Часть 63

      Проекция замерла и погасла — исчезли голоса Он и Хонга и взволнованный бубнёж семьи, окружавшей только-только вернувшегося в свой мир Кэйла. Раон радостно шнырял туда-сюда и слышал, как все поднимаются со своих мест.              Да, они не так давно отдыхали, но… Окончание этого бесконечного ответа на вопрос стоило отметить.              — Наконец-то! — С улыбкой выдохнула Розалин и встала, потягиваясь и разминая затёкшие плечи и спину.              — Это было долго, — согласился Альберу, тоже делающий лёгкую разминку.              Вопрос проекции после такого длинного ответа звучал как издевательство:              {Вас удовлетворил ответ?}              — Да, — ответили почти хором.              После нескольких суток бесконечного апокалипсиса осознавать, что они с этим закончили (даже если не навсегда), ощущалось чистым освобождением. Хотя заклинание, зависшее в воздухе в ожидании нового вопроса, немного сбавляло ощущение всеобщей радости. Раон прищурился и подлетел поближе, пока никто не успел скомандовать перерыв.              Ему было любопытно, как именно заклинание фильтрует то, что относится к тайнам, от того, что не относится. И когда оно решит, что с них достаточно правды, чтобы впустить в мир — не всю же правду жизни каждого из их группы рассказывать!              Заклинание ощущалось как странная помесь очень сложного часового механизма и водного потока, который течениями охватывал каждого, кто находился в комнате. Аккуратно, чтобы случайно не затронуть ничего лишнего, Раон осматривал и ощупывал заклинание, и внутри у него с каждым движением, с каждым проявлением воли трепетала уверенность — он знал, чувствовал чем-то неосязаемым, атрибутом ли, магией или самой своей сущностью, что может с этим работать.              Вот эта связка — набор команд заклинания, а этот сложный механизм помогает оживлять воспоминания, проецировать их в реальность… Раон аккуратно перебирал структуру и даже не слышал, как всё вокруг затихло, и на него устремились взгляды.              Он хотел найти основу этого заклинания, то условие, которое им нужно выполнить, чтобы их впустили в мир. Где-то здесь оно точно должно быть заложено — но где?..              Эрухабен прищурился, поднимаясь с дивана. Малыш сейчас делал что-то важное, он чувствовал это по ощущению напряжения в воздухе, почти неощутимого давления, которое расходилось волнами и захлёстывало всё помещение.              — Что происходит? — Тихо выпалил Альберу, заметив напряжение, но не понимая, что делает Раон.              — Тихо, — шикнул Эрухабен.              Все замерли в ожидании. Тишину нарушал только звук дыхания, слишком тихий для десятка человек, собравшихся в одном месте.              — Нашёл, — голос Раона прозвучал восторженно.              Заклинание, всё это время статично светившее режимом ожидания, странно замерцало. Эрухабен нахмурился и поднял руки, готовясь подстраховать бесстрашного ребёнка, если что-то пойдёт не так.              Раон замер с протянутыми лапами, всем телом, каждой чешуйкой хвоста ощущая магию. Вот она — основа. Здесь не было слов, которые можно было бы прочитать, но было намерение. И этого было достаточно.              Раон нахмурился.              Это ощущалось, как что-то слишком жёсткое, почти жестокое. Не впускать и не выпускать, пока не выполнится задача. Выудить каждую правду, всё, о чём кто-то из них не знает хотя бы по чужим рассказам. Не заставить их рассказать правду, а именно показать, докопаться до сути, заставить открыться полностью…              Раон оскалился. Маги, установившие это заклинание, хотели заточить их здесь навсегда?!              Молодой дракон полностью осознавал, насколько многого они друг о друге не знают, насколько многое осталось за кадром. И он, может быть, и хотел бы больше узнать о своём человеке, дедушке Голди, Сильном Чхве Хане, Принце Печенья… Да, он хотел бы больше узнать о каждом из членов их семьи, не только о тех, кто сидел здесь. Но не таким способом! Это не должно так работать!              Внутри что-то трепыхнулось и наполнилось силой. Раон оскалился сильнее и потянулся к заклинанию всем своим существом. Оно не должно так работать. Оно не должно вынуждать их сидеть тут годами и смотреть воспоминания друг друга. И он знал, что может это изменить.              Магия полилась изнутри, не такая, как обычно, более родная, та, которую мог сотворить только он. Раон распахнул глаза и с дикими глазами вцепился в заклинание чем-то неуловимым, но мощным, о чём даже не подозревал раньше.              — Твою мать!.. — Тихо выпалил Эрухабен и прикрыл всех щитом, а затем накинул ещё один щит и на Раона.              Драконьи инстинкты вопили, что рядом кто-то использует невероятно могущественный атрибут. И он точно знал, откуда это чувство.              Будь это кто-то другой, он бы уже атаковал, но это был Раон. Ребёнок, которого он принял, о котором он заботился. Поэтому Эрухабену оставалось только замереть, ощущая, как встают дыбом волоски на руках и вытягиваются в щёлки зрачки.              Всё вокруг вибрировало. Заклинание то загоралось, то гасло, и мир шёл неосязаемыми волнами.              Раон надавил сильнее — структура заклинания продавливалась под его лапами и принимала новую форму. Они могут уйти, если захотят. Они не будут раскрывать каждую тайну, которая когда-либо была в их жизни. Нет.              Мысли быстро метались, когда Раон пытался дать заклинанию новую опору, новую основу.              Пусть оно оценит каждого из них на скрытность, пусть оно даст какой-то порог, который им придётся преодолеть, чтобы попасть в мир. Пусть у них будет какая-то граница, достаточно осязаемая, чтобы понимать, какие вопросы задавать и как это приблизит их к выходу. Но они. Не будут. Рассказывать. Всё.              Плевать, чего хотел от них мир. Плевать, чего хотели маги. Он не позволит им издеваться над своей семьёй.              Пусть заклинание даст им порог искренности для входа в мир. Пусть даст им возможность видеть прогресс… Раон сконцентрировался и направил вперёд всё то, что успел придумать.              Заклинание менялось — где-то топорно и неточно, но менялось. Оно не могло дать им статистику для каждого из них, но могло дать общую и нижний порог открытости, которого они должны достичь. Это было похоже на алхимию, которой его учил дедушка Голди. Каждый ингредиент нужен был в своей пропорции, чтобы зелье заработало. Вот и сейчас под влиянием Раона всё начинало работать.              Розалин широко распахнула глаза, с восторгом разглядывая проекцию, на которой замелькали какие-то слова и значения. Она старалась даже не моргать, чтобы ничего не упустить, но внезапно как будто потеряла зрение.              Мир стал чёрным.              Глаза Эрухабена полыхнули золотым светом, но это не помогло — тьма вокруг не была отсутствием света, нет, это была чистая сила дракона, подчиняющая себе всё вокруг.              — Получилось, — голос Раона звучал как-то задушенно, и Эрухабен метнулся вперёд быстрее, чем успел осознать это действие.              Ему в руки легло уставшее, но совершенно невредимое тело ребёнка. Сила начала рассеиваться, когда Раон расслабился.              — Эрухабен-ним? — Голос Кэйла против обыкновения был наполнен волнением. — Раон?..              — Всё в порядке, — успокоил древний дракон, хотя сам был не уверен в своих словах. Им ещё предстояло выяснить, что именно сейчас сделал малыш.              Чернота отступала и плавно открывала напряжённые фигуры, замершие в полной боевой готовности. Кэйл быстро двинулся вперёд.              — Человек, я изменил заклинание, — Раон, казалось, был искренне удивлён этим фактом.              — Как? — Быстро уточнил Эрухабен, не позволяя взволнованной семье себя окружить и целенаправленно движущийся к дивану.              — Они хотели, чтобы мы раскрыли вообще все секреты, которые у нас когда-то были! Мы бы застряли здесь навечно!              Кэйл сердито поджал губы и потянулся за зеркалом-планшетом Бога Смерти. Ему срочно нужно связаться с этим чёртовым миром. Так они не договаривались, что это за неожиданные новости?              — И поэтому ты?..              — Я изменил заклинание, — теперь это звучало больше довольно, чем удивлённо. — Теперь оно будет показывать, насколько мы продвинулись и сколько ещё нужно посмотреть. Я хотел, чтобы получился счётчик тайн… Но у меня не получилось.              Эрухабен рассматривал проекцию, у которой появились цифры, назначение которых теперь стало более понятным.              {49% — 60%}              — То есть, — подключилась Розалин, — теперь заклинание отображает что-то вроде процента искренности и открытости, который у нас есть и которого нужно достичь?              — Ага, — выдохнул Раон и расплылся по рукам Эрухабена ещё сильнее. Было видно, что это изменение его вымотало.              — Получается, осталось не так много, — Эрухабен оценивающим взглядом смотрел на проценты.              Откуда-то сзади послышались голоса.              — Кэйл-а, что ты делаешь?              — Ты опять ругаешься с Богами?              Голоса Суй Кхана и Чжон Су звучали заинтересованно.              — Нет, в этот раз с мирами, — коротко ответил Кэйл и продолжил тыкать в планшет.              Чжон Су заглянул в Кэйлу через плечо.              — Реально ругается, — бодро возвестил он, как будто эта новость должна была кого-то удивить.              Альберу хлопнул в ладоши, привлекая внимание.              — Пока донсен наводит порядок, предлагаю пообедать.              Возражений не было.              В ставшем привычном ритме по столикам разошлась еда. Перед длинным диваном с задумчивым видом замер Эрухабен. За последние несколько суток он осознал, насколько неудобно бывает сидеть настолько вплотную друг к другу без возможности поменять положение. В теории, он мог убрать этот диван и достать пару небольших диванчиков. И кресло. Для самого себя, разумеется, потому что он великий и могучий дракон, который может себе позволить сидеть с комфортом.              — Эрухабен-ним? — Розалин, улёгшаяся на диван, приподняла брови, глядя на озадаченного дракона.              — Подъём, — скомандовал Эрухабен.              Спустя считанные минуты из комнаты исчез один из диванов. Альберу вяло удивился наличию такого количества мебели, которую, оказывается, всё это время носил с собой золотой дракон. Но после десятка кроватей фокус с диванами уже не казался таким впечатляющим.              — Готово, — возвестил Кэйл и отложил зеркало. — Мы продолжим с изменениями Раона.              — Они хотя бы извинились? — Изящно приподнял бровь Альберу.              — И в знак извинений выдали приглашения в крупнейшую магическую академию для всех нас. И ещё кое-что, — Кэйл ярко улыбнулся.              — Человек, ты их ограбил? — Раон прекрасно знал эту улыбку.              — Конечно! — Сверкнул улыбкой Суй Кхан, всё это время наблюдавший за перепиской с миром с плеча Кэйла в звериной форме.              Обедали в приподнятом настроении под лёгкие разговоры. Никто из них не хотел вспоминать про необходимость задать следующий вопрос. Конечно же, задавать всё равно пришлось.              — Мы вроде бы уже договорились задавать конкретные вопросы, да? — Альберу элегантно приподнял бровь.              Согласие были единогласным. Никто из них не хотел ещё раз сидеть и смотреть ответ на один вопрос сутками.              — Маат передал, что нам нужно раскрыть как минимум по одной тайне на каждого присутствующего. — Кэйл оглядел всех спокойным взглядом. — И дополнительно раскрыть секреты тех, о ком мы знаем меньше всего. Наша цель — как можно быстрее дойти до порога в 60%.              — Тогда… — Протянула Розалин. — Может, начнём с одной тайны от каждого?              — Логично, — кивнул Альберу. — Есть добровольцы?              Повисла тишина. Конечно, они уже смирились, что им придётся это делать, но до этого они вытаскивали на свет только тайны Кэйла…              Первым заговорил Эрухабен.              — Мне давно было интересно, что подтолкнуло тебя к первой фазе роста, малыш. Мы могли бы начать с этого?              — Я не малыш! — Воскликнул Раон, но тут же задумался. — Но… Это можно посмотреть.              Он не был против рассказать и показать другим тот самый разговор с его человеком, даже если это могло быть неловко. Он старался этого не стыдиться, потому что человек был прав — даже сильные иногда могут нуждаться в помощи и защите.              — Раон, ты уверен?.. — Мягко начал Суй Кхан, но его тут же перебили.              — Эй, заклинание, перерыв окончен! — Воскликнул Раон, полный уверенности в своём решении. — Мы готовы задать вопрос!              Проекция мигнула и проценты пропали, заменённые новой надписью.              {Каков ваш следующий вопрос?}              — Что стало причиной начала первой фазы роста Раона? — Подняв руку в просьбе о молчании, произнёс Кэйл.              Он знал, что с такой формулировкой вероятность, что им придется смотреть все мысли Раона насчёт своей фазы роста, была минимальной. А значит, они смогут закончить с этим быстро.              Всё вокруг погасло, когда заклинание мигнуло и быстро подобрало нужный фрагмент. Их встретило привычное уже ощущение нагрузки — они явно собирались смотреть что-то из восприятия Кэйла, хотя вопрос был про Раона.              Эрухабен усмехнулся — он даже не сомневался, что руку к неожиданно нагрянувшей фазе роста приложил именно Кэйл. Это было предсказуемо.              «Похоже, я смогу поспать три часа».              Мысли Кэйла зазвучали знакомо, и состояние сосредоточенности без примести боевой срочности или боли было достаточно приятным.              Он будет занят с раннего утра.              Ему нужно было хотя бы немного вздремнуть, чтобы расслабиться перед этим.              Розалин огляделась и сразу узнала это место — это была одна из военных палаток, которые они разворачивали в Ущелье Смерти. Вид этих палаток она бы ни с чем не перепутала, но уточнить всё же стоило.              — Это в Ущелье Смерти? Перед боем? — Быстро спросила она.              — Да! — Бодро откликнулся Раон.              Разумеется, люди всё ещё стояли на страже, но одной из его обязанностей прямо сейчас было поспать.              — Правильно, Рок Су-я, — Суй Кхан потянулся и взъерошил волосы Кэйла.              Кэйл недовольно нахмурился и отбросил руку хёна. И для чего вообще было собирать волосы, если в первые же секунды начала просмотра у него на голове опять гнездо? Смысла не было никакого.              — Раон.              — В чём дело, человек?              — Пожалуйста, подключи устройство видеосвязи.              — А как же спать? — Чжон Су с распахнутыми глазами напоминал кота, жалобно выпрашивающего еду.              — А спать — потом, — тяжело вздохнул Кэйл.              Корейцы (и бывшие корейцы) тяжело вздохнули, как будто устраивая панихиду по утраченным минутам сна.              Но, подумав о Локе, он решил, что нужно связаться с «этим» человеком.              Неприязнь, сквозившая в словах Кэйла, была чем-то новеньким. Обычно он так ни на кого, кроме врагов, не реагировал.              Эрухабен, наученный прошлыми просмотрами, не стал спрашивать, с кем именно собирался связаться Кэйл. Вероятно, ответ на этот вопрос всё равно будет в проекции.              «Честно говоря, сейчас довольно трудно защитить даже себя. Будет проблематично защищать ещё и этого высокого парня».              — А можно какой-то контекст? — В голосе Суй Кхана слышалось смущение.              Кэйл вздохнул и оглядел зал в поисках человека, на которого он мог бы спихнуть все объяснения. К счастью, он быстро смог найти Розалин, которая была одной из командующих той операцией и знала о Локе и его небольшой проблеме.              — Один из подопечных молодого мастера, Лок…              Было немного странно осознавать, сколько примечаний пришлось сделать, чтобы ввести в курс дела двух человек, которые не успели познакомиться со всей их разношёрстной семьёй. Как только они вернутся, нужно будет провести экскурсию и всех познакомить.              Кэйл не мог доверять собственному уровню силы. Вот почему он планировал использовать свои связи.              — А с кем ты связался? — Наконец не выдержал интриги Эрухабен.              — Клопе, — голос Кэйла звучал привычно спокойно, но всё равно отдавал каким-то отвращением.              Не то чтобы кто-то мог его за это осуждать.              — Кстати, человек.              — В чём дело?              Кэйл встретился взглядом с шестилетним Драконом, который перестал подключать устройство и посмотрел на него. Смотря прямо ребёнок спросил:              — Я не могу пройти через свою первую фазу роста. Ты не против?              «Прямолинейно», — усмехнулся Рон, ничуть не удивлённый.              Это было очень в стиле Раона, который брал пример с Кэйла — задавать вопросы сразу в лоб, без какой-либо подготовки. Сбрасывать на людей информационные бомбы было искусством, которому молодой дракон и котята активно учились у мастера этого дела.              Внезапно напряжение от записи чуть усилилось, заставив наблюдателей поморщиться.              Кэйл вспомнил, как Раон зарылся под одеяло и плакался о том, что не велик и не могуч, потому что не мог активировать свою первую фазу роста.              Раон с замершим сердцем прислушивался к эмоциям своего человека и слышал только заботу. Не было жалости, не было ничего того, что он так боялся почувствовать. Кэйл действительно, на самом деле не начал относиться к нему как-то по-другому, когда он не смог активировать свою фазу роста, не стал его жалеть, когда Раон плакал в одеяло, потому что думал, что с ним что-то не так.              Его человек был действительно самым лучшим человеком, примером настоящего человека, того, какими должны быть люди.              Он также удивился, почему Раон вдруг заговорил об этом. Вероятно, причиной этому могла быть ситуация Лока, но он всё же решил ответить, видя взгляд дракона, который просил ответа.              — Разве я не отвечал в прошлый раз? Не спрашивай меня о таких очевидных вещах.              Чхве Хан улыбнулся, видя этот спокойный и уверенный взгляд. Ни грамма колебаний в ответе, только абсолютная уверенность, на которую можно положиться и опереться, не думая о возможности подвоха или подставы. Кэйл-ним был по-настоящему надёжным человеком, и Чхве Хан был рад быть частью его семьи.              — ...Ничего, если я слаб?              — Мы все иногда бываем слабыми, — с улыбкой прокомментировал Суй Кхан. — Даже самым сильным иногда нужна помощь и защита.              Наблюдатели согласно закивали: кто-то чуть более активно, кто-то — лишь лёгким задумчивым движением.              «О чём, чёрт возьми, он говорит?»              Кэйл не верил тому, что говорил страшный дракон, который был далеко не слаб.              Раон взвился в воздух:              — Человек, я не страшный! Я великий и могучий!              Чхве Чжон Су захихикал.              — Да, ты великий и могучий, — спокойно согласился Кэйл, умолчав, что именно это и делает Раона страшным.              Чхве Чжон Су захихикал громче, уловив мысль, которую умолчал его донсен.              Он небрежно ответил.              — Когда мы встретились в пещере, я подумал, что ты слабак.              Хотя слова звучали уверенно, в эмоциях, переданных записью, не хватало искренности.              — Человек, — шокированно выдохнул Раон, — ты мне соврал, что думал, что я слабак?              Кэйл молчал, потому что… Да, он с первого взгляда на израненного дракона увидел горящие борьбой глаза. Таких глаз не могло быть у слабаков. Но тогда, в тот день, Раону нужно было это услышать, потому что он сам считал себя слабым и стыдился этого, подсознательно боялся повторения.              Маленькая лапа, коснувшаяся круглого устройства видеосвязи, вздрогнула.              Пещера.              Раон вспомнил время, когда впервые встретил Кэйла.              Внезапно проекция переключилась на точку зрения Раона.              Зрачки Эрухабена вытянулись в щёлки, и чтобы удержать в узде драконий страх потребовалось невероятное количество усилий — он чувствовал фантомное ощущение ошейника и кандалов, сковавших тело и магию. Желание пойти и убить человека, посмевшего так обращаться не просто с драконом, а с его ребёнком заставило зарычать.              Никто не смеет сковывать дракона. Никто не смеет вредить его детям.              Его силы были ограничены, так как он находился под ограничивающими ману цепями.              Чхве Хан изо всех сил вцепился в рукоять меча, раз за разом воскрешая в голове вид чёрного дракона, у которого тогда не было ни свободы, ни имени. Рядом с ним Альберу сжал рукой подлокотник дивана так, что под рукой затрещало дерево.              Осознавать, насколько чётким осталось воспоминание о цепях и кандалах в сознании Раона, было больно. Хотелось убивать.              Тогда он был слаб. Настолько слаб, что не мог даже убежать и мог только жить в тёмной пещере, притворяясь, что ничего не слышит.              Раон съёжился, когда его мысли о самом себе оказались вот так просто озвучены. Всё то, о чём он за семь лет своей жизни решился поговорить только с Кэйлом, сейчас показывалось остальной его семье, перед которой он привык показывать себя великим и могучим драконом… Ему было очень неуютно и почти страшно.              Что, если сейчас они подумают, что на самом деле Раон совсем не великий и могучий дракон? Что он слабый и бесполезный? Что он не смог помочь даже самому себе и столько раз не справлялся с защитой своего человека?              С каждой минутой мыслей становилось всё больше, и Раон тонул в них, как в болоте.              Тогда он был спасён. Он был спасён, хотя и не был силён.              Раон почувствовал, как грубая рука гладит по его голове.              Из мыслей Раона выдернуло странное ощущение — он чувствовал призрачное тепло прикосновения своего человека через проекцию и реальное тепло руки Кэйла одновременно. Он почему-то удивился, хотя знал, что человек всегда его спасал и продолжит спасать, когда это нужно. Он сам так сказал, а своего слова Кэйл не нарушил ни разу.              Он также услышал тихий вздох Кэйла и бормотание о том, что шестилетний дракон всё ещё ребёнок.              — Раон, хотя я слабее тебя, я прожил как минимум на тридцать, нет, на пятнадцать лет больше тебя. Но я всё ещё слабее тебя. Я даже не так силён, как твоя передняя лапа. Это проблема?              — Оговорочка по Фрейду, — вяло пошутил Чжон Су, хотя на душе было тошно от осознания, что этого жизнерадостного ребёнка держали буквально на цепи.              Конечно, он читал «Рождение героя» и помнил короткую, но трагичную историю чёрного дракона, купившего свободу ценой жизни, но… Когда он читал книгу, это был всего лишь персонаж. А сейчас это ребёнок, который закинул хвост на его колени и жался к рукам его донсена. Это был совсем другой уровень осознанности и понимания.              И почему в мире не может быть такого, чтобы у каждого ребёнка было счастливое детство? Неужели нет мира, в котором эта утопия бы воплотилась в жизнь?              Быстро осознав свою ошибку, он поправил года, после чего посмотрел на Раона.              — Это вовсе не проблема.              Услышав серьёзный ответ молодого дракона Кэйл кивнул, как будто говорил: «разве это не очевидно?».              Розалин хотелось плакать. Им всем так невероятно повезло с молодым мастером… И Раону особенно. И котятам. И волчатам. И каждому человеку, который оказался под крылом Кэйла и получил его непоколебимую поддержку…              Само существование Ким Рок Су, ставшего Кэйлом, было огромным везением, за которое она бы даже смогла поблагодарить Бога Смерти, несмотря на все проблемы, которые он принёс.              Раон вернулся к подключению устройства видеосвязи, поглядывая на Кэйла.              Рон чувствовал, как Раон собирался с силами, чтобы задать ещё один вопрос, и хотел прикончить Вениона Стэна. Но, к сожалению, молодой мастер уже справился сам, поэтому Рону оставалось только надеяться, что этот ублюдок страдает каждый день и будет страдать до конца своей жизни.              Затем он снова заговорил.              — Человек, почему ты спас меня? Мне просто любопытно!              «Просто любопытно» не описывало запутанного клубка эмоций, в котором помимо любопытства и интереса было и опасение, и надежда, и привязанность, и неуверенность. Раону было действительно важно узнать ответ на этот вопрос.              Раон видел, как Кэйл откинулся на спинку кресла.              — Почему я спас тебя? Просто так.              Суй Кхан грустно улыбнулся и потянулся потрепать сразу две макушки — Кэйла и Раона. Он знал, был почти на 100% уверен, что это «просто так» было одновременно и правдой, и неправдой. Потому что у Кэйла наверняка не было серьёзных причин брать этого ребёнка под свою опеку, зная своего донсена, он наверняка даже не планировал этого. Но это ведь был Рок Су, который никогда не бросал тех, о ком начал заботиться.              Даже в апокалипсисе, будучи аналитиком и стратегом компании по борьбе с монстрами, он пристраивал каждого ребёнка, которого они могли случайно найти на поле боя или в завалах. И после этого регулярно проверял каждого из этих детей, давая им незримую заботу, передавая средства, вещи и еду. Пока Рок Су был там, он курировал детские приюты, хотя это не было его обязанностью. Конечно, когда в его руки попал пострадавший ребёнок-дракон, он не смог бы просто бросить его. Историю со спасением ещё нужно было уточнить, но это было не так важно, как то, что Кэйл-а никогда бы не бросил ребёнка в одиночестве.              В этом было больше смысла, чем можно было описать и объяснить. И в этом был весь он.              — Почему ты держишь меня рядом?              Кэйл небрежно, но честно ответил Раону, у которого сегодня было больше вопросов, чем обычно.              — Тебе нужна причина?              «Потому что мне — нет» осталось за кадром, но читалось достаточно явно. Бикрокс полностью одобрил такой подход, потому что и сам так относился к волчатам. Всё уже случилось, поэтому почему бы не попытаться дать этим детям то, чего они по-настоящему заслуживают?              — Разве не нужна причина? Почему ты спас меня и почему путешествуешь со мной? Разве для этого действительно не нужна причина?              До сих пор Раон не задавал этого вопроса, но ему было любопытно. У всего на свете есть причина. Все вещи были связаны, и эти связи приводили к различным ситуациям.              Он знал, что должна быть причина, по которой он и Кэйл путешествовали вместе.              — Есть вещи, у которых нет объективных причин, — тихо, как будто пытался вступить в диалог с мыслями Раона, проговорил Эрухабен.              Раон, только высунувшийся из-под рук Кэйла, поднял голову и уставился на дедушку Голди любопытным взглядом.              — Почему?              — Потому что есть вещи, которые просто случаются без какой-то конкретной причины. Некоторые вещи случаются просто потому что ты — это ты.              Внезапно эстафету подхватил Суй Кхан.              — Тебе не нужно быть самым сильным или умным, чтобы тебя любили. Это просто происходит.              Раон озадаченно нахмурился — он не понимал, как это должно было работать. Но, возможно, если об этом ему сказали уже три взрослых, один из которых дракон, а другие двое живут уже вторую жизнь, это действительно так работает? Любил ли он сам кого-то за какие-то заслуги или просто потому что? Этот вопрос стоило серьёзно обдумать.              Глаза Эрухабена смягчились при виде малыша, погрузившегося в размышления. Он знал, насколько сложной может быть концепция безусловной любви для циничного и гордого дракона, но… Если кто и мог понять это легко и безболезненно, так это Раон. Он был самым необычным и социальным драконом из всех, кого Эрухабен знал.              Дракону было любопытно, что это за причина. Человек, который утверждал, что прожил на пятнадцать лет больше, ответил.              — Твой дом — наш дом. Разве этого недостаточно?              Чхве Хан улыбнулся. Действительно, этого было достаточно. У каждого из них был дом, в который можно вернуться, и люди, которые всегда помогут и поддержат, всегда будут на твоей стороне. Этого было достаточно, потому что они уже были вместе. Причины не важны, пока он сам может называть Чёрный Замок Раона своим домом и виллу Супер Камня Кэйл-нима — их виллой.              Все остальное было условностью.              Твой дом — наш дом.              Раон мысленно повторил эти слова. Он не знал почему, но они звучали круто. Маленький дракон несколько раз повторил их про себя, запомнив.              С каждым мысленным повторением проекция передавала всё большее чувство удовлетворённости и тепла. После прошлых вопросов, завязанных в основном на негативных событиях, это было очень приятно. Видеть, как Кэйл заботится о Раоне и терпеливо отвечает на его вопросы, даёт ему почву под ногами, было прекрасно. Розалин тепло улыбнулась и встретилась взглядом с Альберу — у него тоже глаза горели чем-то мягким и довольным.              Уголки губ шестилетнего Дракона начали растягиваться в улыбке.              — Ты прав! Человек, этого достаточно!              Кэйл не знал, о чём тот думает, но серьёзно напомнил вновь энергичному Раону.              — Вызов.              Чжон Су засмеялся — чистым и открытым радостным смехом, таким, какого не бывает, когда смеёшься от боли или безнадёжности, когда выбор стоит посмеяться или сходить с ума. Кэйл не смог сдержать дрогнувшие уголки губ, слыша этот смех, такой, который так редко звучал от кого-то из них.              — А, точно! Великий и могучий Дракон соединит тебя в мгновение!              Вскоре вызов был подключён.              

***

             Закончив разговор, Кэйл оставил хихикающего Раона и направился к постели.              Эрухабен приподнял бровь, когда заклинание просто проигнорировало разговор по шару связи и за всё это время не удосужилось даже заикнуться, с кем Кэйл собирался поговорить. Если бы он сам не спросил, то так бы и не узнал, что разговор был с Клопе.              …И о чем именно они разговаривали, тоже было неизвестно, но это, на самом деле, было совсем не важно. Они уже это пережили, и эта подробность ничего не изменит для них, ничего им не даст.              Он не сможет нормально поспать, когда начнётся битва.              Три часа.              Эти три часа были невероятно ценны.              Альберу вздохнул — эти мысли были слишком знакомы. Когда на тебе висит серьёзная ответственность, ради которой приходится откидывать в сторону любые потребности, сон становится невероятно ценным. Эти три часа сна в перерывах между работой могут спасти не одну и даже не две жизни, особенно когда дело касается целых государств и военных действий.              Кэйл без колебаний лёг на кровать, чтобы заснуть. Он видел, как Раон гасит свет в палатке.              Маленький Дракон лёг рядом с Кэйлом. Однако Кэйлу было всё равно, потому что он уже закрыл глаза.              Будучи сытым после обеда с Локом было легко заснуть.              — И как ты это делаешь, — тихо пробурчал Чжон Су.              — Дисциплина, — просто ответил Кэйл.              Чхве Чжон Су в ответ лишь скривился — он никогда, даже в самых тяжёлых ситуациях, не мог вот так просто лечь и заснуть. Как это вообще могло работать? Ему, вероятно, не понять никогда.              — Человек, человек.              Но перед тем, как погрузиться в темноту Кэйл услышал голос Раона.              «...У этого шестилетнего ребёнка сегодня и вправду много вопросов».              Его охватил страх от вопросов.              Розалин улыбнулась — это была такая забавная внутренняя реакция от человека, который с абсолютно спокойным выражением лица смотрел на Раона в проекции. Вот так опасаться детских вопросов человеку, который ругался с богами и мирами и как ни в чём ни бывало общался с людьми самого разного статуса… Это было очень забавно.              Однако, Раон как ни в чём не бывало задал свой вопрос.              — Человек, ты спасёшь меня снова, если вернёшься в прошлое?              В этот момент Эрухабен наконец понял, чего не хватало Раону, чтобы начать свою фазу роста. Не знаний или умений, не способностей, а простого чувства безопасности и защищённости. Пока дракон проходит через фазу роста, он уязвим и не может защитить себя, не может ничего контролировать. И Раон, учитывая всё пережитое, разумеется, особенно сильно не хотел оставаться беспомощным.              Эрухабен тяжело вздохнул. Если бы он понял это раньше, он бы действовал иначе, попробовал бы успокоить ребёнка и дать ему гарантию защиты… Но сейчас было уже поздно, ведь, очевидно, Раон уже нашёл свою непоколебимую стену в лице Кэйла.              «Почему он сегодня такой?»              Теперь, с высоты нынешнего опыта, Кэйл понимал, почему Раон так себя вёл, и был рад, что тогда смог подобрать слова, которые дали ему уверенность достаточную для того, чтобы активировать свою фазу роста.              — Я же просил тебя не задавать таких очевидных вопросов.              — Человек, ты спасёшь меня снова, если я вновь стану таким слабым и потребую, чтобы ты спас меня?              Это ощущалось, как будто они подглядывают за чем-то, что им никогда не нужно было видеть. Бикрокс был иррационально смущён, слыша этот тихий разговор перед сном, полный уязвимости драконьего ребёнка, и одновременно горд тем, что ему позволили это увидеть. Такое доверие было невероятно приятным.              Кэйл пошевелился и положил руку на голову Чёрного Дракона. Он чувствовал как погружается в мир грёз, отвечая.              — Конечно же, я спасу тебя.              В следующий момент Кэйл заснул.              То, как легко и уверенно Кэйл это сказал, чтобы тут же заснуть, было действительно мило. Чхве Хан улыбнулся, понимая, что у Кэйл-нима не было ни капли сомнений, что этот вопрос для него предполагал только один очевидный и твёрдый ответ.              Вот это — то, почему он продолжает безоговорочно идти за этим человеком. Потому будет защищать его ценой своей жизни, почему готов пожертвовать всем. Кэйл-ним этого заслуживал, каким бы циничным и расчётливым ублюдком себя ни считал. Сколько бы голого расчёта ни руководило его действиями, ни один расчёт не заставит человека искренне заботиться о других, принимать под своё крыло детей и устраивать их жизнь.              Раон долго смотрел на него, пока не зарылся рядом с ним и свернулся в круг, закрыв глаза.              «Я спасу тебя, даже если ты слаб».              Эти слова эхом отзывались в голове Раона. Благодаря им он мог легко заснуть.              Суй Кхан улыбнулся и хлопнул Кэйла по плечу в знак одобрения. Он смог успокоить ребёнка и дать ему то, чего, вероятно, никогда не было у него самого — ощущение поддержки и безопасности. И это было прекрасно.              Вскоре тихие звуки дыхание взрослого мужчины и молодого Дракона заполнили палатку.              Весь этот разговор был таким тихим, милым и по-домашнему уютным, что Эрухабен впервые за время ответов на вопросы был рад выбранной теме. Конечно, получение Огня Разрушения или Супер Камня тоже было достаточно весёлым и забавным, но… Это было гораздо приятнее. Настоящий отдых после напряжения последних дней.              Проекция, замершая на изображении спящих Раона и Кэйла, погасла, чтобы тут же вернуться с противным воем сигнала тревоги.              *Биииип… Бииииип…              Услышав сигнал тревоги, Кэйл поёжился. Ему нужно было открыть глаза, но он не хотел этого сделать, желая поспать немного дольше.              Поёжился не только Кэйл — недовольны таким резким переключением от спокойствия к резкому звуку были все. А учитывая, что недовольство и сонливость передавались проекцией, адаптировать к сигналу тревоги пришлось дольше, чем в обычной жизни.              Ещё немного поёрзав, он всё же заставил себя открыть глаза, увидев потолок тёмной палатки.              *Биииип… Бииииип…              Сигнал тревоги звучал подобно будильнику, чтобы разбудить Кэйла и всех остальных, кто находился поблизости. Кэйл сел на кровати.              Эрухабен приподнял бровь. И зачем им это видеть? Разве не логичнее было бы пропустить моменты просыпающегося Кэйла и сразу перейти к наступившей фазе роста?              …Хотя, всегда оставалась вероятность, что Кэйл заметит это сию секунду после пробуждения. И этот сценарий был достаточно реалистичным, если подумать об этом чуть серьёзнее.              — Эхх…              Он вздыхал, как старик, пока вставал. Но когда он поднял руку, чтобы протереть глаза, его тело внезапно застыло.              — Хм?              «Как-то странно».              Ощущение неправильности накрыло внезапно, и Рон напрягся от мгновенно возникшей ассоциации. Когда они смотрели ответ на вопрос об Острове Ветров, Кэйл в самом начале вёл себя похоже. Только сейчас он быстрее сориентировался, не сбитый с толку новым неизвестным слугой, испытанием и странной обстановкой.              Рону очень не понравилась эта ассоциация, даже если он знал, что сейчас такого дерьма быть не должно.              Было слишком тихо.              Должно быть очень громко. Кто-то должен давить ему на живот прямо сейчас.              Но нет, было тихо.              Раон встрепенулся — ему было интересно увидеть себя во время фазы роста со стороны. И узнать, как отреагировал Кэйл, тоже хотелось.              Вместо этого Кэйл что-то услышал.              — Хууу… Хуу…              Чьё-то дыхание.              Тем не менее, это было своего рода грубое дыхание.              Кэйл медленно повернул голову.              Бикрокс нахмурился, неосознанно полностью повторяя выражение лица своего отца. У него с этим тяжёлым надрывистым дыханием не было никаких хороших воспоминаний — Раон дышал так же тяжело, когда Кэйл нырял в то чёртово озеро и боролся за свою жизнь. Он помнил свою отвратительную беспомощность, как он не мог ничего сделать, чтобы помочь маленькому дракону и своему господину.              Эти воспоминания ему не нравились.              *Бииииип… Бииииип…              Звуки сигналов тревоги всё ещё раздавались. Глаза Кэйла медленно привыкли к темноте, и он увидел существо рядом с собой.              Да, рядом с собой. Это существо спало, свернувшись калачиком, рядом с ним.              — Почему это я — существо? — Недовольно проворчал Раон, разглядывая себя, свернувшегося в клубок. Ему не нравился этот вид.              Кэйл погладил его по голове, без слов извиняясь за такое обращение.              И этим существом был свернувшийся в круг Чёрный Дракон.              Кэйл осторожно протянул руку ко лбу Раона.              — Хууу… хуууу…              Он уже слышал подобное дыхание.              По проекции разлетелось чувство беспокойства, отчётливое и яркое, непривычно легко читаемое. Если обычно чувства Кэйла напоминали запутанный клубок нитей, сейчас этого не было, было только беспокойство, накрывшее целиком, как тяжёлое одеяло.              Ладонь Кэйла опустилась на лоб Раона.              Тогда же он нахмурился.              Ребёнок был горячим. Слишком горячим.              Тело Раона горело.              Воспоминания Кэйла, извечно точные, передали ощущение горячей чешуи под ладонью. Раон был действительно очень горячим.              «Значит, так всё и началось…» — Эрухабен не был удивлён. Начало фазы роста во сне — классика, самый частый вариант. Гораздо более странно было бы, если бы Раон погрузился в бессознательное состояние во время бодрствования.              Он видел, как чёрные крылья Раона без всякой силы упали по бокам. Лицо маленького ребёнка выглядело так, словно он потерял сознание из-за слишком высокой температуры.              Битва должна была начаться через несколько минут, но Раону нездоровилось.              Раон улыбнулся, довольный беспокойством своего человека. Конечно, он и так знал, что Кэйл о нём заботится, а значит, и беспокоится, но одно дело знать, а другое — почувствовать на себе.              Внезапно проекция погасла, оставив Кэйла из воспоминаний беспокоиться о Раоне из воспоминаний и выяснять, что это была не болезнь, а фаза роста.              {Вас удовлетворил ответ?}