Часть 37

      — Большое тебе спасибо… — продолжал тихо бормотать Ли Су Хёк, похлопывая Кэйла по спине. Кэйл слушал его голос, глядя на стену замка за плечом мужчины.              «Они все в шоке».              Прикосновения Ли Су Хёка отозвались в Кэйле привычным, ожидаемым чувством безопасности, так глубоко укоренившимся, что Рону оставалось только диву даваться. Запись поражала тем, как полно передавала чувства, со временем обросшие деталями, мнениями и воспоминаниями. Без контекста судить обо всём было бы странно, но семь лет практически постоянного контакта не выразишь ни в каком рассказе. Это, что самое странное, не помешало Рону почувствовать что Ли Су Хёк – как и Чхве Чжон Су, о котором тоже известно было немного – хороший человек. Весь грязный, функционирующий на упрямстве и несомненно обагрённый кровью, он почему-то казался лучшим вариантом для Кэйла.              Постоянно видя их сидящими вместе, такими похожими и близкими, Рон понял, почему. Даже паранойя и глубоко укоренившееся недоверие не победили в этой борьбе с интуицией. Глядя на них, Рон вдруг задумался, был ли для кого-то персональным Ли Су Хёком – глядя на эту крепкую связь двух очевидно искалеченных жизнью людей, всё ещё полных доверия друг другу, он понял, что в своей жизни упустил нечто потенциально важное.              Бикрокс разглядывал это взаимодействие с нечитаемым выражением лица. На его памяти сейчас, при встрече и общении с Ли Су Хёком, молодой господин испытывал самые положительные эмоции, которые вообще передавало им заклинание, что было довольно показательно.              Все они смотрели на Ли Су Хёка с шокированными выражениями лиц.              Раон слегка вытянулся на плечах Голди дедушки, заинтересованно поглядывая на смешную картину замешательства людей. С улыбкой на лице и энергией в теле он вспомнил, что похожим образом выглядели почти все, кто видел его человека впервые, но уже слышал что-то о нём. Он, конечно, сразу же рассказал об этом своему человеку с помощью телепатии и не понял, почему человек скривился.              «Похоже, они не видели этой его стороны, судя по тому, как обычно ведёт себя руководитель группы».              Видеть Ли Су Хёка настолько мягким и эмоциональным не было привычно ни бабушке Ким, ни брату и сестре Ли, стоящим за Кэйлом.              Розалин хотела было прокомментировать, что было бы странно, если бы кто-то, тем более лидер, позволял кому угодно видеть свои моменты уязвимости, но решила, что это будет излишним и даже невежливым комментарием. По инерции она задумалась о том, как и в каких моментах отзывалась по поводу мыслей и ощущений молодого мастера, не перегнула ли палку.              Уже потом в голову пришла мысль, что жизнь каждого здесь будет показана подобным образом. Вопрос только в том, имеют ли смысл такого рода границы теперь, когда их так основательно снесли? Размышлять на эту тему оказалось интересно.              Альберу же сидел, совсем не величественно поставив подбородок на руку. Раз уж Кэйл учился у Ли Су Хёка своим невероятным лидерским навыкам, ко всему, что показывалось, стоило присмотреться, но пока в глаза бросалась лишь общая для них троих усталая закрытость.              Прошлый Ким Рок Су счёл бы это чрезвычайно странным и неловким. Но нынешний Кэйл знал, почему Ли Су Хек так себя ведёт.              «Он такой, потому что очень устал».              Суй Кхан поморщился, вспоминая этот период. Могущественные люди рядом, каждый со своими замашками и ощущением бесспорного права на руководство и доминирование в коллективе, отсутствие полного понимания ситуации и некоторых позже элементарных правил, свойственное началу апокалипсиса, неизведанность и ощущение неустойчивости собственного положения... Нервы тогда сдали изрядно, а уж нападение на убежища и вовсе подкосило. Ли Су Хёк никогда не любил заботиться о себе и видел в этом досадную необходимость, тратя на уговоры самого себя слишком много энергии, и тот период стал одним из самых «грязных». Ощущение крови, пропитавшей одежду и прилипшей к коже, заставляло морщиться. Отсутствие поддержки и постоянное давление со всех сторон составляли собой гремучую смесь.              Суй Кхан целенаправленно помахал крыльями, напомнив себе, что сейчас условия другие – новое тело, новый мир, Рок Су-я и Чжон Су-я рядом.              Как долго ему придётся бороться, чтобы раз за разом проживать трудный и утомительный день? Базы продолжают рушиться независимо от того, сколько людей он спасает. Значит ли это, что он должен просто бросить всё это и жить спокойной жизнью?              – Жестоко, – поморщился Альберу, и Розалин кивнула в знак согласия.              Такая жизнь звучала действительно жестоко. День за днём в неизвестной цели без возможности на нормальное восстановление, улучшение положения или жизни. Зачем усилия? Неудивительно, что такие вопросы возникали у самих людей апокалипсиса, если даже зрители начинали над этим задумываться.              – Да, жестоко. Поэтому иногда лучше не думать о таком, – повёл плечом Суй Кхан, будто сбросил этим жестом прошлое, определившее всю его жизнь.              – Приземлённые цели и сложные, но в теории выполнимые задачи, – согласился Чхве Чжон Су. – Наш эквивалент панацеи.              Самоирония в последней фразе ни от кого не ускользнула, как и взгляд, перемещавшийся между Ким Рок Су, Ли Су Хёком, Кэйлом и Суй Кханом.              Наверняка разум Ли Су Хёка был полон таких вопросов прямо сейчас. Но даже так он не останавливался.              – Это достойно уважения, – слегка кивнул Эрухабен, не понаслышке зная, как тяжело продолжать двигаться вперёд.              Суй Кхан встретился с ним взглядом и тоже кивнул в знак благодарности.              Ли Су Хёк продолжал упорно бороться каждый день, несмотря на сомнения и неуверенность. Вот почему его разум был чрезвычайно утомлён. Любой человек на его месте стал бы настолько эмоциональным, если бы встретился с кем-то из своего прошлого.              – Ты хорошо меня знаешь, – на выдохе пробормотал Суй Кхан, прислонившись к боку Кэйла в немом поиске поддержки, который тут же поняли.              Можно быть сколько угодно сильным, но плохие вещи не забываются, не компенсируются всем позитивным и приятным, что происходило после них. Суй Кхану повезло иметь за спиной несокрушимую поддержку своих донсенов и черпать из неё силу.              – На нас твоя хитрость не работает, лидер, – невозмутимо произнёс Кэйл, зная, как эта невозмутимость успокаивает Ли Су Хёка.              – Донсен дело говорит, – Чхве Чжон Су беззастенчиво обнял Суй Кхана за плечико со своей стороны.              Окружённый теплом и пониманием донсенов, Суй Кхан в который раз убедился, что всё было не зря.              Вот почему Кэйл начал говорить так, как обычно разговаривал Ким Рок Су, несмотря на то, что был по-настоящему рад видеть Ли Су Хёка.              — Как насчёт того, чтобы отойти?              «Всегда он думает о комфорте близких прежде, чем о своём», – покачал головой Альберу. – «Хотя, похоже, все трое так делают».              Чхве Хан лишь улыбнулся, вспомнив колючесть Кэйл-нима в воспоминаниях племянника.              Плечи Ли Су Хёка немного приподнялись. Он рассмеялся.              — Ух ты, Ким Рок Су, ты не изменился!              Эта грубоватая фраза, похоже, сделала его ещё более счастливым.              Эрухабен хотел было снисходительно подумать о том, как мало людям нужно для счастья, как вдруг вспомнил, что всё это происходило на фоне осознания того, что несчастный парень выжил – мысль он оборвал в середине. Если уж избавляться от глупых высказываний, начать следует с глупых мыслей.              — Бабушка и несколько других людей тоже здесь, — продолжал говорить Кэйл. — Не собираешься их поприветствовать?              — Тебе действительно нравится заботиться о других людях, — сказал Ли Су Хёк, похлопав его по плечу, а затем прошёл мимо.              Ненавязчивость и лёгкость этого физического контакта удивила Рона так же сильно, как и спокойное принятие этого обыкновенно закрытым и отстранённым молодым господином.              – Ты глубоко залез ему под кожу, – констатировал Рон, глядя на подростка-ястреба.              – А как иначе? – Расплылся в ленивой и лёгкой улыбке Суй Кхан.              Молодой господин закрыл глаза и абстрагировался от этого обмена фразами, наверняка ещё и пробормотав себе под нос что-нибудь про страшных ублюдков – это было бы вполне в его духе. Рон хмыкнул, забавляясь тому, как эта реакция из раза в раз не менялась.              Кэйл наблюдал, как Ли Су Хёк осматривал монстров одного за другим, встречался взглядом с каждым из них. По нему было видно, что он не боится.              И это удивительно, не так ли? Опаснейшие существа, унёсшие жизни множества людей, среди которых точно были и знакомые Ли Су Хёка. Это отсутствие страха говорило о выдающейся силе характера, и Розалин думала об этом с мрачным уважением.              Было бы нормально хотя бы немного испугаться или изменить своё эмоциональное состояние, но человек, которого искал Ким Рок Су, даже не думал отступать, несмотря на то, что стоял прямо напротив трёх огромных монстров.              «Он не боится, хотя и слаб».              – Ну уж нет, донсен, ни в коем случае я не слаб! – Нахохлился Суй Кхан. – Ты себя того времени вообще видел?              И в качестве доказательства ткнул в сторону проекционного Ким Рок Су, как будто он сам по себе был неоспоримым аргументом. Кэйл же просто вздохнул, но уголки губ дрогнули в подобии улыбки.              Он определённо был слабее по сравнению с Чхве Ханом и Ким Рок Су, но всё же не являлся слабаком. Конечно, они чувствовали, что он намного сильнее других людей.              – Действительно, инструктор-ним – так себе мерило силы, – хмыкнул Альберу, с весельем глядя на тут же насупившегося Чхве Хана.              – А молодой господин вообще вне конкуренции, – авторитетно заявила Розалин, согласно кивая.              – Тебе просто не повезло, хён, – наигранно-сочувственно согласился со всем сказанным Чхве Чжон Су. – В таком сравнении нельзя выйти победителем.              Бессмысленные и безвредные препирания действительно помогли Суй Кхану окончательно вернуться в строй. Что может быть лучшей мотивацией, чем очередной забавный обмен фразами?              Моланы же зацепились за деталь того, что даже в своём откровенно паршивом состоянии и ещё малом опыте Ли Су Хёк был «намного сильнее других людей».              Кэйл наблюдал, как Ли Су Хёк повернулся и посмотрел на Альберу в шкуре Тёмного Тигра.              Улыбка.              – Твоя улыбка выглядит странной на тигриной морде, принц печенья! – Счёл важным заметить Раон, подлетя к проекции и тыча лапой густую гриву.              Альберу же уронил голову на руки, тут же оказавшийся под обстрелом колкостей Розалин и Чхве Чжон Су, поддерживавших его какие-то мгновения назад.              Альберу начал улыбаться и заговорил:              — Рад встрече.              Брови Ли Су Хёка слегка приподнялись.              «Хорошо держит себя в руках», – одобрительно кивнул Эрухабен. – «Впрочем, неудивительно, раз он жил с несчастным ублюдком так долго».              — Я хён Ким Рок Су, Альберу Кроссман. Я счастлив встретить человека, которого мой младшенький так хотел отыскать.              – Мне кажется, или я слышу ревность? – Вскинул брови Чхве Чжон Су и только сильнее развеселился, когда Альберу стушевался. Угомонить надвигающуюся катастрофу смог только серьёзный взгляд лидера группы.              Альберу замер и стал молча наблюдать за Ли Су Хёком. Тот тоже некоторое время тихо смотрел на него, прежде чем один уголок его губ приподнялся.              Кэйл усмехнулся этому бессловесному общению – привычка лидера группы пытаться взять всех на слабо взглядом успокаивала, сколько бы времени не прошло.              Альберу же оторвал голову от рук и с интересом и некоторым смущением наблюдал за тем, как со стороны смотрелся весь этот диалог. Как он выглядел со стороны в такой нелепой форме – как будущему императору ему нужно уметь держать лицо в абсолютно любой ситуации, даже такой абсурдной, как эта, и такой просмотр себя со стороны казался невероятно полезным опытом.              — Воу… — Из его рта вырвался тихий вздох восхищения.              Ли Су Хёк отвел взгляд от монстров и покосился на Кэйла, прежде чем повернуться к Альберу, ничего не сказав. И только время спустя он произнес.              — Сколько тебе лет?              – У вас мания на спонтанные вопросы? – Выгнул бровь Эрухабен.              Кэйл в ответ вернул этот жест, выгнув другую бровь абсолютно зеркально.              – Что не так?              – Причём тут возраст?              – Абсолютно нормальный вопрос, – непонимающе протянул Чхве Чжон Су. – В чём проблема?              В итоге Эрухабен пришёл к тому, что либо он чего-то не понимает, либо люди апокалипсиса и в плане вежливости отличились.              — …Что?              Зрачки Альберу слегка сжались. Однако этому странному человеку явно было всё равно. Он подошёл к Тигру, положил руку на его гриву и начал ласково её поглаживать, продолжая говорить.              – Твои выходки... – Кэйл раздражённо пощипывал переносицу, заталкивая записи об относительно безопасных и безвредных, но всё же безумствах Ли Су Хёка.              – Это ты ещё про Чхве Чжон Су не вспомнил.              – Эй, не бросай меня на произвол судьбы! – Во взгляде Рок Су-я засквозило нежное раздражение от этой привычной перепалки, когда в неё оказался втянут и Чжон Су-я.              — Ким Рок Су не называл меня хёном, сколько бы раз я его об этом не просил. Но он явно по своему желанию делает это для тебя. Я ревную, — он рассмеялся и спросил ещё раз. — Так сколько тебе лет?              Альберу вздрогнул и посмотрел на Кэйла. Кэйл тут же покачал головой, как будто знал, что Ли Су Хёк будет вести себя именно так.              – Великий молодой мастер Серебряный Щит мог бы и снизойти до того, чтобы просветить этого скромного кронпринца об этой маленькой детали до встречи, – едва заметно закатил глаза Альберу.              – Что вы, ваше высочество, я никогда не стал бы портить вам сюрприз и нарушать интригу, – хмыкнул Кэйл с приторно благоговейным выражением лица.              Чхве Хан ухмыльнулся этому взаимодействию, ткнул Розалин локтём в бок, чтобы привлечь её внимание – слишком уж пристально она вглядывалась в проекции – и кивнул на обменивающихся елейными фразочками Кэйл-нима и Альберу. Розалин тут же захихикала в тон ему, а Альберу от этих звуков поёжился, но продолжил.              Суй Кхан и Чхве Чжон Су с удовольствием наблюдали за всем этим театром двух актёров, радуясь, что в кои-то веки колкости Рок Су-я были направлены не на них.              Альберу какое-то время смотрел на Кэйла, прежде чем снова взглянуть на Ли Су Хёка.              Заклинание окончательно переключилось на Альберу, смягчив проекции, опустив детали и будто наполнив едва заметным туманом облегчения и рассеянности внимания комнату. Все вздохнули глубже теперь, когда чувства Кэйла не сводили с ума своей интенсивностью и глубиной. Раон встрепенулся, как будто это придало ему ещё больше энергии, Кэйл глубже осел и растёкся по дивану, а Альберу вздохнул. Моланы внешне не изменились, но тоже будто бы расслабились.              «…В его взгляде нет страха».              Он улыбался, но излучал такую ауру и демонстрировал такую манеру поведения, из-за которой с ним наверняка было крайне сложно сблизиться. Но куда более странным было то, что хотя он и казался неприступным и холодным, от него одновременно исходило нечто, что вызывало желание сблизиться с ним. Проще было бы сказать, пожалуй, что он был очень харизматичным человеком.              – Очень лестно вы меня описываете, кронпринц, – ухмыльнулся Суй Кхан, лениво обмахиваясь крыльями на манер веера.              – Когда я вижу компетентного человека, я могу оценить его по достоинству, лидер группы, – лучезарно улыбнулся Альберу.              – Я давно уже не лидер группы, можно и без формальностей, – легко произнёс Суй Кхан, давно смирившийся и принявший своё новое амплуа.              Кэйл же внезапно влез, несогласно нахмурившись:              – Ты им как был, так и останешься. – В этом сквозила очевидная мысль «я же остался». – Не обманывайся.              Суй Кхан отмахнулся от слов донсена, дёрнув плечом – это была не та тема, на которую хотелось бы размышлять.              – Согласимся не соглашаться.              Понаблюдав за этим мужчиной по имени Ли Су Хёк, Альберу начал говорить:              — Мне двадцать пять лет.              – По тебе не скажешь, – уставился на Альберу Чхве Чжон Су.              В ответ он получил смеющийся взгляд и сам хихикнул:              – Ладно, резонно.              Альберу, может, и казался чуть моложе своих лет, когда был выспавшимся и относительно бодрым, но Чхве Чжон Су в соотношении внешность-возраст был ещё хуже.              Ли Су Хёк улыбнулся так, будто был благодарен за то, что Альберу ответил.              — Тогда я старше.              – Установил доминирование над монстром, – шепнула Розалин Альберу.              Альберу не знал, посмеяться ему или скривиться, и застыл со странной гримасой на лице.              Вся эта сцена своей абсурдностью предполагала веселье и хорошее настроение у зрителей. Это восприняли самым правильным образом – как некая передышка, краткий момент перемирия и покоя. Было тяжело не застыть в ожидании бури, но война вынудила научиться выжимать максимум из каждой секунды отдыха, и все ожидания худшего оказались задвинуты на задний план.              Хлоп-хлоп.              Он похлопал тигра по спине, прежде чем пройти мимо него.              Странное, едва заметное прикосновение к шерсти, которой быть даже не должно, заставило многих поёжиться. Раон же с интересом прислушался в ощущениям – так ли всё было для Хонга и Он?              Похоже, эти три монстра его не особенно волновали. Однако Альберу всё же заметил, что мужчина не упускает из виду ни монстров, ни людей.              «Кэйл Хенитьюз сказал, что многому научился у Ли Су Хёка, верно?»              Альберу видел, что у Ли Су Хёка и Кэйла было много общего. Должно быть, фраза «многому научился» была правдивой.              Суй Кхан посмотрел на Рок Су-я с гордостью. Всегда способный, всегда на шаг впереди самого себя и на два впереди всех окружающих, он был действительно впечатляющим преемником и в своих успехах меньше зависел от помощи Ли Су Хёка и больше – от собственных навыков.              Несмотря на это, своего довольства Суй Кхан сдерживать не мог и даже не пытался.              «Но „нынешний“ Кэйл Хенитьюз опытнее».              Что было логичным, поскольку Кэйл стал не только более опытным из-за известных событий, но ещё и потому, что теперь ему было за тридцать.              – Добро пожаловать в клуб, – Чхве Чжон Су перегнулся через Суй Кхана специально для того, чтобы стукнуть Кэйла кулаком по плечам и получить невпечатлённый взгляд.              – Это не моё тело. В своём я не выглядел на пять лет.              Чхве Чжон Су тут же отодвинулся и принял такой вид, будто его предали самым жестоким образом, Чхве Хан же стал похож на побитого щенка. Суй Кхан с самым серьёзным видом кивнул и пожал руку Кэйла, тоже знакомый с неприятностями получения нового тела.              Эрухабен наблюдал за этим теперь даже не со снисходительным, а с обычным, искренним весельем.              Альберу молча наблюдал за спиной Ли Су Хёка. Остальные среагировали примерно так же.              Ким По Чхоль и остальные, присоединившиеся к Кейлу в Кёнджу, слегка напряжённо смотрели на Ли Су Хёка. Они ничего не могли с собой поделать. Всему виной был его облик.              – Всегда приковываешь взгляды, даже в таком состоянии, лидер, – хмыкнул Чхве Чжон Су, – ну актёр, ну киношник!              – Актёр? – Заинтересованно обернулась Розалин, как акула, почуявшая в воде кровь. – Ты был актёром до апокалипсиса?              – Хотел им стать, – улыбнулся Суй Кхан. – И был в процессе!              – Снимался на вторых ролях, – констатировал Кэйл. – Из тебя актёр, как из меня балерина.              – Ложь и провокация!              Кэйл, конечно, проигнорировал это совершенно взрослое и аргументированное заявление.              – А почему именно «снимался»? Разве в театре не играют? – Удивилась формулировке Розалин.              – Я хотел быть киноактёром. Их снимают в фильмах – как театр, но менее напыщено и ближе к реальности. Фильмы можно сравнить с такой проекцией, но, конечно, без возможности прикасаться и чувствовать мысли того, о ком рассказывается.              Кэйл обрадовался, что лидер группы был слишком помешан на теме и ответил быстрее, чем Розалин успела призвать к ответу его.              – Звучит интересно. А у нас это можно сделать?              – Если записать что-то на шар связи, получится похоже, – подсказал Кэйл. – И нет, мы не будем этого делать.              – Мы будем это делать. – Отрезала Розалин.              – Сами.              Ким По Чхоль неосознанно проговорился:              — …Вся эта кровь.              – Почему он удивляется? – Не понял Чхве Хан.              – Обычно люди стремятся отмыться в силу возможностей, – нахмурился Кэйл. – Но не лидер группы. Он, видимо, выше попыток в санитарию.              Суй Кхан скривился от формулировки, но не воспротивился, зная, что только так до него и можно достучаться в таких случаях.              – Не могу обещать, что не повторю.              – Я и не прошу.              «Просто постарайся» осталось неозвученным, но угаданным и понятым.              Мужчина быстро закрыл рот. Ли Су Хёк некоторое время наблюдал за ним, прежде чем пройти мимо.              — …Ух ты, — едва слышно выдохнул Ким По Чхоль.              Ким По Чхоль повернулся к Чхве Хану. Взгляд Ли Су Хёка тоже обратился к юноше.              Чхве Хан бы задался вопросом, с чего вдруг такое пристальное внимание к нему, но вовремя вспомнил, что произойдёт дальше, и промолчал.              Спокойно стоявший на своём месте Чхве Хан медленно поклонился Ли Су Хёку, чтобы поприветствовать его.              Внезапно заклинание с Альберу переключилось на Чхве Хана. Это неожиданное непостоянство удивляло, но уже практически не напрягало.              Чхве Хан благодарил его. Воспоминания Чхве Чжон Су показали, как много Ли Су Хёк сделал для Ким Рок Су, для Кэйл-нима, и не выразить своё уважение было бы неправильно.              – Ты можешь быть удивительно вежливым, когда тебе это нужно, – недоумённо кинул Альберу, подумывая о том, куда испарялась эта вежливость при общении с аристократами.              Чхве Хан кивнул, не понимая упрёка, а Кэйл с некоторым смирением хлопнул себя по лбу при виде этой картины.              Ли Су Хёк посмотрел на него каким-то странным взглядом, но Чхве Хан всё равно протянул ему руку.              — Меня зовут Чхве Хан. Я слышал, вы тот человек, что спас хёна Рок Су. Приятно познакомиться, сэр.              – Дядя, твоя невозмутимость просто прекрасна. Никогда не меняйся.              – Хорошо?              — Оу…              Проекционный Ли Су Хёк показался не то смущённым, не то недовольным, но выглядел так, будто точно понял скрытый смысл сказанного. Рон с удивлением отметил, что и Чхве Чжон Су, и Ли Су Хёк, и Кэйл были утончённы и филигранно использовали слова. Не то, чего ожидаешь от людей, живших во времена сплошного насилия. В очередной раз всё оказалось сложнее, чем на первый взгляд.              — Надеюсь, я не причинил вам дискомфорт, сэр.              — Пожалуйста, разговаривай неформально.              — Хорошо.              Альберу, выросший в условиях дворцовых интриг, попыток показать власть расположением столов и стульев, не мог перестать удивляться тому, как Ли Су Хёк выпускает формальность из рук и противится ей, как будто ему не приходилось выгрызать подобное уважение у людей и жизни зубами. Невозможно представить, чтобы кто-то кроме Кэйла и его компании так отказывался от добровольного почитания. Они действительно жили в разных мирах, но теперь это всё реже и реже казалось проблемой, когда появился шанс понять.              Ли Су Хёк пожал руку Чхве Хана. Затем рассмеялся и произнёс.              — А ты довольно силён, не так ли?              — …Прошу прощения?              — Я могу сказать по твоей руке.              – Интересные у вас методы определения силы, – хмыкнул Эрухабен, которому обычно хватало просто взглянуть на кого-то, чтобы оценить его возможности.              – Сильный Чхве Хан действительно сильный! – Восхитился Раон, почувствовав в записи это крепкое рукопожатие. – Но всё равно не сильнее меня.              Кэйл слегка улыбнулся этой запоздалой мысли Раона, подозвал его рукой, подождал его приземления и легонько похлопал по голове.              – Ты сильнее большинства, Раон, мы все это знаем. Если ты вдруг забудешь сказать, это не изменится.              Все эти громкие фразы о том, что Раон будет защищать их, никогда не допустит ранений, сильнее всех и всё ему даётся просто – не самообман, но как будто попытка напомнить себе, что теперь контроль над ситуацией действительно принадлежит ему. Сам Кэйл никогда так не делал по понятным причинам, – контроль никогда ему и не принадлежал, – но понять мотивы труда не составило. Он надеялся, что смысл слов достиг дракона. Никто тут не сомневается в нём, и ему в себе сомневаться тоже не следует. Понемногу и Раон обретёт полное спокойствие, и они.              – Спасибо, человек.              Кэйл лишь наклонил голову в знак того, что услышал, и запись продолжилась.              Ли Су Хёк зачем-то уставился на руки Чхве Хана. Только сейчас Чхве Хан смог уловить взгляд Ли Су Хёка, который оставался холодным, даже когда мужчина смеялся.              — …Я и вправду довольно силён.              — Замечательно.              Ли Су Хёк прошел мимо Чхве Хана, бросил быстрый взгляд на Чхве Чжон Су, а затем направился к остальным, стоявшим позади.              Рон забавлялся – диалоги корейцев были своеобразными и казались бы бессмысленными вне контекста из-за своей излишней лаконичности. Наблюдать за этим было интересно, даже несмотря на то, что происходило это вкупе с эмоциями дерзкого панка.              Чхве Хан молча наблюдал за Ли Су Хёком. Он был очень благодарен этому человеку.              Ли Су Хёк был тем, кто заботился о Чхве Чжон Су и Кэйле так, как будто они были семьёй. Он был тем, кто спас Кэйла и даже умер вместо него.              Бикрокс молчал. А что тут можно сказать? Такая преданность, когда один человек умирает за другого, не достигается просто. На словах кто угодно способен на такое, но стоит лишь всему стать реальным, как собственное выживание перевешивает мораль. То, что Ли Су Хёк и Чхве Чжон Су предпочли жизнь молодого мастера и людей, которых должны были защищать, своим, достойно и уважения, и скорби. Смог бы сам Бикрокс так же?              Смог бы он, как все Моланы, гореть в огне за шанс для кого-то другого?              Хотя был ещё кое-кто, кто умер вместо Кэйла.              Взгляд Чхве Хана переместился на Чхве Чжон Су. Тот молча рассматривал Ли Су Хёка и меч на его талии.              Эрухабен посмотрел на Кэйла, действительно посмотрел. Жить, зная, что два самых близких твоих друга отдали свои жизни за тебя, не имея ничего, кроме болезненно чётких воспоминаний... Вся эта троица казалась такой энергичной, живой и искренне наслаждающейся друг другом, что тяжело было даже вообразить, через что они прошли и на что готовы ради друг друга. Умереть за человека в один момент и лукаво улыбаться ему в другой, растянувшись на его бёдрах, пережить смерть человека и в шутку отвешивать ему подзатыльник после – всё это вызывало слишком смешанные чувства. Эрухабен знает, всегда знал, как тяжело даётся такая видимость нормальности, и поэтому не стал задумываться, как удалось её достичь.              Возможно, ему бы и стоило над этим поразмыслить: весь этот просмотр доказал, что избегание неприятных тем не поможет, а сделает всё только хуже.              «В обычных условиях Ли Су Хёк обнял бы Чхве Чжон Су так же, как было с хёном Кэйлом».              В этом месте и этом времени Чхве Чжон Су и Ли Су Хёк не знали друг друга. Сегодня они встретились впервые.              – Это даже звучит неправильно, – поёжился Чхве Чжон Су. Суй Кхан кивнул, выглядя примерно настолько же недовольным.              Странно думать о том, насколько всё могло быть иначе, знай они хоть чуточку больше. Странно видеть, как история – их история, они сами, то, чем они жили и дышали, то, ради чего держались и существовали в то тёмное время – искажается. Один лишь взгляд в сторону Кэйла, и становится понятно, что и ему всё это нравится куда меньше их настоящего прошлого. Конечно, тогда, когда он считал эти встречи единственным шансом на общение с давно умершими друзьями, он был рад этому, но теперь, сидя рядом с ними, прошедшими вместе с ним через столькое, он понял, насколько тоскливо было видеть их молодыми и неоперившимися.              Чхве Хан посмотрел на Кэйла и тут же встретился с ним взглядом.              «Как я и ожидал, он тоже смотрит на Чхве Чжон Су и Ли Су Хёка».              Кэйл всегда смотрел на них. Они были его опорой, фундаментом, смыслом, целью, друзьями, семьёй, единственными и навеки, они были теми, ради кого стоило держаться, и он был тем, кто заставлял держаться их. Жизнь продолжилась и без Ли Су Хёка, без Чхве Чжон Су, но была уже бесцветной, не такой, безрадостной и полной пульсирующей пустоты там, где всегда было их присутствие. Как он мог не смотреть? Быть рядом – лучшее, что он мог предложить их теням, призракам прошлого, отблескам тех, кем они стали.              В этом испытании Кэйл почувствовал себя гораздо, гораздо старше, чем есть на самом деле.              Он наблюдал за тем, как пересекались пути этих двоих.              Чхве Хан не мог представить, что Кэйл сейчас чувствует. Но ему было больно просто думать об этом.              Чхве Хан и теперь чувствовал боль – чувствовал на себе и чужие взгляды. Зная прошлое Чхве Чжон Су, видеть это альтернативное развитие событий апокалипсиса было практически жестоко. Все без исключений страдали тогда, но теперь, как только у Кэйл-нима появился шанс, всё стало в разы проще. Были бы тогда люди чуть более подготовлены... Но разве к такому подготовишься? В основе апокалипсиса лежала концентрированная боль, которая не задумывалась о несправедливости лишения всех этих людей шанса на жизнь.              Имели ли чувства Чхве Хана значение, когда здесь сидели трое выходцев апокалипсиса, пережившие это, а не увидевшие через вторые руки? Имело ли смысл его беспокойство, когда прошлое вполне беспроблемно оставалось в прошлом?              Тем не менее…              «Естественно, они станут связаны».              Чхве Чжон Су, Ли Су Хёк и Ким Рок Су. Эти три человека станут связанными друг с другом в естественном ходе вещей.              Наблюдая и за проекцией, и за взаимодействием нынешнего трио, все это прекрасно понимали. Бикрокс, Альберу, Рон, Розалин, Эрухабен – несомненная преданность этой тройки друг другу при любом раскладе поражала.              «…И я тоже».              Ему тоже нужно было стать частью этой связи.              – А тебе-то зачем? – Мрачно спросил Рон.              Чхве Хан даже не взглянул на него и просто хмуро проигнорировал, что что-то вообще произнесли.              Чхве Чжон Су смотрел на своего дядю со вполне обоснованным недоумением.              Чхве Хан подошёл к Чхве Чжон Су, который хмурился, глядя на Ли Су Хёка. Почувствовав его приближение, Чхве Чжон Су вздрогнул и посмотрел на Чхве Хана. Однако тот не удостоил его даже взгляда. Он всё ещё смотрел на Ли Су Хёка.              — Этот сэр тоже хорошо владеет мечом, — произнес Чхве Хан.              – Тогда понятно, – непонимание в глазах Чхве Чжон Су сменилось мгновенным осознанием. – В то время я бы вряд ли отказался от помощи.              – Даже от незнакомца? – Удивилась Розалин.              – Нищим выбирать не приходится, – хмыкнул Чхве Чжон Су.              Ответить на это было нечего, и Розалин просто кивнула.              — …Прошу прощения?              С тех пор, как Чхве Хан и Чхве Чжон Су встретились, они не разговаривали, поэтому смущение последнего было понятным.              Проекционный Чхве Чжон Су выглядел так, будто сдерживал кучу вопросов. Он хмурил брови, недоуменно щурился и усердно размышлял – Кэйлу распознать эти признаки было несложно, как несложно и догадаться о причине мыслительного процесса. При всей внешней схожести и искусстве владения мечом Чхве, Чжон Су просто не мог не задуматься о том, кто же такой Чхве Хан.              Чхве Чжон Су же задумался о том, как всё было бы, встреть он своего дядю в апокалипсисе. Повлияло бы это на него самого, на события или же Чхве Хана? Изменились бы его взаимоотношения с хёном и донсеном? Стало бы всё сложнее или проще?              Из мыслей вывело лёгкое прикосновение Рок Су-я – он всегда понимал, в какой момент гипотетические вариации событий заходили слишком далеко. Чхве Чжон Су решительно взмахнул головой и улыбнулся Ким Рок Су в знак благодарности.              Чхве Хан вновь заговорил:              — Разве ты не хочешь научиться владеть мечом?              — Ах… — Выдохнул Чхве Чжон Су.              – Тебя не так уж сложно подкупить, донсен, – лукаво скосил взгляд Суй Кхан на Чхве Чжон Су.              Альберу с удовольствием наблюдал за распеканием: всё в жизни возвращается бумерангом, и Чхве Чжон Су его же постоянные шуточки теперь прилетели прямо в лицо.              Чхве Хан посмотрел на него и продолжил говорить.              — Не задавай вопросов.              Для Чхве Хана вопросы Чхве Чжон Су… И правда, которая могла бы раскрыться таким образом… Были тяжёлым бременем.              Пыл слегка поутих, и понимание того, что это всё ещё апокалипсис, несмотря на радость воссоединения троицы, всколыхнулось в успокоившися сознаниях. Раон мялся и топтался по бёдрам своего человека, почувствовав внезапный груз на душе, переданный заклинанием.              – Сильный Чхве Хан, тебе надо что-то делать с этим чувством! Это же неприятно!              Раон тактично ничего не сказал о чувствах своего человека, часто куда более тяжёлых.              — Я обучу тебя только искусству фехтования.              Чхве Чжон Су посмотрел на Чхве Хана, который явно был моложе его, и сдержанно поинтересовался:              — Почему это я не должен задавать вопросы?              — Я же сказал, никаких вопросов… Сэр.              – К ученикам не обращаются на «сэр», – не упустил шанса кинуть камень в огород Чхве Хана Бикрокс, недовольно скрестив руки на груди.              – И к родственникам тоже, – хмыкнул Рон, ещё более невпечатлённый.              Чхве Хан старательно делал вид, что Моланов в этой комнате вообще не существует, а Кэйл наблюдал за этим с выражением величайшей усталости на лице.              «Когда-нибудь они перестанут грызться, и Бог Смерти вдруг перестанет быть идиотом».              Затем Чхве Хан подошёл к Кэйлу. Чхве Чжон Су молча уставился на них.              В этот момент Ли Су Хёк уже добрался до бабушки Ким.              Ли Су Хёк пустился в разговор сначала с бабушкой Ким, потом с Ли Чжин Джу, Ли Сын Воном, и в конце добрался даже до Пак Джин Тэ. Все они выглядели обеспокоенными его внешним видом, но Пак Джин Тэ прямо-таки взорвался от злости – Раон даже подлетел поближе, чтобы рассмотреть лица, но это не особо помогло из-за того, что Чхве Хан стоял в отдалении и практически не обращал на эту сцену внимания.              Ли Су Хёк также обратил внимание на Ли Чхоль Мина, и Эрухабен понадеялся, что это означает скорейшую расправу.              — Итак, в первую очередь.              Мир взорвался миллионами деталей, стоило заклинанию вновь переключиться на молодого мастера – Рону было что сказать нелестного об этой скачущей от одного к другому системе.              «Старый добрый Ли Су Хёк».              В памяти прошелестели образы собранного и ко всему готового лидера группы, которые большинство – кроме, конечно, корейского трио и Чхве Хана – видели впервые. Приятная ностальгия казалась обещанием того, что всё в порядке и нормально, и что даже в упадке Ли Су Хёк остаётся самим собой.              Его беззаботный, но острый взгляд был направлен на Кэйла и остальных.              — Думаю, мне следует услышать, почему вы пришли ко мне и что происходит?              – Шикарная деловая хватка! – Похвалил Чхве Чжон Су, похлопав лидера группы по плечу. – Вовремя опомнился.              – Можно сказать, что ты отреагировал бы не так, – демонстративно закатил глаза Суй Кхан, придвигаясь ближе.              – Я этого не говорил, – получил он ухмылку в ответ.              На его вопрос ответил Кэйл.              — Отличная идея, — а затем добавил. — А, кстати!              Было странно слышать такое воодушевление в голосе Кэйла – об этом подумали практически все. Странно видеть его расслабленным, доверившимся и открытым, действительно довольным и готовым это выразить: понимание того, что это за собой влечёт, пришло постепенно. Неужели Кэйл настолько мало им доверял? Или дело в том, что Ли Су Хёку и Чхве Чжон Су он доверял слишком много?              То, каким может быть молодой господин рядом с этими двумя, бесконечно удивляло Рона из раза в раз.              И он заговорил не только с Ли Су Хёком, который смотрел на него с замешательством, но также и с людьми, которые взирали на него со стен и ворот замка.              — Не хочу повторяться несколько раз. У вас ведь есть что-то вроде вместительного конференц-зала? Пожалуйста, пригласите туда каждого важного человека.              Альберу поёжился, вспоминая военное собрание дворян из-за этой формулировки.              Было утомительно повторять одно и то же снова и снова.              — Я собираюсь рассказать всё только один раз.              Сцена сменилась, когда заклинание вполне очевидно вырезало время, потраченное на дорогу. Бикрокс почему-то меланхолично подумал, что так можно бы вырезать и половину его жизни, потраченную на бегство с отцом от Руки.              В большом конференц-зале в центральном замке Сомёна.              Когда он всё изложил и описал, Кэйл и Ли Су Хёк переглянулись.              Розалин чуть подалась вперёд, заинтригованная разговором и его последствиями, и Альберу практически отзеркалил это движение.              — Ким Рок Су.              — Да, сэр.              Ким Рок Су молча смотрел на Ли Су Хёка.              — Рок Су, ты и вправду только что сказал, что все здесь умрут?              – Не в бровь, а в глаз, – хихикнул Чхве Чжон Су. – Сама эффективность, донсен.              – Мне напомнить фиаско с успокоением той девочки на твоей первой спасательной миссии?              Чхве Чжон Су тут же побелел как полотно и замолчал.              Кэйл со скрытым во взгляде весельем посмотрел на Чхве Чжон Су: это никогда не перестанет быть актуальным.              Все молчали, глядя на них двоих. В пространстве царила чрезвычайно холодная и острая аура, которая, казалось, была способна рассечь сам воздух и исходила от Ли Су Хёка. Однако Кэйл оставался спокойным, глядя в эти холодные глаза.              — Да, сэр. Большинство людей здесь умрут.              Ли Су Хёк – не Суй Кхан, не сейчас, когда речь шла об этом – попытался отогнать свои воспоминания об этом времени, об этом безранговом, но почувствовал, что не справляется. Одно лишь лёгкое касание плеча Кэйла, и незаметный ветерок начал кружить его кудри, а Чхве Чжон Су справа начал притопывать ногой в определённом ритме. Сосредоточиться на этом было легче, чем безрезультатно пытаться не думать, загоняя себя только глубже на дно. Раон переполз на колени Ли Су Хёка и принялся по ним нахаживать, рассказывая что-то не то про ману, не то про крылья.              Альберу пристально смотрел на них с другого дивана, и Ли Су Хёк – нет, Суй Кхан – вдохнул и выдохнул. Сейчас, когда не было непосредственной опасности, раствориться в себе оказалось проще, но на милых проницательных донсенов он не зря рассчитывал. Тихий кивок стал единственным «спасибо» и «я в порядке», которое им требовалось.              — Ты… Ты это сейчас серьёзно?              — Да. Я совершенно серьёзен.              — Думаешь, я поверю тебе?              Эрухабен тут же застыл, готовый едва ли не зарычать. После всего, что этот несчастный парень сделал, после того, как из раза в раз доказывал свою ценность и то, что ему можно было доверять, вот так с ним обойтись? До разочарования золотому дракону осталось совсем немного.              Кэйл начал улыбаться.              «Почему он задаёт такой очевидный вопрос?»              — Да, сэр. Вы уже верите всему, что я сказал.              Один уголок губ Ли Су Хёка начал подниматься вверх.              — Да. Я верю тебе.              И Эрухабен разочаровался – в себе, в очередной раз. Очевидно, он не умеет не делать поспешных выводов.