Часть 72

      Чхве Хан уже сражался с рыцарями перед пещерой.              «Страшный ублюдок».              За столь короткое время солдаты уже получили раны на руках и ногах, а также были повалены на пол.              Чхве Хан с преданным печальным видом обернулся — почему сразу страшный-то? Разве Кэйл-ним сам не просил его быстро со всем разобраться?               Сам Кэйл-ним, вальяжно рассевшийся на диване в окружении хёнов, в ответ на горящий обидой взгляд лишь пожал плечами. И если поникшие собачьи уши сами мысленно нарисовались на макушке мечника, никто кроме Кэйла об этом не узнает.               — Кто ты? Как ты посмел прийти в это место?!              Чхве Хан легко уклонялся от атаки высокоуровневого рыцаря.              Альберу вздохнул — этот человек правда рассчитывал, что ему что-то ответят? Глупость.               Затем он сделал шаг вперёд и глубоко ранил рыцаря в бок. Затем Чхве Хан избежал брызг крови из раны и использовал локоть, чтобы атаковать рыцаря в спину, а затем оказался за его спиной. Рыцарь мгновенно упал в обморок.              — Дерьмо! Что, чёрт побери, происходит?!              Раон смотрел в проекцию горящим напряжённым взглядом. Да, он был готов открыть эту часть своего прошлого членам своей семьи, но… Был ли он действительно готов увидеть себя со стороны, беспомощного и обездвиженного, жалкого? Ответа на этот вопрос Раон не знал, но всё равно собирался проверить.               Вскоре появился высокопоставленный рыцарь из глубины пещеры.              — Яд.              Кэйл говорил через устройство для смены голоса.               — Человек, это звучит странно, — Раон пристально следил за движениями всех в проекции и хмурился, непривычно для такого активного и позитивного ребёнка.               — Да, Кэйл-а, это искажение хуже, чем рация с помехами, — Суй Кхан протянул обе руки, чтобы одновременно потрепать донсена по волосам и погладить Раона по голове.               Он видел по напряжению маленького дракона, что сейчас ему нужна поддержка. Видел это и Кэйл, думая, стоит ли взять Раона с подлокотника к себе на колени. Стоит ли это делать сейчас или подождать? Он не был уверен.               Туман вокруг него начал расширяться и Хонг начал скрытно передвигаться, распространяя яд, чтобы парализовать врага. Падающие люди не смогут двигаться некоторое время, даже если проснутся.              Розалин оглядывала сражение и вместо виллы видела море на территории Убарр и вражеские корабли, укутанные туманом. Масштаб сейчас, конечно, был меньше, но… Молодой мастер явно не изменял своим идеям и планам. В этом хаосе чувствовалась его рука.              Затем Кэйл вступил в контакт с высокопоставленным рыцарем и сказал только одно слово:              — Прикрой.              Чхве Хан мгновенно оказался перед Кэйлом и бросился ко входу в пещеру. Кэйл последовал за ним.              «Это какая-то магическая способность молодого господина — работать с Чхве, как будто они готовились к этому моменту всю жизнь?» — Бикрокс искренне недоумевал, как это вообще возможно.               Он знал, что в это время у Кэйла и Чхве Хана ещё не было особого боевого опыта в команде, потому что следил за обоими во время всего путешествия. Так каким образом сейчас они так хорошо друг с другом работали? Так ещё и с детьми, которых они с отцом ещё не успели натаскать для сражений… Невероятно.               Впрочем, столь же невероятно, как и сражение с монстром в компании Чхве Чжон Су и двух испуганных недоучек без боевого опыта. Стоило ли ему вообще этому удивляться?               — Задержите их!              Крик высокоуровнего рыцаря достиг двух рыцарей среднего уровня, но буквально в следующий миг их атаковал Чхве Хан. Их мечи начали светиться, демонстрируя, что рыцари ввели свою ауру в меч. Однако оба клинка были немедленно разрублены.              *Кланг. Кланг.              Верхние половинки обоих мечей упали на землю.              То, как с лица рыцарей мгновенно пропали готовность к бою и уверенность в своих силах, было действительно забавно. Эрухабен тихо усмехнулся, наблюдая, как жалкие люди пустыми взглядами смотрят на мечи, а затем глаза наполняются эмоциями — осознание, шок, ужас, отчаяние. Это было прекрасное зрелище, лучше которого могли бы быть только отрубленные головы всех причастных к заточению и издевательствам над Раоном.               — Ч... Что? Это... Это мастер меча?              Шок и отчаяние звучали в голосе высокоуровневого рыцаря. Единственное, что могло повредить меч, покрытый аурой, — это аура мастера меча. После мгновенного уничтожения оружия, используя свою ауру, которая была неразличима в сгустившейся темноте, Чхве Хан использовал свой меч и ножны, чтобы одновременно атаковать шею и живот рыцаря среднего уровня.              — Это было… — Выдохнул Чхве Чжон Су. — Очень хорошо, дядя!              Чхве Хан, всё ещё не понимавший, что думать про Кэйла, считавшего его страшным, чуть приободрился и улыбнулся племяннику.               — Фух! Ухг!..              «...Ему достаточно лишь одного удара, чтобы вывести из игры человека».              Кэйл не мог скрыть своего изумления, хотя он продолжал следовать за Чхве Ханом, продвигаясь в глубину пещеры.               — Молодой мастер действительно впечатлён, — Розалин толкнула Чхве Хана плечом, привлекая внимание к проекции.               Тот даже не шелохнулся, как будто она пыталась толкнуть не человека, а монолитную стену. Розалин мысленно поблагодарила себя за то, что решила просто слегка подтолкнуть. Если бы она попытаться сделать это во всю силу, возможно, ей пришлось бы вправлять плечо… И Чхве Хан всё равно не сдвинулся бы с места.               В этот момент до их ушей донёсся звук откуда-то сзади:              — Нарушители!              Крик шёл из виллы. Кэйл позволил себе обернуться.              «Долго же вы думали», — Рон хищно ухмыльнулся, разглядывая появлявшихся из тумана людей в доспехах.               В этот момент он был рад, что вместе с молодым господином спасать Раона отправились именно Чхве Хан и котята. Боевые способности и скорость этого панка плюс отравленный туман Хонга и Он…               «Они даже не успеют понять, что их поразило».               Рыцари среднего уровня пошатнулись, прежде чем упасть. Кэйл приблизился к ним, и рыцари были мгновенно отравлены парализующим ядом Хонга.              Раон смотрел, как его семья сражается за него, и чувствовал, как будто у него в груди загорается солнце. Не обжигающее, как в пустыне тёмных эльфов, а мягкое, тёплое и яркое.               Его семья сражалась за него, хотя тогда они ещё не были семьёй. Они даже его не знали, но всё равно пришли, чтобы его спасти… Просто знать это и видеть со стороны, как именно это происходило, было совсем разными уровнями понимания.               — ...Яд!..              — …Убийцы!              То, как отчаянно эти люди пытались предупредить остальных об опасности, могло бы вызвать жалость, но Бикрокс отказывался уделить им хоть каплю эмоций, кроме презрения. Он не знал точно, сколькие из них знали, что именно они охраняют, не знал, какие договоры заключал с ними Венион, но просто не мог заставить себя серьёзно об этом задуматься.               Даже если они участвовали во всем этом только опосредованно… Они всё равно навредили Раону. А значит — заслужили.               Никто не смеет трогать его семью.               Чхве Хан заставил их потерять сознание, прежде чем быстро бросился к рванувшему в бой высокоуровневому рыцарю, размахивающему мечом. Кэйл использовал открывшееся пространство, чтобы пройти в пещеру. Даже когда он это сделал, юноша убедился, чтобы рыцари среднего уровня, которые назвали его убийцей, увидели шесть звёзд на его костюме до того, как упали в обморок.              — Как всегда дотошен, Рок Су-я, — тихо усмехнулся бывший Ли Су Хёк.              — Спасибо, лидер-ним.               Для Кэйла это однозначно был комплимент, потому что от того, насколько эти люди запомнят корявую вышивку на их одежде, зависело то, насколько много шишек посыпется на Руку. А ещё — насколько они с Чхве Ханом и котятами будут в безопасности и вне подозрений.               — Угх! Откуда взялись эти люди?!              — Так громко...              Чхве Хан легко избежал наполненного аурой меча высокоуровневого рыцаря. Он специально отвлекал его.              Пока Чхве Хан действовал как отвлекающий манёвр, Кэйл вошёл в пещеру за детьми Кошачьего Племени, которые тайком вошли в неё ранее.              Розалин вспоминала бесконечные тренировки с Роанскими магами и не могла поверить в реальность того, что сейчас делали Чхве Хан, Кэйл и дети.               Серьёзно? Вот так просто почти без слов скоординировать нападение? Это был невероятный уровень доверия друг к другу и понимания плана. И Чхве Хан, и дети оказались достаточно сообразительны, чтобы действовать по ситуации согласно с общим планом, и это просто…               Розалин достаточно много работала с разными людьми, чтобы понимать, насколько удивительно то, что она сейчас наблюдает. Первая вылазка с минимальным каркасом плана, без каких-то особых инструкций — и такое прекрасное исполнение.               Удивительно.               Убедившись, что Кэйл проник внутрь, Чхве Хан устремился ко входу в пещеру.              Перекрыв его собой, юноша поманил к себе высокоуровневого рыцаря:              — Иди сюда!              — Это «давай, давай, нападай» версия Чхве Хана? — Чхве Чжон Су чувствовал, как вокруг их дивана разливается напряжение, и ему это не очень нравилось.               Раон слишком пристально смотрел на проекцию, Кэйл слишком пристально смотрел на Раона, а Суй Кхан слишком старательно пытался сохранить расслабленный вид, поминутно поглядывая на них обоих. Слишком напряжённо, чтобы получилась поддерживающая атмосфера.               Конечно, его взгляд не смотрел на рыцаря, но был сосредоточен на всех врагах, пришедших с виллы с факелами в руках.              — Я оставляю это тебе.              Чхве Хан услышал слова Кэйла, чей голос, всё ещё спокойный, раздался из-за спины, и начал улыбаться.               Волна чистой радости удивила. Как можно было так быстро перестать фокусироваться на бое и начать улыбаться и радоваться? Альберу тихо вздохнул и осознал, что зря удивился — это же был Чхве Хан. Если кто и мог за доли секунды переходить от убийственности и угрозы к радости, так это он.               Ну, может ещё Рон Молан. Альберу поёжился и продолжил смотреть на проекцию, старательно не думая, что в считанных метрах от него сидит кошмарно пугающий глава семьи убийц.               Тем не менее он быстро сосредоточился на испускаемой им энергии. Тёмный Меч Разрушения. Это искусство меча состояло из двух компонентов: Тьмы и Разрушения. Именно сила разрушения начала окружать Чхве Хана.              — Никто не сможет пройти мимо меня.              Он был тем, кто всегда держал своё слово.              — Как патетично, — вновь вкинул Чжон Су, потому что ему отчаянно не нравилась атмосфера вокруг. — Дядя, ты точно не брал уроки актёрского мастерства?               Беспроигрышный приём — упоминание чего-то актёрского — сработал в этот раз так же, как и всегда. Ли Су Хёк моментально переключил внимание на разговор и даже умудрился ответить шуткой на шутку. А где отвлёкшийся Ли Су Хёк, нет, Суй Кхан, там и отвлёкшийся от переживаний Рок Су, нет, Кэйл… Чжон Су поймал себя на том, что опять запутался в именах и еле сдержал тяжёлый вздох. Перестраиваться спустя годы обращения по старым именам на новые было сложно.               Пока Чхве Хан защищал вход, кое-кто другой продолжал защищать кое-что в пещере. Этот человек был не кто иной, как палач. Он был тем, кто защищал тюрьму дракона. К тому времени, как Кэйл прибыл внутрь, палач уже находился в состоянии полнейшего хаоса.              — Почему? Почему?! Почему Магический Хрустальный Шар не работает?!              «Потому что вам, идиотам, не следовало рассчитывать на такую ерунду как на последнее средство обороны», — Эрухабен скривил губы в отвращении и ярости, разглядывая паникующего палача.               Он запомнил его лицо. Он запомнил и обязательно его найдёт, хоть из-под земли достанет, и покажет, насколько он ошибся, осмелившись тронуть его ребёнка.               Темнота и ощущение сырости заставляли древнего дракона заранее задуматься о том, как он мог бы навестить Вениона. Уже было много что ему сказать, и дальше, он был уверен, причин для серьёзного разговора будет только больше.               Магический Хрустальный Шар, который держал в руках палач, был одним из чрезвычайно редких предметов, которые приготовил Венион на случай, если что-то пойдёт не так.              — Н-не подходите сюда! Вы знаете, что здесь?!              — Не что, а кто. — Эрухабен сдаётся под натиском ярости и несдержанно рычит.               Подлокотники его кресла затрещали, и он запоздало осознал, что всё это время сжимал их мёртвой хваткой. С силой вдохнув и выдохнув через стиснутые зубы, Эрухабен откинулся на спинку кресла и попытался обуздать эмоции. Его собственные чувства смешивались с чувствами Кэйла, тоже тихо кипевшего от злости во время всей этой операции — заставить эту ядрёную смесь притихнуть было сложной задачей.               Но Эрухабен — великий и могучий древний дракон, а значит, прекрасно умел держать себя в руках. И уж точно не пытался кинуться к ублюдку-палачу, поставить его на колени и заставить умолять прекратить его мучения. Даже мыслей таких не допускал.               Палач трясся, глядя на Кэйла. Он дрожал от страха. Да и как могло быть иначе? Если Хрустальный Шар получит удар от человека выше среднего уровня, он мгновенно взорвётся.              Это была одна из мер безопасности, принятая Венионом. Сила взрыва была достаточной, чтобы и сама камера, и палач взорвались. Естественно, палач знал об этом.              Розалин презрительно цыкнула, качая головой с хмурым видом. Она знала, как работает этот артефакт… Тот, кто придумал его использовать, был настоящим параноиком. А ещё — абсолютным идиотом, потому что этой недо-бомбой невозможно обезвредить дракона, даже если он ослаблен, получится лишь покалечить. Зато снять с него цепи ограничения маны эта вещь сможет, и тогда разъярённый от боли и унижения дракон обрушит ад на головы всех, кто будет вокруг.               Это никак не смогло бы защитить Вениона в случае какой-то чрезвычайной ситуации.               Не то чтобы Розалин было дело до безопасности этих ублюдков, но она просто не могла не оценивать уровень защиты этого места. А он был откровенно дерьмовым.                 — Если ты подойдёшь, все здесь умрут!              — Тск, — Кэйл махнул рукой, глядя на дрожащего мучителя. Как только он это сделал, туман начал формироваться в воздухе, направляясь к палачу. Он, владелица тумана, была скрыта в тени пещеры и всё ещё никем не обнаружена.              — А.... Аааааааа! Уходи!              Раон помнил эти крики и помнил, как сжимался в комок от напряжения и страха, как не понимал, что происходит и чем это обернётся для отчаянного плана, который он собирался исполнить. Он днями, неделями, может, даже месяцами ждал момента, когда наконец выберется оттуда и увидит мир, пусть даже в последний раз, отомстит… А потом случилась странная суматоха, и кто-то незнакомыми лёгкими шагами шёл по коридору к клетке, и его надзиратель — палач — кричал в ужасе и отчаянии.               Тогда Раон ещё не знал, что пришёл не новый враг, а его спаситель. Настоящий человек, такой, какими и должны быть люди, совсем не похожий на этих ублюдков, самый лучший человек в мире, точнее, во всех мирах, в которых он бывал.                Звуки битвы доносились от входа в пещеру. Приближался туман. Конечно, внутри тумана уже был сконцентрирован яд. Парализующий туман быстро окружил палача.              — Только что... тьфу... Я-яд!..              Альберу следил за палачом, задыхающимся от тумана, пропитанного ядом, холодным взглядом. Он не был уверен, что этот человек не умрёт от концентрации яда, но ему было абсолютно плевать. Гораздо больше его волновал тот, кто скрывался где-то в этой пещере — совсем маленький дракон, с рождения оказавшийся в неволе. Альберу не был уверен, насколько поднимавшаяся из глубины души волна злости принадлежала его привязанности к этому милому непосредственному ребёнку, а насколько — крови тёмных эльфов, и даже задумываться об этом не хотел.               Какая к чёрту разница? Он просто всеми фибрами души желал, чтобы этот ребёнок был здоров и счастлив, чтобы он продолжал вместе со своим опекуном вламываться в его личные покои и требовать печенья, помогать Кэйлу грабить неугодных и весело скидывать на его плечи бюрократию. Раон должен быть здоров, сыт и счастлив.               И уж точно он не должен был сидеть в цепях в сырой пещере под охраной ублюдка с бомбой.               Тело палача начало дрожать, когда он упал на землю. Палач выглядел таким испуганным, неспособный говорить и двигаться, продолжая судорожно вздрагивать на полу. Кэйл подошел к палачу и порылся в его одежде.              Если вы не могли напасть на него, оставалось лишь атаковать палача ядом. Либо это, либо заключить с ним сделку, чтобы он передал вам ключ. Однако Кэйл не хотел применять последний метод.              — Вот и правильно, Кэйл-а, — кивнул Суй Кхан. — Не надо договариваться с муда… Кхм, такими неприятными и не заслуживающими прощения личностями, мучающими детей.               В этот раз замена простого матерного «мудаки» получилась гораздо красноречивее, чем обычно, потому что Суй Кхан, бывший Ли Су Хёк, не терпел людей, причиняющих вред тем, кто не мог от него защититься. Не важно, будь то человеческий ребёнок или маленький дракон, пожилой человек, раненый или больной, хрупкая девушка или сильный и несгибаемый, но недостаточно сильный в прошлом молодой Ким Рок Су. Это было недопустимо, и пока Ли Су Хёк мог сражаться, он продолжал раз за разом кидаться в бой — физический или словесный, не важно.               Он понимал концепцию противостояния на равных между людьми одного уровня, но причинять вред детям…               Недопустимо.               «Вот он».              Кэйл схватил ключ и закрыл глаза палача, который начал терять сознание от яда. Кэйл задавался вопросом, использовали ли они слишком много яда, но на самом деле, ему было плевать.              «Не думаю, что он умрёт, но если и умрёт, ничего страшного».              И Кэйл не врал, это не был самообман в попытке себя успокоить и продолжить двигаться, как в злосчастном испытании на острове Ветров. Рон прислушивался к отвращению молодого господина к валяющемуся без сознания человеку, и не мог не гордиться.               Да, как оказалось, этот молодой господин — не тот, за взрослением кого он наблюдал годами. И всё же, и всё же… С этим Кэйлом Хенитьюзом у него была такая крепкая связь, которой у него никогда не было с предыдущим. И именно этого Кэйла, Ким Рок Су, он начал воспринимать почти как второго сына, хотя и заботился об обоих.               Кэйл щёлкнул пальцами. Два маленьких чёрных котёнка упали с потолка почти мгновенно. Это были Он и Хонг. Как только они подошли к факелу, что держал в руке Кэйл, он, наконец, смог ясно их разглядеть.              Запись до боли точно передала, как Кэйл с лёгким волнением и с абсолютным вниманием за считанные секунды осматривает каждого котёнка. Раон, нервничающий с каждым мгновением всё больше от приближения своего появления на экране, даже смог немного расслабиться от очередного подтверждения, что человек любит его страших. Если бы Он и Хонг были здесь, они были бы рады это увидеть…               И всё же, как же он соскучился.               Кэйл подтвердил, что Он и Хонг были в безопасности, прежде чем отправиться в самый дальний угол пещеры.              Каждый шаг, несмотря на спокойную и лёгкую походку Кэйла, ощущается не то тревожным грохотом, не то похоронным маршем. Эрухабен изо всех сил старается держать себя в руках, хотя вся его суть клокочет от злости и встаёт на дыбы в потребности защитить и отомстить. Вытащить его ребёнка из этой отвратительной дыры и заставить каждого причастного плакать кровавыми слезами и молить Раона о прощении.               Тот факт, что оба его ребёнка сейчас находятся всего в паре метров от него, здоровые, свободные и в безопасности, помогает гораздо меньше, чем ему бы хотелось.               Зато осознание, что он может навредить им и остальным своей несдержанностью, держит на месте лучше, чем любая цепь.               Как только он туда прибыл, то увидел свернувшееся чёрное существо внутри этой теперь бесполезной магической тюрьмы. Это был Дракон. То, что больше всего потрясло Кэйла больше самого Дракона, была кровь, покрывающая тело Дракона, и её стойкий запах в воздухе.              Раздаются задушенные вдохи.               — Боже, — севшим голосом шепчет Розалин неизвестно кому, ведь никогда не была верующей.               Рядом Альберу в ужасе сжимает кулаки и смотрит на маленькую окровавленную фигуру широко распахнутыми глазами. Это… Хуже чем всё, что он мог представить.               Чёрный дракон в крови — весь, целиком, и вокруг тоже кровь, её разводы лежат ржавчиной на стенах и полу, и на стенах кошмарный арсенал пыточных инструментов, и куча сена под изломанным телом буро-красная, и снизу из-под неё выглядывает лужа. Это просто кошмарное количество крови для такого маленького тела, и то, что она всё ещё течёт, ужасно. Даже учитывая, что Раон как минимум последние полчаса в клетке один, кровотечение не успело остановиться. С ускоренной драконьей регенерацией это выглядит как приговор. Ребёнок настолько измучен, что его тело не может остановить кровь, даже просто остановить кровь. Альберу в ужасе.               Чхве Хан вцепляется в меч до побелевших костяшек и тихого треска ножен — он не рисковал сейчас браться за рукоять. Слишком боялся сделать какую-то глупость.               Конечно, он уже видел Раона таким, но… К этому невозможно привыкнуть.       Он даже не открыл глаза, когда Кэйл-ним подошёл. Как будто ему всё равно, как будто он готовился к худшему и даже представить не мог, что ему хоть кто-то поможет. Это слишком больно, слишком.               Кэйл быстро подошёл к тюрьме.              Каждый шаг Кэйла сопровождался рычанием, плавно нарастающим. Громче, громче, громче и яростнее, и опаснее, и…               Драконий страх вырывается лишь на секунду, но заставляет всех вокруг содрогнуться. Розалин вскрикивает, хрипит Бикрокс, скрипит зубами и тяжело дышит взбешённый Рон — и Эрухабен титаническим усилием воли возвращает контроль.               Ему нужно проверить Раона. Срочно. Ему нужно знать, что его ребёнок в порядке, оба его ребёнка в порядке и в безопасности, и не ранены, и не истекают кровью в ограничивающих ману толстых цепях. И что на них точно, совершенно точно и однозначно нет никаких ошейников.               — Нам нужен перерыв, — задушенно просит Суй Кхан, тоже попавший под действие драконьего страха.               Проекция мерцает и останавливается — прямо перед ними Кэйл с почти читаемым сожалением во взгляде и распластанный по полу ребёнок в крови и цепях.               Суй Кхан с усилием переводит взгляд с проекции на их Раона — удивительно спокойного, лишь дрожащего мелкой дрожью под руками Кэйла. Рядом замирает Эрухабен, просто замирает и смотрит глазами с вертикальными зрачками до тех пор, пока не выдыхает резко, с усилием. Только сейчас Суй Кхан понимает, что дракон не дышал.               — Эрухабен-ним, — начинает Кэйл, но не успевает закончить.               Потому что прямо перед ними гордый и несгибаемый древний дракон молча падает на колени. И молчит.               Раон, всё это время пристально смотревший на самого себя трёхлетней давности, наконец отвлекается, осознав, что вокруг слишком тихо.               — Дедушка Голди?.. — Тихо спрашивает он.               Эрухабен молчит, и Раон тревожно напрягается в руках Кэйла.                — Дедушка Голди, ты в порядке? Ты ведёшь себя странно, это… — Взволнованный лепет молодого дракона прерывают на полуслове.               — Я прошу прощения, — Эрухабен звучит даже слишком спокойно. — Я не смог защитить тебя и не могу помочь отомстить.               Раон открывает рот одновременно с Кэйлом.               — Но дедушка Голди!..               — Эрухабен-ним, это не…              — Нет. — Их обоих бескомпромиссно прерывают. — Вы оба — мои дети.               Эрухабен пристально смотрит в глаза сначала Раону, затем — Кэйлу. В тишине его слова звучат даже слишком весомо.               — Я облажался с защитой обоих из вас. И я прошу прощения за это. И за то, что вам приходится вспоминать всё то, что причинило боль. Мне жаль, — на мгновение железная решимость извинений рушится, открывая бурю эмоций.               Суй Кхан хотел бы встрять в разговор, сказать, что всё это бессмысленно — Эрухабен никак не мог знать, что происходило с Раоном, когда они ещё не были знакомы. Это прошлое, которое было невозможно изменить, ведь тогда они все ещё не были семьёй. Это абсурдно — вот так извиняться за то, в чём объективно не было его вины.               Но он не пытается вклиниться в разговор, потому что понимает, что чувствует Эрухабен. Он и сам не раз и даже не два ловил себя на почти непреодолимом желании безостановочно извиняться за то, чего никак не мог предотвратить. На самом деле, каждая невзначай брошенная подробность детства и юности Ким Рок Су заставляла его это чувствовать, так что, даже если он сам в итоге сдержался, он не мог никого осуждать.               Кэйл и Раон выглядят ошарашенными, и всем требуется время — почти непозволительно много времени — чтобы вернуться к подобию стабильности. Извинения Эрухабена висят тяжелым грузом, потому что на них невозможно ответить, их невозможно принять, когда вины изначально не было. Может быть, позже они поговорят ещё раз, но явно не сейчас и не здесь.               Эрухабен элегантен и величествен в каждом движении, когда переносит своё кресло поближе к их дивану и садится. Он явно намерен остаться здесь по крайней мере до конца этой записи, как безмолвный страж. И Суй Кхан всё ещё не может его за это осуждать.               Дракон продолжал лежать с закрытыми глазами, даже когда Кэйл приблизился к нему. Прямо сейчас этот малыш находился в нестабильном состоянии.              Кэйл вставил ключ в замок двери и открыл её.              *Щёлк.              Звук открывшейся двери заставил Чхве Чжон Су вздрогнуть. До этого время как будто остановилось — тяжёлая тишина, наполненная мыслями и чувствами, которые никто из них не мог высказать и выразить. А теперь они вновь погружались в кошмарную реальность прошлого.               Не то чтобы это был первый раз, как Чжон Су видел страдающего раненого ребёнка, но… Страдающего раненого ребёнка-дракона, которого со всей возможной открытостью любит Ким Рок Су, которого Рок Су-я взял под свою опеку, а значит он в равной степени находится под опекой и их с хёном… В такой ситуации он не оказывался ни разу.               Оттого смотреть на эту запись было тяжело, почти настолько же, насколько тяжело было смотреть на страдания Рок Су, Кэйла, на острове Ветров и во время их смерти.               Замок открылся с легким щелчком. Кэйл медленно открыл железные ворота и вошёл в тюрьму.              Это было довольно большое помещение, чтобы называть его тюремной камерой. Здесь были хлысты и другие пыточные инструменты, а также роскошный диван, на котором, видимо, любил сидеть Венион. Кэйл направился в угол тюрьмы.              Бикрокс смотрел на эту комнату и вспоминал другую, удивительно похожую — ту самую, в которой он четыре дня подряд пытал Вениона. Сейчас он сожалеет, что не приложил к этому делу больше рвения и изобретательности, что выпавшие на долю этой падали страдания длились всего четыре дня. Он бы с радостью поработал с ним ещё, особенно теперь, когда увидел задорного маленького дракона в цепях, с ошейником и израненым.               Ему становится противно от самого себя, когда одного взглядя на исполосованную спину Раона хватает, чтобы понять и во всех красках представить, чем и как именно его пытали. Он знает, какой инструмент оставляет такие раны, и знает, с какой силой им надо было работать, чтобы достичь такого кровавого результата. Он почти чувствует вес хлыста с железным наконечником в своей ладони, и он не хочет, не хочет, не хочет чувствовать этого, глядя на избитого ребёнка…               В себя Бикрокса приводит крепкая рука отца, сжавшего его плечо почти до боли.               Маленькая фигура длиной около одного метра лежала на кипе сена в углу. Внутренние веки дракона тряслись, но он продолжал лежать с закрытыми глазами. На всех его конечностях были цепи, а цепь оков маны была обёрнута вокруг его шеи, что полностью лишало дракона возможности применять какую-либо силу.              Раон дёргается и смотрит на самого себя со смешанными чувствами. Он никогда не видел себя со стороны в то время. Там не было зеркал, чтобы увидеть своё отражение, или достаточного количества воды, чтобы увидеть в отражении что-то больше, чем собственные глаза. И открывшееся зрелище, то, как он слаб и ранен, как напуган и одновременно спокоен…               — Это… Правда я? — Он шепчет и не понимает, что чувствует.               Тотальное ошеломление мешается с горечью Кэйла из записи, и ему грустно, и больно, и он рад, что он больше не там, и ему страшно, что он опять будет беспомощным, и… Когда его поднимают тёплые руки и прижимают к груди, заставляют отвернуться от проекции, он не уверен, как реагировать. Но от него и не требуют уверенности.               Никто ничего не говорит, но он чувствует, как бьётся сердце в груди его человека и как руки подрагивают от напряжения, но держат его крепко.               Раон прикрывает глаза и просто дышит, и не плачет. Великие и могучие драконы не плачут от вида собственного прошлого. И если рубашка Кэйла намокла где-то на уровне его глаз… Раон надеется, что никто его об этом не спросит.               — Привет.              Кэйл присел перед драконом на корточки.               Розалин чувствовала, что она на грани слёз. Конечно, она знала, что Раона спасли, даже сама помогала спасать его в храме Бога Отчаяния, но... Видеть и переживать это с чужой точки зрения, без нависшей над головой угрозы и спешки, зная, что это точно реальность, а не извращенная фантазия Бога — совершенно другое. Чувствовать тяжесть и горечь Кэйла, его сожаление о судьбе этого ребёнка, было попросту больно. Тяжело.               Сколько ещё таких тяжелых вещей вскроется в мире Маат? Сколько раз каждого из них вывернут наизнанку, заставят обнажить слабость, показать уязвимость, вспомнить то, что хотелось забыть? Она не знала. И это убивало.              Дракончик не открыл глаза даже после того, как юноша окликнул его. Кэйл проверил время. Пришло время уходить. Он продолжал говорить с драконом.              — Давай отсюда уходить?              Эрухабен с дрожью вдохнул — полной грудью, так, что в груди стало больно от давления кислорода. И рвано выдохнул, переводя взгляд на соседний диван, на дракона, содрогающегося от слёз на руках своего человека.                Раон выберется, Кэйл вытащит его и позаботится, он знал. Но легче от этого не становилось. Эти дети слишком, слишком много пережили…              Кэйл использовал ключ, который получил от палача, чтобы снять цепи.              В этот момент дракон открыл глаза. Кэйл улыбнулся, глядя в глаза малышу.              Это был очень мужественный взгляд. Он еще не потерял свою волю к жизни.              Суй Кхан улыбнулся и посмотрел на Кэйла, тот посмотрел в ответ. Он надеялся, что смог взглядом передать, насколько рад, что донсен успел вовремя, что Раон не успел сдаться, что взгляд этих красивых глаз всё ещё был живым, злым, наполненным волей к жизни.               Хорошо, что Раон нашёл силы бороться и дождаться спасения, и ещё лучше — что он позволил себе довериться, исцелиться и почувствовать себя счастливым. Суй Кхан был искренне рад за этого ребёнка.               Это был не тот угасающий взгляд, с которым Чхве Хан столкнулся в новелле. Это был взгляд с сильным желанием жить. Вот почему он был наполнен энергией, гневом и жаждой противостояния.              Это был взгляд дракона.              — Какой красивый взгляд.              Спокойный голос не показал облегчения и радости, мелькнувших внутри Кэйла, как внезапные лучи света пасмурным осенним днём. Но они, наблюдавшие за этой ситуацией через призму его восприятия, прекрасно это почувствовали.               Альберу продолжал отчаянно хмуриться — было больно видеть Раона таким раненым и беспомощным, закованным в цепи. Как вообще можно было додуматься посадить дракона на цепь? Это было за гранью его понимания. И всё же видеть искры борьбы в пронзительно-синих глазах было почти приятно. Обнадеживающе.               Кэйл поднял дракона на руки.              «Слишком легкий», — сокрушённо поджал губы Чхве Хан.               Даже Кэйл-ним с его минимальной силой в руках мог настолько спокойно поднять его — так быть не должно. У этого ребёнка должны быть пухлые щёки и живот, увесистый подвижный хвост, который так любит случайно задеть кого-то в порыве эмоций. Он не должен быть таким худым и неподвижным, видеть его таким было слишком странно и неправильно.               Хорошо, что Кэйл-ним сейчас вытаскивает его оттуда.               Выйдя из тюрьмы, Кэйл поставил дракона пред двумя котятами.              — Похоже, ему больно.              — Это так грустно.              Он и Хонг кружили вокруг неподвижно затихшего дракона.               «Очень грустно», — мысленно согласился с котятами Суй Кхан, — «даже слишком грустно».               Он протянул руку и аккуратно вклинился между обнимающих рук Кэйла, погладил Раона по голове, плавно перешёл на спину. Сейчас он был взрослее, чем тогда, счастливее, но всё равно дрожал в руках Рок Су-я и не мог справиться с эмоциями.               Мир и люди в нём были действительно невероятно жестоки, когда заставляли настолько маленьких детей переживать такие ужасы.               Малыш начал демонстрировать свои зубы и рычать на них. Вероятно, это был первый раз в жизни, когда он видел кого-то другого, кроме людей.              Кэйл проверил время на своих часах. Кажется, у них было достаточно времени, чтобы убежать.              Утробное рычание раненого ребёнка действовало на Рона странно — почти так же, как слёзы маленького Бикрокса после разрушения поместья. Когда они только сбежали, и он не мог справиться с собственными страхом и скорбью, но должен был быть сильным ради ребёнка, мир которого только что разрушился до основания.               Сейчас мир рушился для Раона, но, по крайней мере, эти изменения приведут к чему-то лучшему. Этого ребёнка спасут.               — Похоже, ему больно, — подойдя к Кэйлу и постучав лапкой по его ноге, сказала Он. Казалось, она намекала на зелье, которое Кэйл принёс в своей магической коробке. Она не могла спросить об этом, поэтому действовала таким образом.              — Присмотрите за ним.              Розалин, слишком погружённая в ситуацию, почти успела возмутиться отсрочкой лечения Раона, но вовремя сообразила, кого именно она собирается в этом обвинить. Молодой мастер Кэйл никогда бы не стал пренебрегать здоровьем и благополучием детей под его опекой. Да и не только детей — всем им доставалась доля холодно поданной безоговорочной заботы.               И если для того, чтобы вспомнить про бессмысленность зелья из-за ограничения маны, ей потребовалось, чтобы об этом напомнил сам Кэйл… Об этом не узнает никто, кроме неё самой.               Позор, какой позор.               Кэйл действительно прихватил зелье, чтобы использовать на драконе. Однако ему нужно было подождать, пока цепи сдерживания маны не будут отключены. Зелье будет работать правильно только тогда, когда мана, которая являлась столь же важной, как и само сердце дракона, больше не будет ничем ограничена.              Чхве Чжон Су свёл брови к переносице — он об этом не знал. Стоило запомнить и позже попросить провести инструктаж по здешней медицине и её особенностям. Это было важно, отсутствие этих базовых знаний могло стоить жизни и здоровья и ему, и всем тем, кому он захочет помочь.               Кэйл направился к противоположной стороне тюремной камеры, которую, по-видимому, и охранял палач. Звук снаружи был уже не очень громкий, но было слышно, как там, вдали, сражался Чхве Хан. Кэйл предположил, что сражение Чхве Хана вот-вот завершится.              «Быстро», — без удивления мысленно констатировал Альберу. Это было абсолютно в духе его инструктора — выкосить всех врагов и обезвредить все возможные угрозы за считанные минуты.               — Посмотрим.              Юноша начал поглаживать стену пещеры руками. Он пнул палача ногой, чтобы убрать его с дороги, и продолжил обшаривать каждый дюйм стены. Дракон зарычал, увидев палача, но остался неподвижным, продолжая следить за Кэйлом.              — Правильно, Кэйл-а, — слишком низко и угрожающе для подростка протянул Суй Кхан, наконец разрушая тишину момента.               — Туда его, — тихо, без привычной яркости поддакнул Чхве Чжон Су.               Зашевелился на другом диванчике Бикрокс, потянулся к пространственному карману за всем для чая Рон, выпрямился до хруста в спине Альберу. Истерзанный вид Раона выбил всех их из колеи сильнее, чем они думали, поэтому вернуться к хотя бы относительной норме было сложно.                «Последняя линия обороны Вениона должна быть где-то здесь...»              Как и все члены семьи маркиза Стана, Венион был очень обеспокоен тем, что кто-то вторгнется внутрь, когда он сам окажется внутри. Он создал секретный туннель для того, чтобы у него была возможность тайком сбежать в случае опасности.               «Ублюдок», — Эрухабен еле удержался, чтобы не прошипеть это вслух, полыхая яростью. Его всё ещё очень, очень напрягало состояние Раона и наличие на нём ошейника. Было хорошо, что Кэйл уже снял цепи, и замечательно, что они собирались бежать, но ошейник…               Эрухабен раньше даже не осознавал, насколько он был счастлив никогда не видеть ребёнка-дракона в ошейнике, ограничивающем ману. Этот образ ещё долго не отпустит его, он был в этом твёрдо уверен.                Если бы палач знал об этом, он, вероятно, использовал бы туннель, чтобы сбежать раньше, но, к сожалению, даже он не знал об этом пути эвакуации.              Альберу тихо хмыкнул, и его губы сложились в удивительно злобной для солнечного и улыбчивого на публике кронпринца улыбке. Сейчас он не волновался о том, чтобы сохранить имидж — не перед людьми, которые узнали главные тайны его жизни. В этом не было никакого смысла.               Он был рад, что палач не знал об ещё одном выходе и не смог сбежать, и не собирался этого скрывать. Будь Альберу там вместо Кэйла, он не был уверен, что смог бы просто оставить этого ублюдка валяться без сознания, не зная, жив ли он или мёртв. Он бы его добил, потому что обращаться так с ребёнком — преступление.               «В новелле говорилось, что на этой ухабистой стене есть плоская область... А, вот и она!»              На этой неровной стене пещеры обнаружилась область размером с руку человека. Хотя Венион выглядел так, будто страдал от ОКР, и он никогда не будет тренироваться, все в семье маркиза изучали боевые искусства.              Раон, успевший подуспокоиться достаточно, чтобы вновь воспринимать информацию, зацепился за незнакомое слово.               — Человек, а что такое ОКР?               Кэйл вздохнул, но решил ответить, в глубине души радуясь, что Раон вернулся к своему любопытному состоянию.               — Это психическая болезнь, — он чуть замялся, пытаясь сформулировать это так, чтобы было понятно ребёнку. — Когда у человека появляются навязчивые мысли и действия, которые он не может игнорировать.               Раон непонимающе склонил голову к плечу, и Кэйл понял, что на этом объяснения закончить не получится.               — Например… Венион вёл себя, как будто любое прикосновение крестьянина оставляло на нём грязь, которую он пытался смыть. На самом деле никакой грязи не было, поэтому я и подумал, что это может быть проявлением навязчивых мыслей.               — То есть этот ублюдок сам придумал, что другие люди грязные? — В глазах Раона блеснуло понимание, а затем — злость. — Он не только ублюдок, но и дурак.               Было показательно, что в этот раз даже главный блюститель словарного запаса Раона ничего не сказал на целую серию ругательств. Очевидно, Венион не заслужил зваться как-то иначе, чем ублюдком. Кэйл был с этим полностью согласен.               «Если использовать достаточное усиление, приложив его в эту точку, стена откроется».              — Тайные проходы в стенах, о которых никто не знает… — Протянул Суй Кхан. — Какое клише.               Рядом согласно кивнул Чхве Чжон Су.               Это не было магическое устройство. Вместо магии достаточно сильный удар заставлял дверь двигаться. Кэйл повернул голову, чтобы посмотреть на человека, который вошёл, и спросил:              — Всё сделано?              — Да.              Чхве Хан слегка взмахнул мечом, чтобы стряхнуть с лезвия кровь, а затем подошёл к Кэйлу.               Рон удовлетворённо кивнул — он был уверен, что этот панк хорошо выполнил свою работу. И пришёл он как раз вовремя, ведь Кэйл и достаточно сильный удар без применения древних сил — вещи не особенно совместимые.               Его молодой господин был, конечно, очень хорош на поле боя, но только не в том, что касалось физической силы. А Чхве Хан как раз был олицетворением фразы «сила есть, ума не надо». Хоть где-то его невежество и любовь к решению любых проблем силой пригодится.               Его взгляд вскоре повернулся к дракону и постепенно помрачнел. Это была естественная реакция на то, что такое маленькое существо было покрыто кровью. Взгляд Чхве Хана переместился на палача. Он был очень зол.              Глядя в глаза Чхве Хана, полыхавшие злостью, Розалин осознавала, что полностью разделяет его чувства. Она не была фанатом насилия, но палач, державший в плену Раона и назвавший его «что», как будто он был вещью, не был достоин её сочувствия и тем более защиты. И всё же жаль, что молодой мастер уже успел разобраться с Венионом. Она бы с радостью внесла свой вклад в месть этой пародии на человека.               — Чхве Хан.              Вот почему Кэйл позвал Чхве Хана. Главный герой новеллы всё еще смотрел на палача, отвечая Кэйлу:              — Как Вы и приказали, я оставил бегущих рабочих в покое. Также я убедился, чтобы все сильные люди не могли сражаться.              — Хорошая работа.              — Да, хорошая работа, дядя, — согласно кивнул Чжон Су. — Ты как раз вовремя.               Чхве Хан тихо хмыкнул, расслабляя хватку на ножнах. Он всё ещё не решался брать меч за рукоять, но знал, что всё остальное он уже видел, сюрпризов не будет. Сейчас они уйдут, доберутся до безопасности, Кэйл-ним снимет с Раона чёртов ошейник и даст зелье. И больше, он искренне надеялся, Чхве Хан никогда, никогда не увидит Раона таким беспомощным, скованным, избитым и страдающим.              Кэйл похвалил Чхве Хана, прежде чем указать на плоскую область на стене:              — Ударь это место.              — Насколько сильно мне нужно ударить?              «Ты планируешь уничтожить эту пещеру?!»              — Пфф, — засмеялся Суй Кхан, слыша эти панические мысли и видя абсолютно спокойное лицо.               — Донсен, ты невероятен, — одновременно с гордостью и смехом постановил Чжон Су.              Фыркнул от смеха Рон, не по-королевски захихикал Альберу, даже Эрухабен, статуей застывший в своём кресле, чуть расслабился. Эта странная и забавная мысль оказалась удивительно к месту.               — Не особо. Контролируй свою силу. Просто притворись, что ты создаёшь вмятину в этой стене.              — Ммм... Итак, очень легко.              — Конечно.              «Очень легко?»              И снова контраст спокойствия ответа вслух и искреннего шока и ужаса в мыслях заставил их посмеяться. Напряжение, собравшееся вокруг при виде истерзанного Раона, медленно снижалось до более приемлемого уровня. Даже если смешки казались чересчур нервными и хаотичными для искреннего веселья.               Кэйл быстро отошёл от Чхве Хана, услышав, как тот называет невозможное для Кэйла действие «легким», а значит, он планировал использовать лишь небольшую часть своей силы.              Чхве Хан, помня, что Кэйл говорил ему, что надо спешить, немедленно ударил кулаком по стене.              *Бум!              Раон вперился взглядом в проекцию, наблюдая за поднявшейся в воздух пылью и отлетевшими от стены камнями с пристальным вниманием. Тогда он был слишком напуган внезапным резким звуком, чтобы рассмотреть всё хорошенько, так что теперь наверстывал упущенное, стараясь запомнить каждую деталь своего спасения.               Это было важно.               — Ого.              — Оооо.              Кэйл подхватил дракона, а котята высказали свое восхищение тем, что произошло.              *Скрииииииип!              Альберу скривился от противного звука, с которым стена пещеры начала двигаться. Разве нельзя было хорошенько смазать все механизмы? У них в подземелье под библиотекой тоже была скрытая дверь, и механизмов там в разы больше, и пользуются этой дверью хорошо если раз в пять лет — но ничего не скрипит.               Вбросить так много денег в это место и все эти магические предметы, но пожалеть денег на собственное последнее средство обороны — идиотизм, не иначе. А если бы эту дверь заклинило? У Вениона, в отличие от Кэйла, нет своего Чхве Хана, для которого наличие дверей было необязательным, ведь в стенах можно всегда наделать новых дыр.               Из стены раздался протяжный скрип, и одна сторона стены пещеры отошла, открывая проход размером со взрослого мужчину. Чхве Хан быстро поднял факел.              «По крайней мере здесь не пришлось ползти», — с тяжелым вздохом вспомнил злосчастный каталог наёмников Рон.               С раненым ребёнком на руках ползти несколько километров было бы абсолютно отвратительно. И опасно.               — Уходим.              По приказу Кэйла котята пошли за Чхве Ханом, когда тот первым вошёл в туннель. Кэйл последовал за ними. Дракон оставался спокойным в объятиях Кэйла. От него слышался только звук дыхания. Однако глаза, которые смотрели на Кэйла, по-прежнему, были крайне разозлёнными.              Раон помнил, насколько ему было страшно и больно, как он искренне не понимал, что происходит и чего хочет этот странный человек. Как боялся, что его вытащили, чтобы заковать снова, как судорожно пытался придумать план побега, но проклятый ошейник не давал ни шанса на использование магии.               Сейчас Раон был искренне благодарен той маленькой и напуганной версии себя за то, что он не использовал свою жизненную силу, не кинул в топку всё, что мог, чтобы сбежать. Потому что этого было не нужно — человек его спас и отпустил, дал возможность делать что угодно. И потому что если бы он это сделал, Кэйл бы пострадал. Все пострадали бы — Он и Хонг, даже сильный Чхве Хан…               Раон был действительно рад, что тогда его противостояние закончилось на рычании и огне в глазах.               Вместо любой благодарности за спасение, он, казалось, был наполнен мыслями и страхом о том, что его будет пытать кто-то ещё, а также гневом и негодованием по отношению к людям вообще.              — Прекрати смотреть на меня так, — небрежно бросил Кэйл дракону, сидящему у него на руках.              — Я больше так не делаю, человек, — ответил Раон.               Кому именно он ответил, проекции или ему самому, Кэйл не решался предполагать — вероятность обоих вариантов была примерно равна. Тем не менее, это не помешало ему кивнуть и потрепать Раона по голове.               «Ах, я немного запыхался».              Кэйлу было тяжело поспевать за Чхве Ханом, который, казалось, совсем не испытывал трудностей с такой скоростью.              «Должен ли я заставить Чхве Хана нести дракона?»              — Кэйл-ним… — Тяжело вздохнул Чхве Хан со странным выражением.              Послышался смех.