Часть 48

      Чхве Чжон Су поднялся с земли и сжал руки в кулаки. Его руки дрожали, в глазах горела злость.              — Настало время тренировок! — Глаза Суй Кхана сощурились от широкой улыбки, пока он хлопал в ладоши, как ребёнок, отлично соответствуя своему физическому возрасту.              Чжон Су картинно застонал, схватившись за сердце:              — Хён, как ты можешь радоваться, когда меня швыряют в стены?              Ответом стал лишь весёлый смех и тихий фырк Кэйла, что, Чжон Су точно знал, было признаком искреннего веселья.              В этот момент раздался спокойный голос.              — Вы, ребята, хотя бы питаетесь нормально в перерывах, пока сражаетесь?              Плечи Чхве Чжон Су вздрогнули. Он и не подозревал, что кто-то появился. Его голова резко повернулась в сторону источника шума.              Рон усмехнулся — выражение лица этого панка напомнило ему молодого оленя, испуганного резким светом фонаря летящей вперёд кареты. Те же широко распахнутые испуганные глаза и тупое выражение лица. Этому Чхве Чжон Су ещё работать и работать, чтобы стать тем человеком, которого Рон видел в деле на Центральных Равнинах.              Чхве Чжон Су и Кэйл встретились взглядами.              — …Ты весь в пыли.              Чхве Чжон Су отвернулся, услышав безэмоциональный голос Кэйла.              — Почему ты отвернулся от моего человека, сопливый Чжон Су? — Раон обвиняюще ткнул когтём прямо в лоб несчастному корейцу, которому, похоже, теперь никогда не избавиться от этого дурацкого прозвища.              — Так было надо, — попытался отмахнуться Чхве Чжон Су, чувствуя, как предательски краснеют щёки.              Внутренний монолог Кэйла, оценивающего его внешний вид и поведение и ни в коем разе не ошибающегося, не помогал.              Чхве Чжон Су выглядел сейчас просто ужасно. Его одежда и тело были покрыты пылью, а сам он был весь в поту. А главное, его глаза налились кровью и выглядели ужасно.              Чхве Чжон Су, похоже, понимал, насколько непрезентабельно сейчас выглядит, поэтому избегал смотреть в спокойное лицо Кэйла.              — Сопливый Чжон Су, тебе стыдно?! — Громко удивился Раон.              Чхве Чжон Су, поймавший на себе сначала смеющийся взгляд Кэйла, затем насмешливый Суй Кхана, а потом по очереди Альберу, Розалин и Чхве Хана, уткнулся лицом в колени, но тут же поднялся обратно.              — Ну да, а что? — В этих словах звучал откровенный вызов.              — Ничего, Чжон Су-я, ничего, — безмятежно улыбнулся Суй Кхан.              Раздались смешки, быстро перешедшие в смех — все вновь сбрасывали напряжение от долгого просмотра и сидения на одном месте. Младший Чхве и сам заулыбался. Он был всегда рад стать источником смеха и радости для своих близких, тем более он знал точно, что Ли Су Хёк и Ким Рок Су никогда не будут смеяться над ним самим, только над ситуацией.              В этот момент он услышал голос Чхве Хана.              — Мы следим за тем, чтобы он ел каждый раз. Я слежу за тем, чтобы он получал необходимые питательные вещества во время каждого приема пищи.              — То есть вы так умеете, дорогой наставник-ним… — Идеальная публичная улыбка Альберу намекала, что её обладатель весьма недоволен.              Чхве Хан мило улыбнулся.              Выражение лица Кэйла стало странным.              «Злобный ублюдок. Он выглядит нормально».              Чхве Хан выглядел совершенно здоровым, без единой капли пота.              — Сладкий принц, ты хочешь кого-то ограбить? — Взволнованно заметался из стороны в сторону Раон.              Альберу тут же стёр с лица улыбку, смущенный не только комментарием дракончика, но и смешанными чувствами Кэйла, переданными записью. Обычно от чужих эмоций можно было дистанцироваться, но сейчас они очень удачно сложились с собственными… Внезапно отточенная привычка владеть собой слегка сбилась — Альберу и не думал, что спустя столько лет оттачивания навыка держать лицо его можно будет так легко сбить с толку.              Интересный, однако, опыт.              Это заставило Кэйла вспомнить, как он наблюдал за Чхве Ханом, тренирующим детей-волков. Тогда дети выглядели так же, как Чхве Чжон Су.              «Детей?» — Суй Кхан оценивающе прошёлся взглядом по молодому Чхве Чжон Су в проекции.              Он знал, насколько сложно тренировать детей, которые не могут трезво оценивать свои возможности и пределы — да о чём тут говорить, не каждый взрослый, даже в их апокалиптической реальности, это умел. С такими работать всегда было сложнее всего. Не перегрузить, не дать себя покалечить по незнанию, не упускать из виду ни на секунду, но при этом создать достаточно свободы и реализма, чтобы привить реальные навыки самообороны… Сложно.              То, что Чхве Хан умел тренировать детей, заслуживало уважения. А он умел, если судить по растрёпанному и пыльному, но в остальном невредимому виду Чхве Чжон Су.              «Но он совсем не пострадал».              Хотевший было возмутиться жизненной несправедливостью Альберу внезапно задумался. Несмотря на драконовский темп и тот факт, что с тренировок с Чхве Ханом он уползал полумёртвым от усталости, он никогда не калечился на тренировках. Синяки, ссадины, иногда растяжения — да, но никогда не переломы или серьёзные раны, для лечения которых не хватило бы склянки зелья среднего качества. Чхве Хан всегда останавливался за долю секунды до нанесения реального вреда.              Оказалось, что Альберу было не на что жаловаться. Его тоже щадили, как неумелого юнца, просто не в столь явной мере, как молодого худого Чхве Чжон Су.              Взгляд Кэйла переместился на стену, в которую врезался Чхве Чжон Су. Это была не обычная каменная стена, а стена с мягкой подушкой.              Только на этой стене была вмятина, остальные каменные стены не имели никаких признаков повреждений.              Бикрокс насмешливо цыкнул, разглядывая весьма толстую и крупную подушку — и где только Чхве Хан её достал? В настолько разрушенном мире, казалось, базовые удобства становились почти недосягаемыми. Тот же Кэйл за всё время испытания ни разу не спал в нормальной кровати. Или, по крайней мере, им этого не показывали; только моменты сна на спине Тигра-Альберу. И всё же сейчас у этого панка Чхве была подушка, которую можно подвесить на стену. Удивительно.              «Он также вовремя кормит его и следит за тем, чтобы он получал необходимые питательные вещества».              Цвет лица Чхве Чжон Су был вполне нормальным для человека, проходящего через сложный график тренировок.              — Голодный Чхве Чжон Су, тебе тоже нужно хорошо кушать! — Наставительно воскликнул Раон.              — Конечно, Раон, нам всем надо хорошо питаться, — улыбнулся Чжон Су, мысленно благодаря за переход прозвища от «сопливого» к «голодному». И чем его вообще не устраивало это «голодный»? Нормальное прозвище. Всегда может быть хуже.              «Ну… Всё, кроме его налитых кровью глаз…»              — Это нормально, Кэйл-а, это нормально, — голос Суй Кхана был полон уверенности.              Чхве Хан согласно кивнул. В тех весьма сжатых сроках, в которых им с Чжон Су пришлось тренироваться в испытании, гнев и злость были не так уж плохи, как источник мотивации к борьбе и самосовершенствованию. В конце концов, он сам всегда был там, чтобы остановить Чхве Чжон Су от необдуманных действий и попыток перетрудиться и навредить себе.              Взгляд Кэйла устремился на Чхве Хана. Глаза Чхве Хана, когда он смотрел на Чхве Чжон Су, были невинными, полными тепла и удовлетворения.              «Он просто балует его».              Выражение лица Кэйла стало ещё более странным.              И снова клубок непередаваемых эмоций, который Эрухабен старательно пытался распутать. Искра удивления, удовлетворение, раздражение, смешавшееся с нежностью и привязанностью, отголоски гордости… Это всё ещё продолжало удивлять, сколько чувств и эмоций скрывалось за спокойно-безразличным фасадом.              Кэйл посмотрел туда-сюда между Чхве Чжон Су, который опустил голову, и Чхве Ханом, который смотрел на него с довольным выражением лица, прежде чем сделать комментарий.              — Вы просто спаррингуете друг с другом?              Чхве Хан ответил ему:              — Тренировка тела — это основы.              «О?» — Суй Кхан по-птичьи вскинулся и склонил голову набок. Ему были знакомы эти слова.              Мгновенная реакция Чхве Чжон Су, вскинувшего голову на диване рядом с ним, и молодого Чхве Чжон Су из проекции показали, что он не ошибся.              В этот момент плечи Чхве Чжон Су вздрогнули.              — Дядя! — Возмущённо вскинул подбородок Чжон Су. — Ну нельзя же так сразу огорошивать!              Розалин заинтересованно обернулась.              — У фразы, которую сказал Чхве Хан, есть какое-то особое значение? — Голос магессы выдавал искреннее любопытство.              — Это один из главных постулатов искусства владения мечом семьи Чхве. Нашей семьи, — подчёркнул Чжон Су, — в которой я был единственным выжившим, последним носителем техники в её полном объёме. Эту фразу мне в голову вбивали с самого детства. Отец, мама, бабушка, братья… Это основа всего, чему меня учили.              Внезапно обескураженное выражение лица Чхве Чжон Су из проекции обрело гораздо больше смысла, как и выражение глаз Чхве Хана — на самом деле, обоих Чхве Ханов. Розалин, успевшая прекрасно познакомиться с оттенками мимики и выражения эмоций этого человека, прекрасно видела как открытые гордость и довольство на лице сидящего рядом, так и скрытую, выраженную только мягким блеском в глазах, гордость в глазах человека, застывшего в проекции прошлого.              Чхве Хан посмотрел на Кэйла и продолжил.              — И ты должен набираться опыта в спаррингах.              Опущенная голова Чхве Чжон Су медленно начала подниматься, и глаза распахнулись.              — Наповал, — вынес приговор Суй Кхан. — Чхве Хан, прекрасный ход.              Чхве Хан почувствовал, что слегка краснеет. Когда он это говорил, желая дать племяннику как можно более очевидные подсказки, чтобы не объясняться с ним о их родстве в неловком разговоре, он и не задумывался, как это странно выглядело со стороны.              — Ещё одна основа? — Бикрокс обернулся к дивану корейского трио и вопросительно приподнял бровь.              — Ага, — весело закивал Суй Кхан, — причём дословно воспроизведённая!              Кэйл посмотрел в сторону Чхве Хана и спросил.              — Это похоже на настоящий бой, а не на спарринг.              Чхве Чжон Су посмотрел в сторону Чхве Хана. Его зрачки слегка дрожали.              — Смотри, до чего ты меня довёл, дядя! — Обвинительно ткнул пальцем в свою проекционную версию Чжон Су. — Ну нельзя же так огорошивать. Это несправедли-и-иво…              Надутая губа и преувеличенно обиженный взгляд были забавными, как и картинные стенания. Розалин легко засмеялась, за ней смешки подхватили Чхве Хан и Альберу. Кэйл улыбнулся — было приятно видеть, что племянник и дядя наконец могут нормально друг с другом взаимодействовать. Наконец-то неловкость ушла настолько, чтобы Чжон Су начал впутывать дядю в свои дурацкие шутки. Это было хорошо, это было правильно.              Чхве Хан посмотрел на Кэйла и ответил на вопрос в тот же момент.              — Интенсивность спарринга может показаться слишком высокой, но настоящая битва — это место, несущее смерть. Нельзя сравнивать тяжесть таких сражений с этим спаррингом.              В этот раз смехом взорвался Суй Кхан. У Розалин не было проблем с соотнесением этого смеха со словами Чхве Хана, поэтому она быстро повернула голову, и попыталась поймать смущённый взгляд причины их смеха.              Мечнику, поймавшему неотвратимый смеющийся взгляд подруги, не оставалось ничего, кроме как признать:              — Да, это ещё одна основа фехтования нашей семьи.              — Ты решил действовать наверняка, — без вопросительной интонации вставил Альберу, но Чхве Хан всё равно решил ответить.              — Ага.              Чхве Хан продолжал говорить.              — В настоящей битве… Ты сражаешься за свою жизнь и жизнь своих союзников на поле боя. Чтобы спасти всех…              Чхве Чжон Су сказал:                     — Для себя и своих людей...Ты должен работать на полную катушку, пока тренируешься.              В этот раз Чхве Чжон Су в проекции, по всей видимости, просто не выдержал провокации и наконец прокомментировал, ответил, сдаваясь. Эрухабен усмехнулся. Эти двое сейчас говорили через собственный шифр, созданный из воспоминаний и учений детства, и своими словами Чжон Су подтверждал, что принимает правила игры. Признавал, что уловил намёки и проследил логическую связь.              Возможно, именно в этот момент Чхве Чжон Су из проекции признал, что между ним и Чхве Ханом есть родственные связи.              Чхве Хан и Кэйл посмотрели в сторону Чхве Чжон Су. Чхве Чжон Су улыбнулся, встретив их взгляды.              Чхве Хан спокойно посмотрел на него, прежде чем начать говорить.                     — Это верно.              В этом коротком обмене взглядами чувствовалась какая-то уверенность, фундаментальность. Суй Кхан прикрыл глаза, переживая момент гордости за одного из своих бедовых донсенов, нашедшего семью. Чжон Су всегда был человеком привязчивым и преданным, верным своей семье по крови и тем, кого он признал своими близкими. В их прошлом он так упорно искал хоть кого-то из родственников, так надеялся встретить кого-то, кто тоже помнит их семейную историю и сможет разделить с ним воспоминания так, как они с Рок Су никогда бы не смогли…              В прошлом он так и не смог никого найти. Но в этом варианте, благодаря испытанию, он всё же нашёл — и это было прекрасно.              Глаза Чжон Су затуманились, и он спокойно наблюдал за Чхве Ханом.              Чхве Хан в этот момент избегал его взгляда.              Чхве Чжон Су улыбнулся.              — Ну всё, Хан-а, — насмешливо улыбнулся Суй Кхан, — ты попал. Теперь тот Чжон Су от тебя не отцепится.              Чжон Су согласно закивал:              — Без вариантов, дядя, без вариантов.              Чхве Хан молча улыбнулся — именно этого он и хотел. Ему не нужно было, чтобы племянник от него отцеплялся, не после долгих десятков лет в одиночестве в Лесу Тьмы, не после десятков лет мечтания о возвращении домой к семье. Даже если в итоге он нашёл новую семью, семью не по крови, в этом мире, это не значило, что он не хотел встретиться с кем-то, кто будет знать всё то, что было его детством.              Кэйл, наблюдавший за этим, тоже начал улыбаться.              «Похоже, разум Чхве Чжон Су острее Чхве Хана».              Сможет ли невинный Чхве Хан сохранить их семейные связи в тайне от хитрого и умного Чхве Чжон Су?              — Рок Су-я, это комплимент?! — Чжон Су подпрыгнул на диване и в прыжке обернулся к Кэйлу. — Хён, Рок Су-я назвал меня умным!!              Суй Кхан тихо засмеялся — тёплый низкий звук, не подходящий подростку, но очень подходящий тому человеку, которого знали как Ли Су Хёка.              — Поздравляю, Чжон Су-я.              Кэйл изо всех сил притворялся, что он — просто часть дивана, которая не может отвечать на вопросы и нести ответственность за мысли себя из прошлого. И всё же ему было приятно попадать под этот привычный перекрёстный огонь подколок и обсуждений.              «Ну, я уверен, что он позаботится об этом».              Для Кэйла было правильным просто наблюдать за тем, что происходит между этими двумя людьми, не вмешиваясь.              «Это так в стиле молодого мастера», — Розалин улыбнулась.              Внезапно откуда-то сзади показалась чешуйчатая голова, и спустя считанные секунды на коленях магессы оказался Раон. Конечно же, целиком поместиться на её колени он не смог, поэтому вытянул хвост на колени Чхве Хана и Альберу.              Розалин удивлённо раскрыла рот — кажется, за всё время их пребывания здесь Раон ни разу не оказывался у неё в руках. Спустя пару мгновений удивления и один пронзительно-синий взгляд магесса отмерла и принялась поглаживать чешую между рожек. Раон довольно прикрыл глаза. Идиллия.              — Чхве Хан уже знает об этом, но мы планируем уехать завтра в полдень.              У Чхве Хана было стоическое выражение лица, в то время как Чхве Чжон Су смотрел на Кэйла с немного нервным выражением.              Стоило Кэйлу заговорить о планах, атмосфера тут же стала напряжённее — это было ожидаемо, ведь Рон точно знал, что его молодой господин не любит ходить просто так. Конечно, у него была причина прийти в тренировочный зал и прервать Чхве Хана и Чхве Чжон Су.              — Делайте то, что вам нужно, чтобы подготовиться.              Сказав это, Кэйл вышел из тренировочной площадки.              — Как всегда многословен, донсен, — Суй Кхан потянулся руками вверх до хруста в позвоночнике. — Не изменяешь своим традициям.              Кэйл хмыкнул. А что ещё ему нужно было сказать? Всё, что было нужно, уже прозвучало.              Но не успел он отпустить ручку, как увидел, что кто-то открыл дверь второй тренировочной площадки и вышёл.              — …Мм.              Стонущим человеком был Ли Чхоль Мин.              Кэйл посмотрел на него и спокойно произнес.              — Ты выглядишь как дерьмо.              Бикрокс скривился и мысленно согласился со мнением молодого господина. Пыльный, потный, грязный, избитый и перемотанный серыми застиранными бинтами, в разной степени пропитанными кровью… На это было противно смотреть, даже если это зрелище было далеко не худшим из того, что он видел за жизнь. Плевать на худшее. Это всё равно было отвратительно.              Ли Чхоль Мин прикусил губу.              В этот момент кто-то заговорил сзади него.              — Ты не собираешься двигаться?              Голос собеседника звучал довольно устало.              — Ох, мой дорогой протеже устал получать последствия своих действий? Бедный, — Суй Кхан скорчил сочувствующее лицо и прижал руки к груди в картинном сочувствии. — Бедный, бедный Пак Джин Тэ… Как же ты страдал…              Рон согласно хмыкнул и злобно ухмыльнулся, заставляя Альберу, поймавшего взглядом его улыбку, дёрнуться.              Ли Чхоль Мин вздрогнул и быстро вышел из дверного проема, а за ним появился и тот, кто стоял позади него.              Это был Пак Джин Тэ.              — …Ким Рок Су.              Бикрокс вновь скривился. Этот выглядел даже хуже, чем предыдущий, особенно бинты, полностью покрывавшие его руки. Особенно тот факт, что бинты были почти насквозь пропитаны кровью.              «И как они вообще выживали в апокалипсисе с таким уровнем медицинской помощи? Сколько людей умирали не от монстров, а от банального заражения крови?»              Картина выживания в апокалипсисе внезапно стала ещё хуже. Хотя, казалось бы, куда уж хуже?              Кэйл и Пак Джин Тэ установили зрительный контакт, и оба отпустили двери.              *Бум!*              Двери обеих тренировочных площадок закрылись.              Они стояли и молча наблюдали друг за другом.              Для Альберу было совершенно очевидно, кто выиграет этот поединок взглядов. Что бы Пак Джин Тэ ни хотел донести, Кэйлу это было безразлично — у него и без этого дел хватало.              Мысли наследного принца быстро подтвердились: не прошло и трёх минут, как Пак Джин Тэ сдался и отвёл взгляд от безразличных глаз Ким Рок Су.              В конце концов, Пак Джин Тэ отвернулся и начал уходить. Ли Чхоль Мин немного посмотрел вслед Пак Джин Тэ. Кэйл просто смотрел, как Пак Джин Тэ и Ли Чхоль Мин уходят.              «Они выглядят ужасно».              Бикрокс мысленно согласился, хотя и с поправкой — не ужасно, а отвратительно. Это, конечно, малозначимая семантика… Но всё же «отвратительно», на его взгляд, подходило гораздо лучше.              Ли Чхоль Мин и Пак Джин Тэ выглядели намного хуже, чем Чхве Чжон Су. Пак Джин Тэ выглядел намного хуже, чем Ли Чхоль Мин.              — Весёлая градация, — прокомментировал Чжон Су, не способный больше удерживаться от комментариев.              Ну не мог он просто сидеть и молча что-то смотреть! Это невозможно, а ещё грустно, скучно и одиноко!              «…Его руки».              Обе руки Пак Джин Тэ были перевязаны бинтами, и эти бинты были кровавыми.              Рон прекрасно понимал, почему кривится его сын — они уже сталкивались со смертями из-за такой банальности, как необработанные или неправильно обработанные раны. И это было отвратительно, как человек мог сгореть от лихорадки за считанные часы после того, как выжил в опасной схватке и наконец почувствовал себя в относительной безопасности. Как небольшая и незначительная царапина, на которую так легко не обратить внимания, могла воспалиться и убить человека так, как не смогли ножи, мечи, стрелы и заклинания.              Рон просто молчаливо надеялся, что Ли Су Хёк из проекции проследит за ранами своих нерадивых подчинённых. Они должны страдать и искупать свою вину, а не умирать, не расплатившись за ошибки.              Именно в этот момент.              *Баааааанг!*              Они услышали громкий звук, наполнивший коридор.              Кэйл посмотрел на стену рядом с дверью, из которой вышел Пак Джин Тэ. Стена выгнулась и начала трескаться.              — Ух ты, — выдохнул Раон, приподнимаясь на лапах и разглядывая стену, ведущую себя не так, как положено стенам.              Чхве Хан улыбнулся — он знал, что эти изменения в планировке тренировочных полигонов это заслуга Ли Су Хёка.              Кэйл сказал:              — Стена тренировочной площадки будет разрушена.              Будничность голоса Ким Рок Су, говорящего такие вещи на фоне продолжавшей трескаться стены, убивала. Альберу сокрушённо прикрыл глаза, но не смог спрятаться от этой ситуации — внутри всё равно ощущались чужие чувства безразличия и лёгкой иронии, переданные чёртовым заклинанием.              Кэйл всё ещё смотрел на треснувшую стену тренировочной площадки. Даже после того, как Ли Чхоль Мин и Пак Джин Тэ ушли, изнутри тренировочной площадки доносился громкий шум.              Ответственным за это был Ли Су Хёк.              Ли Су Хёк в данный момент тренировал Ли Чхоль Мина и Пак Джин Тэ.              Эрухабен приподнял брови и добавил пару баллов уважения Ли Су Хёку, даже в прошлом с мало развитой силой умудрившегося чинить такие разрушения. Отдельного уважения заслуживало также и то, что эти разрушения он устраивал на тренировке, будучи тренером. Удивительный человек, Кэйл выбрал прекрасный образец для подражания.              «Конечно, Ли Чхоль Мин, вероятно, думает, что это пытка, а не тренировка».              Ли Чхоль Мин просто избегал взгляда Кэйла.              Чхве Чжон Су, конечно, хотел бы фыркнуть и надменно сказать что-то вроде «слабак», но… Это было бы слишком, слишком лицемерно с его стороны. Ведь он сам боялся особо яростных тренировок хёна, тех, которыми он наказывал его и Рок Су за их тягу к дерьмовым приключениям. А Пак Джин Тэ и Ли Чхоль Мин ведь не просто попали в переделку, из которых их пришлось вытаскивать лидеру группы, а навредили Рок Су и части других обитателей убежища, которое Ли Су Хёк им доверил.              Это предательство доверия, нарушение своих слов и обещаний, а ещё — и это главное — нанесение вреда невинным людям, не способным защититься, тем, кого Ли Су Хёк спасал, рискуя жизнью. Тренировки, которым злой, обиженный и разочарованный лидер группы подверг Джин Тэ и Чхоль Мина, должны быть действительно адскими.              Не стоит искушать судьбу, позволяя себе как-то это комментировать. Чжон Су старательно смотрел вперёд и держал рот закрытым.              Кэйл посмотрел в сторону Пак Джин Тэ, который отвернулся и бесстрастно сказал.              — Больше тренировок — это всегда хорошо.              «Хорошо, что ты это понимаешь», — надменно приподнял уголки губ Эрухабен.              Эрухабен — эгоистичный дракон, который не готов так просто прощать ублюдка, причинившему боль его семье, за пару адекватных решений. За такие действия должны быть последствия, поэтому он полностью одобрял решение Ли Су Хёка убить двух зайцев одним выстрелом. И натренировать, и показать, что их действия не останутся безнаказанными. То, что Пак Джин Тэ сейчас признал, что происходящее справедливо и правильно, давало ему пару очков сознательности. Но не более.              Плечи Пак Джин Тэ немного напряглись, когда он услышал, что Кэйл сказал дальше.              — Но это плохо, если это повлияет на тебя в реальной битве.              «В ситуации, когда у них со дня на день битва с безранговым монстром, поддержание способности сражаться — первостепенная задача», — мысленно рассудил Альберу.              Было очень маловероятно, что Джин Тэ, достаточно сильный пользователь способностей, сможет сражаться в полную силу, если это потребуется в ближайшие несколько дней — а ведь именно это и потребуется, учитывая, что завтра в полдень они собираются выдвигаться. Разумеется, Кэйл тоже это понимал. И Ли Су Хёк тоже должен был это понимать, но продолжал тренировки. Почему? Альберу чувствовал себя сбитым с толку.              …Всё ведь должно было быть под контролем, да?              Выражение лица Пак Джин Тэ резко изменилось, а Ли Чхоль Мин, увидевший это, быстро оглянулся на Кэйла и не знал, куда смотреть, увидев ещё более холодный взгляд Кэйла.              Пак Джин Тэ вскоре заговорил.              — …Я забочусь о своём теле.              Розалин окинула придирчивым взглядом фигуру Пак Джин Тэ и скептично хмыкнула. Пропитанные кровью бинты и грязь повсюду весьма противоречили этому утверждению.              …Но не то чтобы магессе было особенно важно, что станет с Пак Джин Тэ. Не после того, как она на себе почувствовала силу его ударов по беззащитному молодому мастеру, спасибо заклинанию.              Кэйл быстро прошел мимо него, говоря мимоходом.              — Хорошо, так и должно быть. — Затем он сделал последний комментарий. — Увидимся завтра.              Кэйл даже не взглянул на Пак Джин Тэ и Ли Чхоль Мина, после чего открыл дверь и вошёл на третий полигон.              Там его ждали несколько человек.              Раон, вновь уставший лежать на одном месте, поднялся и заметался туда-сюда. Ему было гораздо приятнее видеть Ким Мин А, Бэ Пух Рома и даже Чу Хо Шика, чем тупых ублюдков Джин Тэ и Чхоль Мина.              — Сэр, вы здесь?              — Вы здесь?              Бэ Пух Ром, человек, оседлавший ветер, и Ким Мин А, женщина с невероятной силой.              — Странный вопрос человеку, который только что вошёл в дверь, — Чжон Су смотрел на проекцию, как будто там показывали душевнобольных. — «Нет, Ким Рок Су здесь нет, только его копия», так, что ли?              Суй Кхан фыркнул.              — Учитывая существование монстров, меняющих внешность, этот вопрос может быть оправдан.              — Но ведь он зашёл, как Ким Рок Су, стоит, как Ким Рок Су и даже смотрит, как Ким Рок Су!! Его ни с кем не перепутаешь!              Чхве Чжон Су выглядел возмущённо. Кэйл покачал головой, но всё же присоединился к дискуссии.              — Скажи это оригинальному Кэйлу в моём прошлом теле.              Чжон Су фыркнул и повысил голос, наверняка даже не осознавая этого. Проекция замерла, и остальные члены семьи начали оборачиваться к их дивану.              — Да его Ким Мин А чуть на кинжал не нанизала, когда впервые его увидела, и он вёл себя странно. Его спасла только на ходу придуманная байка про провалы в памяти. Потому что тебя невозможно ни с кем перепутать!              — Хо, — выдохнул Рон.              — …Провалы в памяти? — Кэйл приподнял бровь. — При наличии записи?              Чжон Су пожал плечами.              — Не то чтобы у них было много объяснений, почему поведение Ким Рок Су так сильно изменилось. Он разговаривал, — Чжон Су начал загибать пальцы, — значит, не зеркальная маска, у него остались твои рабочие записи, он знал, кто он и где, так что они… Просто объяснили это выгоранием и сбоем записи из-за многолетней усталости?              — Обмен телами — не то, что легко предположить, — вставил Суй Кхан.              — Действительно, — тихо пробормотал Эрухабен, наблюдающий за чужим разговором.              — И всё же их первоначальная реакция подтверждает, что Рок Су-я невозможно с кем-то перепутать! — Вернулся к их изначальной теме Чхве Чжон Су. — Даже если отдать часть твоих записей, этот взгляд и приподнятую бровь невозможно повторить!              Кэйл вздохнул, неосознанно изображая на лице то самое выражение, о котором говорил младший Чхве. Его недо-хёны засмеялись, но решили не продолжать разговор.              — Рок Су, ты здесь?              — Господин Рок Су, вы здесь.              Раон захихикал — эти вопросы и ему казались смешными. Это как подойти к столу и серьёзно спрашивать «это стол?», настолько же странно.              Чан Ман Су, щит, и Чу Хо Шик, человек с силой веры.              Кэйл направился в сторону этих четырёх тренирующихся людей. Он начал говорить с ними.              По записи пролетело чувство собранности и сосредоточенности, когда Кэйл быстро переключился в рабочий режим. Альберу полностью понимал это ощущение, он сам чувствал себя примерно так же, когда каждый вечер заставлял себя заниматься бесконечными отчётами.              — Завтра мы отправляемся в путь, поэтому давайте сегодня потренируемся всего два часа. В тренировках…              Бэ Пух Ром и Ким Мин А прервали Кэйла и закончили его фразу.              — Всё дело в эффективности!              — Всё дело в эффективности?              «Это какая-то коронная фраза молодого мастера во время тренировок?» — Розалин склонила голову набок.              Она ещё ни разу не видела Кэйла напрямую кого-то тренирующим в тренировочном зале. Учить на поле боя — да, давать советы — да, помогать на практике и объяснять что-то во время сражения — конечно, но обычные цивилизованные тренировки… Такого она ещё в его исполнении не видела.              — …Да, вы правы.              Кэйл усмехнулся и вытянул руки.              *Треск. Всплеск*              Молния и вода. Эти две силы начали выходить из тела Кэйла.              — О, а вот и тренировочка! — С казалось, никогда не угасающим энтузиазмом воскликнул Чжон Су, подаваясь вперёд.              На самом деле, он чувствовал, что скоро им понадобится перерыв, возможно, даже на сон. Ответ на этот вопрос был каким-то уж слишком длинным. Он не так сильно бил по мозгам новой информацией и стал теперь не настолько насыщенным на эмоции, как в начале, но это всё равно выматывало. Сидеть на одном месте часами, чувствовать давление записи и чужих эмоций, наблюдать и переживать события из чужого прошлого — это было сложно.              Но пока не настолько, чтобы делать перерыв.              — Сегодня я буду лёгким соперником.              Он махнул рукой в сторону четырёх человек.              — Подходите ко мне.              За день до того, как они отправились в путь. По всему убежищу проходила заключительная тренировка.              Стоило Кэйлу отойти к середине просторного зала и встать в стойку, мир вокруг смазался, перемещая их куда-то вперёд во времени. Очевидно, простая тренировка показалась заклинанию не достаточно важной, чтобы уделить ей внимание.              Розалин вздохнула и услышала, как вздохнул Альберу — они оба разделяли желание посмотреть на Кэйла-тренера, и их обоих жестоко обломали.       

      

***

      

      *Скрииип*              Большие ворота замка медленно открылись.              Начало ноября. Холодный воздух, несмотря на середину дня, распространился по внешней стороне ворот замка.              Раон поёжился и резко приземлился на руки к дедушке Голди — почти бессознательная реакция на резкий холод. Но, прежде чем он успел ещё и накинуть на всю группу заклинание терморегуляции, он наконец вспомнил, что на самом деле ему не холодно. Это ощущение принадлежит не ему, а его человеку, поэтому и бороться с ним не получится. Так же, как он привык и адаптировался к тянущей боли от записи, придётся пережить и это неудобство.              *Бум!*              И как только ворота замка были полностью открыты…              — Хён-ним, пойдём.              — Конечно, мой донсен.              — Уже? — Поднял бровь Альберу. — Заклинание просто пропустило всё время до полудня?              Вопрос, судя по всему, был риторический. Иначе почему бы ещё им видеть, как десятки, сотни людей стоят перед воротами замка и делятся на отряды под предводительством Кэйла, Ли Су Хёка и других людей, видимо, тоже ставшими лидерами этой операции?              Показался большой тигр, чья чёрная грива величественно развевалась. На спине тигра сидел молодой человек в чёрной военной форме. Его возраст можно было описать как что-то среднее между мальчиком и юношей.              Кэйл, этот человек, посмотрел в сторону крепостной стены.              А на вершине крепостной стены…              Раон делал то, что обычно делал в моменты, когда человек занимался своими странными махинациями и находился в безопасности — слушал вполуха и разглядывал всё вокруг в поисках чего-то интересного.              Шерсть тигра-Альберу казалась очень мягкой, на воротах замка были кованые узоры, женщину, стоящую наверху, он уже видел во время речи и после, и она показалась ему чуть приятнее, чем большинство других… А ещё у неё была в руках флейта-рог, немного похожая на ту, которая была у сумасшедшего Клопе до того, как он стал сумасшедшим. Должны ли здесь быть виверны, которые прилетят на звук?              Раон призадумался было, но быстро вспомнил, что вивернами на самом деле Клопе не управлял, а флейта была, видимо, способом передавать сигналы. Возможно, той женщине она нужна для того же?              Там стояла Хео Сук Джа, которая должна была отвечать за оборону убежища Сомён, пока они будут сражаться с чудовищем без ранга.              Кэйл кивнул головой, и Хео Сук Джа дунула в рожковую флейту, которую держала в руке.              *Фиииииии!*              Наблюдатели настроились на более серьёзный лад, когда громкий звук флейты разнёсся вокруг и все люди, стоящие позади Кэйла, организованно развернулись и сформировали ровные ряды. Время пришло — это чувствовалось по мрачной решительности Кэйла, переданной записью.              Только Раон, лежащий на плечах Эрухабена, тихо радовался, что угадал назначение флейты.              Большая птица взлетела в воздух со стен замка.              *Скриии!*              Ястреб Стального Пера летела в небе с несколькими людьми на спине, отбрасывая тень на замок.              «Красиво летит», — Чжон Су изо всех сил старался не думать, что скоро вновь увидит один из самых страшных своих кошмаров. По крайней мере, в этот раз там был их Рок Су-я, так что всё должно быть не настолько плохо, как в прошлом?              Чхве Чжон Су очень на это надеялся.              Теперь Кэйл мог видеть множество людей, собравшихся позади него. Эти люди следовали за Кэйлом, а Чхве Хан шёл впереди.              Позади Ли Су Хёка стояли представители убежища Сомён. Здесь также были представители со всей страны, которые согласились принять участие в этой битве.              «Это выглядит внушительнее, чем всё, что мы видели до этого», — Розалин смотрела на всех этих людей непривычной внешности, мрачно стоящих и делающих последние приготовления.              Если до этого боевые действия в основном ограничивались межранговыми монстрами и десятком человек, подобранных Кэйлом, то сейчас это были полноценные отряды. Не военные, не натренированные так, как это делалось в армии, но… Это были воины, это были выжившие. И это было гораздо весомее, чем любое военное обучение.              Кэйл посмотрел на них и погладил тигра по гриве. Тёмный тигр снова медленно осмотрелся.              Закрыв глаза, Кэйл почувствовал нервозность и волнение людей позади него.              «Сейчас всё начнётся».              — Хэй, Кэйл-а, это уже как-то слишком много самообмана, — Суй Кхан толкнул Кэйла в плечо. — Это не чужие волнение и нервозность, а твои собственные, помноженные на эмпатию.              Кэйл промолчал, лишь слегка поджав губы. Бывший Ли Су Хёк решил не допытываться, за последние дни саморефлексии было и так предостаточно. По крайней мере, Кэйл его услышал — с этим уже можно работать.              Он изменит ещё одну вещь, как он уже это сделал.              «Я полностью изменю будущее».              Нет, он уничтожит своё отчаяние.              Мрачная решимость и уверенность перекрыли нервозность, Кэйл отточенным усилием сбросил с себя напряжение, расслабил плечи — всё это они чувствовали благодаря безжалостно точной записи. Молодой господин просто отбросил все ненужное эмоции куда-то в сторону, заставил себя их отринуть и оставить только твёрдое спокойствие и кристальную сосредоточенность.              Рон мог честно сказать, что этот самоконтроль восхищал — всегда восхищал, но сейчас, когда им приоткрылась завеса, скрывавшая чувства и эмоции Кэйла за непроницаемой маской… Он не мог удержаться от почти отеческого чувства гордости.              Кэйл снова открыл глаза.              Перед ним был разрушенный город. Однако он ясно видел путь, по которому ему нужно идти.              Он открыл рот, чтобы заговорить.              — Всем занять свои места.              Многочисленные люди быстро начали выходить из убежища Сомён и направляться на свои позиции для проведения операции.