Часть 12

      Альберу пустым взглядом смотрел на сверкающую надпись, зависшую перед ним, как перед тем, кто задал вопрос. Она как будто издевалась над тем, как быстро он перешёл от неверия к торгу, от торга к принятию и от принятия к депрессии за одну короткую запись. То, как Кэйл выкинул остатки денег из его казны, когда древняя сила уже дала понять, что денег достаточно, и то, как он выкидывал его деньги, как картошку из мешка…              Возможно, это та тайна, которую ему никогда не нужно было узнавать.              — Да. — Всё же дал ответ на назойливый вопрос заклинания наследний принц и тут же продолжил. — Нам нужен перерыв.              {Принято}.              Когда заклинание свернулось и вновь прошло рябью по стенам, Альберу вздохнул, задумавшись, насколько много им придется провести времени здесь. Их десять человек (точнее, не только человек) и у каждого из них есть свои секреты. Сколько же времени уйдёт, чтобы отсмотреть всё, учитывая, что заклинание хоть и подбирает нужные конкретные отрезки времени, но внутри этих отрезков мало что сокращается?              Тишину, повисшую после окончания записи, внезапно нарушил тихо хрюкнувший от смеха Чжон Су. Обернувшимся обитателям дивана предстала презабавная сцена хмурого Кэйла, пытающегося достать согнувшегося пополам от смеха Чхве носком ботинка, не вставая с кресла. Кореец предусмотрительно отклонился с траектории, по которой до него мог бы достать чужой удар, и теперь уже не сдавленно хохотал, переводя взгляд с Кэйла на Альберу и обратно, задыхаясь в попытке что-то сказать.              — …Кэйл, ты! …А он на тебя, как мы с хёном… Хён, ты видел этот взгляд?              Кэйл почувствовал себя преданным, когда услышал, как рядом с его ухом прыснул от смеха Суй Кхан.              — А почему странный Чжон Су смеётся? У Человека всегда такой взгляд! — Раон чувствовал, что что-то упускает.              Суй Кхан молниеносно сбежал с подлокотника кресла, осознавая, что ответ на этот вопрос будет стоить ему как минимум подзатыльника. Не то чтобы получить подзатыльник от Кэйла было страшно, с его-то нетренированной рукой, но причёску портить не хотелось, как и приглаживать взъерошенные перья крыльев.              — Чжон Су говорит не про взгляд Кэйла, а про взгляд Альберу, — наконец, пояснил бывший Ли Су Хёк. — И смеётся он над тем, насколько Его Высочество сейчас похож на нас, когда мы встречались с каким-нибудь безумством Ким Рок Су.              — Молодой мастер Кэйл всегда таким был? — С любопытством наблюдая за странным взаимодействием старых друзей, склонила голову вбок Розалин.              — Да, мисс Розалин! — Уверенно кивнул Суй Кхан.              Кэйл на кресле решил не тратить время на бесполезные оправдания, и просто вздохнул, ожидая, пока у Чжон Су закончится приступ смеха. Было удивительно, что тот сумел продержаться в тихом режиме всё то время, что спал Раон, и совсем не удивительно — что он всё же сдался и расхохотался в голос.              Чхве Хан улыбнулся, видя знакомые взаимодействия с новой стороны. Он пережил воспоминания племянника, но в воспоминаниях он сам был Чхве Чжон Су, сейчас всё было немного иначе. Чхве Хан теперь был сам собой, и происходило всё не просто в его голове, а в реальности, с реальными людьми, которых он мог видеть своими глазами, а не через призму чужого восприятия.              — Мы собираемся решить, какой вопрос зададим следующим? — Задал вопрос Эрухабен, когда в помещении вновь воцарилась тишина.              Лёгкая атмосфера веселья испарилась, как будто её никогда и не было. Выбирать и задавать вопрос каждый раз было не только волнительно, но и опасно. Первый заданный вопрос уже показал им, как бывает рискованно не обсудить и действовать необдуманно.              Розалин покусывала губы, нервно оценивая, насколько уместно будет предложить ситуацию, которая давно не давала покоя всей их семье. На самом деле, таких ситуаций было несколько, но… Возможно, это был самый безобидный вариант, поэтому предложить стоило.              — Молодой мастер Кэйл, — Розалин звучала неуверенно, — вы помните ту записку от Бога Смерти, в которой он сказал, что вы должны были умереть?              Кэйл слегка нахмурился и кивнул, собираясь что-то сказать, но был прерван громким голосом Чхве Чжон Су:              — Что значит, Кэйл должен был умереть? Что творит это убл... — Чжон Су поймал на себе укоризненный взгляд древнего дракона и тут же исправился. — Нехороший Бог Смерти?              Со своего места отозвался Альберу:              — Мы не знаем, что было в той записке, и всё, что Кэйл нам сказал — что он должен был умереть. Нам всё ещё интересно, что ещё передал Бог Смерти, учитывая реакцию Кэйла, который выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. — Альберу нахмурился и повернул голову, создавая зрительный контакт и глазами откровенно передавая Хенитьюзу свою настороженность и неуверенность. — Донсен, мы можем задать этот вопрос?              Кэйл замер и задумался. Он помнил, как его накрыла неконтролируемая запись, и заставлять пережить это всех остальных не хотелось. Но в самой записке сейчас не было ничего особенного, всё то, о чём его предупреждал ублюдочный Бог, уже благополучно закончилось. Возможно, если бы он помог остальным справиться с записью, он мог бы на это согласиться? Тем более, ему всё равно придётся это раскрыть, почему бы и не сейчас, когда все немного отдохнули на прошлых вопросах?              Кэйл вздохнул:              — Вы можете задать этот вопрос, — по комнате пронёсся коллективный вздох облегчения, но Кэйл жёстко продолжил, — но я хочу предупредить, что в тот момент я потерял контроль над своей записывающей способностью. Будет много головной боли. Больше, чем в испытании Острова Ветров.              Эти слова заставили вновь насторожиться. Воспоминание о боли было слишком свежо, и чувствовать что-то подобное, но ещё хуже, не хотелось. И всё же все они, до единого, были привычны к боли и хотели узнать правду гораздо больше, чем не хотели пострадать.              — Мы справимся с этим, — Эрухабен обвёл взглядом помещение, встречая согласные кивки, — но что насчёт малыша?              — Дедушка Голди, я не малыш! Я великий и могучий Раон Миру, и меня не напугает какая-то головная боль!              Кэйл вновь вздохнул и поймал на себе странный взгляд Суй Кхана.              — Я сейчас проведу краткий инструктаж по работе с записью, есть несколько трюков и техник, которые помогут не пострадать. И если кто-то из вас почувствует, что не справляется, давайте заклинанию команду на остановку сразу. Вам не нужно ни у кого спрашивать или советоваться, просто давайте команду. Хорошо?              По комнате разнеслись звуки согласия, и Кэйл выпрямился в кресле-качалке, начиная рассказывать принципы работы со своей способностью. Да, они сейчас с ней не работают, а лишь испытывают вторичное воздействие, но у него есть несколько простых техник, которые будут полезными даже так.              Спустя время, когда приготовления были закончены и Раон, проспавший их перекус во время прошлого перерыва, был накормлен, мисс Розалин дала команду заклинанию.              — Мы готовы продолжить.              {Принято}.       {Каков ваш следующий вопрос?}              Розалин задумалась, подбирая слова:              — Что ещё было сказано в записке от Бога Смерти молодому мастеру Кэйлу, в которой был сказано, что он должен был умереть?              Заклинание минуло и надпись растворилась в воздухе. Обстановка сменилась на знакомую всем, кроме Чжон Су, спальню наследного принца.              Кэйл поднялся со своего места.              — Я пойду взгляну в том углу. Он сказал, чтобы это был только я, так что мне придётся это сделать.              Через запись до наблюдателей донеслось лёгкое чувство настороженности и подозрительности, судя по всему, принадлежавшее Кэйлу.              Розалин задумалась, разглядывая своего двойника и двойника наследного принца в проекции, о том, почему сейчас, когда в проекции участвует не только их молодой мастер, но ещё и она, Альберу и Раон, фокус продолжал держаться только на одном человеке. Вероятно, так произошло из-за формулировки вопроса, сосредоточенной на молодом мастере Кэйле.              Розалин было невероятно интересно, как люди этого мира создали такое многофункциональное сложное заклинание, способное учитывать не просто голосовые команды без использования маны, но и формулировку запросов. Это было действительно удивительно. Когда они всё же попадут в этот мир и со всем разберутся, нужно найти кого-то из местных магов и порасспрашивать. Возможно, они смогут взять их научные труды в оплату за работу по истреблению охотников?              — Что?              Альберу нахмурился.              — Ты даже не знаешь, что это такое, но собираешься взглянуть на это в углу?              — А что в этом плохого?              Кэйл произнёс это так, словно ничего не произошло, и направился в угол комнаты.              — Молодой господин, вам следовало действовать аккуратнее, — раздался вкрадчивый голос Рона.              Кэйл, успевший покрыться мурашками, уже хотел было привычно отмахнуться, когда раздался голос Суй Кхана:              — А в чём он здесь не проявил аккуратность? Ему дали конфиденциальное послание, которое должен увидеть он один, и Кэйл-а последовал указаниям, причём так, что он всё ещё находится в одной комнате со своими союзниками. Я бы понял ваше предостережение, если бы он ушёл куда-то, но он остался здесь, под вашими взглядами. — Бывший Ли Су Хёк окинул Рона вопросительным взглядом. — Что, по-вашему, ему следовало сделать? Вообще не смотреть послание, сделанное лично Богом?              Рон замер на своём месте, обдумывая чужие слова. То, что он сказал Кэйлу, не было действительно обдуманным, скорее продолжением их коллективной насмешливости над молодым господином, не заботящимся о собственной безопасности. Рон, со всем его опытом, не мог не понимать, что их нынешний Кэйл был предусмотрительным и осторожным, но всё же считал забавной реакцию на свои слова, поэтому часто вставлял комментарии, не слишком задумываясь. Не то чтобы лишнее напоминание об осторожности могло навредить, поэтому он не волновался об этом.              Возможно, сейчас стоило задуматься, даже если ругать Кэйла за невнимательность к своей безопасности стало своего рода игрой. Он действительно был не прав, поэтому…              — Этот Рон просит прощения, — дворецкий склонил голову, — он сказал, не подумав. Решение молодого господина было верным.              Кэйл кивнул, принимая извинения, и обернулся к Суй Кхану с вопросом во взгляде. Бывший Ли Су Хёк, в лучших традициях своего донсена, просто проигнорировал немой вопрос, довольный своими действиями. Ему не нравились излишние упрёки в сторону Кэйла, и он был доволен тем, как быстро и легко Рон признал, что был не прав. Близким Кэйла давно стоило начать задумываться над тем, что они говорят.              Запись, приостановившаяся во время разговора, продолжилась.              Вокруг него никого не было.              {Человек, рядом с тобой никого нет. Но, наверное, мне тоже не следует подходить? Ладно, я не буду подходить. Но ты должен мне сказать, если что-то будет не так!}              Привычно непривычный громкий голос молодого дракона зазвучал прямо в головы наблюдателей.              Кэйл не ответил Раону, а направился в угол, где и развернул бумажку.              Бумага была размером с ладонь Кэйла.              — О? — Чхве Хан издал заинтересованный звук, когда, направив ауру в глаза, успел увидеть совершенно незнакомые символы. Он немного ожидал, что записка окажется написанной на корейском, но Бог Смерти оказался не настолько предсказуемым и неосторожным, чтобы отправить что-то, что мог бы прочитать кто-то, кроме его сеньора.              Запись медленно приблизила их к стоящей в углу фигуре, и заинтересованный древний дракон поднялся с дивана, подходя к проекционному Кэйлу и заглядывая в бумажку. На удивление, он не смог прочитать текст.              Все те, кто участвовал в вылазках Кэйла в другие миры, уже заметили, что, где бы они не находились, у них никогда не было проблем с общением и чтением на местных языках. Это, вероятно, было влиянием миров, которым была нужна их помощь. Сейчас Эрухабен в некоторой степени ожидал, что сможет прочесть написанное, даже не зная языка, но нет — он всё ещё не мог понять ни слова.              Вероятно, это была какая-то особая шифровка, созданная Богом Смерти, поэтому без его дозволения никто не смог бы прочитать этот текст.              «Предусмотрительно», — подумал Эрухабен, возвращаясь к дивану.              Он видел написанные на ней слова.              Это были не образы, а именно слова.              Они были написаны не на языке этого мира.              Это также был не корейский.              Мысли Кэйла пронеслись по залу неслышимым эхом, подтверждая, что он тоже не знает языка записки. Раон взлетел с кресла и отправился к проекции — в прошлый раз, в реальности, он был послушным драконом, но теперь ему не запрещали смотреть в бумажку. Даже если его Человек не знает языка, а значит и Раон, вероятно, не отличится, посмотреть на загадочный кусок бумаги очень хотелось.              Это были слова, которые ни Чхве Хан, ни кто-либо другой не смог бы прочесть.              Кэйл тоже не знал этого языка, однако он понял, что значили эти слова. Каким-то образом он мог прочесть их.              Кэйл начал читать слова, которые непонятно почему мог понять.              Общее чувство ожидания наблюдащих вместе с настороженной подозрительностью записи повисли в комнате, как тяжёлая грозовая туча, полностью перекрывающая собой небо и солнечный свет перед тем, как ударить по земле стеной воды.              Затем он выругался.              [Ким Рок Су, пользователь способностей первого класса]              «Чёрт».              — Способности первого класса? — Заинтересовался древний дракон.              Рядом с ним вскинулась Розалин, сразу после остановки записи обернувшись к Кэйлу, и закидала переселенца вопросами:              — Способность первого класса — это ваша записывающая способность? У вас несколько таких способностей? Что значит первый класс?              Кэйл вздохнул, оглядываясь на Суй Кхана в надежде на помощь в объяснениях. Тот слегка усмехнулся, но всё же решил помочь.              — Во время апокалипсиса у людей начали появляться способности, которым в дальнейшем дали градацию по силе. Мы до сих пор не знаем, как и почему это произошло, возможно, как средство для баланса сил в нашем мире, возможно, было что-то ещё, вовсе нам не известное.              Эрухабен задумчиво кивнул, вспоминая, как на Шаолене, на 80% покрытом мёртвой маной, древняя сила огня Кэйла стала невероятно мощной, и как мощность затем уменьшалась пропорционально мёртвой мане. Вероятно, в мире Ким Рок Су произошло что-то подобное.              — Способности делятся на десять классов, где десятый — самый слабый, а первый — самый мощный.              — Человек, ты сильный человек! — Воскликнул Раон, укладываясь на плечи к Эрухабену после тщательного осмотра записки.              — Есть два основных типа способностей — способности атакующего типа и способности поддержки. — Продолжил импровизируемую лекцию Суй Кхан. — У Кэйл-а две собственных способности, которые он развил, одна из них относится к поддержке. Она называется «Запись», и именно её мы видим сейчас в проекции. А вторая…              Бывший Ли Су Хёк замялся, не уверенный, стоит ли продолжать. Через офис Бога Смерти он не видел, чтобы Кэйл использовал мгновение в новом теле, да и сам эту способность вживую не видел, только опять же после собственной смерти, так что он не был уверен, что именно стоит рассказать.              — Вторая способность относится к боевому типу, — вступил в разговор Кэйл, — она называется «Мгновение». Вы уже видели, как я использую эту способность.              Послышался звук воздуха, тяжело втягиваемого в лёгкие — это Чхве Хан и Альберу синхронно догадались, о чём идёт речь. Напряглись и остальные, устремляя пристальные взгляды на Кэйла, который продолжил говорить.              — Мгновение позволяет выйти за пределы возможностей человеческого тела, но его цена — разрушение. Эту способность я использовал на статуях безранговых монстров Белой Звезды.              Повисло долгое тяжёлое молчание, прерываемое лишь лязгом гарды меча Чхве Хана об ножны.              Заклинание, уловившее долгую паузу в разговоре, восприняло это как завершение разговора, и продолжило движение проекции, отвлекая наблюдателей новыми мыслями Кэйла, читавшего записку Бога Смерти.              [Ты хочешь вернуться в свой изначальный мир?]              [Или ты умрёшь в этом мире?]              — Что?              — Что?              Чжон Су и Суй Кхан, одновременно задавшие один и тот же вопрос, переглянулись.              — Человек, ты умрёшь?! — Раон взлетел и на полной скорости отправился к креслу-качалке.              — Мастер Кэйл, вы же говорили, что вы должны были умереть в прошлом? И вы сами нас успокаивали этим?              По комнате пронеслись возмущенные голоса — звучали вопросы Кэйлу, с каждой секундой выглядевшему всё более уставшим и раздражённым, и проклятия в сторону Бога Смерти.              — Что это вообще за пародия на выбор? — Возмутился Альберу и замолчал, услышав, как Кэйл хлопнул в ладоши.              По очереди поймав взгляд каждого присутствующего в комнате, Кэйл медленно проговорил:              — Всё давно закончилось. Я не умираю и не собираюсь умирать в будущем. Здесь говорится о том времени, когда я был запечатан в чёрной сфере Бога Отчаяния. Это время уже закончилось, — Кэйл сделал акцент на этом слове, пронизывая своих близких твёрдым уверенным взглядом, — вы меня спасли.              — Но причём здесь предложение вернуться в свой изначальный мир? — Задал весьма логичный вопрос Эрухабен.              Кэйл в очередной раз вздохнул. Почему ему приходится всё это объяснять? На это уходило такое количество сил, что хотелось просто упасть в кровать, заснуть и проспать хотя бы часов двенадцать. К сожалению, Кэйл сейчас так сделать не мог.              — Давайте вы посмотрите запись ещё немного? Там сейчас будет важная деталь, которую вы не успели увидеть.              С неутихающей настороженностью люди в комнате затихли, позволяя записи продолжиться.              Затем следующее предложение. На самом деле, следующая часть не была предложением.              Это было время.              Оно уменьшалось по одной секунде за раз.              — Это сообщение от Бога Смерти относится к будущему, которое произошло в то время, когда Бог Отчаяния отправил меня в испытание.              — Когда вы были заключены в чёрную сферу, молодой господин? — На всякий случай уточнил Рон.              — Именно. Испытание проходило в другом мире, помните, во время разговора с Ким Рок Су я думал про Землю 2? — Кэйл поймал взглядом согласные кивки. — В то время, когда обратный отсчёт закончился, моим прошлым миром был ваш мир, это просто была неудачная формулировка.              С пола раздался протяжный страдальческий стон Чжон Су:              — Этот… — Он предусмотрительно опустил красочный и очень подходящий, но недопустимый матерный эпитет. — …Бог Смерти!              — Сейчас всё в порядке. В прошлом вы спасли меня от Белой Звезды, так что всё, что будет сказано дальше насчёт моей смерти — давно устаревшая информация.              — …Хорошо, — вздохнул Эрухабен, — давайте продолжим смотреть запись.              Всё было на языке, которого он не знал, но каким-то образом понимал.              1 секунда.              Время продолжало уменьшаться на одну секунду.              [Тебе нужно будет решить, когда обратный отсчёт достигнет нуля.]              «Ну какой же ублюдок, нельзя было выражаться не так угрожающе и туманно?!» — Продолжал мысленно возмущаться Чхве Чжон Су. — «Какого чёрта мы с хёном ничего об этом не знали?»              Бывший Ли Су Хёк хмурился и, как и Чжон Су, мысленно костерил Бога Смерти на чём свет стоит, наблюдая за тем, как у Кэйла в проекции распахнулись в шоке глаза и сузились зрачки, и буквально на себе чувствуя, как его пробивает лёгкая нервная дрожь.              Кэйл на мгновение закрыл глаза, после чего открыл их снова.              На бумаге ушло ещё больше времени.              Оставалось ещё больше нескольких недель, нет, больше нескольких месяцев. Однако время продолжало сокращаться.              Вместе с лёгкой головной болью Кэйла в проекции, записывавшим содержимое записки, нахлынули его же смешанные чувства. Настороженность, раздражение, взволнованность и страх, чувство смирения — всё вновь смешалось, как, давно поняли наблюдающие, постоянно бывает с Кэйлом в эмоциональные моменты.              Раон, во время объяснений Кэйла вновь устроившийся на его коленях, настороженно замер, прислушиваясь.              [Чхве Чжон Гон, Чхве Хан, Чхве Чжон Су. Все они родились в разные годы, но имеют одинаковые даты рождения.]              «Дни рождения Чхве Чжон Су и Чхве Хана совпадают?»              Зрачки Кэйла задрожали.              Чхве Хан распахнул глаза, когда оказалось, что дни рождения совпадают ещё и у его дяди. Это было неожиданно и… Действительно странно.              Дрожащие зрачки Кэйла совершенно не выражали всего того, что он чувствовал на самом деле, и эта практически отсутствующая реакция на такое сообщение была удивительной. Бикрокс за палитрой чужих ощущений осознал, насколько глубокое уважение чувствует к этому новому молодому господину и его навыкам. Просто видеть его действия со стороны уже вызывало уважение, но понимать, что скрывается под стоическим фасадом…              Бикрокс был действительно впечатлён.              [Чхве Чжон Су и Ким Рок Су. Они родились в один и тот же день]              — Подождите, — озадаченно проговорила Розалин, прерывая запись, — а что это за день? Чхве Хан, ты ни разу не говорил, когда твой день рождения?              — Восьмого ноября.              — Значит, у Чхве Чжон Су тот же день рождения? И у молодого мастера Кэйла в прошлом теле?              — Да, — ответил Чжон Су, вспоминая, как они с хёном этому удивлялись, узнав, сколько Чхве родились в один день.              — Это…Странно, — озадаченно-удивленно протянула Розалин.              [Два человека погибли, спасая Ким Рок Су, когда он должен был умереть.]              Запись услужливо передала укол скорби и тупой боли от потери, заставив наблюдающих нахмуриться. Эмоции, внезапно вышедшие наружу, Кэйл в проекции явно тут же загнал обратно, оттолкнув.              Рон метнул взгляд на тех, кто расположился рядом с креслом-качалкой Кэйла. Суй Кхан и Чхве Чжон Су… Оба появились внезапно и столь же внезапно оказались в близком окружении молодого господина. До прихода в этот мир и выяснения некоторых подробностей переселения и дружбы в прошлой жизни их присутствие казалось странным, но ещё более странными казались доверительные отношения, связывавшие их с Кэйлом.              «Два человека, которые погибли, спасая Ким Рок Су…» — Рон догадывался, кем могли быть эти два человека. Тем более, чтобы переродиться в новое тело, как это сделал Суй Кхан, нужно было сначала умереть. Вывод напрашивался неутешительный.              [Одним из них был Чхве Чжон Су.]              Бывший Ли Су Хёк поднялся с пола, где сидел всё это время, и вернулся на своё прежнее место — подлокотник кресла Кэйла. Ему очень не нравилось то, что приходилось читать его донсену, и ещё больше не нравилось то, что тот заранее предупредил, что потерял контроль над записью. Вероятно, под воздействием эмоций Кэйла затащило в одну из его записей, и слова в записке об их с Чжон Су смерти весьма ярко намекали на то, какая именно запись могла всплыть.              Суй Кхану очень, очень не нравилось к чему всё идёт. Он не мог в глубине души не винить себя за подробную запись смерти всей их команды, которую они оставили в наследство Ким Рок Су вместе с лидерством над мёртвой командой. И, хотя он никак не мог ничего исправить, как бы этого не желал… По крайней мере, в этот раз он будет рядом с Кэйлом, если откроется эта запись.              Кэйл уже думал об этом раньше.              Могут ли Чхве Чжон Гон, Чхве Хан и Чхве Чжон Су быть родственниками?              В таком случае, почему это он, а не Чхве Чжон Су после Чхве Чжон Гона и Чхве Хана?              Почему именно он пришёл в этот мир?              — Он действительно совсем ничего тебе не сказал… — Чжон Су придвинулся к креслу-качалке. — У Бога Смерти вообще было хоть какое-то объяснение тому, почему оригинальному Кэйлу отдали часть твоей памяти и меня в качестве сопровождающего, а тебе не объяснили вообще ничего?              Кэйл слегка иронично усмехнулся и покачал головой:              — Мне бы знать.              [Чхве Чжон Су не должен был умереть в то время.]              Слова Бога Смерти запечатлелись в сознании Кэйла.              Чхве Хан сжал хватку на рукоятке меча, с силой вталкивая меч обратно в ножны. Рядом с ним Розалин резко втянула воздух и затаила дыхание, когда напряжение, переданное записью, и её собственное напряжённое ожидание смешались.              Следующая фраза, прочитанная голосом Кэйла, прозвучала звуком опустившегося лезвия гильотины.              [Ким Рок Су.]              [Ты был тем, кто должен был умереть.]              Глаза Кэйла в проекции остекленели и по восприятию наблюдателей ударила волна смешавшихся между собой чувств и эмоций. Различить что-то в этой смеси было почти невозможно — слишком ярко, слишком много, слишком сразу. Просто слишком.              Громко зарычал Эрухабен:              — Да что этот ублюдочный Бог себе позволяет?! — Громовой голос разгневанного дракона разнёсся по комнате вместе с драконьим страхом, активированным рефлекторно.              В ответ на драконий страх сработала аура Кэйла и Раон, чувствуя, как вздрогнул его Человек, воскликнул:              — Дедушка Голди, перестань!              — Эрухабен-ним, драконий страх, пожалуйста! — Розалин, сидевшая к древнему дракону ближе всех, от давления согнулась настолько, что вжалась в собственные колени.              Эрухабен быстро убрал действие драконьего страха и сжал руки в кулаки, пытаясь взглядом сжечь чёртову записку, желательно, вместе с тем, кто её отправил.              Эмоции, до этого старательно приглушённые, давили, заставляли дёргаться, хмуриться и пытаться успокоить себя привычными жестами. Оглушительно щелкнул меч Чхве Хана. Завращался бритвенно острый кинжал в руках Рона.              Запись продолжалась.              Кэйл вспомнил тот день, когда погибли его друзья.              Проекция в этот раз не изменилось сразу, как по щелчку пальцев, а медленно расплывалась. Новая картина записи выглядела неосязаемым туманом, волнами расходящимся по комнате и постепенно принимающим цельный вид. Послышалось звериное рычание, настолько громкое, что земля под ногами задрожала. Показались разрушенные здания, пейзаж, который уже однажды появлялся в проекции.              Кэйл в проекции явно старался не допустить полного проявления этой записи, поэтому она мерцала, открывая то один угол спальни наследного принца, то другой. Вместе с активировавшейся записью вернулась головная боль.              Розалин подняла руки, возвращая на место забытые за ненадобностью компрессы, и рядом с ней громко щёлкнул пальцами Эрухабен, колдуя всем чары холода. Тихо цыкнул и зашипел на своём месте Бикрокс и из ниоткуда вытащил кинжал, принимаясь крутить его меж пальцев.              На кресле-качалке слегка сжался Раон, привыкая к боли, и Суй Кхан перебросил руку за плечи Кэйла.              Нет, записи в его голове были тем, что Кэйл вспомнил.              К звуку звериного рёва постепенно добавлялись звуки и ощущения. Дрожь земли под ногами, запах пыли, гари и крови, звук быстро бегущих шагов группы людей, какое-то странное шипение и прерывистый голос, слов которого было невозможно уловить.              Чхве Чжон Су придвинулся к Кэйлу и слегка прислонился к его ногам. Хотя запись была ещё недостаточно чёткой, ему было достаточно собственных воспоминаний, чтобы узнать шипение рации и прерывистые слова диспетчера, перемежающиеся помехами.              Записи, которые он не мог забыть, даже если бы захотел, переполняли его разум.              Запись полностью поглотила собой реальность и открыла страшную картину разрушения, настоящего ада. Беснующийся огромный монстр и монстры поменьше, раскиданные вокруг, рычащие, вопящие, шипящие, и люди в форме с мечами, выбегающие из полуразрушенных домов вместе беззащитными гражданскими, крики и бесконечное отчаянное напряжение.              Альберу с шоком рассматривал открывшийся пейзаж и не мог найти ни одной размытой детали. Мир вокруг был настолько чётким и реалистичным, что легко можно было забыть, что на самом деле Кэйл сейчас стоит в безопасности и окружении союзников в королевском дворце. Записанное чувство срочности, решительности, страха, почти отчаянного желания, чтобы всё это закончилось… Альберу сжимал кулаки и против воли напрягался, готовясь к бою.              Вскрикнула Розалин, когда картина происходящего потеряла последовательность действий, как будто кто-то прибавил скорость.              После этого Кэйл наблюдал за многими сценами, проходившими мимо.              Проекция смешалась в какофонию картин, звуков и едва улавливаемых запахов и ощущений. Раон уткнулся Кэйлу в живот, стараясь спрятаться от бесконечных изменений, но тут же смело поднял голову обратно, собираясь смотреть. Во что бы то ни стало ему нужно было узнать всё, что он сможет, о прошлом своего Человека. Даже если это страшно, даже если это больно. Он был обязан это сделать, он хотел это сделать, хотя бы потому что его Человек был с ним, когда он приказывал пытать Вениона и рассказывал, что пережил. Потому что его Человек вытащил его из ада. Как он может сейчас прятаться от его тяжёлого прошлого?              Внезапно бег записи приостановился, всё замерло, по вискам собравшихся прошлась боль, плавно переходя куда-то к переносице, появились люди, одетые в одинаковую чёрную униформу, вооружённые, и послышался отчётливый голос, знакомый всем присутствующим.              — Ким Рок Су!              Он слышал голос Чхве Чжон Су. Чхве Чжон Су стоял перед ним с поднятым мечом.              Чхве Чжон Су выглядел точно так же, как и сейчас, те же черты лица, ни капли не изменившиеся, хотя происходящее в записи было явно прошлым. Но голос его звучал не так, как привыкли наблюдающие, не насмешливо и даже не спокойно, а напряжённо, взволнованно.              Кэйл на своём месте слегка дёрнулся и сжал руку в кулак, впиваясь ногтями во внутреннюю сторону ладони, когда его собственная запись всколыхнулась. Рука бывшего Ли Су Хёка сжалась на его плече, и Кэйл услышал спокойный уверенный голос, тот, что всегда вытаскивал, отдающий команду:              — Дыши.              Кэйл также увидел огромного монстра, выходящего из-под земли, и ему показалось, что весь мир покрыт мраком и огнём. Множество других монстров, которые выглядели как прихвостни большого монстра, были рядом с ним.              Рон с мрачным интересом рассматривал открывшийся вид, а особенно — форму, вооружение и людей. Трое из присутствующих были сразу опознаны как Ким Рок Су, Чхве Чжон Су и Ли Су Хёк, их внешность была привычна благодаря Центральным Равнинам. Ким Рок Су выглядел не так, как Ким Хэ Ир на Равнинах, но Су Хёк и Чжон Су были совершенно идентичны своей внешности в мире боевых искусств.              Взгляд убийцы цеплялся за оружие — висящие в ножнах на бёдрах мечи и длинные кинжалы, кобуры со странным оружием, похожим на то, какое использовал наследный принц против Белой Звезды, ещё более странное оружие, перекинутое за спину. Это были явно подготовленные и организованные люди, вооружённые до зубов.              Он наблюдал, как его товарищи по работе бросились к этим монстрам.              Мир опять замерцал и закрутился со странной скоростью, он вращался, будто перемещающаяся из стороны в сторону декорация в театре, вместе со взглядом Ким Рок Су, бегающим по полю боя.              Продолжали бегать люди, явно эвакуирующие население, люди в форме кидались на монстров, монстры поменьше падали, побеждённые, но главный, самый страшный монстр, продолжал бесноваться. Когда монстр в очередной раз развернулся, направляя удар по одному из бойцов, Эрухабен внезапно осознал, что уже видел этого монстра.              — Этот монстр был одной из статуй Белой Звезды!              Заклинание, среагировавшее на разговор, остановило запись, и внезапно повисла тишина.              — Да, — кивнул Кэйл с отстранённым видом, — шесть из восьми монстров-статуй появлялись в моём прошлом мире.              Такие спокойные слова совершенно не отражали тот ужас, который таился за их значением.              — Шесть монстров, подобных Льву-Дракону и тому змею? — В голосе Розалин звучал ужас. — Вы боролись со всеми ими?!              — М-м, да? — Голос Чжон Су прозвучал удивительно буднично. — Они не появлялись одновременно, но каждый раз был внезапным.              Ошеломлённая тишина, возникшая после этих слов, заставила запись продолжиться и вернуть шум и яркое ощущение головной боли.              Товарищи по команде, его старшие и его друзья.              Люди, с которыми он работал вместе, все бросились к этой смертельной ловушке.              Обречённость, передаваемая записью, граничила с отчаянием. Людей в форме было мало, они выглядели такими маленькими на фоне гигантского чудовища… Когда они сражались со Львом-Драконом, у них были драконы, у них были не только они сами, но и союзные армии, а у этих людей никакой поддержки не было, только они сами.              Альберу беглым взглядом насчитал десяток человек, но с учётом, что некоторые из них могли быть вне поля зрения, занятые эвакуацией, получается максимум два десятка бойцов, уровнем явно не дотягивающих до драконов.              «Как… Как они с этим справились?» — Элементарная логика и осознание, когда именно у Кэйла всплыла эта запись, подсказывали, что никак.              — Ким Рок Су! Быстрее свяжись с правительством и центральным штабом! Отправь экстренный сигнал всем гильдиям!              Кэйл отчётливо слышал голос своего лидера группы, Ли Су Хёка.              Кэйл на кресле-качалке слабо усмехнулся, поглаживая Раона по голове. Всё это оказалось абсолютно бесполезным, правительство и центральный штаб выслали подмогу слишком поздно, а ближайшая гильдия и вовсе сбежала, бросив их в безнадёжную битву. Разумеется, в будущем лидер команды Ким Рок Су собрал весь компромат, до которого мог дотянуться, и утопил многих из руководителей гильдий и даже правительства, но это никак не помогло мёртвой первой команде. Но, по крайней мере, он отомстил.              Вот то, что сказал тогда Кэйл, Ким Рок Су.              — Это слишком сложно. Лидер группы, это выше наших сил.              Слышать такие слова от Кэйла и осознавать их вес было страшно. Их командир и лидер, уверенный, расчётливый, умеющий полностью перевернуть ситуацию в свою пользу без особого труда, сейчас говорил, что они не справятся. Через стоический фасад и спокойный тон пробивались эмоции, сохранённые записью и оттого неизменные. Отчаяние, страх, почти паническое ожидание неизбежного, отрицание, пока не перешедшее в смирение.              Чхве Хан чувствовал, как его руки потряхиваются чужой дрожью, чувствовал холодный пот, покрывавший спину и ладони, и не мог понять, его ли это пот или ощущение, переданное записью. Он уже переживал эту ситуацию, но с другого ракурса, сквозь призму восприятия его племянника. Ещё раз пережить это и на этот раз прочувствовать весь вес эмоций, весь вес отчаяния, пробившегося сквозь все маски Ким Рок Су, когда он помнил, насколько больно было просто видеть разбитое выражение на чужом лице…              Чхве Хан пытался морально подготовиться к тому, что будет показано дальше, но не мог, продолжая бессмысленно щёлкать ножнами меча. Как к такому вообще можно подготовиться?              Ким Рок Су, который наблюдал за стратегическим планированием в тылу поддержки, прошерстил в своём уме многочисленные записи с тех пор, как монстры появились в мире, и пришёл к выводу.              Перед глазами замелькали бесконечные записи, невероятно разнообразные, и чем быстрее они мелькали, тем сильнее становилась головная боль. Это было не так, как в испытании на Острове Ветров, когда они проваливались в воспоминания, и не так, как когда Кэйл вспоминал записи Каталога Наёмников.              Розалин болезненно поморщилась и прижала руки к вискам, осознавая, что нужно обновить чары холода, но не могла сосредоточиться, чтобы сотворить заклинание. Она знала, что значит боль, но не была настолько привычной к ней, как все остальные, и в какофонии вспышек-воспоминаний, криков и воплей, распостраняющегося запаха гари просто не могла ясно мыслить.              На помощь пришёл Эрухабен, взмахом руки обновивший чары холода сначала на компрессах, а затем — в самой комнате. Он пытался уследить за мелькающими записями, но это было сложно, потому что вперемешку проносились текстовые записи на неизвестном языке, какие-то схемы, картинки, движущиеся записи, запечатлённые на каких-то экранах, и ситуации, в который Ким Рок Су участвовал лично. И чем больше он замечал, тем больше понимал, насколько мир, из которого пришёл их Кэйл, напоминал ад.              — Мы все умрём, если попытаемся сразиться с этим монстром прямо сейчас.              Голос Ким Рок Су звучал как приговор, и каждый из них, зная Кэйла и то, насколько точно и тщательно он планирует, понимал, что положение должно быть совершенно безвыходным, чтобы это прозвучало из его уст.              «Пожалуйста, скажите мне, что они отступили…» — Альберу знал, что это не так, был твёрдо уверен, поэтому озвучивать эту мысль не стал. Слишком ярким было передававшееся через запись ощущение обречённости и ответственности. Как правитель, ответственный за жизнь целой страны, Альберу понимал, что отступить они не смогут. Монстр слишком опасен, и район, в котором он находился, был полон беззащитными гражданскими. Даже если они успели эвакуировать ближайшие здания, в остальных должны оставаться люди, которых некому защитить.              Отсупить было просто нельзя, когда в твоих руках такая ответственность.              Вот что Ли Су Хёк ответил ему.              — Но что ещё мы можем сделать?              Ким Рок Су не мог забыть лицо лидера группы Ли Су Хёка, когда тот задал этот вопрос, а также лицо Чхве Чжон Су, когда тот снова взял меч в руку.              Бикрокс смотрел на эти лица и видел свою мать в ночь, когда пал дом Моланов, взявшую огонь на себя в отчаянной надежде, что это поможет им с отцом выжить. Он вспоминал лица всех своих дядь и тёть, кузенов и кузин, всех тех, кто знал, что они не уйдут живыми из этой битвы, тех, кто бросался в бой с той же решительной обреченностью, что он видел на лицах корейцев в проекции.              Рядом с ним сжал руку в хватке вокруг кинжала Рон, явно поймавший ту же ассоциацию.              Он не смог ответить на вопрос лидера группы.              Чжон Су уткнулся лбом в бедро Кэйла, напоминая себе, что всё это — не реальность. Всё время с активации этой записи он тревожно перебегал взглядом от проекции к Кэйлу, осознавая, что нагрузка на него будет гораздо выше, чем на всех остальных, из-за его способности, которая всё это время продолжает работать. Он готовился в случае необходимости остановить заклинание.              Большая гильдия, отвечающая за этот район, сбежала.              Из-за этого поблизости не было пользователей способностей, которые могли бы блокировать внезапно появившихся монстров.              — Ублюдки… — Низко прорычал Эрухабен, сверкая вертикальным зрачком драконьих глаз.              Розалин, услышавшая это угрожающее рычание, почувствовала, как по коже бегут мурашки. Рядом согласно щёлкнул ножнами Чхве Хан, на которого магесса старалась не оглядываться с тех пор, как увидела горящий яростью опасный взгляд на пустом безэмоциональном лице.              Однако был человек, который предвидел появление этого монстра.              — Ким Рок Су, это не твоя вина.              Кэйла пробила дрожь, когда он услышал эту фразу, долгие годы преследовавшую его в кошмарах. Не то чтобы он её не ожидал, нет, он точно знал каждое действие, которое произойдёт дальше, он мог предсказать все события с точностью до секунды, но всё же услышать это не просто в записи в собственной голове, а в этой проекции, наяву… Это оказалось сложнее, чем он думал.              Суй Кхан, всё ещё удерживавший его в своеобразном объятии, сжал руку на его плече в молчаливом напоминании о том, что всё это не реальность, а прошлое. Напоминая, что сейчас он не один.              Голос его единственного друга, который сказал ему это в озорной манере, поразил Ким Рок Су, Кэйла, подобно цунами.              — Эй, всё было бы совсем плохо, если бы не ты.              Это звучало… Удивительно обнадеживающе, но совершенно не убедительно в той безвыходной ситуации, в которой оказалась команда. Даже сейчас, пока Чжон Су это говорил, огромный монстр кидался на других членов команды, пытающихся, судя по движениям, не навредить ему, а просто отвлечь, привлечь внимание к себе, а не к эвакуирующимся гражданским.              Острым взглядом патриарха семьи убийц, с детства привыкшего анализировать чужие действия, Рон наблюдал за жалкой горсткой людей, всё это время удерживающей монстра на месте. Было поразительно, насколько хорошо были обучены эти люди, как слаженно они работали, пока их лидер и стратег находились вне поля боя.              У Ким Рок Су в то время было так много записей и данных, что он мог использовать свою способность и предвидеть появление второго по силе монстра, когда-либо виденного в истории Земли.              — Кэйл, ты… Предсказал это? — Шокированный голос Альберу прервал запись и она замерла, позволяя ненадолго выдохнуть.              К Кэйлу обратились заинтересованные взгляды. Рон и Эрухабен отметили, что Хенитьюз выглядит нормально, лишь слегка бледнее обычного, но не выказывает признаков проблем с дыханием и спокойно фокусирует взгляд на настоящем. Это обнадёживало.              — Это не совсем предсказание, — голос Кэйла прозвучал привычно равнодушно, — я не гадалка. Но когда есть много информации для анализа, можно вычислить закономерности, и слегка предугадать события.              — Это… — Альберу, со всем его красноречнием, просто не знал, что сказать. — Невероятно.              — Это в любом случае не помогло, — тихо пробормотал себе под нос Кэйл с кривой усмешкой.              — Кэйл-а, — раздался твёрдый и уверенный голос Суй Кхана, — без этого погибли бы сотни беззащитных людей. Если бы мы не оказались там вовремя благодаря тебе, мы потеряли бы значительную часть города, вероятно, весь этот район со всеми его жителями. Ты сделал всё, что смог и это не было бесполезно.              Кэйл лишь кивнул, логически признавая правоту бывшего Ли Су Хёка. И всё же он не мог просто отбросить то, что не смог предвидеть силу монстра, что именно из-за него они разменяли свои жизни на жизни сотен беззащитных людей… Этот груз никуда не денется от признания того, что тогда он не смог сделать большего.              Повисшая было тишина быстро прервалась записью, вновь ударив по ушам звуком боя.              Один час.              Это было не так уж много времени, но его хватило, чтобы связаться с гильдией, ответственной за этот район, чтобы подготовить и эвакуировать граждан.              «И эти ублюдки из гильдии просто сбежали», — глаза Чхве Хана горели злостью, которую он никак не мог выплеснуть на её виновников. Он не знал точно, но был твёрдо уверен, что Ким Рок Су отомстил гильдии за эту катастрофическую подставу. Ким Рок Су был не из тех, кто прощает и забывает, особенно, когда дело касалось безопасности его людей.              И всё же ему хотелось взять и головы пооткручивать этим трусливым ублюдкам, бросившим свой район и скинувшим свою ответственность на первую команду.              Однако, хотя Ким Рок Су мог предвидеть местоположение монстра, он не мог предвидеть его силу.              Вот почему его товарищи по команде, которые уже пришли сюда, зная, что могут умереть, должны были столкнуться с существованием, превосходящим их ожидания.              То, как мрачно и уничижительно звучали мысли Кэйла о том, что по его вине команда оказалась неподготовленной… Раон знал, что его Человек сделал всё, что мог, и ему не нравилось слышать, как тот винит себя за случившееся. Но изменить прошлое он не мог, только настоящее, поэтому единственным логичным решением казалось попытаться хоть как-то помочь их Кэйлу прямо сейчас.              Раон поднялся, и, подражая манере своих брата и сестры привлекать внимание, по-кошачьи тыкнулся головой в руку Кэйла, лежащую на подлокотнике кресла. Манёвр удался — его Человек отвлёкся на него, принимаясь поглаживать. То, как слегка смягчился его взгляд, давало надежду, что всё было не зря и, пусть даже совсем немного, но Раон смог помочь.              Кэйл мог обонять, видеть, слышать и чувствовать разговоры того дня, жар и запах гари в воздухе, а также чёрно-красное окружение.              За реалистичностью проекции можно было забыть, что всё это — проекция внутри проекции, всего лишь влияние способности Кэйла, вышедшей из-под контроля. То, как они могли разглядеть каждый камешек под ногами, каждую трещину в окрестных зданиях, каждое движение каждого из членов команды, сражающихся с монстром, поражало.              Сейчас каждый из наблюдателей прочувствовал на себе вес отката этой способности. Компрессы едва ли помогали, как и чары холода, но без них, казалось, исчезнет всё, что позволяет выдерживать отвратительное чувство жара и головной боли. С каждой минутой, казалось, становилось всё хуже и хуже.              — Ким Рок Су, вытри кровь из носа. Тебе следует немного отдохнуть, если ты переутомился.              Чувство крови, текущей из носа, заставило Розалин, Альберу и Бикрокса проверить, реально ли это ощущение. Все они знали, видели своими глазами, что это не их ощущение, но то, насколько точно передалось ощущение, заставляло сомневаться.              Ким Рок Су использовал свой рукав, чтобы вытереть нос. Он продолжал смотреть на Ли Су Хёка, когда делал это.              Измотанное, болезненно сосредоточенное лицо Ким Рок Су не выражало ничего, кроме концентрации. В его глазах не отражалось никаких эмоций, и движение, которым он вытер кровь, напоминало что-то механическое. Наблюдатели чувствовали, как он пытается найти решение, какой-то выход, хоть что-то, но не может.              И это было больно. Видеть, как Кэйл, их несгибаемый командир и гений планирования, способный, казалось, найти выход из любой ситуации, не справляется, но продолжает пытаться, было действительно больно. Они ни разу не видели Кэйла в таком состоянии и надеялись никогда больше не увидеть.              — И всё же, благодаря тебе и нашим усилиям, большинство людей эвакуировались вовремя. Ну, хотя Гильдия, отвечающая за этот район, тоже сбежала. Нам просто нужно сдержать этого монстра, пока не прибудет подкрепление.              Отчаяние, смирение и болезненное чувство иронии, ярко выделившиеся из спутанного клубка чувств Кэйла, как бы подсказывали, что так просто ничего не закончится. Что такой простой и логичный план не может сработать, когда противник настолько силён.              «Они не дождутся подкрепления», — догадались даже те, кто ничего не знал о ситуации.              Кэйл чувствовал, что его голова становится всё горячее, как будто его лихорадит.              Однако запись в голове Кэйла не прекращалась.              Все те, кто когда-то давно удивлялся тому, что Кэйл расстегнул рубашку в Каталоге Наёмников, теперь осознали, что это был очень логичный и необходимый поступок.              Пока маги в очередной раз колдовали над компрессами и температурой воздуха в комнате, Альберу уткнулся головой в руки, с силой растирая лицо в попытке прийти в себя. Чужие эмоции сбивали с толку даже сильнее, чем сама боль.              Чжон Су сдался и вжался лицом в колени Кэйла. Его собственные воспоминания о том дне и то, как вышедшая из-под контроля запись, казалось, выкрутила на максимум все ощущения, буквально придавливали к земле. Всё ощущалось как-то гипертрофированно, чрезмерно, проекция передавала ощущение полной перегрузки сознания и всех органов чувств.              Хотелось в тишину и темноту, в состояние полного покоя. Хотя бы ненадолго, просто сделать небольшой перерыв.              Внезапно раздался ровный голос Кэйла.              — Стоп. Нам нужен перерыв.              Заклинание проявилось светящейся надписью прямо в центре застывшего поля боя.              {Вы запрашиваете перерыв?}              — Да.              {Принято}.              Тишина, наступившая после слов Кэйла, казалась оглушительной. Какое-то время все сидели молча, восстанавливаясь. Это было действительно нужно всем им — просто немного тишины и спокойствия, отсутствия боли и сбивающих с толку ощущений и эмоций.              Первым зашевелился Эрухабен, как дракон, более выносливый, чем все остальные наблюдающие. Взмахом руки он отрегулировал температуру в помещении до комфортной и откинулся на спинку дивана, осматривая остальных. Особое внимание древний дракон уделил компании, собравшейся вокруг кресла-качалки.              Кэйл, скомандывавший перерыв, выглядел уставшим и апатичным больше, чем обычно, но и только. Раон на его руках лежал неподвижно, что было для него нетипично, но спокойное поведение его опекуна говорило о том, что волноваться не стоит. Двое друзей Кэйла из прошлого тоже выглядели нормально, и, как и остальные в помещении, просто отдыхали.              «Тогда зачем перерыв?» — Эту мысль Эрухабен решил оставить при себе, вместо этого достав из пространственного кармана небольшой столик. Им всем нужно время, чтобы оклематься, и горячий чай с чем-нибудь сладким может прекрасно в этом помочь.              В тишине шёпотом зазвучали голоса, постепенно вернулись негромкие разговоры и благодарности за чай. О внезапном перерыве никто так и не спросил, видя усталое удовлетворение на лице Кэйла.              Их спокойствие и чай с печеньем наследного принца напоминали пир во время чумы. Они сидели посреди замершей проекции поля боя, которая не исчезла, как бывало в перерывы между вопросами, а просто застыла во времени, как бы напоминая, что они ещё не закончили. Заклинание не давало забыть о себе.              Вскоре, когда чашки, чайники, еда и даже стол были убраны обратно, по помещению вновь разнёсся ровный голос Кэйла:              — Мы готовы продолжить.              Заклинание мигнуло светящимися буквами…              {Принято}.              …и растворилось в воздухе.              Мир вокруг вновь пришёл в движение. Вернулась головная боль, вернулось и ощущение перегрузки, чрезмерной яркости мира, болезненной концентрации. Но сейчас, с новыми силами, стало проще это воспринимать и пробовать оттолкнуть не свои ощущения и чувства, так, как показывал в инструктаже по своей способности Кэйл.              Он вспомнил, что сказал после этого лидер группы.              — Это не так уж трудно. Ничуть.              — Вот это не так уж и трудно? — Для наглядности ткнул пальцем в огромного монстра Альберу.              Бывший Ли Су Хёк выглядел позабавленным, на его лице читалась ирония:              — Это не первая, не вторая, и даже не двадцатая ситуация, в которой мы рисковали умереть. В целом всё было не так плохо, как могло бы было быть, потому что мы уже вывели гражданских и рисковали только своими жизнями.              Альберу промолчал, как промолчали и остальные, слышавшие этот диалог. На самом деле, это многое объясняло о поступках их лидера и менталитете людей апокалипсиса в целом.              «Сколько же вы пережили», — покачал головой Рон, — «что рисковать своей жизнью воспринимается как что-то положительное?»              Запись продолжалась.              Командир группы Ли Су Хёк выглядел спокойным, даже глядя на гигантского монстра.              То, как он стоял с абсолютной уверенностью, даже зная, что они в безвыходной ситуации, выглядело удивительно похоже на их Кэйла.              «Кэйл-ним действительно многому научился у Ли Су Хёка», — отметил Чхве Хан, наблюдая за такой знакомой расслабленностью во время опасности.              — Эй, ты когда-нибудь видел, чтобы наша команда выполняла лёгкую работу? Нам всегда приходилось делать всё, что в наших силах, чтобы выжить.              «Ни разу».              То, с какой уверенностью и даже насмешкой прозвучала мысль Ким Рок Су, этот простой ответ на непростой вопрос… За этим, Рон точно знал, кроется фундаментальная разница между теми, кто прошёл через ад, и теми, кто его лишь коснулся. Теперь становилась кристально понятной и логичной уверенность иномирцев друг в друге, их доверие друг к другу и сами их реакции на опасность.              Когда безопасности не существует, когда приходится бороться за выживание со всем миром, надеяться остаётся только на себя и людей вокруг.              Как сам Рон когда-то был вынужден доверить не только свою жизнь, но и жизнь сына своим родственникам, так и им пришлось довериться друг другу. Но если Рон и Бикрокс всё же нашли надежное укрытие, то эти трое так и продолжали жить в постоянной опасности вплоть до самой смерти. Конечно, им пришлось привыкнуть к риску, привыкнуть находиться в опасности, в постоянном напряжении, и, возможно, Рон мог понять это ощущение «не страшно умереть, когда вы умираете вместе».              С самого присоединения к компании, работая под руководством лидера команды Ли Су Хёка, Ким Рок Су никогда не сражался с подавляющим преимуществом.              Им действительно никогда не было легко.              Это… На самом деле очень многое объясняло для Альберу и давало прекрасный ответ на вопрос «почему Кэйл так масштабен?». Наследный принц, чувствуя вес слов Ли Су Хёка и насмешливую уверенность мыслей Ким Рок Су, понимал, что больше никогда не сможет всерьёз винить Кэйла за горы документов, созданные его масштабными операциями.              — Всё как обычно. Вот почему мы должны делать то, что обязаны сделать. Разве я не прав?              Тогда Ким Рок Су рассмеялся над этим замечанием. Всё потому, что лидер команды был прав.              Видеть этого человека смеющимся, и при этом чувствовать, что в смехе нет ни капли радости, только насмешка и болезненное смирение, осознавать, что именно сейчас он сдался перед желанием заставить команду сбежать, пока не поздно… Было действительно больно.              Раон прижался к Кэйлу ближе, с горечью осознавая, что, хотя Человек сказал ему бежать в случае опасности, сам он когда-то не смог последовать собственному совету. В этот момент молодой дракон поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы его Человек никогда больше не попал в подобную ситуацию. Он сделает всё, что только может, чтобы больше никогда не видеть смирения, граничащего с отчаянием, в этих глазах.              — А? Теперь ты смеёшься, ты, мелкий паршивец?              Лидер команды Ли Су Хёк и Чхве Чжон Су оставили смеющегося Ким Рок Су позади, и присоединились к другим членам команды, чтобы сражаться.              В этот момент Кэйл почувствовал, что в голове у него всё смешалось.              Запись до этого шла плавно и линейно, но в этот момент всё будто перемешалось. Они всё ещё видели поле боя, но в один момент приближалась проекция здания, в другой — вновь открывалась общая панорама, затем мир начинал прыгать и странно вращаться. Кэйл хаотично перебегал взглядом от детали к детали, явно изо всех сил стараясь не фокусироваться на всей картине в целом, и их кидало из стороны в сторону. Запись то ускоряла свой ход, то замедлялась, изображение перед глазами менялось, оказываясь то ближе, то дальше, вызывая головокружение и потерю ориентации в пространстве.              «Потом, после этого…»              Эта мысль прозвучала голосом Кэйла, непривычно уязвимым, неуверенным и надломленным. Суй Кхан зажмурился и уткнулся носом в красные волосы, не в силах слышать дрожь в вечно спокойном голосе и осознавать, что в ней виновен он сам. Он, как лидер команды компании, не имеет никакого права жалеть о том, что исполнил свои обязанности по защите населения, но всё же…              Бывший Ли Су Хёк не думал, что когда-нибудь сможет справиться с тупым чувством вины за то, что он оставил своего донсена, и так в жизни настрадавшегося, одного. Он ведь только начал легче идти на контакт, перед тем, как всё это произошло..! И всё же ему пришлось бросить его, хотя обещал оставаться рядом, так ещё и с непрошенным грузом ответственности за команду. Да, это было лучшей гарантией, что он будет жить, но всё же он не мог не винить себя за приказ продолжать сражаться, зная, что все они умрут.              Эти иррациональные чувства были проблемой любого человека, облечённого властью. Так же, как Кэйл никогда не забудет, что они попали в то сражение по его наводке, он сам не сможет забыть того, что он был ответственен за решение сражаться. С этим просто придётся жить дальше.              Он знал, что у него есть чёткая запись того, что произошло дальше.              Эти образы быстро всплыли в сознании Кэйла.              Однако он не смог спокойно просмотреть эти записи.              Розалин широко распахнула глаза, краем уха слыша, как рядом тяжело глотнул воздух древний дракон. Запись мерцала и сбоила, вызывая чувство тошноты, что было неприятно, но вполне терпимо. Головная боль, от которой едва помогали вновь активированные холодные компрессы, оставалась статичной и неизменной, позволяя слегка приспособиться. Но никто из них не ожидал, что и так яркие чувства могут стать ещё интенсивнее и реалистичнее.              Чхве Хан вцепился в ножны с мечом мёртвой хваткой, до побелевших под перчатками костяшек пальцев и вздувшихся вен, пытаясь различить тот океан чувств, что на них обрушился. Ужас, отчаяние, беспомощность, злость, разочарование, безнадёжность — всё смешалось и давило на сознание, заставляло бесполезно дёргаться в попытке что-то изменить.              Вот только поменять ничего было нельзя. Всё это уже случилось.              Сила могущественного монстра.              Его товарищи по команде сражались против него.              Все они подвергались опасности.              Все эти образы смешались в его сознании.              Ему вдруг показалось, что его горячая голова быстро остывает.              Рон глубоко нахмурился, чувствуя, как вихрь эмоций опадает, оставляя после себя глухую пустоту шока. Это не было спокойствие, в этот раз Кэйл в проекции не просто откидывал эмоции куда подальше, нет. То, как запись передала чувство оцепенения и дрожи, полного непонимания — всё это явно было защитной реакцией.              Он чувствовал себя так, словно упал на дно глубокого озера, покрытого льдом.              Чжон Су, вновь сидящий в ногах у кресла Кэйла, потёр предплечья ладонями. Он видел запись и представлял, какая картина должна была открыться следующей, и действительно очень не хотел, чтобы его и так настрадавшийся донсен увидел это ещё раз, теперь почти наяву.              С резким выдохом он поднялся, поймав взгляды Кэйла, Суй Кхана и Раона, и протянул руки, буквально вытягивая из кресла мелко дрожавшего человека с абсолютно спокойным лицом. Бывший Ли Су Хёк понятливо кивнул, подхватывая взлетевшего дракона и прилаживаясь к объятиям, вновь образовавшимся на полу. К ним присоединился Альберу, и зверочеловек-ястреб распахнул крылья, закрывая запись, постепенно обретающую стабильность.              Суй Кхан, на самом деле, давно думал о том, что стоит послать это испытание Кэйла на прочность к дьяволу, так что был полностью доволен. Его донсену хватит всего того, что он не сможет закрыть крыльями: чувств, звуков, тактильных ощущений, запаха… Но, по крайней мере, он не сможет записать это ещё раз.              Внизу, в темноте, он увидел кого-то.              Его тело рухнуло на колени, наблюдая, как всё разрушается этим большим монстром.              Эрухабен дёрнулся, узнавая эту сцену. Когда-то ещё в начале они видели это, чувствовали то же самое шоковое опустошение на грани с отчаянием и смирением, уже чувствовали вязкую от крови землю под ногами. Только тогда вокруг не было ничего, кроме трупов, в то время как сейчас…              Все они, безмолвные наблюдатели за давно произошедшей трагедией, распахнули глаза, когда хаос перед глазами утих и показалась вся картина происходящего. Отчётливо потянуло запахом крови.              Он также слышал сирену позади себя, сигнализирующую о том, что прибыло подкрепление.              — Эй, ты-              Чхве Хан застыл на месте, впервые видя эту сцену с чужого ракурса и осознавая, насколько Чжон Су, тяжело опиравшийся на меч, был похож на Кэйл-нима. Кровь, везде кровь, повсюду — на земле, на одежде, на лице и руках, уже не способных сжимать меч.              Рядом рвано вдохнула Розалин, широко распахнутыми глазами рассматривая открывшуюся их глазам ужасную сцену.              И затем…              — Ты-              Ким Рок Су не в силах был произнести ни слова, в то время как Чхве Чжон Су стоял на коленях перед ним с мечом, воткнутым в землю.              Голос Ким Рок Су прервался и запись услужливо передала ощущение шока и комка, вставшего в горле. По головам наблюдателей прошлась боль, когда восприятие будто обострилось. Всё вокруг окровавленной фигуры, стоявшей на коленях, стало болезненно чётким, настолько, что, казалось, можно было различить каждую нитку, торчавшую из подранной черной униформы, каждую полоску засохшей крови, стекавшей по шее Чжон Су.              Эрухабен поднялся и подошёл к Ким Рок Су, стоявшему на коленях к ним полубоком, чтобы увидеть выражение его глаз. Выражение глубокого отчаяния в непривычных глазах привычного цвета заставило что-то в его груди сжаться. В следующее мгновение, когда Чжон Су в проекции открыл рот, чтобы что-то сказать, он попятился обратно к дивану, не готовый отвернуться от происходящего, но чувствующий, что ещё раз встретить этот пустой и беспомощный, пронизанный отчаянием взгляд он не выдержит.              — В чём дело, малец?              Чхве Чжон Су, у которого больше не было крови, которую можно было откашливать, в шутку говорил, даже когда умирал.              Розалин чувствовала, как противно щиплет глаза, которые она слишком долго держала открытыми, и всё же не решалась хоть раз моргнуть, потому что знала — она заплачет. Слышать голос Чжон Су, уставший, но не утративший оттенок привычной насмешливости, видеть дрожащее крупной дрожью тело Ким Рок Су и чувствовать её на себе, осознавая, что это ощущение принадлежит их молодому мастеру Кэйлу, было слишком больно.              Магесса знала, что не сможет удержать слёз, но всё равно старалась.              — Остальное я оставляю на тебя.              Он также мог видеть, как командир группы Ли Су Хёк закрыл глаза, оставив всё остальное ему.              Бикрокс прикрыл глаза, отдавая дань уважения чужим смертям. Он видел трупы, изуродованные, разорванные, тех людей, которые совсем недавно уводили беззащитных людей в безопасность и так ловко удерживали огромного монстра на одном месте. Видел два знакомых по Центральным Равнинам тела, казавшихся такими выносливыми и крепкими, но сейчас бледными, как полотно. Он видел кровь повсюду, такую же, как в его прошлом, ту, от которой он прятался за перчатками.              Он видел трагедию в том, какая пустота была в сознании Кэйла, в том, что все они, кроме него, были мертвы, а огромный монстр, будто в насмешку, выглядел почти невредимым, нападая на здания и продолжая оглушительно рычать на заднем плане.              Все до единого.              Все его товарищи по команде умерли точно так же.              По проекции разносился шум сирены, где-то вдали бегали люди, что-то происходило, мир не стоял на месте — но для Ким Рок Су мир замер вместе с дыханием двух его самых близких людей. Сдавленно всхлипнула Розалин, сжал челюсти Чхве Хан, Эрухабен и Рон тяжело смотрели вперёд, и все они молчали.              Что можно сказать, когда видишь, как для кого-то разрушается мир? Как и что можно сказать, чтобы выразить, насколько больно осознавать, что всё это давно произошло и они ничем не могут помочь?              Рон поджал губы, с горечью осознавая, что эта трагедия оставила глубокий след и он ничего не может сделать, чтобы помочь залечить эту рану. Слишком поздно.              — Мистер Ким Рок Су! Мистер Ким Рок Су!              Звук чужого неизвестного голоса вырвал из оцепенения наблюдателей, но не самого Ким Рок Су, всё ещё стоявшего, уставив взгляд на остывающие тела Чжон Су и Су Хёка.              Альберу, наблюдавший за происходящим из-за крыльев Суй Кхана, поёжился и решительно отвернулся к Кэйлу, сидящему в объятиях гораздо расслабленнее, чем раньше в кресле. Они ни о чём не говорили, потому что сейчас было не время для разговоров, да и прерывать запись не хотелось. Они просто сидели рядом, и это создавало удивительно уютную атмосферу, даже когда вокруг продолжалась запись и под ногами проекция воссоздавала рельеф камней, пыли и грязи. Для Альберу это чувство общности не перед лицом опасности было новым и весьма приятным опытом.              Оставшись один, Ким Рок Су вырвался из оцепенения только после того, как кто-то из команды подкрепления схватил его за плечо.              Наблюдающие ясно прочувствовали тот момент, когда Ким Рок Су вырвался из прострации и начал понемногу осознавать ситуацию. Неподвижный до этого взгляд, устремленный на мёртвые тела на земле, перешёл на человека, чью хватку они фантомно чувствовали на плече. Странное состояние полного отсутствия мыслей прервалось голосом Кэйла, зазвучавшим в сознании.              «А потом, потом я…»              Кэйл вспомнил, как Ким Рок Су вёл себя тогда на поле боя, где погибли все члены его команды.              Раон вскинул голову в волнении, когда после этой фразы по коленям, на которых он сидел, прошлась дрожь. Спокойное лицо Кэйла исказилось чем-то, напоминающим вину, что тут же скрылось под непроницаемой стоической маской.              — Хэй, Кэйл-а, — вполголоса проговорил Суй Кхан, — не прячься.              Кэйл отвёл взгляд вниз, встречаясь со взглядом дракона, и опустил руку ему на голову, принимаясь поглаживать.              — Это глупость.              — И что? Я всегда говорю глупости, — голос Чжон Су был тихим и странно серьёзным, — так почему бы и тебе не присоединиться?              Альберу, обративший внимание на их разговор, наблюдал этот маленький момент откровенности и боялся ненароком сделать что-то не так. Кэйл выглядел так неуверенно и уязвимо, что, казалось, любое лишнее движение могло спугнуть неожиданную открытость.              — Я… Так и не оплакал вас. Просто не мог.              Печаль, отразившаяся в глазах Суй Кхана, не подходила его облику подростка. Слишком взрослый взгляд для такого молодого лица.              — Ты справлялся с этим так, как мог. Нет единственной правильной реакции на смерть, поэтому, Кэйл-а, Рок Су-я, ты молодец, что смог с этим справиться.              Дрожащий вздох Кэйла был заглушён шумом записи, всё это время продолжавшийся, будто их разговора никогда и не было. Видимо, он был слишком тихим для того, чтобы заставить заклинание среагировать.              Он посмотрел на лидера группы Ли Су Хёка, который закрыл глаза, а затем на Чхве Чжон Су, который опустил голову. После этого…              — Слушайте внимательно.              Переход от дрожащего мысленного голоса к твёрдому и уверенному реальному был удивителен. В такой ситуации собраться настолько, чтобы говорить так спокойно и ровно, было невероятным достижением самоконтроля. Учитывая, что все они чувствовали, насколько хрупким и эмоциональным было состояние Кэйла, когда он смотрел на мёртвые тела Чжон Су и Су Хёка, это заставляло восхититься втройне.              Рон поджал губы, постепенно начиная осознавать, откуда взялся такой удивительный самоконтроль, которым он восхищался раньше.              Его взгляд остановился на правительственных чиновниках, членах гильдии и пользователей способностей, которые пришли сражаться с этим монстром, и спокойно начал говорить.              Лидер группы и его друзья оставили всё остальное ему.              — Я объясню, как сражается этот монстр.              — Кэйл-а, ты удивителен, — Суй Кхан заметил промелькнувшие в красно-карих глазах смешанные эмоции. — Ты отлично справился с передачей информации.              — Хён прав, — кивнул сзади Чжон Су.              Плечи Кэйла рефлекторно расслабились после этих слов, и сам Кэйл с удивлением осознал, насколько боялся их реакции на своё поведение сразу после их смерти. Он слишком часто слышал обвинения в бесчувственности, слишком привык к этому осуждению, чтобы какой-то частью себя не поверить в то, что повёл себя как ублюдок.              Суй Кхан, видя это облегчение в чужих глазах и языке тела, покачал головой.              «Головы бы пооткручивать тем, кто заставил тебя так стыдиться своей защитной реакции и невероятного самоконтроля»              Сначала он рассказал о шаблонах атак монстра. Только после этого он попросил человека рядом с собой, когда подкрепление двинулось, чтобы сразиться с монстром.              Они слышали голос Ким Рок Су, абсолютно безэмоциональный, на себе чувствовали, как непрерывным потоком течёт кровь из носа, чувствовали выматывающую головную боль, дрожь во всём теле и шоковое оцепенение. И в этом состоянии Ким Рок Су умудрялся планомерно объяснять всю информацию, что успел собрать о монстре, а её было много, действительно много. Такой уровень самоконтроля поражал.              — Пожалуйста, заберите их тела.              В мыслях после этой простой фразы осталась полная тишина, пока вокруг бегали и суетились люди, координировалась атака, совсем рядом обсуждалась стратегия. Сидящий на коленях с опустошённым видом Ким Рок Су не обращал внимания ни на что. Навалилась тяжёлая, пригибающая к земле усталось.              Но главной причиной было то, что Ким Рок Су не мог двигаться в то время.              Он рассказал о способностях монстра используя оставшиеся силы, даже когда из его носа непрерывно текла кровь. Подкрепление сосредоточилось на его объяснениях, но никто не сказал ни слова о том, чтобы он вытер окровавленный нос.              Ким Рок Су казалось, что в тот момент его мир рушится.              Чжон Су, для которого воспоминание о взгляде Рок Су стало одним из самых тяжелых за жизнь, наравне с началом апокалипсиса и появлением Электрического угря, почувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы. Медленно пробивающееся через шок ощущение потери убивало.              Кэйл не сказал ничего, когда почувствовал, как на его шею что-то капнуло и в волосы уткнулось чужое лицо. Ему самому становилось всё сложнее удерживать спокойствие, поэтому он был очень благодарен своим хёнам за то, что сейчас не сидит один на кресле, пытаясь убедить себя, что это прошлое и сейчас Чжон Су и Су Хёк рядом. Так что пусть Чжон Су заливает его слезами, это не проблема, пока Кэйл способен чувствовать его присутствие.              «Слишком поздно».              Подкрепление прибыло слишком поздно.              Альберу прикрыл глаза и внезапно почувствовал, насколько напряжены мышцы его лица. Всё это было настолько интенсивно, настолько знакомо и болезненно, что он просто не мог сохранять ровное выражение лица. Слишком обречённо звучало это «слишком поздно», слишком много веса чувствовалось на опущенных плечах всё ещё коленопреклонённой фигуры.              Чхве Хану хотелось что-то сделать, кого-то ударить, вскочить, схватить за грудки того, кто был ответственен за подкрепление, высланное слишком поздно, и трясти, пока не вытрясет из тела саму душу. Но он сидел, не позволяя себя вскочить и сделать хоть что-то. Чувствовал, что нельзя, чувствовал, что просто не может так поступить. Знал, что не сможет помочь.              Рядом с ним уткнулась в платок Розалин, пряча тихие слёзы.              *Тудум! Тудум!              Сердце Кэйла внезапно бешено забилось.              Это было странное ощущение, когда внутри записи с опустошённым Ким Рок Су всколыхнулись эмоции Кэйла из проекции, в чьих воспоминаниях они находились. Запись накладывалась на запись и затем на сознания наблюдающих, создавая двойную эмоциональную нагрузку.              Бикрокс поморщился и сжал в руке кинжал, почувствовав разлившееся по телу чужое напряжение.              Чувство ответственности, гнев и печаль, которые заставили сердце Ким Рок Су закипеть, усилились. То, что ему с трудом удавалось подавить глубоко внутри себя, начинало выходить из-под контроля.              Раон зажмурился, ожидая волну неприятных эмоций, он готовился воспринимать их так же внимательно, как и всю эту запись. Это была часть прошлого его Человека, поэтому ему нужно было запомнить и понять всё.              Но внезапно что-то выдернуло Кэйла в проекции из этой записи. Наблюдатели заозирались, пытаясь понять, чьи прикосновения передались заклинанием. Послышался звонкий голос, воскликнувший прямо в сознание.              {Человек!}              — Кэйл Хенитьюз.              Запись оставалась перед глазами, но они отчетливо слышали голоса Раона и Альберу. Громкость действий корейцев в другом мире снизилась настолько, что почти исчезла. Ким Рок Су перед их глазами продолжал молча стоять на коленях и рядом с ним точно не было никого, кто мог бы положить ему руку на плечо. И тем более в записи не было маленького дракона, прикосновение лапы которого ясно чувствовалось на левом плече.              Суй Кхан моргнул и свернул крылья, разворачиваясь лицом к проекции, чтобы понять, что происходит — с тех пор, как они сели на пол, он не мог видеть ничего, сидя спиной к действию и лицом к Кэйлу.              {Человек, ты в порядке? Я подошёл, потому что у меня появилось плохое предчувствие.}              — Я не смотрел на бумажку. Мне просто показалось, что тебе плохо.              Слышать чьи-то голоса, когда перед глазами удивительно ярко показана настолько чуждая этим голосам картинка, ощущалось странно. Наблюдающие рефлекторно одновременно заморгали, пытаясь согнать лишнее изображение. Самим им убрать запись не удалось, разумеется, пока Кэйл из проекции не осознал, чьи голоса он слышит и где на самом деле находится.              Чжон Су покачал головой, уже почти успокоившийся.              «Невероятно сбивающая с толку способность».              Это были Раон и Альберу Кроссман.              Кэйл моргнул.              Темнота исчезла, и он снова увидел стену спальни наследного принца.              То, как запись, до этого затягивавшая в себя постепенно, как в болото, пропала в одно мгновение, заставило наблюдателей ещё раз проморгаться. Это было невероятно быстро — только что они находились на поле боя в другом мире, а сейчас уже видели бледного Кэйла, стоявшего к ним полубоком и рассматривающего стену.              Эрухабен нахмурился, видя покрытый испариной бледный лоб и чувствуя холодный пот, фантомно покрывающий спину. Кэйл был бледен, как полотно, и его плотно сжатые губы отливали синевой. Не удивительно, что Раон и Альберу заволновались. Удивительно скорее, что они так долго бездействовали, пока Кэйл застрял в записи.              Он быстро сложил и убрал записку со странным языком, оставленную для него Богом Смерти, и поднял голову.              Можно было увидеть обеспокоенного Альберу Кроссмана, но не невидимого Раона.              Наблюдатели чувствовали, как медленно отступает головная боль, за время записи ставшая почти привычной. Возвращение в обстановку дворца успокоило, после такой эмоциональной встряски вернуться во что-то привычное чувствовалось благословением.              Чхве Хан расслабил руку, до этого методично щелкавшую ножнами. В общем шуме записи битвы с монстром этот звук терялся, но сейчас, когда вокруг внезапно стало тихо, щелчки гарды об ножны были слишком громкими.              Смотря на Альберу, Кэйл открыл рот.              — В чём дело, Ваше Высочество?              Кэйл подумал, что Альберу Кроссману будет смешно, если он задаст такой вопрос.              Общее сбитое с толка состояние Кэйла частично оправдывало эту глупую мысль, но всё же…              — Кэйл, ты себя видел? — Альберу приподнял бровь, посмотрев на донсена. — Какое здесь веселье, ты выглядишь, будто вот-вот потеряешь сознание.              Кэйл приподнял бровь в ответ, осматривая наследного принца с ещё большим скепсисом, чем тот осматривал его.              — Ты видишь перед моими глазами зеркало?              Альберу слегка подвис:              — Нет?              — Тогда как я мог себя увидеть?              Альберу вздохнул, поднимая руки вверх в жесте поражения. Действительно, это сейчас они видят всё со стороны, а в реальности Кэйл никак не мог видеть, как выглядит. После того, как он на какое-то время вернулся в прошлое со всеми его записанными чувствами, ожидать от него точного анализа своего самочувствия было глупо. Как и в целом анализа своего состояния больше, чем «не умираю, значит, нормально».              Однако он видел, что Альберу, как и все остальные за столом, теперь смотрели на него совсем не так, как он ожидал.              У всех на лицах были серьёзные выражения.              Кэйл встретился взглядом с Альберу.              — Ты в порядке?              Внезапно смятенная усталость Кэйла, передаваемая заклинанием, сменилась чувством беспокойства. Эрухабен приподнял брови в удивлении — это заклинание умеет объединять чужие восприятия?              Это было удивительно, что они, оставаясь явно в записи Кэйла, чувствовали не его эмоции, а Альберу или Раона (пока не было понятно точно, чьи). Они уже бывали в воспоминаниях, принадлежавших не Кэйлу с его феноменальной памятью, в начале первого вопроса, и древний дракон помнил, насколько ухудшилась детализированность окружения. Сейчас такого не произошло, а значит, для построения основной проекции использовалась способность несчастного ублюдка, но одновременно передавались и эмоции кого-то другого.              Узнать бы, как здешние маги достигли такого уровня… Эрухабен был решительно настроен вытрясти из местных жителей всю возможную информацию.              Сейчас Кэйл Хенитьюз выглядел как человек, который был потрясён тем, что увидел нечто очень страшное.              Альберу перевёл взгляд с лица Кэйла на бумагу, которую тот держал в руке.              Он не видел, что было написано внутри.              «И что же он увидел?»              Неподдельное волнение в голосе Альберу, озвучившем эту мысль, очень понравилось Суй Кхану. Пока что Альберу был членом команды, с которым он очень редко пересекался, потому что тот всегда оставался во дворце, пока они прыгали по мирам. Суй Кхан знал наследного принца откровенно плохо, но знал, что Кэйлу он важен, что он даже зовёт его (пусть и очень неохотно) хёном.              Бывшему Ли Су Хёку было очень интересно, как Альберу умудрился заставить Кэйла так себя называть, потому что он сам боролся за это звание годами и так его до конца и не получил. Человека, так легко получившего титул хёна Кэйла, стоило тщательно проверить.              Это искреннее беспокойство за Кэйла позволило Альберу пройти первый этап проверки, о которой тот даже не знал. Впрочем, об этом тесте ему знать и не полагалось. Меньше знаешь — меньше работаешь на публику и больше показываешь искренние чувства и намерения.              Он был обеспокоен, но рука Кэйла остановила Альберу.              {Человек, Человек! Ты правда в порядке? Дедушка Рон велел мне запомнить и рассказать ему об этом, если ты хоть на мгновение потеряешь сознание!}              Кэйл внезапно покрылся мурашками, хотя тогда, когда он слышал эту фразу в прошлом, он никак на неё не отреагировал. В тот момент, видимо, он ещё не до конца был способен адекватно реагировать на такие страшные слова. Неожиданно Кэйл представил Рона, улыбающегося своей кровожадно-угрожающе доброй улыбкой и протягивающего ему чай, в котором от чая осталось одно название.              «Брр», — Хенитьюз отбросил эту ужасную мысль и вернулся к просмотру записи.              Кэйл услышал голос Раона. Затем он начал говорить с Альберу, который не мог подойти к нему из-за вытянутой руки, а также невидимого Раона.              — Я в порядке, но давайте поговорим немного позже. Я ещё не закончил читать.              «Ах, точно», — Розалин нахмурилась, всё ещё не отошедшая от эмоционально тяжелой записи, — «записка… Молодой мастер ведь не успел её дочитать».              За всем тем, что они успели пережить в той записи, можно было легко забыть, с чего они вообще начинали. Эрухабен на своём месте выпрямился, готовясь услышать продолжение этой чёртовой записки, заставившей его ребёнка Кэйла заново пережить трагедию своего прошлого.              Кэйл кивнул Кейдж, которая тоже вскочила со стула, после чего медленно опустил голову.              — Тогда ладно. Я подожду тебя за столом.              В голосе Альберу звучала беспокойная настороженность, пока он медленно отходил обратно к столу. Рон вновь взял в руку небольшой метательный кинжал, оставленный было лежать на коленях, и принялся крутить его меж пальцев.              {Я тоже пока оставлю всё как есть! Я подожду там. Ты слабый глупый человек!}              Раон на коленях Кэйла вскинулся:              — Человек, ты не глупый и не слабый! Прости, что я так называл тебя, Человек. — Раон звучал расстроенно и виновато. — Этот великий и могучий дракон был не прав…              Взгляд Кэйла заметно смягчился, когда он привычно опустил руку на место между рожек.              — Ты не виноват, я не злюсь, — успокоил Кэйл, почти не задумываясь, — и я действительно слабый, а иногда и глупый. Всё нормально.              Раон вскинулся было, чтобы протестовать, но поймал взгляд Суй Кхана, который отрицательно покачал головой. Этот зверочеловек был признан заслуживающим доверия в вопросах взаимодействия с Кэйлом, поэтому молодой дракон послушно лёг обратно. Раон и без этого понимал, что его Человек не примет его слов о том, какой он умный, сильный и просто невероятный, как Раон им восхищается, и, даже если не начнёт протестовать, всё равно останется при своём мнении.              Почувствовав, что Альберу и Раон удаляются. Кэйл снова развернул бумагу.              Пять минут.              Прошло всего пять минут с тех пор, как перед ним всё потемнело.              — Что? — Выдохнул Чхве Хан, услышав эту невероятную цифру.              Они были в этой записи настолько долго, что им понадобился перерыв, это никак не могли быть всего пять минут!              Рядом с ним вскинулась Розалин:              — Что значит «всего пять минут»? Как это могло быть пять минут?              Проекция замерла, среагировав на громкий разговор. Кэйл, видя вопросительные взгляды, вздохнул:              — То, что происходит в записи, и то, что в этот момент происходит в реальном мире, это разные вещи. Заклинание адаптировало запись так, как оно показывает все воспоминания, с нормальной скоростью, а не так, как я воспринимал её в тот момент.              На пару секунд повисла тишина, которую прервал голос древнего дракона.              — То есть ты можешь воспринять всё то, что мы видели, всего за пять минут?              — Да.              Твёрдый и уверенный ответ Кэйла, приподнявшего бровь, как бы спрашивающего «к чему этот странный вопрос? Это ведь очевидно», заставил Эрухабена вздохнуть.              — Какой несчастный парень…              Кэйл вспомнил день рождения Ким Рок Су.              Он посмотрел на бумагу, которую Бог Смерти передал ему через Кейдж. Его взгляд остановился на убывающем времени.              Бог Смерти сказал, что Кэйлу придёт время выбирать, как только это время достигнет нуля.              Он думал о том дне, когда это время закончится.              — Подождите, а когда ты успел это узнать? — Альберу выглядел сбитым с толку, когда Кэйл в своих мыслях сказал, что уже знает точную дату. — Там ведь был таймер и не было конкретной даты?              Кэйл, только было вернувший спокойное выражение лица, вновь приподнял брови.              — …Посчитал?              Сбоку фыркнул на недоверчиво-возмущенный взгляд Альберу Суй Кхан.              — Привыкай, он всегда такой.              — Что? — Кэйл осознал, что что-то упускает. Но что? Он всего лишь подсчитал в уме время, так почему они так странно себя ведут, будто он сказал, что умеет решать в уме задачи из высшей математики? Нет, не то чтобы при должном желании он бы этого не смог, но это ведь не что-то сложное, а просто время?              Глядя на непонимающее выражение лица Кэйла, Альберу глубоко вздохнул, пряча лицо в руки. Этот ублюдок действительно думает, что сосчитать количество времени таймера и переложить их на календарь в уме, без какого-то усилия, даже не задумавшись — это так просто?              Это был день рождения Чхве Чжон Су и Ким Рок Су. Это также должен быть день рождения Чхве Чжон Гона и Чхве Хана.              Чхве Хан, встретив такое длинное перечисление рожденных 8 ноября, тремя из четырёх человек в котором были члены семьи Чхве, вновь задумался.              «Да что это за дата такая магическая? На ней что, свет клином сошёлся?»              В этот день Кэйлу предстоит принять решение.              «Как жестоко».              Он не мог придумать, что ещё сказать.              Он закончил читать то, что было написано на бумаге.              Рон поднял взгляд, чувствуя, как рядом в ожидании информации напрягся его сын. Им нужно было наконец узнать, что было сказано в этой злосчастной записке, даже если сейчас они знали, что странную реакцию Кэйла вызвала скорее не сама записка, а собственная способность. Впрочем, это не делало Бога Смерти не ублюдком, напомнившим молодому господину о тех ужасных событиях и смерти близких.              [Чхве Чжон Су не должен был умереть в тот день.]              Он был прав.              Чхве Чжон Су не должен был умереть тогда.              Лидер команды Ли Су Хёк и другие члены команды также не должны были умереть так рано.              Эрухабен нахмурился, подозревая, что всё идёт к тому самому «я должен был умереть». Бога Смерти хотелось отпинать, желательно прямо ногами, на голой физической силе, без магии и атрибута, чтобы он катался по пыльной земле, не в силах сбежать от его драконьей ярости.              После той записи стало кристально ясно, почему Кэйл так реагировал на угрозы жизни своим людям, почему так старался предотвратить все смерти, которые только мог, почему так заботился о них и предпочитал делать всё самое сложное в одиночку. Беспомощность, что он чувствовал во время того боя, явно оставила яркий след в его душе и заставила стремиться всегда держать всё под контролем.              Эрухабен пока не мог делать полноценных выводов о жизни несчастного парня, слишком мало ему было известно, но, по крайней мере, какая-то часть головоломки встала на место.              [Ким Рок Су.]              [Ты был тем, кто должен был умереть.]              «Ах ты ублюдок!» — Чжон Су возмущённо выпрямился. — «И ведь нам с хёном ни слова не сказал, знал, что мы сговоримся и изобьём так, что Бог Баланса отдыхает!»              За время, что они с Су Хёком работали на Бога Смерти, чего только не было. И, хотя всеобщими рекордсменами по избиванию этого ублюдка были Бог Баланса и Чхве Чжон Гон, они тоже могли бы присоединиться. Никто не смеет говорить их Рок Су такую чушь.              «Я тоже не могу умереть».              Глаза Кэйла загорелись.              Эти люди не должны были умереть в тот день.              Он тоже не мог умереть.              — Ты прав, Кэйл-а, — удовлетворённо выдохнул Суй Кхан, довольный этим выводом, — никто из нас не должен был умереть.              На коленях у Кэйла расслабился молодой дракон, осознавая, что его Человек не просто говорит о том, что жить — лучшее, но и сам так думает. Рядом с Раоном расслабленно опустил напряженные плечи Альберу. Тот факт, что Кэйл так небрежно и уверенно об этом подумал, как о чём-то само собой разумеющемся, был совершенно прекрасным.              Тех же мыслей придерживались и люди на диване, успокоенные показанным отсутствием у Кэйла суицидальных наклонностей. Они всё ещё не отошли от прыжка в окно из Испытания Ветра.              Кроме того, его люди в этом мире тоже не могли умереть.              Теперь, когда они увидели, через что прошел их Кэйл в прошлой жизни, эти небрежные, наполненные уверенностью слова стали ощущаться совсем иначе.              Он прочёл остальную часть послания от Бога Смерти.              [Да, это ты должен был умереть.]              «Зачем ты это повторяешь?» — Чхве Чжон Су всё ещё мысленно ворчал и злился, уткнувшись Кэйлу в волосы носом. Деревянный пол, на котором они сидели, был на удивление удобным и тёплым, объятия — уютными, так что высказывать своё недовольство вслух не хотелось. Они слишком хорошо сидели для ворчания.              [Однако, законы мира и совпадения… Люди — одни из немногих существ, которые могут уничтожить все эти вещи.]              [Люди, которые пытались спасти тебя, нарушили закон, согласно которому ты должен был умереть.]              Суй Кхан почувствовал, как у него нервно дернулась бровь. Этот Бог действительно раздражает, даже если иногда и бывает полезен. Всё же бывший Ли Су Хёк не мог серьёзно винить Бога Смерти за эти слова, когда сейчас сидит вместе со своими бедовыми донсенами в новом теле, но с сохранённой памятью прошлой жизни. Не будь Бог Смерти так заинтересован в спасении Безымянного, не обрати он внимание именно на их троицу, кто знал, где бы они были сейчас.              Всё же Суй Кхан считал, что за одно это уже стоило быть благодарным, даже когда ублюдочный Бог в тайне от них отправлял его дорогому донсену всякую ересь. Возможно, он мог бы вмазать ему в нос и после этого продолжить быть благодарным? Это звучало как решение.              [Вот почему я уважаю и восхищаюсь людьми.]              [Ты многому научился у этих людей и использовал эти уроки в своей жизни.]              [Мне любопытно узнать, каким будет твоё решение.]              Видя, как Кэйл со спокойным, но всё ещё бледным лицом заканчивает читать записку, Розалин поняла, что самое сложное осталось позади. Эта тайна наконец открылась, и они узнали, о чём тогда говорил Кэйл и почему так странно реагировал, очень их всех напугав. Хотя ей всё ещё было интересно, как молодой мастер в будущем выкрутился с этим странным выбором умереть или вернуться в прошлый мир. То, как Кэйл объяснил это, на самом деле почти ничего не объяснило.              Кэйл сложил листок и сунул его во внутренний карман.              Затем он обернулся.              Кейдж, Тейлор и Розалин всё ещё сидели за столом, а Альберу стоял рядом, скрестив руки на груди.              Через проекцию передалось лёгкое чувство нервозности Кэйла при виде людей, ожидающих его объяснений, и Альберу приготовился услышать, что было в голове у Кэйла, когда он с умиротворённым видом говорил им, что Бог Смерти сказал ему, что он должен был умереть. Было действительно интересно узнать, почему он выглядел таким растерянным, встретив их весьма логичную реакцию на эти слова.              Раон, скорее всего, находился рядом с Альберу. Тот факт, что угол рубашки Альберу был смят, вероятно, означал, что Раон держался за него.              Раон задумался о том, как его Человек настолько легко нашёл его, невидимого. Действительно ли он был так неосторожен, что любой мог его заметить, проявив немного внимательности? Или это невероятная внимательность и умение анализировать Кэйла позволили ему так невзначай находить то, чего он даже не видел? Второй вариант звучал явно логичнее, особенно учитывая, что Тейлор и Кейдж, всё то время находившиеся рядом с ним, ни о чём не подозревали.              Эрухабен покачал головой на это небрежное проявление аналитичности Кэйла. Он действительно всегда настороже и не упускает ни единой детали?              Кэйл видел, как жрица Кейдж осторожно начала говорить.              — Молодой мастер-ним, там были плохие новости?              Рон удержался от того, чтобы сокрушённо вздохнуть. Плохие новости — слишком мягко сказано. Это была буквально угроза, построенная в форме выбора, каждый из вариантов которого был проигрышным, сдобренная жестоким напоминанием о прошлом и почти обвинением в выживании.              У остальных на лицах были либо нервозность, либо беспокойство, когда они посмотрели на Кэйла, услышав вопрос Кейдж. Кэйл ответил без малейшего колебания:              — Давайте просто-              Проекция передала яркое чувство раздражения, переходящего в гнев. Этот же гнев пробивался сквозь стоическое выражение лица, давая понять, насколько Кэйлу не понравилось это сообщение.              Чхве Хан сжал руку на ножнах, чувствуя, как его собственная злость на Бога Смерти сливается с переданными заклинанием чувствами Кэйл-нима.              «Решение? Он хочет, чтобы я сам принял решение, когда Белая звезда выйдет из-под контроля? Кто сможет что-то сделать, если я не буду в этом участвовать?»              «Избежать этого? Сбежать?»              Одно дело, если они убегут все вместе, но он никогда не убежит один.              Розалин действительно хотела бы чувствовать только признательность, только приятное чувство, появившееся от осознания, как Кэйл ко всем им привязан, но теперь не могла. Картина разрушения, безнадёжность от невозможности сбежать с поля боя, беспомощность от невозможности спасти близких, позволить им выжить — они все прочувствовали это на себе. Теперь эти фразы были не просто проявлением привязанности, а следом ужасного опыта, помноженным на привязанность. Это было… Действительно сложно.              Кэйл не скрывал своего гнева, продолжая говорить.              — проигнорируем это.              Оригинала, «Рождения Героя», больше не существовало.              Чхве Хан поймал себя на том, что очень благодарен Кэйл-ниму за то, что это действительно так, что их мир благодаря ему не пошёл по тому же маршруту, что и «Рождение героя». Он прекрасно помнил, как оригинальный Кэйл, теперь уже Ким Рок Су, рассказывал, какой ужас пережил мир, пока в нём не было их гениального стратега и командира.              Их Кэйл был удивителен, и Чхве Хан был действительно невероятно рад, что может идти рядом с ним, может помочь ему.              Кэйл планировал жить так, как ему хотелось.              — Ты собираешься игнорировать послание от Бога?              — Да.              — Вот и правильно! Отличное решение, донсен! — Суй Кхан выглядел невероятно довольным и гордым, услышав это решение.              Кэйл вздохнул.              «Почему он протестует, когда я по старой памяти зову его лидером группы, но сам продолжает звать меня донсеном, будучи ребёнком?»              В мире никогда не существовало справедливости, поэтому Кэйл оставил эти мысли при себе.              Бог Смерти велел Кэйлу принять решение.              — Он сказал мне жить так, как я хочу.              Он решил истолковать это так, как ему заблагорассудится.              Эрухабен подавил желание ударить себя рукой по лицу, осознав, как Кэйл вывернул смысл записки наизнанку, при этом не допуская в своих словах ни капли лжи. Этот невероятно умный человек действительно умел обращаться со словами.              Кэйл в записи, тем временем, продолжал, передавая через проекцию странную смесь гнева, раздражения и предвкушения.              — Именно поэтому я буду делать всё, что захочу.              — И что бы это значило?              Суй Кхан посмотрел на Альберу с жалостью, когда услышал этот неуверенный осторожный тон. В то время наследный принц, видимо, уже достаточно хорошо знал Кэйла и масштаб его действий, чтобы насторожиться от таких категоричных слов.              Бывший Ли Су Хёк не раз и даже не десять раз осознавал себя в состоянии шока, услышав, как его лучший стратег нашёл очередную лазейку в законе, позволяющую ему сделать что-то сумасшедшее, но очень полезное ему, команде, их компании и в особых случаях даже всей Корее. Ким Рок Су действительно был угрозой, но он всегда осознавал границы и просчитывал последствия, выбирая самый простой и эффективный путь достижения цели. Так что наследному принцу оставалось только смириться, что он, судя по всему, уже успел сделать, и стараться не утонуть в бумажной волоките.              Уж кто-кто, а Ли Су Хёк точно знал, какое количество бумаги мог генерировать Ким Рок Су, когда ему было что-то нужно.              Кэйл ответил Альберу, который осторожно спросил:              — Шоу.              — Что?              Чжон Су захихикал, услышав этот обмен репликами. На диване с легкой улыбкой покачал головой Эрухабен и сверкнул взглядом, искрящимся мрачным весельем, Рон. Да, это был типичный Кэйл, и это то, что все они в нём любили — огромный масштаб действий и гениальные, на грани с сумасшествием, планы.              Кэйл знал, что он эгоистичен и что он дорожит людьми, которые для него важнее всего.              — Я планирую использовать подавляющую силу, чтобы всё уничтожить.              «Это очень отличается от того, что было в Корее», — с чувством удовлетворения признал Чхве Хан. — «Даже когда мы в других мирах, всё не так сложно, как было там».              Осознавать, что сам Чхве Хан был частью основной боевой мощи Кэйла, было приятно. Если в прошлом у Ким Рок Су не хватало силы, чтобы действовать уверенно, теперь у него была эта подавляющая сила, позволяющая разбираться со всеми встречающимися проблемами относительно легко. Ещё бы они пореже встречались с ситуациями, которые решить могут только древние силы Кэйл-нима, — было бы вообще замечательно.              Ему нравилось сражаться там, где у него было подавляющее преимущество.              Тогда его люди не пострадают.              «И как после этого злиться на горы документов?» — Альберу задавался риторическими вопросами, слыша этот внутренний монолог и чувствуя чужую решимость и почти предвкушение.              — Разве ты уже не делал этого?              Кэйл улыбнулся ответу Альберу.              — Я планирую сделать это в ещё большем масштабе.              — Какая неуважительная улыбка.              Кэйл сделал вид, что не расслышал замечания Альберу.              Даже когда они знали, что в скором времени Кэйл лишится сил и будет отсыпаться прямо во дворце, в спальне наследного принца, сейчас они чувствовали удивительное воодушевление. Запись больше почти не передавала головную боль, лишь лёгкое давление на виски, с которым было легко справиться. Это было… Почти умиротворяюще приятно, учитывая передающуюся через заклинание раздраженную яростную решимость. Всё было лучше, чем боль потери, беспомощность, апатичная усталость, отчаянное смирение и шоковое оцепенение.              Даже в этот момент время шло на убыль секунда за секундой.