Часть 13

             Однако Кэйлу было плевать на убывающее время.              Альберу, который смотрел на него, начал говорить.              — Ты планируешь победить Белую звезду с подавляющей силой?              — Да, Ваше Высочество.              Теперь, зная контекст, слова о подавляющей силе казались не то насмешкой, не то издёвкой. Сила, полученная слишком поздно, чтобы изменить прошлое – Чхве Хану такие обстоятельства виделись абсолютно трагичными, и он был на грани от того, чтобы сморщиться в неком подобии на печаль, если бы не факт того, что Кэйл-ним и им желал долгой жизни, и за их безопасность тоже радел. Удивительно, что он вновь нашёл в себе силы на привязанность к людям, если вспоминать те недавние ошеломляющие ощущения потери. Видя в этом признак небывалой силы, Чхве Хан не морщился, а едва заметно улыбался стойкости друга его племянника.              Альберу же, теперь зная контекст, полностью переосмысливал события того дня. Мягкие и тёплые крылья Суй Кхана, клонившие в сон случайным соприкосновением, любому мыслительному процессу вполне успешно мешали.              Лицо Кэйла было совершено бледным, однако его глаза были более сосредоточёнными и живыми, чем когда-либо прежде. Затем последовал короткий, но уверенный ответ.              Альберу кивнул.              — Тогда всё замечательно.              – Как же у вас всё просто, – разрядила обстановку озорным тоном Розалин. – Вам бы в дипломаты с такими навыками переговоров, молодой мастер.              Бикрокс хмыкнул, внутренне соглашаясь с мнением магессы. На самом деле, из молодого господина действительно получился бы хороший дипломат, учитывая его прошлый управленческий опыт и то, как он показал себя перед аристократией в период войны. Привлекало к себе внимание и количество нажитых союзников не только на двух континентах, но и в совсем других мирах – человек, способный на подобное, не может не быть хорош в переговорах.              – Не хочешь снова окунуться с головой в политику, донсен? – Шаловливо поигрывал бровями Чхве Чжон Су, за что получил полный ужаса и затаённой ненависти взгляд от Кэйл-а. – Ты всегда был и останешься бесподобен в этом.              – Остановись, – по телу Кэйла прошла та же дрожь, что и от улыбок Рона, – я не хочу вспоминать этот ужас.              Суй Кхан покивал с видом ценителя, вспоминающего самое отвратительное, что он видел в своей жизни и профессиональной карьере.              – От переговоров с ними либо деградируешь, либо разочаровываешься в человечестве, – теперь уже Кэйл, Альберу и Розалин синхронно кивнули.              – А я говорил просто подослать к ним кого-то из наших, – с напускным недовольством скрестил руки на груди Чхве Чжон Су, – чик – и никаких проблем! Но нет, лидер группы, нам же очень нужен добрый образ в мире, где выжили одни только убийцы.              Под конец речи уже и сам Чхве Чжон Су улыбался, не обращая внимания на заинтересованные взгляды тех, кто подобное действо видит впервые. Он не столько видел, сколько ощущал затылком закат глаз Рок Су-я и спокойное довольство Су Хёка.              – Если устранить плохого лидера, – в который раз сказал Суй Кхан, – на его место придёт худший. Эффективнее установить контроль над одним, вместо того, чтобы постоянно сталкиваться с новыми проблемами.              Корейцы перебрасывались фразами взад вперёд, наизусть зная фразы друг друга, уже привыкшие к этой дискуссии. Что-то, что никогда не было животрепещущей темой, а всегда было обсуждением ради обсуждения и спором ради спора. Способ отвлечься и неважное развлечение, к которому, однако, внимательно прислушивались все присутствующие, впитывая в себя логику людей апокалипсиса и уважая практичность.              Кэйл не обратил особого внимания на это замечание и направился обратно к креслу, на котором сидел.              (Человек, ты вроде в порядке, но поторопись и съешь один из яблочных пирогов в корзине! Ты не можешь потерять сознание! Иначе я всё расскажу дедушке Рону, дедушке Голди, Чхве Хану, Бикроксу и хорошей девочке Мэри!)              Чхве Чжон Су огромным усилием воли сдержал усиленные восклицания, увидев заведомо невпечатлённый взгляд Кэйла в свою сторону. Раон, может, и проснулся, но вряд ли оценил бы атаку ультразвуком. Альберу и Чхве Хан на пару забавлялись этому бесценному взаимодействию, а Рон с интересом наблюдал, получая некоторое представление о взаимодействии апокалипсисной троицы.              Он почти рассмеялся, услышав голос Раона в своём сознании.              Затем он услышал и голос Альберу.              — Так как же ты собираешься победить Белую звезду с пода—              Однако Альберу не удалось закончить свой вопрос.              Его рука быстро вытянулась вперёд.              Причиной тому был внезапно оступившийся Кэйл.              Кэйл в проекции, бледный и уже не внушавший доверия в вопросе физического состояния, пошатнулся, и запись отдалась в каждом неожиданной слабостью и чувством, что внутри что-то оборвалось, пустотной червоточиной сковало внутренности. Альберу притянул к себе настоящего Кэйла, живо помня ощущения переживаний за него тогда и не желая выпускать из рук. Рон напрягся от такой внезапной и неясной даже самому Кэйлу реакции, а Бикрокс слегка застыл от неясных ощущений. Розалин тем временем морально подготовилась колдовать над компрессами, мимолётно переглянувшись и обменявшись кивками с Эрухабеном.              — Молодой мастер Кэйл!              — Молодой мастер-ним!              Люди, которые с беспокойством смотрели на него, вскочили.              Проекция пришла в движение, комната мгновенно наполнилась волнением и суетой. Розалин, Альберу и Раон из записи среагировали одновременно, направившись на выручку своему молодому мастеру, чем вызвали улыбку на лицах Эрухабена, Рона и корейского дуо. Пускай и от плохой жизни, постоянных опасностей, неисчезающего напряжения и буквальной войны эта реакция была такой быстрой, она всё же оказалась не бесполезной и чем-то помогла Кэйлу, что не могло не радовать. Да, с некоторым нервозом и психозом, но все трое не дали молодому господину упасть.              Чхве Хан улыбнулся слишком пространной и тяжёлой мысли для чего-то такого неприятного и необычного, как почти падение того, кто казался идеальным:              «Даже что-то такое сломанное способно на что-то хорошее».              Возможно, это был добрый знак для них всех – видеть так глубоко в суть и так удачно отвлекать себя от записи и очередных переживаний о Кэйле.              (Человек!)              Раон быстро бросился к Кэйлу и головой поддержал его падающее тело. Он также протянул две передние лапы, чтобы помочь Кэйлу опереться на верхнюю часть тела.              — Эй! Ты!              Потрясённый Альберу схватил падающего Кэйла за руку.              В то же время Альберу видел, как красная мана быстро окружает рыжеволосого. Это была мана Розалин.              Она оперативно отправила ману, чтобы поддержать Кэйла.              Запись передала и крайнее непонимание, и все эти прикосновения, инородные и неожиданные, совершенно странные после долгих ощущений апокалипсиса и непрекращающейся битвы. Чхве Чжон Су с удовольствием отметил, что, несмотря на внешнюю неприкосновенность Рок Су, его новые сокомандники в любой момент готовы ему помочь.              — Чёрт возьми.              Вздох проекционного Кэйла все почувствовали на самом глубоком уровне из-за накатившего истощения и очередного нераспутываемого клубка эмоций, несформировавшихся чувств и ощущений. После этого опыта проживания его восприятия мира, воспоминаний прошлого и отношения к настоящему стали понятны и равнодушные взгляды, и удавье спокойствие, и почти безразличный взгляд на возможность собственных страданий.              Эрухабен, однако, погрузился в ещё большие раздумья, получив ответы на некоторые вопросы.              Что говорит о всех них и о нём конкретно то, что потребовалось «пожить» в шкуре Кэйла, чтобы хоть сколько-то его понять?              Бормотание Кэйла заставило Тейлора и Кейдж, которые в спешке подбежали к нему, и Альберу, который поддерживал его, посмотреть на него со странными взглядами.              Кэйл выглядел потрясённым.              (Человек! Почему у тебя такое выражение лица, когда ты чуть не упал? Ты действительно слабый и глупый человек!)              Раон вновь, уже почти привычно, прошептал свои извинения, сразу же получив прощение за то, на что и не обижались, нежным похлопыванием руки по голове. Рон за этой сценой наблюдал с некоторой горечью: возможно, и ему стоило бы извиняться за все свои необдуманные слова, а не за один лишь случай.              Наблюдая, как на самом деле много смысла и отдачи в словах Кэйла, каждый задумался о том, чтобы начать оценивать и осознавать силу своих собственных слов. Разговаривая лишь для того, чтобы заполнить тишину или комментируя что-то лишь из эмоций или красного словца ради, как оказалось, они лишь делали себе медвежью услугу – Альберу, Эрухабен и Рон теперь перебирали в памяти все случаи, когда говорили не всерьёз, и с каждой минутой мрачнели.              Пришла пора не указывать на, как оказалось, полностью осознанные просчёты Кэйла, а следить за собой.              Увидев, что красная мана Розалин окружает Кэйла, Раон медленно отодвинул свою круглую голову и пухлые передние лапы от поддержки Кейла, и начал ворчать.              Верхняя часть тела Кэйла изогнулась вперёд, и он чуть не упал, так что только Раон видел его потрясённое выражение.              «Что за?»              Кэйл был сбит с толку.              Внезапно накатившая слабость сбила с ног всех, даже несмотря на то, что никто и не стоял. Как будто случилось что-то странное, давно забытое и инородное, почти недопустимое. Чхве Чжон Су поморщился от ощущений слабости и абсолютного непонимания, не посещавших его с момента апокалипсиса.              «Да уж, слабоватое тебе досталось тело, Рок Су-я».              «Что со мной происходит?»              Он не мог понять, почему его тело внезапно лишилось сил.              Зато Суй Кхан мог сделать это без проблем после стольких лет жизни с Ким Рок Су – также он знал и то, что сейчас не лучший момент для этих обсуждений. Осознание своих эмоций происходит не за один разговор, и ежедневную квоту для поколебания позиции Кэйла бывший лидер группы уже выполнил, поэтому все мысли и разговоры он отложил на потом. Чёрные крылья распластались по полу, местами накрыв Раона, Рок Су-я, Альберу и Чжон Су-я, но это было не плохо: лишних возможностей заземления, особенно в такой ситуации, не бывает.              Кэйл лишь улыбнулся лезущим в лицо перьям, слегка закатив глаза на долю секунды, а Альберу с удивлением, но спокойствием зарылся пальцами в пух.              Он не использовал ни свои Древние силы, ни свои способности.              Голова у него не кружилась, и тело не раскалилось от сильной лихорадки.              Он также не чувствовал, что его сейчас вырвет.              «Но почему в моём теле нет сил?»              Чхве Хан беззвучно вздохнул, когда эти страшные мысли, слишком похожие на принадлежащие ему самому при выходе из Леса Тьмы, мелькнули в голове, записанные. Оценивать себя на предмет ослаблений, никогда не думая о боли травм, и смотреть на своё состояние лишь с точки зрения «ранен – не ранен» настолько же практично, насколько печально. Неудивительно, что Кэйл-ним, человек апокалипсиса, тяжёлого детства и неумения работать с эмоциями, рассуждал лишь о своём физическом (не)благополучии и даже не подумал об эмоциональной отдаче после такой информации.              Чхве Хан переглянулся с тоже весьма печальным Чхве Чжон Су, эмпатом, и в очередной раз проникся уважением к своему племяннику, чувствуя то же самое в ответ.              Кэйл проследил за мягким движением красной маны, когда та медленно переместила его на диван.              Он наконец-то смог увидеть остальных, когда мана подняла его верхнюю часть тела. Когда их взгляды встретились, Альберу прямо прокомментировал.              — Я знал, что так и будет. Ты был сам на себя не похож.              Всем привычное цыканье Альберу привнесло некое подобие нормальности в ситуацию, и Розалин чуть сползла вниз по дивану в попытках не вспоминать те моменты, свидетелям которых она была лично: и дрожащие зрачки молодого мастера, и его почти обморок, и бледность кожи... Магесса попыталась переключить внимание на что-то кроме воспоминаний и с одобрением кивнула Альберу за осмотрительность, в очередной раз немо благодаря.              Все выглядели так, словно ожидали, что Кэйл потеряет сознание. Он знал, что у Раона, скорее всего, было такое же выражение лица, хотя он и не мог его видеть.              — Но я в порядке.              – Такой себе, – необдуманно начал Эрухабен, но быстро заткнулся из-за пронёсшихся в голове воспоминаний последних просмотров, – ...впрочем, неважно.              Суй Кхан кивнул, признавая действия Эрухабена. Приятно было видеть, что зрители постепенно учились на своих ошибках и теперь знали, когда лучше промолчать.              Услышав комментарий Кэйла, Альберу повернулся к Розалин, и та улыбнулась в ответ.              — Ты сводишь меня с ума.              Кэйл вздрогнул.              Чхве Чжон Су не то хохотнул, не то фыркнул. Вопросительный взгляд бывшего лидера группы заставил его объясниться:              – Что-то мне подсказывает, что эта фраза станет легендарной.              Альберу в тот же момент подтянул колени к себе и уронил голову на них, не в силах держать себя в руках от таких комментариев. Похоже, теперь уже не один Кэйл его будет с ума сводить.              Альберу было всё равно, и он указал на кровать.              — Положите его туда. Диван не очень удобный.              — Как пожелаете, Ваше Высочество.              Розалин убрала руку, и красная мана уложила Кэйла на кровать.              – Рок Су-я, Рок Су-я, – Чхве Чжон Су, приговаривая, тормошил Кэйла, пока наконец не получил признаки отсутствия игнорирования. – Хорошо спится на королевской кровати?              Кэйл кивнул с самым серьёзным и удовлетворённым видом, который у него только мог быть, и вдруг задумался. Альберу хотел было вознести молитву кому-то из команды Кэйла в надежде на то, что этого недобездельника отговорят от хищения королевского имущества, но тут же осознал свою ошибку: каждый здесь поддержит не его, а Кэйла. Суй Кхан, уловив ход мыслей своего донсена, лукаво ухмыльнулся Альберу, чем только сильнее погрузил его в отчаяние.              Эрухабен, с другой стороны, обрадовался тому, что в своё время Кэйл не выкрал его позолоченную кровать.              Кэйл лежал и смотрел в потолок.              «Да что со мной такое?»              Чувства Кэйла, хоть и запутанные, при желании всё же можно бы как-то охарактеризовать, и осознание того, насколько молодой господин не умел с ними работать, заставило Рона скривиться. Оно и не удивительно: каждый раз, когда запись вырывалась из-под контроля, её с усердием и знанием дела откидывали как можно дальше, игнорировали и всеми силами забывали о её существовании. Кэйл не позволял и не позволяет себе размышлять о произошедшем, оно и понятно в контексте апокалипсиса, но категорический отказ от собственных чувств в угоду рационализации... Рон давно усвоил, насколько конкретно эта дорожка кривая. Эти Суй Кхан и Чхве Чжон Су, старые друзья молодого господина, знали его куда лучше и за пару месяцев и несколько разговоров оказали лучшее влияние, чем оба континента за более чем два года. Это знание и радует тем, что Кэйлу окажут помощь, и печалит тем, насколько никто на самом деле не пытался вникать.              Рон слегка мотнул головой, откладывая эти мысли на потом, когда не будет неотложных дел. Бикрокс рядом возился со своими перчатками, и Рон, распознав его беспокойство, посмотрел на сына с немым обещанием скорейшего обсуждения происходящего.              Плечи Бикрокса мгновенно опустились, да и самому Рону вмиг стало легче.              В этот момент он услышал два голоса.              — Посмотри, какой ты бледный. Что испугало могучего Кэйла Хенитьюза?              Одним из них был Альберу.              {Похоже, твоё тело на мгновение затряслось от страха и ужаса}.              Другой принадлежал Супер Камню.              И снова голос древней силы – к этому теперь почти привыкли. К концепции страха и ужаса у Кэйла, однако, нет. На данный момент, конечно, стоило бы: Кэйл предстал перед ними совершенно уязвлённым образом, открытым и доступным с совершенно новой точки зрения, и это не то, что можно счесть за должное. Он не идеален, не непогрешим, не безразличен, и всё же так странно чувствовать такие насыщенные эмоции, видеть бледное и напуганное лицо проекции, слышать сбивчивое дыхание, ощущать дрожь не своих рук... Розалин всё это было чуждо, да и с молодым господином она пересекалась теперь не так часто, как остальные, но записи вызывали и уважение, и смутную печаль.              Спустя столько откровений казалось откровенно бессовестным всё ещё наблюдать за Кэйлом. Розалин бы и сама вызывалась под это заклинание, но какие у неё могли быть секреты?              Услышав их комментарии, Кэйл был потрясён ещё больше.              «Я чего-то испугался? Правда? Я неосознанно отреагировал из-за страха?»              Он не мог в это поверить.              Будь причиной гнев, он бы принял это, но он совсем не боялся.              – Знаешь, Рок Су-я, ты всё ещё можешь и будешь испытывать эмоции, что бы ни говорили люди.              В ответ на реплику Суй Кхана ничего не прозвучало – Кэйл, задумавшись, не знал, как реагировать, и надо ли это вообще.              Но Кэйлу ничего не оставалось, кроме как смириться со своим теперешним состоянием, подняв руку и приложил её ко лбу.              Его рука слегка дрожала, а лоб покрылся испариной.              Неудивительно, что люди говорили, что он был напуган.              «Но чего я боюсь?»              Чхве Чжон Су нахмурился – ему вообще не нравилась эта тема и эта запись. Факт того, что Бог Смерти за его спиной проворачивает какие-то дела с Рок Су, тем более такие напоминающие шантаж, не приводил в восторг. Ему и мир не нравился, и его сделка – залезать в чужие головы как минимум некрасиво, но, как говорится, на войне все средства хороши, а моралисты долго не живут. Именно поэтому Чхве Чжон Су не побрезгует перенебречь моралью, когда вновь встретит некоего несостоявшегося в плане адекватности божка.              Розалин, видя то, как быстро мрачнеет Чхве Чжон Су и каким неуловимо недовольным оставался Суй Кхан, мысленно зареклась спрашивать Кэйла о чём-то серьёзном на время этой сделки.              Кэйлу не нужно было долго думать, чтобы вспомнить записи прошлого, которые он видел, когда всё вокруг стало чёрным.              Он недоверчиво усмехнулся.              (Человек! Почему ты смеёшься? Что-то определённо странное! Сейчас не время смеяться! Человек, ты выглядишь так, будто находишься в критическом состоянии! Ты смеёшься, когда тебе больно! Ты не можешь тоже сойти с ума!)              Услышав слова Раона, Кэйл растерялся.              Многие вздрогнули от громкости, а Эрухабен мысленно вздохнул от настойчивости ребёнка. Сам Раон недовольно повёл крылом, смущённый своим поведением и недоверием к состоянию своего человека – прошлый он оказался почему-то глупым, хотя в моменте казалось, что Раон всё делал правильно. Решение спросить об этом принца печенья оказалось выигрышным: он использовал свою магию на четверть тёмного эльфа, чтобы ответить напрямую Раону. Как оказалось, видеть свои прошлые ошибки – показатель прогресса.              Раон потянулся, приободрившись, и растёкся на коленях своего человека, радостный.              Этот шестилетний чёрный дракон действительно умел заставить его растеряться. Однако это помогло Кэйлу успокоиться. Вскоре его тело вернулось в нормальное состояние.              – Я рад, что помог тебе прийти в себя, человек!              Кэйл лишь слегка улыбнулся с тихими словами:              – Ты всегда спасаешь меня, Раон.              И ведь действительно, так и было: дракон помогал человеку даже чаще, чем человек – дракону. Взаимная привязанность и симбиоз в битвах, безоговорочное доверие и уважение на необычном для отношений ребёнок-взрослый уровне стали причинами того, как хорошо ладили Кэйл и Раон. Одного теперь сложно было представить без другого, настолько неразлучными они стали спустя годы.              Эрухабен снова мысленно удивился тому, как хорошо Раон сдружился с Кэйлом. Или, может, наоборот? Здесь действительно не поймёшь, кто кого взял измором.              В этот момент Кэйл услышал, как кто-то осторожно окликнул его.              Далее последовал небольшой диалог с необычно для самой себя деликатной и волнующейся Кейдж: вопросы о записке и её смысле были будто сняты с языков зрителей, а всеобщее недоумение полностью совпало с недоумением Кейдж. Жрицу Бога Смерти мгновенно приняли за свою и мысленно поблагодарили за выведывание информации из Кэйла. Проекционному молодому господину явно стало лучше, и, судя по ощущениям записи, оставалось совсем немного до объяснения.              «Ну, Бог Смерти никогда не просил держать это в секрете. Думаю, я могу рассказать им часть, не раскрывая важных сведений?»              – Чтобы Рок Су-я и хотел поделиться не необходимой информацией? – Суй Кхан по-птичьи присвистнул. – Да вы выиграли эту жизнь, господа!              – Абсолютно, – закивал Чхве Чжон Су с важным видом, – остальным-то он никогда не раскрывал больше необходимого.              Комната погрузилась в молчание. Последние несколько записей только заставляли их сомневаться в собственной состоятельности и ценности как друзей, вспоминать и осознавать ошибки, думать о том, как стать лучше, но знание того, что Кэйл ценит их даже такими, даже сейчас, хотя и не было новым, оказалось очень важным и в какой-то мере неожиданным. Альберу встрепенулся, выпрямившись, Чхве Хан ощутимо расслабился и слился с диваном, а Моланы с едва ощутимым удивлением на лицах прекратили беседовать между собой.              Эрухабен вскинул брови, но не скептично, как обычно делал, а с приятным удивлением.              Там действительно говорилось, что бумага сгорит, если он покажет её другим, но это не означало, что он не может рассказать им о содержании, пока не показывает саму бумагу.              Кэйл посмотрел на остальных.              Он видел обеспокоенное выражение в глазах всех, кто его окружал.              «Приятно знать, что он осознаёт то, как заставляет нас волноваться», – по инерции подумал Альберу, а после действительно задумался. – «Он, однако, привык жить так, что беспокойство окружающих не имело смысла – всё равно приходилось рисковать, так как нигде не было безопасно. Это даже не слишком отличается от нынешнего положения дел».              Вспомнилась и продуманность всех планов Кэйла, их жизненная необходимость и малозаменимость. Спустя минут пять размышлений Альберу оказался рад, что не высказал своё «фи» в сиюминутном порыве.              Они, скорее всего, будут волноваться ещё больше, если он всё скроет. Вот почему Кэйл решил быть честным хотя бы отчасти.              – Правильно, самый правдоподобный способ соврать – сказать правду, – мысли Чхве Чжон Су как были плохо сформулированными девять лет назад, так такими и остались, не лишившись и своего действительно стоящего смысла.              Бикрокс на диване лишь одобрил этот подход – из раза в раз работает железобетонно, если правильно подать.              «Для начала, я не могу рассказать им о своих отношениях с Чхве Чжон Гоном, Чхве Чжон Су и Чхве Ханом. Я также не могу говорить о Ким Рок Су и не могу рассказать им о том, что мне нужно будет принять решение в будущем».              Круг тем для разговора, касающихся записки, но без очевидной лжи, резко сузился после такой простой логической цепочки. Действительно, а что же тогда говорить? В очередной раз подтвердилось количество смысла за, казалось бы, самыми странными и непонятными фразами и действиями Кэйла.              Вынув пару разных шокирующих подробностей, Кэйл небрежно прокомментировал один из немногих оставшихся фрагментов информации.              — Он сказал, что я должен был умереть.              В этот момент в комнате воцарилась тишина.              Все в проекции замерли, как и все смотрящие, но по совершенно другим причинам. Проекционных людей и нелюдей перегрузили шок и вопросы, а зрители наконец осознали некоторые вещи.              Кэйл вспомнил часть того, что сказал ему Бог Смерти.              [Ким Рок Су, это ты должен был умереть.]              «Мм, да. Наверное, это наименее шокирующая вещь, которую можно им сказать».              Запись погасла, подойдя к своему логическому завершению. Перед Розалин появилось привычное окно заклинания наподобие «Удовлетворены ли вы ответом на вопрос?», в котором она без раздумий выбрала утвердительный ответ.              Альберу встал с пола, принявшего обыкновенный вид, и потянулся, хрустя позвоночником. Чхве Чжон Су также поднялся, устав сидеть, а Суй Кхан, дорвавшись до власти, чуть взлетел и приземлился на подлокотник кресла-качалки. Эрухабен разминал затёкшую шею, Розалин массировала плечи, Рон потирал виски – все постепенно отходили от записи, переключившись на столь важную после долгого сидения физическую активность. Перестать чувствовать на себе последствия записи оказалось невероятно приятно, и Чхве Хан на радостях даже принялся разминаться. Бикрокс напротив не желал никакой физической активности после такой долгой головной боли, и направился к Эрухабену с просьбой о матрасе. Спина уже не выдерживала такого сидения на диване, да и просто хотелось полежать.              На радостях все даже забыли, что стоит задать вопрос. Чхве Чжон Су, однако, постоянно держал в голове странные и раздражающие действия Бога Смерти, происходившие, как оказалось, исподтишка. Чем дольше продолжались эти размышления, тем сильнее портилось настроение Чхве Чжон Су, и даже его вполне активная натура не могла это компенсировать. Суй Кхан никак не стал препятствовать внеочередному тормошению Кэйла с вопросами.              Вместо тысячи слов Рок Су-я выгнул бровь с нахально-вопросительным взглядом, как в старые добрые, будто зная, насколько сейчас Чхве Чжон Су не помешала бы хоть капля стабильности и привычности. Скрещенные на груди руки, деланное равнодушие во взгляде и жестах, пронзительный взгляд карминовых глаз, и Чхве Чжон Су стало намного легче говорить. Морщины между бровями сами разгладились, и Кэйл, соответствуя, тоже слегка расслабился.              – Рок Су-я, – Чхве Чжон Су из опасения случайного срабатывания заклинания решил задать вопрос на корейском, – Бог Смерти делал что-то ещё странное, что мне стоит ему припомнить?              Кэйл над этим серьёзно задумался, а Чхве Чжон Су старательно всем видом игнорировал ощутимый интерес Розалин и Эрухабена к корейскому языку.              – Он, конечно, ошибается чаще, чем делает что-то правильно, – начал тоже на корейском Кэйл, – но с момента испытания Бога Отчаяния скорее помогал, чем мешал.              – Испытание Бога Отчаянья? – Теперь спросил уже Суй Кхан, наблюдая, как стремительно мрачнеет выражение лица Чхве Хана, понимавшего разговор.              Кэйл в ответ лишь устало махнул рукой:              – Можете спросить заклинание, если хотите безнадёжно травмировать всех здесь картинами апокалипсиса и нашими историями ещё больше.              – Рок Су-я, – лучезарно улыбнулся, сцепив руки в замок, Суй Кхан, – это никогда и не было вопросом!              Раон тем временем вещал телепатическим заклинанием, куда более сильным, чем обычно, прямо в светлую головушку Эрухабена о том, кто был основоположником улыбки мошенника Кэйла.              Несмотря на преувеличенную жизнерадостность, которую Суй Кхану всегда нравилось разыгрывать в качестве издёвки, он понимал тяжесть апокалипсиса и его ощущений и знал, насколько сложным это окажется для каждого из зрителей. Из всех он мог не волноваться лишь за себя, Рок Су-я, и Чжон Су, перенёсших это в реальности. Одно дело – видеть относительно короткие, пускай и болезненные, с минимальным контекстом записи, и совсем другое – подписаться на долгий показ ответов.              Суй Кхан, конечно, был готов, да и все постепенно возвращались на свои места, немного отдохнув. Минута, другая, третья и все расселись. Тут-то и настало время Чхве Чжон Су задать вопрос:              – Система, я хочу задать вопрос. – И, после появления окна... – Что происходило во время испытания Бога Отчаянья Кэйла Хенитьюза, и какую роль в этом играет Бог Смерти?              Комната смолкла в неуверенности, но Кэйл успокоил их одним кивком, показывающим, что он не имеет ничего против этой записи. Альберу и Чхве Хан, однако, ожидаемо притихли, вспоминая каждый своё, но одинаково ужасное и гротескное.              Заклинание заработало, и пространство вокруг кардинально преобразилось.              Чернь и пустота давили со всех сторон, перекрывая все рецепторы и забиваясь в лёгкие и ноздри, застилая взор. Пространство как будто перестало существовать в этом странном не-месте, и диваны, матрас Бикрокса и кресло-качалка Кэйла выглядели инороднее, чем в любой момент до этого. Казалось, что они, сидя, падают без падения. Розалин для всеобщего удобства создала заклинание огненного шара, чем осветила Кэйла и...              Громадный глаз.              Кэйл вдруг почувствовал, как чья-то большая рука ласкает его спину, но, несмотря на нежность прикосновений, липкий ужас наполнял его тело каждый раз, как рука касалась его.              В этот момент голос прошептал юноше на ухо:              <Я зло>.              По спинам даже драконов пробежали мурашки: Эрухабен нахмурился, а Раон, не имея потребности строить из себя непоколебимого, поискал и нашёл утешение в бессловесной поддержке Кэйла.              – Что?              Кэйл глубоко вздохнул, а голос продолжил говорить:              <Я одиночество. Я отчаяние>.              Существо, которое было злом, одиночеством и отчаянием.              – Кажется типичным злодеем, – протянул Чхве Чжон Су, развалившись на пустоте, раньше бывшей полом. Альберу посмотрел на него с некоторым непониманием серьёзности этих слов.              – Да! Он просто невероятно тупой! – Раон, полностью согласный, улетел от своего человека к голодному Чхве Чжон Су, чтобы подробнее обсудить тему.              Зная условия, в которых Раон провёл бо́льшую часть своей жизни, никто его не ругал за нецензурную брань, зато Чхве Чжон Су за любое неприятное слово готовы были линчевать. Кэйл пожелал бы ему удачи, если бы осмелился пойти на риск случайно привлечь на себя внимание гиперопекающих даже не родственников.              <Я – всё то, чего не хотят такие люди, как ты>.              Это было существо, которое вызывало у человека инстинктивный страх и тревогу. Существо, само присутствие которого преобразуется в ужас.              Глаза Кэйла внезапно открылись, и он встретился взглядом с этой тварью.              Тварь – хорошее слово для описания такого не столько Бога, сколько демона или слишком могущественного мудака. Безусловно жуткий и некомфортный, абсолютно точно сильный и представляющий угрозу, но ни в коем случае не имеющий какого-либо значения в конечном итоге. С авторитетами тут, в конце концов, у каждого была проблема.              <Вот кто я такой>.              На него смотрели ярко-красные глаза.              Один нечленораздельный звук, и Кэйл мгновенно почувствовал, что снова не может дышать.              <Ты сталкивался с одиночеством, смирялся перед отчаянием, испытывал боль и много раз сражался с окружающим тебя злом. Более того, ты избежал своей судьбы и рук Бога и твое время искривлено. Ты – это ты, но в то же время — нет>.              Как Ким Рок Су, он потерял все, что было ему дорого, но избежал своей смерти. Теперь он был и Ким Рок Су, и Кэйлом Хенитьюзом.              Рон, Бикрокс, Чхве Хан, Раон, Эрухабен, корейское трио – каждый из них прожил непростую жизнь, полную в какие-то моменты и боли, и страданий, поэтому они без проблем, хотя и с некоторой печалью, могли понять происходящее на экране. Давить на это — даже больше, чем просто низко, это уже отсутствие уважения к людям и себе.              <Дитя>.              Эти пронзительные глаза улыбались, когда их обладатель прошептал:              <Ты тоже жаждешь меня?>              Несмотря на то, что его трясло, Кэйл нашел в себе силы заговорить:               – Ты с ума сошел? – Его уголки губ задрожали, но один из них начал приподниматься. – Я мечтаю стать богатым бездельником, ты, сумасшедший ублюдок. Я человек, который даже отказался стать Святым Бога Смерти.              – Действительно, очередной сумасшедший, – подытожил Альберу. – Где ж ты находишь их только, донсен?              Кэйл лишь бессильно вздохнул.              Пара минута препинаний взад-вперёд не кончилась совершенно ничем, лишь дальше нагнетая атмосферу и настраивая всё больше присутствующих против Бога Отчаянья. Кэйл был смел так, как бывает смел только человек, знающий, как легко всё в этом мире теряется и как не стоит ни к чему привязываться. Просмотр пустоты уже начинал давить и раздражать разумы.              Ярко-красные глаза отдалились, и Кейлу вдруг показалось, что на его тело давят со всех сторон.              Запись услужливо передала эти ощущения в полной мере, заставив всех стиснуть зубы. Отвратительный, неадекватный и даже теперь не представляющий угрозы бог – всё ещё бог. Даже со слабым и запечатанным приходится считаться, даже ощущая то, что происходило с другим человеком очень давно... Некоторые присутствующие только сейчас в полной мере осознали, что имеют дела действительно с богами и против богов. Страшное дело, когда видишь масштабы.              Розалин судорожно втянула воздух, ощущая наконец ослабление влияния бога отчаянья, а Альберу тихо присвистнул.              В этот момент жуткий голос прошептал ему:              <Я заставлю тебя жаждать моей помощи>.              – Что?              – Чтобы Рок Су-я жаждал помощи? – Суй Кхан вальяжно закинул ногу на ногу, облокотившись на самого Кэйла, привыкшего к любым выходкам. – Не смешите, такое едва ли достижимо, тем более для бога.              Раон со знанием дела кивнул, наслышанный об отношении своего человека к богам и бывший рядом в самые эмоциональные моменты. Чхве Хан сдавленно не то посмеялся, не то кашлянул, вспоминая свои собственные взаимодействия с богами.              «Не то чтобы они заслуживают исключительного отношения или уважения просто по праву существования. Хорошее отношение Кэйл-нима нужно заслужить, а эти ублюдки и не пытались».              <Позови меня, когда я тебе понадоблюсь. Только я могу разрушить твое отчаяние>.              Глаза существа отдалялись все сильнее, и Кэйл вдруг почувствовал себя так, словно его с силой швырнули о стену.              Он зажмурился, почувствовав ужасную боль. Его чувства снова парализовало, все связи, которые у него были с миром, вновь начали обрываться, но он отчаянно двигался, пытаясь дышать.              – И после этого этот убл... – взгляд Рона прервал весь красочный полёт бранной фантазии Альберу, – ...отвратительный Бог Отчаянья ждёт, что Кэйл сам к нему придёт?              Чхве Чжон Су тяжело вздохнул, так, как делал довольно редко и только в случаях столкновения с самой искренней тупостью.              – В богах, на самом деле, действительно мало здравого смысла.              И как только он смог вздохнуть… он почувствовал невыносимую боль в животе, а его тело резко взлетело в воздух, прежде чем упасть на землю…              Гротескный звук падения тела на землю с большой высоты и ощущение выбитого духа окончательно уничтожили любые остатки спокойного настроения. Рон с жуткой ухмылкой на лице поигрывал кинжалом, незаметно примеряясь в Бога Отчаянья и внутренне кипя со злости. Бикрокс хмурился и возился с перчатками, а Эрухабен едва не активировал драконий страх в своём бурлящем под кожей гневе. Раон недовольно бил хвостом по полу, переживая эту боль и наблюдая за страданием своего человека.              ...и снова подняться.              Было видно и ощутимо, как обычно невозмутимый и сдержанный Кэйл поджал губы и прикусил щеку, лишь бы не доставить божку радости чувствовать своё величие и силу над ним. Чхве Хан это вполне мог понять – лучше быть тихим, чтобы не раззадоривать и не подстёгивать монстров.              И опять очутиться на земле.              «Что происходит?»              Кто-то ударил его в живот, как только он пришёл в себя, заставив его приподняться и покатиться по земле.              Все молча наблюдали и чувствовали, лишь бы всё это быстрее закончилось и для них, и для Кэйла.              Кэйл протянул руку и схватился за землю. Его взгляд сфокусировался, и он понял, что что-то не так.              «Цемент?»              Потрескавшийся и частично разрушенный, но всё ещё цементный пол. Этот материал никак не вязался с миром Кэйла Хенитьюза.              – Интересный материал, если так подумать, – исследовательский интерес Розалин мгновенно перебил все остальные ощущения и мысли. – Чем-то похоже на камень. Как его изготовить?              Чхве Чжон Су мгновенно открестился от ответа, проведший большую часть жизни в деревне, Суй Кхан сказал, что в строительстве не разбирается, Чхве Хан, очевидно, ничего не помнил, и отвечать пришлось Кэйлу.              – Цемент – сухая смесь измельчённых известняка, диоксида кремния, кварца, если говорить иначе, алюминия, оксида железа или магния и гипса в определённых пропорциях. Конкретно здесь корректнее будет сказать, что речь про бетон. Цемент лишь одна его составляющая, к нему необходимо добавить песок и воду, опять же, в правильных пропорциях. – Кэйл помнил довольно многие неожиданные вещи благодаря записи. – Я не знаю, есть ли в вашем мире все необходимые компоненты, но, теоретически, при желании создать цемент можно и у вас, если использовать упрощённую технологию производства.              – Спасибо, молодой мастер! – Лучезарно улыбнулась Розалин и захлопнула блокнот, который успела достать из своей сумки с заклинанием расширения.              Альберу, тем временем, впервые задумался о том, какие технологии того разрушенного мира можно использовать в Роане в полной мере. Тот же цемент выглядел довольно прочным даже в треснувшем состоянии, а значит, имел большой потенциал в архитектуре и оборонном строительстве. Пока Эрухабен с Розалин обсуждали полученную информацию, Кэйл мысленно готовился к бомбардировке вопросами, а Альберу перебирал воспоминания о том испытании, остальная часть зала пребывала где-то между лёгким шоком и коллективной прострацией.              – Эй! Ублюдок, что, даже встать не можешь? Откуда такое высокомерное отношение? Хм?!              Неприятный голос отозвался болью во всём теле и неприятными ассоциациями, смутными из-за того, как успешно Кэйл в записи их подавил. Это обстоятельство вынудило всех вернуться к просмотру.              – Хке-хе-хе! Эй-эй, держи себя в руках. Ты пнул его так сильно, что он даже не может встать.              Непривычный, но всё равно автоматически понятный язык взбудоражил сознание сразу трёх магов в комнате – Раона, Эрухабена и Розалин. Чёрный дракон моментально соскочил со своего прежнего места и пулей метнулся к старшим своим коллегам, тут же пустившись в обсуждения работы заклинания правды в таких терминах, что у близсидящего Чхве Хана разве что мозг не расплавился.              Суй Кхан и Моланы, однако, с неподдельным интересом слушали, заинтригованные магией этого мира Маат, не зная о нём совершенно ничего.              Они говорили по-корейски.              – Это ваш родной язык? – Поинтересовался Эрухабен, и получил в ответ кивок Чхве Хана.              Кэйл изо всех сил постарался сдержать стон, но не смог. Он лишь перевернулся и увидел серый потолок.              «...Когда это моё тело было таким слабым?»              В нем не было и капли силы, к тому же, он увидел свои тонкие запястья, а затем… кто-то наклонился к нему.              – Здесь ты похож на себя из убежища, – задумчиво протянул Суй Кхан, раздумывая о том, в какой момент времени Ким Рок Су вообще можно было назвать слабым.              Кэйл негромко хмыкнул в знак подтверждения. Проекция обрела чёткость, знаменуя полное осознание Кэйлом происходящего.               – Эй, этот подонок выглядит ужасно.               – Он должен был просто сделать то, что мы ему сказали, а не капризничать!              Эти люди, которые насмехались над ним, смотря на него с презрением сверху вниз… Они были корейцами.              – Какого чёрта эти двое...              – Вы знали их, Суй Кхан? – Учтиво спросил Рон.              – Да, и уже начинаю жалеть об этом, – перья на чёрных крыльях агрессивно встопорщились.              Кэйл вспомнил их. Эти лица… Он вспомнил и эту ситуацию. Тогда для него не было ничего нового в избиениях.              «...Это те ублюдки. Одни из тех, кто били меня тогда».              Кейл вмиг все понял и засмеялся.              – Почему вы так легко позволяли бить себя, молодой господин? – Бикроксу, выросшему в среде убийц и постоянного насилия, концепция подобных поступков оказалась нова.              – Ситуация не позволяла, – уклончиво ответил Кэйл, глядя не на кого-то или что-то, а в прошлое, сквозь время.              Под ситуацией Чхве Хан понял нерушимые принципы, такие неявные внешне, но значимые в воспоминаниях Чхве Чжон Су о своём донсене.               –Какого чёрта? Неужели этот сопляк сошел с ума после всего одного удара?!              Альберу невесело усмехнулся, понимая, насколько был бы безумен Кэйл, будь это правдой.              Прошло менее года с тех пор, как мир обернулся адом. Зима и Катаклизм миновали, наступили весна и лето, а потом – осень.              Это было первое падение. Та поздняя осень, когда в Сеуле появилось чудовище без ранга и заполнило весь мир страхом. Он превратил все сущее в хаос, и в то время погибло самое большое количество людей.              На этот раз записи предстали намного менее чёткими и конкретными на ощущения Кэйла, но всё ещё наглядными – вид настолько разрушенного города, отзывавшегося теплотой в чужом сердце, вгонял в ужас. Постоянный грохот, трупы, смрад, вонь и безнадёга просто сквозили в окружении и выражениях лиц. Хаос – слишком мягко сказано для представшей картины заката человечества.              Монстры действительно были безжалостны.              – Первое падение... – В голосе Розалин чувствовалось неверие. – Были и другие?              – Конечно, – горько рассмеялся Чхве Чжон Су. – Падений всегда было куда больше, чем человечество смогло бы сосчитать. В катаклизме лишь увеличился и стал более наглядным масштаб.              – И меня ты называешь идеалистом, – закатил глаза Суй Кхан.              – Оба хороши, – с нечитаемым выражением лица подытожил Кэйл.              Сидя посреди поля боя никто, кроме этих троих, чувствовавших себя в высшей степени комфортно, не осмеливался говорить.              – Как смеет такой мелкий ублюдок, как ты, так смотреть на меня?              Поморщившись от слов непонятного тупого человека, Раон улетел от дедушки Голди и умной Розалин к своему человеку.              – Человек, а почему эта запись такая нечёткая?              – Потому что это не запись, – со спокойным выражением лица ответил Кэйл, – это воспоминание времён, когда я ещё не получил способность.              – Они не появились сразу? – Выгнул бровь Эрухабен. – В чём же тогда баланс, если у вас изначально не было равных с монстрами условий?              Суй Кхан пожал плечами:              – Способности появлялись произвольно, да и то не у всех. Теория с балансом на то и теория, что абсолютно никакой достоверной информацией по этому вопросу мы не располагаем.              – Звучит разумно, – согласился Эрухабен.              «И жестоко», – про себя закончил он.              Время, когда и так довольно бесполезный Ким Рок Су был бесполезнее всего.              – Вы не бесполезны, молодой мастер, – покачал головой Бикрокс, будто услышал невероятную глупость.              – Верно, Кэйл-ним, на моей памяти нет ни раза, когда вы были бы бесполезны, – со слишком честным и прямым взглядом прокомментировал Чхве Хан, никогда не любивший излишней критичности Кэйл-нима к себе, однако понимавший, откуда ноги растут.              Кэйл ничего не ответил. Он, конечно, не был бесполезен сейчас, но тогда, объективно, его ценность как ресурса в борьбе за выживание стремилась к нулю. Слабый, без особых навыков или знаний, не имеющий веса и авторитета, без способности, чего он стоил? Чувства туманят голову, заставляя говорить субъективные вещи. Они не жили в тех условиях, да и не разбираются в законах апокалипсиса. Кэйл сам тогда себя на это обрёк и не пожалел.              Суй Кхан не стал заступаться за него и не заставил соглашаться, зная, что в таких чувственных и нежных красках холодный выживальческий расчёт не работает. И, в конце концов, только лишь провожают по уму.              Провожать было некому, один только Ким Рок Су выжил, лишь тогда доказав свою ценность и приспособляемость, до этого незаметную.              И сейчас Кэйл открыл глаза как Ким Рок Су в конце той осени. Кровь, струящаяся из уголка его рта, говорила ему, что всё вокруг – реально.              – …Проклятие. Будь то зло, отчаяние или одиночество.… Этот ублюдок, Чёрная Рука... – Пока Кэйл говорил, его глаза наполнялись неистовым огнем. – Как досадно.              Услышав это, окружившие его начали хмуриться.              – Что? Что за чушь несет сейчас этот сумасшедший?! Так хочешь сдохнуть?              – Этот ублюдок! Как смеет сопляк, который в любой момент может умереть, смотреть на нас таким взглядом?!              – Прискорбно видеть, как влияет недостаток контекста и информации на мнение людей, – бездумно высказал в воздух Рон, лишь потом осознав, насколько эта фраза актуальна для отношения их всех к молодому мастеру.              Бикрокс, уловив то же самое, слегка нахмурился и стал ещё сильнее вникать в эмоции, вслушиваться в ощущения и вглядываться в проекцию.              Хорошо, что недостаток информации и контекста – дело поправимое.              Кэйл пропустил эти комментарии мимо ушей.              Место, где впервые появился монстр без ранга… Там погибло очень много людей. То, с чем люди сталкивались с тех пор, не могло даже сравниться с тем ужасом и смертями. Катаклизм охватил область, где появилось то необузданное чудовище.              Образы этого монстра без ранга слишком хорошо сочетались с небезызвестным электрическим угрём, чтобы не поднять волну тихого ужаса во всех наблюдателях. Едва ли оправившийся от изначальной катастрофы мир, без налаженной системы, без знаний, вооружения, способностей... Все шансы были против.              И всё же человечество продолжало свой ход. Смог бы их мир похвастаться тем же, не сплоти их Кэйл вокруг себя?              Вот почему мир снова начал работать вместе. На самом деле этот ужасный инцидент позволил людям снова создать общества и встать на ноги. Несколько человек, которые вернулись живыми с места происшествия, в конечном итоге стали центральными фигурами корейского общества.              – Вполне логично, что такое потрясение соберёт людей вместе, – впервые за долгое время высказался Альберу, давненько пересевший на диван. – Вопрос только в том, что люди будут делать с этим единством после.              «…Руководитель команды».              Руководитель его группы, Ли Су Хёк, был одним из тех, кто пережил тот инцидент.              Взгляд Розалин, которой не было на Равнинах, и которая не видела его прошлого тела, мгновенно обратился к Суй Кхану, сравнивая его с его проекционной версией. Совпадали уверенная, специально слегка расслабленная поза, располагающая к себе улыбка, рассудительный взгляд с запрятанным шальным огоньком и лидерская выправка. Он действительно оправдывал своё звание и выглядел так, будто люди пойдут за ним даже на эшафот.              – Давно же я не видел вашего старого тела, дорогой лидер группы-ним! – Театрально всплеснул руками Чхве Чжон Су. – Это действительно облегчение – видеть перед собой настолько знакомую фигуру, а не ястреба-недолетку.              Суй Кхан же, в свою очередь, оценил подкол со словами:              – Один-ноль, донсен.              Кэйл же мысленно готовился к очередной бесконечной словесной баталии, в которую его каким-то образом снова втянут в середине.              «Слушай, а ты не знаешь, где я раньше видел нашего командира? Помнишь тот ужасный случай? Я из тех, кто пережил этот инцидент. А еще я видел, как дрался наш командир».              Чхве Чжон Су тоже был там. Им двоим удалось выжить в том хаосе, но много жизней было унесено безранговым монстром.              В прошлом Чхве Чжон Су говорил со слезами на глазах:              «Я действительно думал, что попал в ад, когда увидел это».              – Многое же вы пережили, – с какой-то чувственной тоской посочувствовал Рон, не говоря при этом ни слова поддержки.              – Что есть, того не отнять, – с абсолютным смирением и принятием пожал плечами Суй Кхан, болтая ногами в воздухе.              То, как они относились к своему горю длинною в жизнь, Рон не смог сравнить ни с чем другим в этом мире.              Всё-таки есть опыт, который при всём желании и рационализировании никогда полностью не прочувствуешь, не поймёшь. Оно и к лучшему.              Огонь в глазах Кэйла разгорался всё ярче.