Часть 29

      Ли Джин Джу продолжала извещать убежища – пока что всё шло как по маслу, и никто из наблюдавших не беспокоился о том, что произойдёт после ухода Кэйла. Он преподал хорошие уроки каждому присутствующему во время легендарной тренировки, да и сами по себе люди апокалипсиса многое из себя представляли: за их безопасность беспокоиться не приходилось. Зрелище Кэйла верхом на наследном принце веселило всех, особенно Чхве Чжон Су и Суй Кхана, несмотря на недавнее объявление о контратаке и скорое прибытие к другому убежищу, которому могло повезти куда меньше, чем им.              – Никогда не думал, что увижу кронпринца, тем более, настолько потакающего моему Рок Су-я, – зубоскалил Суй Кхан. Это был неприкрытый вызов Альберу – тому, кто не выносит подобного рода поддразнивания, в их компанию не попасть.              Альберу ответил непередаваемой смесью эмоций: и ухмыльнулся, и вздохнул, и закатил глаза. Мысленно Чхве Чжон Су для себя отметил, что в таком неоднозначном поведении влияние Рок Су-я определённо прослеживается.              – Никогда не думал, что увижу настолько острого на язык лидера группы, – колкость, конечно, не дотягивала даже до сносного уровня по высоким стандартам Суй Кхана, но сама попытка обнадёживала.              – И несерьёзного, – с непритворным равнодушием добавил Кэйл, не упустив момента выступить против своего нахального хёна.              Суй Кхан по-птичьи рассмеялся – это неожиданное добавление нового человека в группу создало множество возможностей новых взаимодействий и обновило абсолютно устаканившиеся отношения. Даже то, что Альберу был на порядок младше любого из тройки Су, не отдалило его от всей этой динамики. Чхве Чжон Су перекинулся с Суй Кханом понимающим взглядом, и в двух светлых головах разом промелькнуло множество вполне похожих идей.              Кэйл, всегда бывший настороже относительно проказ хёнов, привыкших искать веселье и пытаться расслабляться в любой удобный момент, почувствовал их наполеоновские планы на Альберу. Его лицо расплылось в улыбке, заставившей Раона почти завибрировать от нетерпения и предполагаемых грабежей. Бедный, бедный Альберу мысленно готовился ко всему, составляя планы на случаи глобальных апокалипсисов в Роане и кризисно пустой казны.              Даже эта драматичность, однако, не смогла сбить его радостный настрой по поводу причастности к чему-то настолько интересному и сложному, как взаимоотношения Чхве Чжон Су, Суй Кхана и Кэйла. Розалин и Чхве Хан с нежностью поглядывали на кронпринца, а Рон и Эрухабен откровенно веселились. И то, и другое Альберу демонстративно предпочитал игнорировать.              За всеми перипетиями наблюдающих дорога Кэйла и Альберу до следующего центрального убежища прошла незаметно. Настолько незаметно, что только лишь во время того, как Альберу-тигр подлетел к другому убежищу, минуя монстров, до наблюдателей дошло, что он летит.              – Я и не знала, что тигры летают, – с искренним удивлением и немым вопросом резюмировала общее смятение Розалин.              – Я тоже не знал, – пожал плечами Альберу, забавляясь реакцией на эти слова. Чем дольше работало заклинание, тем больше он понимал любовь Кэйла к информационным бомбам и недоговоркам.              «Значит ли это, что я постепенно становлюсь таким же невольным вестником хаоса, как он?»              Бикрокс же просто сидел и пытался понять, где проходит грань между абсурдностью, которую в апокалипсис внесли его знакомые, и истинным ужасом безнадёжного положения. Пока понять получалось из рук вон плохо – на молодого мастера до того полагались, что его присутствие автоматически сводило риски к минимуму, по крайней мере, со стороны казалось именно так. Насколько облегчённую версию предыдущих событий они наблюдают? Отдают ли они должное трагедии апокалипсиса, относясь к этому с такой несерьёзностью? Имеет ли действительно за собой веселье поведение выходцев апокалипсиса в этой ситуации, или так они пытаются абстрагироваться от происходящего и скрыть себя за фасадом неуязвимости? Есть ли смысл задумываться над моралью и нравственностью в контексте мира, осознанно их отвергшего? В реальности Бикрокса удерживали лишь скрип протирания кинжала и аккуратное отцовское прикосновение к плечу.              Ему, человеку, привыкшему за жизнь подвергать всё и вся сомнению, смотреть на прошлую жизнь молодого мастера было довольно сложно.              Внезапно раздался голос проекционного Кэйла:              – Господин Бэ Чхоль Хо?              Все присутствующие увидели человека на шее монстра.              – Вот уж действительно – сел на шею! – Суй Кхан хитро ухмыльнулся в сторону Альберу.              – Учитывая объёмы денег, которые Кэйл-ним изымает у ученика, это очень точное выражение, – ухмыльнулся и Чхве Хан, заставив Альберу закрыть лицо руками из-за такого жестокого напоминания.              – Мне война не так дорого обошлась, как ты, донсен, – выражение лица кронпринца, хронически почти банкрота, было абсолютно пустым.              Эрухабен же молча почти радовался тому, что золота и прочих материальных ценностей у него не осталось – Кэйл глубоко травмировал тех, у кого забирал деньги, заставляя осознать собственную ничтожность и отсутствие контроля, хотели они того или нет.              Тощий Ким Рок Су продолжил говорить:              – Подкрепление здесь.              Выглядело такое подкрепление весьма комично – тощий молодой человек верхом на монстре. Рон всерьёз задумался о том, как воспринял бы такое, будь он на месте этого Бэ Чхоль Хо. Внешность обманчива, да и факт того, что этот дуэт вообще добрался до убежища сквозь полчища монстров, заслуживал уважения, однако вряд ли человек, живущий в апокалипсисе дольше года, сможет воспринять монстра как-то иначе, чем бомбу замедленного действия. Как далеко эти люди готовы зайти в своей вере просто ради шанса на выживание? Где проходит граница, и есть ли она вообще? Глядя на весь этот сыр-бор, Рон ни капли не удивился недавнему уходу Бикрокса в себя. Странно, что другие так быстро это преодолели, но у каждого из них был свой склад ума, и такого различного восприятия ситуации стоило ожидать.              Чхве Хан в то же время размышлял о том, что было бы, останься он в Корее. Как ни крути, выживание подстерегало его на каждом шагу – безопасность и в контексте Кореи, и в контексте Безымянного была лишь иллюзией. Вспоминая опыт других посещённых миров, безопасность и вовсе начинала казаться недостижимым идеалом. Везде была проблема, был конфликт, как будто существование разумной цивилизации без этого не представлялось возможным.              Жили ли они лишь ради этого гарантированного разрушения в конце? Двигались ли к распаду в любом случае? Возможно, утопия покоя где-то и была, а их компании просто не повезло на неё не наткнуться. Может быть, всё это разрушение – лишь для того, чтобы после него стать лучше, умнее, приспособленнее. Но вряд ли это когда-либо помогало – Чхве Хан после Леса Тьмы, нескончаемого выживания и трудностей стал сильнее, конечно, но ни в коем случае не лучше и не добрее.              Может ли быть, что в конце концов монстры появятся везде, чтобы сделать людей такими же чёрствыми, каким стал Чхве Хан, какими стали люди апокалипсиса? Может ли быть, что сила действительно не в этом несовершенстве крупицы надежды в море отчаяния? Может ли быть, что человечество само порождает этих монстров, что весь смысл – в том, чтобы стать чёрствыми?              Раньше не позволявший себе таких размышлений, Чхве Хан удивился. Это место вкупе с переживаниями и ощущениями Кэйл-нима что-то делало с ними, определённо; это даже не обязательно было чем-то плохим. Его взгляд, блуждающий и расфокусированный, наткнулся на Кэйл-нима, со скрытой нежностью говорившего со своими хёнами и Раоном. Обычно равнодушный, скрытный человек, спокойный и почти себе на уме, если бы не сконцентрированность на окружении, Кэйлу бы под стать сидеть в отдалении и строить из себя неприступность, но нет: в выражении сквозила осторожная, но выученная открытость. Это выглядело правильно, и перед глазами Чхве Хана промелькнули все случаи, когда в ужасных реалиях апокалипсиса люди продолжали доказывать свою человечность. Не все, конечно, но и не настолько немногие, чтобы впасть в уныние.              Может быть, цель монстров – не заставить людей страдать, а помочь им засиять ярче в собственной крови и постоянных унижениях.              – Ах, – у мужчины вырвался вздох, как только он увидел расслабленную ухмылку Кэйла. Тот же в это время похлопал рукой по спине Тигра.              Раон взволнованно вздохнул – ощущение шерсти тигра человеческими конечностями, которых у дракона, очевидно, не было, привело его в восторг. Так мягко и приятно, даже почти лучше, чем у его хёна и нуны!              – Сладкий принц, у тебя прекрасная шерсть!              Тем унизительнее был этот комплимент, что он был полностью, от и до искренним. Альберу внутренне страдал, а Эрухабен и Розалин на пару хихикали.              – Спасибо, Раон-ним.              Даже Рон вынырнул из рассуждений и толкнул Бикрокса, чтобы он посмотрел, как Раон устроился в мягких волосах Альберу – страдания кронпринца были слишком уморительны.              – Брат.              Альберу заговорил, нахмурившись:              – …нет ли других вариантов?..              Чхве Чжон Су с удовлетворением внёс в мысленный список, что бессловесное общение Рок Су и Альберу было на высоте. Было странно, но в то же время приятно видеть, что донсен двигался дальше и сближался с людьми даже после того, как Чжон Су с лидером его покинули. Даже если в вынужденных обстоятельствах, не по своей воле, в другом мире, уже после долгих, мучительных семи лет одиночества – Ким Рок Су, от природы труднодоступный и закрытый, даже в их лучшие годы ни с кем не сближался, а с Альберу, Раоном и Чхве Ханом это сделать смог. Знание того, что донсен может и без них, всколыхнуло в Чхве Чжон Су чувство светлой печали. Именно в этот момент в него вперился проницательный взгляд карминовых и уставших, как прежде, глаз.              – Я не пытался вас заменить. Я не пытался заменить тебя, Чжон Су.              …Рок Су всегда прекрасно чувствовал и атмосферу, и редкие моменты сомнения. Плечи Чхве Чжон Су расслабленно опустились, когда он получил подтверждение, в котором не должен был нуждаться.              – Спасибо, Рок Су-я.              Ответа, конечно, он не получил из-за дурацкой привычки донсена делать вид, что ничего не произошло, но лёгкий полуизгиб губ стал Чхве Чжон Су достаточным подтверждением того, что благодарность дошла.              Ким Рок Су не умел принимать благодарность точно так же, как не умел принимать комплименты и говорить о чувствах словами через рот. Чхве Чжон Су усмехнулся, успокоенный тем, что хоть в чём-то всё осталось так, как было раньше.              Кэйл же не имеет в виду то, о чём подумал Альберу?              – Если кто-то понимает, о чём всё это время идёт речь, отзовитесь, – нарушила тишину Розалин. – Потому что лично я не понимаю вообще ничего.              – Не беспокойся, это нормально, умная Розалин!! – Успокоил магессу Раон. – Мой человек и принц печенья часто так делают.              Вся надежда Альберу, однако, разом была уничтожена:              – Брат!              – Интересно, когда кто-нибудь задастся вопросом, почему человек называет монстра братом, – голос Рона колебался между недоумением, странной весёлостью и недоверием к ситуации.              – Им некогда задаваться вопросами, – опроверг Бикрокс.              Его мнение тут же подхватил Чхве Чжон Су:              – Верно! Нищим выбирать не приходится. Если бы к нам пришла помощь во время затмения, я обрадовался бы, даже будь это сам дьявол.              Вопрос Рона о границах получил ответ, и теперь он не мог понять, как к этому самому ответу относится.              – Да?              В отличие от поникшего Тигра с его слабым ответом, Кэйл смотрелся чуть ли не восторженно, когда крикнул:              – Пожалуйста, укуси его!              – Гремлин хаоса, – подытожил Суй Кхан, – вот ты кто.              Чхве Чжон Су с видом эскперта кивнул, а Эрухабен вздохнул:              – Я даже не знаю, что это значит, но вынужден согласиться. Несчастный парень, твои идеи неортодоксальны, и если бы они не были настолько эффективными, я даже не знаю, как к ним относилось бы общество.              Тут уже Суй Кхан и Кэйл синхронно и недоумённо вскинули брови:              – А кого это волнует?              Альберу с чувством невероятной боли посмотрел на Суй Кхана, размышляя о том, какой кошмар эта гоп-компания сотворит в мирные времена:              – Теперь я вижу первоисточник всех своих проблем.              Суй Кхан, однако, покачал головой:              – Рок Су-я сам по себе был одарённым, я лишь помог ему раскрыть его потенциал. Во многом он куда лучше меня, так что вряд ли я первоисточник, так, наставник.              Альберу просто и незамысловато уронил голову на ладони, а Чхве Чжон Су и Чхве Хан одинаково гордились речью лидера группы.              Было что-то совершенно непередаваемое и замечательное в драматическом отчаянии Альберу, что веселило наблюдателей уже который час подряд.              Альберу опустил голову и пробормотал себе под нос:              – …чёрт тебя побери…              Проекция была очень похожа на реального Альберу, за исключением, конечно, тигриной формы, и смотрелось это по меньшей мере восхитительно. Эта абсурдная радость над несерьёзными метаниями Альберу точно продлила жизнь всем свидетелям на пару лет, несмотря на все сделки с Богом Смерти.              В тот момент, когда большое тело Тигра зашевелилось, один из людей, наблюдавших за происходящим из укрытия, тихо пробормотал:              – ...удар молнии…              Движение зверя действительно походило на удар молнии, и его результатом стало…              – Удар молнии может быть только у Кэйла, – насмешливо опроверг Альберу. – Я не горю желанием кашлять кровью и давиться пирогами, оставьте это моему донсену.              Рон нахмурился:              – В идеале, лучше бы такие занятия вообще никому не оставлять.              В этот раз в его словах не было упрёка – размышления и показанные события не прошли бесследно, и в голове отложилась идея о том, что Кэйл работал с тем, что имел, причём работал крайне эффективно и никакой критики за это не заслуживал. Смысл критиковать оптимальное решение ситуации, минимальные потери и холодный расчёт? Рон, считавший себя полностью сформировавшейся личностью, удивился тому, как это место за такой недолгий срок изменило его взгляды последних трёх лет. Возможно, это были даже не взгляды, а мышление с наименьшим сопротивлением, если подумать. От этого, конечно, недовольство Рона самопожертвованиями не уменьшилось, но теперь стали хотя бы понятны причины и мотивация. Вопрос был только в том, способен ли уловить Кэйл изменение и увидеть в словах Рона беспокойство в чистом виде, а не скрытый наезд.              – Но мы живём не в идеальном мире.              – Вы правы, молодой господин.              Кэйл этим словам удивился – едва заметно, как и всякий раз, когда проявлял хоть какие-то эмоции, но Рон это уловил. Стало понятно, что изменение мнения и отношения Рона начало Кэйлом постепенно улавливаться, что не могло не радовать.              – Ки-и-и-и-и-и!              Большие клыки Тигра впились в шею Красной Обезьяны.              – Ки-и-и-ик! Ки-и-и-и!              Люди замерли в шоке, поняв, что монстр, только что бывший главным источником их ужаса, так жалобно хнычет, и чувство отчаянья начало отступать.              Аудитория коллективно поморщилась от этих нечестивых визгов. Они, конечно, видывали виды и переубивали свою долю монстров, но до такого гротеска мало кто доходил. Факт того, что Альберу беспрекословно повиновался Кэйлу и совершенно звериным движением перегрыз другому монстру шею, только усиливал эффект.              Суй Кхан, не отводя аналитического взгляда, твёрдо и без помпы заключил:              – Ты впишешься.              – Рад слышать, – ответил Альберу, в каком-то мазохистском наслаждении тоже бывший не в состоянии отвести взгляд.              Знание того, что он действительно может быть монстром и в какой-то мере отпускать контроль, подействовало на него очень странно.              Ба-ах! Обессиленная Красная Обезьяна, умирая, опустилась на колени, в то время как её убийца спокойно вытирал свою гриву и человека, всё ещё сидящего на нём.              – Удивительная сцена, – заворожённо произнёс Чхве Чжон Су.              – Ты про то, как Альберу вылизывает Кэйла от крови, или про то, как на них смотрят люди? – Уточнила Розалин.              – Про всё это вместе, а ещё про хрипы обезьяны. Непередаваемые ощущения.              Чхве Чжон Су почти скучал по апокалипсису – это место уничтожило его, но в то же время и стало ему домом. Хотелось вернуться в это и предсказуемое, и «угадай что выкину» время только потому, что тогда всё было просто и понятно. Жизнь тогда была другой, но теперь и Чхве Чжон Су был другим, и как раньше уже не стало бы, даже если бы он вернулся. Неудобная и страшная правда, которая, тем не менее, ограждала его от этих бесполезных мечтаний. Этот просмотр воспоминаний Ким Рок Су в новой редакции показал, что не только он изменился, но и оба других Су – из-за этого даже казалось, что всё нормально и в целом не плохо. Не так страшно меняться, если и остальные движутся дальше. Не так страшно, когда идёшь нос к носу, шаг в шаг, когда знаешь, что рядом всё ещё будут самые важные. Теперь ностальгия по старым временам перестала тяготить и стала лишь топливом нового времени, и Чхве Чжон Су стоило бы поменьше погружаться в эти размышления: лидер группы уже активировал свой режим «если ты не справишься сам, нам предстоит важный разговор».              Возможно, что-то было в воздухе этого места или самом заклинании, что толкало на рефлексию, а может, Чхве Чжон Су просто гораздо больший меланхолик, чем может признаться себе и окружающим.              Чжэ Ха Джун подсознательно произнес:              – …вы действительно…              Но он не смог закончить свой вопрос – Тёмный Тигр и неизвестный человек повернулись к нему спиной.              – Да от вас вежливостью так и прёт! – Чхве Чжон Су твёрдо решил вернуться на прежнюю волну позитива, чтобы не провоцировать Ли Су Хёка, но затылком почувствовал на себе его взгляд.              – Не играй, – немногословное напоминание не притворяться в компании хёна и донсена конкретно сейчас прозвучало угрожающе и вызвало странные взгляды сторонних наблюдателей, но Чхве Чжон Су сдулся и сдался.              – Есть, сэр, да, сэр…              Со стороны Кэйла ощущалось сочувствие – он сам был частым гостем таких важных разговоров лидера.              – Давай закончим с остальными. – Услышав «предложение» Кэйла, Альберу глубоко вздохнул. Кэйл решил просто проигнорировать это.              – Так в братских отношениях и должно быть, – со знанием дела кивнула Розалин. – Игнорируй все несогласия, и можно будет считать, что с тобой согласились.              – А ты знаешь, что делаешь! – Чхве Чжон Су и Розалин улыбнулись друг другу заговорщицкими улыбками, а Эрухабен, неловко вытянувшись, сочувственно похлопал Альберу по плечу.              – Ваше Высочество, кажется, вы говорили, что знаете о лидере монстров всё, кроме одного, так?              Альберу удалось узнать всё о Тигре, когда он подключился к его телу и сознанию, кроме одной вещи.              Эрухабен и Розалин тут же подались вперёд, забыв и Альберу, и Чхве Чжон Су – на данный момент, они были самыми заинтересованными темой монстров людьми в комнате. Рон тоже активизировался, а Кэйл лишь со вздохом осел в кресле, заведомо уставший от всех этих божественно-демонских разборок. Ему хватило этого ещё в начале путешествия, извольте освободить от этой гадости и тягости.              По записи пронеслись почти фантомные ощущения Альберу и размытые образы, едва ли поддающиеся описанию, и это в основном пропустили мимо ушей, потому что много информации из этого явно не удалось бы узнать.              Кэйл вспомнил, как тот упомянул об этом.              «– Я могу просмотреть все воспоминания Тигра, но не могу понять, откуда взялся этот ублюдок».              – Ты не можешь именно понять, или не видел этого? – Эрухабен нахмурился из-за неточной формулировки ответа.              – Правильнее будет сказать, что эти воспоминания были, но исчезли в момент моего переселения, – вполне удачно пояснил Альберу, чем вызвал задумчивый гул со стороны древнего дракона.              Откуда взялся Тёмный Тигр? Откуда взялись все эти чудовища?              – Нет разницы, всё равно вам придётся сражаться с ними за жизнь, – проворчал Суй Кхан.              – Тебе неинтересно? – Розалин, движимая жаждой знаний большую часть своей жизни, едва ли могла такой подход понять.              –О таком довольно скоро перестаёшь задумываться, – только и ответил Суй Кхан, тряхнув крыльями.              «– Сам монстр знает о своём происхождении, но эта информация была стерта, как только в его теле появился я».              Эрухабен почувствовал себя слегка неловко, что задал вопрос, ответ на который прозвучал едва ли минутой позже, но виду не подал. Репутация с начала этого просмотра и так невосполнимо пострадала из-за неудачного вопроса о прошлом несчастного ублюдка, не хватало ещё и публично смущаться.              Рон лишь хмыкнул, видя недовольство дракона. Знакомые молодого мастера все были одновременно и невероятно полезными, и настолько же забавными, как на подбор.              Продолжив говорить, Ким Рок Су погладил зверя по гриве:              – Пожалуйста, давай поторопимся, нам нужно побыстрее разгрести всё это.              – Сомневаюсь, что тут получится «побыстрее», – скептически обвёл взглядом проекцию Суй Кхан.              – Рок Су всегда делал невозможные вещи, лидер! – Широко улыбнулся Чхве Чжон Су, не умевший пропустить шанс поспорить и вывести хёна из равновесия.              – Не думай, что я про тебя забыл.              Всё настроение Чхве Чжон Су тут же улетучилось, и он мигом поник, понимая, что опять у него не получилось отвлечь лидера.              – Ха-а-а... Хорошо. – Альберу тяжело вздохнул и сделал шаг в сторону выхода.              – Даже интересно, что вы планируете сделать, ваше высочество, – Розалин выглядела действительно заинтригованной, а Альберу – действительно униженным.              – Скри-и-и-и-иж!              – Гр-р-р-ра-а!              Монстры вновь подступили к зданию, рыча на новоприбывших со всех сторон.              В голове Чхве Хана внезапно возник ужасающе громкий рык, похожий на львиный, который в какой-то момент был слышен аж в их убежище. Поза тигра-Альберу была напряжённой и вытянутой в струну, как часто бывало у монстров, готовых зарычать, и Чхве Хан, сложив два и два, едва не рассмеялся.              – Мой ученик тебя удивит.              Альберу просто в отупении смотрел и ждал, когда от его царственной репутации не останется даже клочьев.              – ...Для наследного принца... Делать нечто настолько унизительное... Я просто уничтожаю своё достоинство…              – Заинтриговал, ничего не скажешь, – для полного счастья Чхве Чжон Су не хватало лишь попкорна.              Эрухабен, тоже что-то осознав, выглядел искренне весёлым и, ни капли не стесняясь, периодически поглядывал на уничтоженного Альберу.              «Да, мне определённо это нравится».              – Ваше Высочество. – Кэйл оборвал эту тираду и подтолкнул колеблющегося Альберу к чудовищам. – Брат, пожалуйста, поторопись и зареви.              Чхве Чжон Су в тот же момент заулыбался маниакальной улыбкой, предвкушая зрелище, а остальные решили промолчать, наблюдая совершенно искренние страдания Альберу.              – Ах ты, сукин сын!              Но несмотря на ругательства, кронпринцу ничего не оставалось, кроме как выполнить его просьбу. Он раскрыл свою тигриную пасть, обнажая отвратительные клыки, и взревел:              – Ро-о-о-ор-р-р!              Мощь этого совершенно не царского рыка поразила всех. Эрухабен и Раон, как драконы, оценили, а остальные наполнились радостным настроением. Страдание Альберу достигло апогея, но, к сожалению, все силы были пущены на предыдущую коллективную истерию, и новой волны хохота не произошло. Не обошлось, конечно, без резких фразочек Рона, подколов Суй Кхана и Чхве Чжон Су, но их Альберу вполне мог проигнорировать, в отличие от концентрированного довольства Кэйла.              Поганец сидел и совершенно неприкрыто ухмылялся, что-то рассказывая Раону, и в Альберу всколыхнулось желание напакостить в ответ – это желание быстро исчезло, стоило лишь подумать о возможных последствиях дольше секунды. Уставший и внутренне согласный с забавностью картины кронпринц с нетерпением ждал окончания этой унизительной сцены.              Громоподобный рёв Тёмного Тигра заставил воздух у центрального убежища задрожать. Кэйл тут же вспомнил то, что его старший брат сказал ему ранее, почувствовав эту дрожь.              «Кейл, похоже, этот лидер межранговых монстров действительно способен влиять на монстров второго ранга, как ты и подозревал».              – Наш Рок Су-я никогда не ошибается в вопросах поведения монстров, – чирикнул Суй Кхан с такой гордостью, будто это было его личное достижение.              – Молодой мастер в целом редко ошибается, – констатировала Розалин и была совершенно права: опыт показывал, что ошибки Кэйла чаще становились преимуществами, чем проблемами, если вообще случались.              – Все совершают ошибки, – влез Чхве Чжон Су, – даже наш донсен. И это нормально – вы же команда не просто так, значит, сможете помочь и справиться с последствиями, верно?              После этого в комнате воцарилась напряжённая тишина: мало кто мог вспомнить, предлагали ли они помощь Кэйлу с последствиями. Альберу, главному бюрократу кэйловых проделок, думать долго не пришлось, Бикрокс вспомнил о волчатах, появившихся в его жизни экспромтом, Рону в голову не шло ничего, кроме заметания следов за оригинальным Кэйлом и руководства информационной сетью, а остальные в этих раздумьях так и остались.              Чхве Чжон Су же подивился тому, насколько разные у людей представления о команде и ответственности. Опыт, мир, история – интересно, насколько тяжело Ким Рок Су было приспособиться к такой подмене понятий? Возможно, “тяжело” – немного не то слово. В случае донсена, жившего адаптацией, уместнее было бы слово “неприятно”.              Ким Рок Су проанализировал поведение Тигра в прошлом, не считая его умение общаться с людьми.              В головах привычно замелькали образы записи. Нескончаемые папки с рукописной информацией на чужом, но инстинктивно понятном языке сменялись грубыми набросками, непосредственно смутными воспоминаниями времён убежища и моментами рассуждений Ким Рок Су. В этом чувствовались и привычность, и стальная хватка – Чхве Хан молча вспоминал все эти события с точки зрения Чхве Чжон Су и старался сопоставить все фрагменты. Смотреть события апокалипсиса от лица настолько разных, но близких людей было бы увлекательно, если бы не сами события. Чхве Хану, самому пережившему Лес Тьмы, такое наблюдение казалось почти нахальством, если бы не согласие Кэйл-нима на условия сделки.              Могут ли монстры-лидеры командовать более слабыми чудищами на самом деле? Что, если да? Кэйл выдвинул такую гипотезу и спросил мнение Альберу, на что получил ответ:              «Я просмотрел воспоминания этого тела и заметил, что монстры третьего ранга испытывают сильный страх и давление с его стороны, в то время как монстры второго ранга подвержены этому страху меньше, но всё ещё подчинены давлению».              – Интересно, что это произвольное ранжирование по силе настолько точное и захватывает даже такие нюансы, – прогудел Эрухабен, – как будто это ранжирование задумано самой Природой.              – Скорее демонами или Богами, – отозвался Бикрокс.              – Эти создания не имеют ничего общего с природой, – глухо пророкотал Чхве Хан, погружённый в свои воспоминания.              Тяжело верить в природу, когда постоянно видел лишь искажённые тела отвратительных тварей, их неестественное поведение, вечную голодность и чрезмерную, нехарактерную для обычного выживания жестокость. Тяжело верить в природу, когда веками напролёт наблюдал лишь тёмные тона, дышал ядовитыми парами двух болот, уверялся только в постоянной борьбе с окружением и собой, и солнце не касалось лица. Чхве Хану самые странные и незначительные вещи всегда, сколько себя помнил, казались куда сложнее стандартных для людей размышлений и моральных дилемм, и это заставляло его чувствовать, как в груди расцветала толика меланхолии. Семья дала ему силы и желание двигаться дальше, но не стёрла прошлое, всё ещё маячащее позади тенью, стоит лишь рукой подать – схватишь.              Эрухабен нахмурился, в праве быть недовольным на такое дерзкое высказывание в сторону природы, но пройденный урок не забылся, и до высказывания претензий он постарался увидеть причины этого, и не прогадал: тень, залёгшая на лице панка, сквозила многолетним разочарованием.              Эрухабен вдохнул и выдохнул – не в его праве запрещать кому-то злиться на судьбу.              Сильный и чуть менее значительный страхи. Подчиняющее воле монстра давление. Возможно, всё это и не даёт полной власти над чудовищами, но…              – Ки-и-и-и-и!              – Гр-ра-а! Ра-а!              – Ро-о-о-ор!              Раон недовольно зажмурился и готов был даже поставить звуконепроницаемый барьер вокруг себя и человека, но вовремя вспомнил, что от заклинания это не спасёт. Рычание этих монстров было совсем неестественным и некрасивым, вообще не похожим на драконье, и после таких адских звуков хотелось ничего не слышать в принципе. Как его человек вообще справлялся с этим, тем более так долго? Да и глупый Чхве Чжон Су, смешной Суй Кхан и сильный Чхве Хан не выглядели обеспокоенными этими звуками. Раон внезапно задумался и понял, что не хочет, как они, к этим звукам привыкать. Совершенно по-взрослому приняв своё нежелание концентрироваться на проекции, Раон выполз из волос Альберу и отлетел чуть подальше, намереваясь отвлечься на эксперименты с местной маной, времени на которые было катастрофически мало.              Монстры второго и третьего рангов боялись лидеров межранговых монстров. И первые проявили более сильную реакцию на рёв Тигра, мгновенно отступая и выстраивая некую стену, схожую с той, что образовалась у центрального убежища Кэйла.              – Это настолько несвойственное животным поведение, что начинает казаться, будто разумны и монстры второго ранга, – нахмурилась Розалин, каждым новым фактом об апокалипсисе всё более и более сбиваемая с толку.              – Сложно сказать, есть ли у них интеллект, но некоторые боевые приёмы этих тварей слишком продуманы и эффективны, – с приевшимся недовольством проворчал Суй Кхан.              – То, что ты не можешь понять их в первом же бою, не значит, что в них есть что-то сверхъестественное, лидер, – ухмыльнулся Чхве Чжон Су.              Со стороны Суй Кхана были получены только недовольный взгляд и последующий шутливый игнор.              Ким Рок Су некоторое время понаблюдал за этим, а затем отвернулся.              «– А, Кэйл, межранговые монстры, подчинённые другим лидерам, чувствуют лишь небольшое количество страха и давления».              – Получается, эти монстры своеобразно слушаются только своих лидеров? – Выгнутая бровь Эрухабена с каждым словом совершала доселе неведомые акробатические трюки.              – Как они распознают своих лидеров, если все принадлежат разным видам и рангам? Разве эти монстры вообще не видятся впервые? – За одновременным возмущением Розалин и Эрухабена наблюдали и с интересом, и с сочувствием, и со страхом.              – Вини во всём богов, – просто ответил Суй Кхан, видевший слишком много того, что не стоило видеть, во время своего служения Богу Смерти.              Как и говорил Альберу, в отличие от остальных монстров, сразу же сбежавших от боя, монстры первого ранга остались на своем месте, лишь настороженно следя за Тёмным Тигром и Кэйлом. Они испугались, но тут же пришли в себя и поняли, что превосходят внезапного врага числом, и начали готовиться к атаке.              – Как монстры вообще могут что-то понимать на таком уровне, как численное превосходство?.. – Побеждённый шёпот Розалин был просто переполнен отчаянием, и она уронила голову на руки, зарываясь пальцами в спутавшиеся локоны.              Альберу с почти ликующим видом похлопал её по плечу и прошептал торжественное «Добро пожаловать в клуб».              – Похоже, мы не сможем так легко их победить. – После этих слов Кэйл раскрыл ладони.              Ш-ш-ш-ш! Кра-а-ак! В его правой руке образовалось копье из воды, а в левой – из розово-золотой молнии.              Рон хотел было возмутиться тому, что молодой господин использует свои силы так часто и обильно в этом слабом и откровенно неподготовленном теле, но на секунду остановился, оценил ситуацию, и неохотно признал, что это было их единственным вариантом. Оказалось неприятно постоянно себя одёргивать, но Рон слегка обрадовался тому, что не предъявил Кэйлу бессмысленных претензий на эмоциях.              – Кэйл, ты собираешься драться? А с тобой всё будет нормально?              Суй Кхан молча кивнул Альберу, одобряя такие ни к чему не обязывающие, но отрезвляющие вопросы вместо постоянных нравоучений. Даже Рок Су-я в своих планах мог зайти слишком далеко, и ещё один хён, готовый вовремя направлять его в нужную стезю, не помешал бы.              – Нет, не собираюсь. Я не могу упасть в обморок. Так что я просто показал им, что у меня есть такие силы и им следует быть осторожнее, если они решатся напасть на нас.              Раон даже отвлёкся от увлекательной попытки смешать ману Маат с Роанской или кристаллизовать её, услышав такие неожиданные слова. Редко когда человек действительно использовал свои силы только в качестве угрозы, а не по прямому назначению или вообще для избегания боя. Была, конечно, древняя сила вроде драконьего страха, но сейчас, будучи героем, человек не удивлял врагов своими силами – о них знали заранее. Было удивительно, что на этот раз обошлось без этого.              – Ах, вот как?              – Да, сэр.              – Как и ожидалось от тебя.              – Их общение одновременно и нахальное, и формальное, – Бикрокс выглядел так, будто решал неимоверно сложную загадку. – Отец, в какой момент вообще молодой мастер настолько сблизился с кронпринцем?              – Тебе следует выходить с кухни не только во время битв, сынок, – усмехнулся Рон, – они были такими в первые же свои встречи.              Бикрокс просто мысленно удивился тому, как Ким Рок Су сумел так быстро и крепко наладить контакт с принцем, с учётом того, что никакого опыта общения с монаршими особами в апокалипсисе, очевидно, набраться было нельзя.              Альберу и Кэйл продолжили беззаботно болтать, в то время, как межранговые монстры, находящиеся слишком далеко, чтобы услышать их разговор, напряглись и решили повременить с нападением.              – Удивительно, что ты можешь соответствовать невозмутимости Рок Су-я на поле боя, – тряхнул крыльями Суй Кхан, – это достойно уважения.              – Иначе я не был бы таким хорошим наследником и братом, – лучезарно улыбнулся Альберу в ответ, веселясь от смысла и посыла этого комплимента.              Кэйл действительно собрал вокруг себя самых необычных и безбашенных людей.              На фоне безымянный лидер убежища встретился и обнялся с Бэ Пух Ромом, называвшим его дядей. Подкрепление прибывало, что не могло не радовать – поддержка в бою редко когда бывает излишней. К воссоединившейся семье ненадолго подошла Ким Мин А – за этой фоновой комедией, попавшей в зону заклинания лишь постоянным сканированием местности Кэйлом, наблюдала лишь Розалин. Ким Мин А направилась к Альберу в тигрином обличии, и теперь за ней наблюдали уже все.              – Пак Джин Тэ!              Проекционный Кэйл окликнул самого неоднозначного из всех встреченных людей апокалипсиса.              – О, хорошо! Я буду там!              Пак Джин Тэ ответил недовольным тоном, но всё равно аккуратно ссадил на землю Чан Ман Су со своей спины и побежал к позвавшему его Ким Рок Су.              – Как собачка, – ухмыльнулся Чхве Чжон Су.              – Учитывая, что это мой преемник, я мог бы и оскорбиться, – веселье в голосе Суй Кхана подтверждало, что он никогда бы этого не сделал. – Но действительно, как собачка.              – Пак Джин Тэ! – Снова позвал его Кэйл, и тот смог только быстро проговорить:              – Бабушка Ким расскажет вам всё, что нужно!              Далее последовал обмен любезностями и короткий диалог между Пак Джин Тэ и безымянным лидером убежища. Кэйл стоял чуть поодаль, и из-за этого слышимость была ниже среднего, но признание Пак Джин Тэ в том, что Ким Рок Су – нынешний лидер, не упустил никто.              – Приятно, что он это признаёт, – хмыкнул и сложил руки на груди Эрухабен.              – Всем бы такой силы здравомыслия, как у этого поганца, – хмыкнул Рон, на самом деле не имея никого в виду, но подумав примерно о половине знакомых молодого господина.              Чхве Хан лишь мрачно подумал, что именно такой адаптивности и адекватности не хватает тому же Клопе. Это внезапное воспоминание о нём заставило поёжиться – настроение испортилось мгновенно.              Бу-ум! Последний межранговый монстр, напавший на это убежище, упал на землю.              – Быстро вы их порешали, – хмыкнул Суй Кхан, – вспомнить, как мы страдали, так вообще глазам своим не веришь.              – В этот раз нам просто повезло знать больше, – устало вздохнул Кэйл с неявным сожалением в голосе.              – Привет, меня зовут Ким Рок Су.              Лидер убежища выглядел так, будто перед ним был мессия – Чхве Чжон Су хихикнул из-за этой мысли и тут же рассказал её лидеру группы, слишком откровенному в своём немом вопросе. Теперь пакостно хихикали уже двое, а у Кэйла дёргался глаз – опять сыграли на его неодобрении религии. Эти шутки были ожидаемы уже как сто лет в обед, но всегда попадали в слабое место.              Лидер убежища крепко схватил его за руку:              Это прикосновение мозолистой, покрытой ссадинами и ранами, испещрённой шрамами руки внезапно придало ещё больше весомости происходящему. Рон машинально посмотрел на свои руки, почти такие же.              – Меня зовут Бэ Чхоль Хо. Большое вам спасибо от всего сердца!              – Теперь мы хотя бы знаем имя этого человека, – не без удовольствия прокомментировала Розалин, жадная до интересных и контекстно важных знаний почти на том же уровне, что и драконы.              Кэйл лишь подумал о том, что эта информация вообще никак не пригодится, но благоразумно решил промолчать.              Он хотел выразить свою благодарность, как только мог, но когда он попытался продолжить говорить, Кэйл отрицательно покачал головой:              – Очень в твоём стиле, донсен, – Чхве Чжон Су вполне однозначно заиграл бровями, но быстро оказался прерван:              – Остановись. Прямо сейчас.              Взгляд Чхве Чжон Су набрёл на дедовскую компанию Эрухабена и Рона, и его рот действительно вовремя закрылся.              – У нас совсем немного времени, потому как мы должны помочь ещё одному центральному убежищу, поэтому буду краток.              – Вы действительно решили спасти все убежища, молодой мастер? – Удивилась Розалин. – В контексте испытания это кажется гораздо большей работой, чем предполагалось изначально.              – Никогда нельзя быть уверенным.              На самом деле Кэйл был уверен – уверен в том, что никогда не простил бы себя, если бы не выложился на максимум и не сделал всё возможное.              Услышав это, Бэ Чхоль Хо подумал о людях в третьем приюте поблизости, и кивнул:              – Конечно. Пожалуйста, не стесняйтесь говорить всё, что вам нужно. – Сказав это, мужчина обеими руками схватил ладонь Кэйла, и тот продолжил говорить спокойным голосом:              – Мисс Че Су Джун здесь?              Упоминание ранее не звучавшего имени слегка оживило наблюдателей. Сразу повисла интрига – Кэйл не искал ненужных людей, так что мисс Че Су Джун обещала быть как минимум полезной.              Глаза Бэ Чхоль Хо широко раскрылись:              – ...Че Су Джун?              – Да, сэр. Леди, которая делает коктейли Молотова.              – Почему вы спрашиваете о ней?              – Человек… – неуверенно и с паузой начал Раон. – Этот человек что, глупый?              Эрухабен не то хмыкнул, не то хихикнул в ладонь, поражаясь отсутствию манер у ребёнка.              – Ты же всё понятно сказал, почему он переспрашивает, человек?              – Как бы мне это ни нравилось, он в шоке, Раон. Это нормально, и этого стоит ожидать при общении с людьми в таких ситуациях, – недовольно, но как всегда развёрнуто и понятно ответил Кэйл, наблюдая, как Раон вновь летит к нему, наигравшись с маной.              – Я понял, человек! Просто не все такие великие и могучие, как мы!              – Верно, – Кэйл погладил подлетевшего Раона по голове.              Ким Рок Су тут же беззаботно ответил:              – Мне нужно сказать ей это лично, но... Мы думаем начать контратаку.              «Интересно», – задумался Альберу, – «кем должна быть эта женщина, если Кэйл не может начать контратаку без неё?»              И всё-таки наблюдение за тем, как Кэйл распоряжается такими скудными активами и работает в такой сложной ситуации, было просто бесценно. Сам ход его мысли и работы стал куда более понятен, и Альберу был абсолютно доволен пособию по практической стратегии, разворачивавшемуся перед его глазами с самыми чёткими подробностями.              – …Что?              – Слышали выражение: «лучшая защита – это нападение»?              – …Что?              – Это уже кажется перебором, – Чхве Чжон Су засмеялся так сдавленно и странно, как будто задыхался.              – Это единственная нормальная реакция на Кэйла, – опроверг Альберу, чем заставил своего донсена закатить глаза, а Чхве Чжон Су – засмеяться ещё хуже.              Выражение лица Кэйла стало пустым из-за этого повторяющегося вопроса, и тут он услышал:              Рон по достоинству оценил это пустое выражение лица Кэйла, обычно всегда занятого ворохом мыслей и дел. Эта блаженная и неверящая пустота взгляда казалась почти идиллической.              – Я вам для чего-то нужна? – Со второго этажа к ним медленно спускалась женщина в круглых очках. Кэйл посмотрел в её сосредоточенные глаза и кивнул:              – Да, мэм.              – Никогда не привыкну слышать тебя искренне уважительным, Кэйл, – со страданием и совсем без намёка проговорил Альберу.              Суй Кхан одними губами произнёс «страдай», и Альберу без колебаний этот приказ выполнил, взглянув на расплывшегося в ухмылке Кэйла.              Он, как правило, либо льстил, либо относился с максимальным равнодушием и откровенным неуважением. Раньше, видимо, это не было вариантом. Смотря на обстановку, однако, Альберу подумал, что в апокалипсисе точно есть за что относительно легко уважать – те, кто выживали и оставались вменяемыми определённо заслуживали если не признания и похвалы, то хотя бы солидарности.              Воплощение огня, метательница коктейлей Молотова – Че Су Джун. Он очень нуждался в ней.              – А что такое коктейль Молотова? – Поинтересовался Эрухабен.              – Самодельная гремучая смесь в бутылке, бомба, если угодно, – после этих слов Суй Кхана Раон пришёл в небывалый восторг.              Кэйл, глядя на вертящегося и топчущего колени дракона, думал о том, каким образом эти дети росли такими страшными.              Девушка подошла к Кэйлу, думая о том, зачем она понадобилась ему. Но тот не заговорил с ней, а задал вопрос Бэ Чхоль Хо:              – А, Бэ Чхоль Хо-ним, вы знаете господина Чу Хо Шика?              – ...Конечно, я его знаю. Он лидер соседнего центрального убежища.              Чхве Хан с интересом ловил каждое слово. Ему казалось, что он попал за кулисы – видеть приготовления Кэйл-нима, слышать его мысли, чувствовать его чувства и осознавать мотивацию было просто невообразимо интересно. Все события того испытания предстали ему в совсем другом свете, стоило лишь смениться точке зрения. Новая информация, ответы на вопросы, до которых Чхве Хану практически не было дела и этап сбора информации… попав в команду Кэйл-нима, было сложно не научиться ценить это чуть ли не выше грубой силы или самих битв.              Суй Кхан же с некоторой ностальгией вспоминал людей, оставшихся в действительно далёком прошлом – история не его, но лица все знакомые. Ничего, что было бы сильнее и отчётливее связей в апокалипсисе, человечество ещё не видело, и весь этот показ был просто очередным доказательством – трепет и почти тепло Рок Су-я ко многому и многим тихо мельтешили на заднем плане записи.              Пак Джин Тэ, Бэ Чхоль Хо и Чу Хо Шик. Центральные убежища, возглавляемые этими людьми, находились в непосредственной близости, поэтому они хорошо знали друг друга.              Внезапно изменились и ощущения, и эмоции. Запись размылась и покрылась налётом затёртого до дыр воспоминания, и Суй Кхан взволнованно встрепенулся – это было его. Его воспоминания, его чувства, умноженные вдвое! Ощущения были странными, и улыбка Рок Су-я ощущалась затылком.              – Ты всегда хотел попробовать запись, так что наслаждайся.              Даже Ли Су Хек, самый сильный человек в округе, обнаружил, что ему сложно справиться с Чу Хо Шиком. Тот был очень добр к людям в своем убежище, но с ним было… трудно. Он был человеком, верующим в необычную религию.              Промелькнули едва уловимые образы, обрывки памяти, сочащиеся непониманием и дискомфортом. Все присутствующие, конечно, слышали разговор Кэйла и Суй Кхана, так что сложили два и два и постарались погрузиться в мироощущение человека, едва ли им знакомого, но бесконечно важного для Кэйла. Наваждение прошло так же быстро и незаметно, как появилось, и точка зрения вернулась к Кэйлу, гиперосознанному и слишком сосредоточенному.              Бэ Чхоль Хо спросил:              – Ты собираешься поехать к нему?              – Да, сэр. Мы должны помочь и им.              – Зная твоё отношение ко всяким фанатикам, это на удивление альтруистично, несчастный ублюдок, – пророкотал Эрухабен.              – Чу Хо Шик – не Клопе. Он куда полезнее, – скривился Кэйл, скрестив руки.              – Справедливо.              «Это низкая планка – быть полезнее Клопе», – подумалось Чхве Хану.              Бэ Чхоль Хо в восхищении ещё крепче схватил Кэйла за руки. Ким Рок Су нашёл это слегка неловким, и аккуратно высвободился из крепкой хватки.              – Удивительно любвеобильный человек, – вскинул брови Чхве Чжон Су.              – Фу, – коротко отозвался Кэйл на саму фразу и формулировку, и Розалин почувствовала, что полностью с этим мнением согласна.              – Нам нужно поторопиться. У нас еще много дел. – Он мягко улыбнулся и обратился к другому человеку. – Сестра, сейчас же шесть часов вечера?              – Если бы он так легко признавал нас хёнами, мы бы сейчас были супермены, – театрально всплакнул Суй Кхан, и Чхве Чжон Су мгновенно повторил его кривляния. – Моё хёновское сердечко разбито, донсен, за что ты так с нами?              Кэйл ничего не сказал, но это не мешало псевдохёнам понять посыл и ещё более притворно разрыдаться в три ручья. Рон с удивлением наблюдал за всем взаимодействием – было удивительно, что такие рассудительные люди этим занимаются, и ещё более удивительно, что Кэйл это терпит, – но в итоге принял, что у каждой компании свои шутки. У конкретно этой их просто оказалось до абсурда много.              Ли Чжин Джу подняла голову.              Был конец осени. По мере приближения зимы ветер становился всё холоднее, а солнце уже начало исчезать за горизонтом на западе.              Эта картина, в какой-то мере красивая и чарующая своей пустотой, не сулила людям, бросившим все свои ресурсы на борьбу с монстрами, ничего хорошего. Эрухабен коротко подумал о том, как же жестока для них природа, и задумчиво склонил голову. Странность и непривычность пейзажей поражала своей серостью и безжизненностью, несмотря на кипящие повсюду бои.              Она повернула голову и посмотрела на Кэйла:              – Рок Су, это почти ночь.              Такие простые, но в то же время тяжёлые слова, особенно с учётом того, что для них ночь была практически смерть. Странная меланхолия прошибла всех, и только через несколько мгновений стало понятно, что это их ощущения, а не запись.              Кэйл, впервые за долгое время наблюдавший Земной закат, улыбнулся чуть шире и кивнул:              – Ага, это почти ночь.              И вдруг пришло осознание. Оторванный от своего мира, пускай и жестокого, Кэйл не просто лишился выбора – он лишился всего. Такая простая и обыденная вещь, как наблюдение за закатом, не должна была значить ровным счётом ничего, но для Кэйла, которому каждое мгновение здесь могло оказаться последней возможностью попрощаться с миром, стала всем. Другие правила, законы, природа, люди, жизнь, небеса, звёзды, закаты – как взять и унести с собой целый мир? Как взять и покинуть то место, которое было отвратительным, но твоим? Как прощаться навсегда?              Чхве Чжон Су, одиночке, которому ход между мирами был открыт, вдруг захотелось плакать – плакать за Ким Рок Су, для которого тот раз вполне мог быть последним.              Ночь. Для людей, которым пришлось долго страдать в отчаянии, и Ким Рок Су, наполненного сожалениями прошлого, приближалась ночь потенциала, способная принести им совсем новое будущее.