поверхности. А из центральной горы то и дело выплёскивалась мёртвая мана. Но не это привлекало зрителей.               «Это такие лица мы показали Кэйл-ниму?» – с разочарованием рассматривал себя Чхве Хан. Его буквально перекосило от чувства срочности и страха. Тот мечник думал, что они опоздали, вновь заставили Кэйла работать или жертвовать собой.               Чувства Эрухабена были схожи с таковыми у мастера меча. Отстранённо наблюдая уже за собственной попыткой похоронить несчастного молодого мастера заживо, он всё больше погружался в разочарование. И это, с учетом состояния его тела на тот момент, покушение уже на две жизни!               «Кажется, я непоправимо старею». – С обидой на собственную глупость подумал золотой дракон.               Однако, общее внимание привлёк более громкий взрыв, где-то внутри горы. И зрители, и проекции устремили свои взгляды на вершину хранилища. Огромный булыжник практически комично сотрясался от серии сильнейших взрывов. Розалин задержала дыхание, наблюдая за вырывающейся разрушительной силой.               Слабое присутствие тепла становилось всё сильнее и поднималось к самой вершине горы. И наконец, с оглушительным взрывом, в небо взвилась маленькая золотая молния. Горная вершина раскололась и изрыгнула горящую розово-золотым огнём мёртвую ману. Пока маленькая молния устремлялась вверх, немного погодя за ней вырвался столб яркого огня. Этот огонь, вытолкнувший колоссальное количество мёртвой маны, устремился вниз по склону, превращая в пепел всё, с чем соприкасался.               В момент, когда розово-золотой цвет практически поглотил гору, налетел сильный порыв ветра и пронзил адское марево насквозь. В образовавшемся пространстве стоял человек.               Утёкшая куда-то запись вновь напомнила о себе тяжестью в груди и неприятно саднящим горлом. Смотря на чуть ли не в слезах бегущую команду, запись подкинула невероятную лёгкость. Опаляющий воздух уже не казался таким тяжёлым, а усиливающееся головокружение списывалось на переизбыток чувств.               Рон видел, как растянувшиеся в кривой улыбке губы шевелились, выдыхая какие-то слова. Но звука не было. Был только очередной взрыв от играющего с огнём ветра, оглушительное сердцебиение и тяжелейшее облегчение.               — Мы все живы.              «Мы все живы». – Только и прочитал по губам старый дворецкий. Больной укол собственного осознания пришёл уже после отступления записи, заполняя собой образовавшееся пространство.              Кэйл чувствовал, что он, как и все остальные здесь, жив.              У него было такое выражение лица, что он не мог понять, улыбается он, плачет или хмурится.              Всё потому, что Кэйл не знал, какое выражение лица ему следовало бы иметь прямо сейчас.              Иллюзия развеялась так же плавно, как и появилась. Из-за этого все ещё некоторое время не шевелились, смотря на исчезнувшие образы. Осознание последних записанных эмоций всё ещё фантомным блеском ощущалось где-то внутри. Болезненное чувство свободы мешалось с практически маниакальной радостью.               «В таком состоянии все упрёки и ругань будут восприниматься как желанный подарок». — С досадой подумал Суй Кхан, предвосхищая последующие события.               «А наш Рок Су-я никогда не меняется, всё самое тяжёлое держит в себе». — Грустным взглядом окинул пустые руки Чжон Су. Погодите, пустые?               Кэйл тем временем, понимая, что что-то такое тяжёлое нужно долго обдумывать, и не имея ни малейшего желания застрять в куче самобичевателей, ловко вывернулся из ослабшего захвата и встал. Аристократ прикинул, что раз уж мир ещё не показался, значит, этой правды было мало. Если вы спросите этого молодого мастера, то хоть и было приятно ощутить общую поддержку и внимание, но его спина была с этим категорически не согласна. К тому же Раон был до сих пор в его руках. Теперь маленький дракончик, на себе ощутив насколько же слаб человек, положил обе передние лапы на плечи опекуна и обвил хвостом талию, чтобы Кэйл мог просто придерживать малыша под спину, не сильно напрягая руки.               Как ни странно, из задумчивости всех вывел хруст несчастной спины. Бывший главнокомандующий, положив ребёнка на кресло-качалку, чтоб место грел, решил потянуться. Тут то позвонки и решили сыграть похоронный марш, а скачок давления от резкой смены положения наконец догнал несчастного. На удивление оказавшаяся рядом Розалин первая подхватила пошатнувшегося под локоть. Следующим спасителем, обогнав сорвавшегося с места Рона и вскочивших корейских хёнов, оказался Чхве Хан. На лицах обоих отразился страх, переходящий постепенно в замешательство с волнением.               Пара усадила потерпевшего в кресло. Кэйл, потирая глаза, ожидал увидеть привычное доброе осуждение и услышать почти родное порицание за неаккуратность. Но проморгавшись, ни того, ни другого молодой дворянин не получил.               Чхве Хан чернеющей тенью нависал над сюзереном. Он совершенно не двигался, казалось, не дышал и не моргал. А лицо выражало крайнюю степень отстранённости.               Пугаясь такой реакции от своего рыцаря, Кэйл обратился к Розалин. Та всё так и стояла, совершенно не меняясь в лице. Казалось только, что первичный страх перетекает больше в беспомощность и тревожность.               – Молодой господин Кэйл, – надтреснутый тихий голос талантливой магессы больно резал слух, – вы такой слабый…              Непонимающий взгляд был устремлён на бледную девушку:              – Ну да, я же всегда об этом говорил? – Кэйл решил сыграть дурачка. Всё же для него остров ветров, хоть и был одним из самых больных воспоминаний, но оставался просто испытанием. К тому же, оно было просто иллюзией, злой шуткой, оставленной воровкой в момент отчаяния.               Для Розалин же было в новинку трезво оценить человека перед ней. Образ властного главнокомандующего, с которым она прошла не одну битву, накладывался на худого юношу, чья аристократическая бледность выглядела болезненно. Лёгкое поглаживание дракончика, лежащего на плечах человека, теперь сквозило нежностью, а выжидающий взгляд красновато-карих глаз переполнялся напускным безразличием.                Сдвинувшими ситуацию с мёртвой точки оказались старшие хёны Кэйла. Шумно вздохнув, они, переглянувшись, подошли поближе к сидящему. Уже возле кресла довольно высокий Чхве Чжон Су опустился на колено, чтобы быть примерно на одном уровне с бывшим лидером. Вместе они уставились в глаза донсена. Первым заговорил Суй Кхан.              – Рок Су-я, я… мы поступили очень плохо. Мы не должны были уходить таким образом, мне жаль. – Опустившийся в пол алый взгляд был переполнен сожалением. Рука, остановившаяся было от поглаживаний, была перехвачена трясущимися от переполнявших эмоций крупными мозолистыми ладонями.               – Спасибо, Рок Су-я. Спасибо, что ты выжил тогда. –  Очень редко можно увидеть такого серьёзного Чжон Су. Он пытался выдавить из себя улыбку, но получалось мягко говоря паршиво.               Бывший Ли Су Хёк осторожно приблизился и, практически забираясь на кресло, заставляя то немного качнуться, обнял Кэйла. Заметив удивление на бледном лице, младший Чхве поспешил присоединиться. Пребывающий в эмоциональном вихре молодой мастер опешил от таких действий. Его глаза незаметно для их хозяина, переполнились давно подавленными слезами. Но никто этого не заметил. Кэйл уткнулся в плечи своих хёнов и с силой сжал ткань на их спинах.               – Спасибо, что вернулись ко мне. – Утонуло в чужих широких плечах.               Эрухабен тем временем опустошённо смотрел на полупрозрачный экран.               {Вас удовлетворил ответ?}               Уведомление от системы, что так нарочито безразлично возникло перед инициатором этой небольшой пытки. С задушенным «Да», полупрозрачное окно померкло, а затем проявилось в центре комнаты.              {Каков ваш следующий вопрос?}               «Ненасытный ублюдок». – Рон злился. Он просто злился. На глупое испытание, на внезапно исчезнувшего щенка, на себя, свою невнимательность и неспособность здраво оценивать ситуацию. Дворецкий в конце концов взрослый человек. Молан должен был здраво оценивать все риски и условия. Но прежде всего, он, как верный слуга, должен был заботиться о комфорте и благополучии своего господина. А по итогу что?               Из раздумий старого слугу вывел собственный сын. Бикрокс, видя состояние ближайшего родственника, решил оставаться спокойным. Сейчас не время предаваться самобичеванию. Особенно когда всех их ткнули носом в собственные ошибки и бестактность. Сейчас появились вопросы куда более насущные.               Эрухабен чувствовал себя просто отвратительно. Мало того, что они, ха… его семья, наплевав на все отговорки несчастного ублюдка, чисто из праздного любопытства поинтересовались о настолько ужасных событиях. Они собственными руками вскрыли эту огромную гноящуюся рану, так ещё и решили потыкать в неё. Смеют ли они после такого оставаться подле него?              Можно ли Эрухабену называть его своим ребёнком?              Для Альберу однако всё было проще. Принц поднялся со своего места и подошёл к наконец разлепившейся троице. На мгновение застыв, когда увидел красные уголки глаз обычно стойкого человека, он усмехнулся. И щёлкнул по носу обернувшегося к нему донсена.               – Не смей больше скрывать что-то такое от меня, понял! – Напускная хмурость принца делала его больше смешным, чем страшным. Раздувшиеся в пыхтении щёки даже придавали взрослому мужчине милый вид. На такой образ Кэйл задушил вырвавшийся смешок, что заставило его щёки надуться подобным же образом.               – Тогда я смогу отгонять всяких любопытных, что смеют зариться на твоё спокойствие. – Внезапная серьёзность была оценена более старшими хёнами. Так Альберу незамысловато получил одобрение от старших товарищей.               Раон, наблюдающий за всем с плеч подошедшего на четверть тёмного эльфа, чувствовал изменения настроения в помещении. Все постепенно приходили в себя, осознавая какие-то личные истины. Маленький дракончик мало чем от них отличался. Ему о многом нужно поговорить со старшими, посоветоваться, как лучше поступить. Может стоит заколотить все окна в поместье или это уже слишком? Но копилки теперь просто так никогда не покинут его пространственное измерение.              В постепенно наполняющуюся облегчением область проникла угрюмая туча. Древний дракон Эрухабен с очень виноватым видом плавно подплыл к компании. С совсем не естественным великому существу нервным заламыванием пальцев он пытался что-то сказать. Но ком, вставший поперёк горла, с каждой попыткой душил всё сильнее. Так он и стоял, открывая и закрывая рот, словно немая рыба.               – Извини… – Наконец что-то прозвучало. – Я… не должен был настаивать.               Незнакомое гордому существу чувство разрывало сердце на части. Чтобы унять эту смутную боль, древний дракон склонил свою голову перед слабым человеком.               Кэйл смотрел на это со смешанными мыслями. Закрыв глаза, он сначала из этих смешанных цветов выделил едкую обиду. Потом растерянность и разочарование. Пока не осталась опустошение и освобождение. Его хёны много раз напоминали, что чувствовать злость и обиду – абсолютно нормально. Но нельзя позволять им захватить его разум. Поэтому молодой дворянин решил не сильно об этом задумываться.               – Эрухабен-ним, поднимитесь. – Он подождал, пока дракон перед ним не выпрямится в полный рост. Отвратительное выражение самобичевания всё ещё присутствовало на лице золотого дракона, поэтому Кэйл посчитал нужным добавить. – Я… не смогу простить вас, но прошу, не корите себя за незнание.               На мгновение замерший дракон растерял всю темноту во взгляде. Этот ребёнок слишком добрый. А он, взрослый, даже древний, воспользовался этой добротой, не давая и в половину достойного ответа.               «Может гордость и не позволит мне никогда больше назвать этого ребёнка своим, но я обязан оберегать это дитя».              Преисполняющегося в своих убеждениях Эрухабена прервал Рон. Главный дворецкий вместе с сыном раздумывал над своими дальнейшими действиями. Личность перед ними — не их молодой господин уже как три года, так что и следовать за этим человеком нет никакой объективной причины. Но с другой стороны, Рон вот уже три года преданно служит именно этому молодому мастеру, и после всех их злоключений привязался к этому щенку так, как не был привязан к первоначальному. Так что неплохо было бы сначала полноценно познакомиться.              – Молодой мастер… Рок Су? Можно к вам так обращаться? – Дежурная улыбка дворецкого хоть и имела тревожные нотки и каплю сожаления, всё так же пугала молодого аристократа.               – Мм… Рон, обращайся ко мне как раньше. Ким Рок Су больше не моё имя. Я отдал его настоящему Кэйлу. – Ожидаемой горечи не отразилось в ответе бывшего главнокомандующего, от чего все хёны подозрительно покосились на младшего.               – Прошу прощения за бестактность, – слегка поклонился обычно молчаливый Бикрокс, – вы встречались с предыдущим молодым мастером?               Забытая всеми система заклинания мягко мигнула и услужливо подобрала нужный фрагмент.               Внезапная слабость накатила на всех присутствующих. Бывшая и так в не совсем хорошем состоянии Розалин пошатнулась и ухватилась за ближайший предмет интерьера. Им оказалось изголовье кровати.               Чхве Хан, с дрожью понимая, что эта слабость не его, осмотрелся и замер в оцепенении. Это была знакомая комната. Знакомая кровать. И знакомая ситуация.               Кэйл просыпался, сонно осматривая комнату. Выглядел он относительно нормально. Вот только в ситуации чувствовалось что-то неправильное.               Внезапно глубокий мужской голос заставил вздрогнуть всех присутствующих.                – Ким Рок Су, ты наконец-то проснулся?