Часть 75

      Упал, покатился по земле, поднялся и побежал дальше, не заметив, что бумажник, который он небрежно сунул обратно в карман, выпал.               Рон наблюдал за бегущим сквозь подлесок мальчиком. То, что он видел – лишь иллюзия Чхве Хана, уже прошедшего эту ситуацию. Но как мечник реагировал тогда? Подросток, ещё совсем ребёнок, явно напуганный. Будь тот мальчик в прошлом хоть на одну сотую более внимательным и спокойным, спрятал бы понадёжнее памятную вещь? Нашёл бы способ сохранить хотя бы фотографию?               Слуга не знал. Но, судя по передаваемым чувствам, попавшему в иллюзию юноше это было не сильно важно.               «Воспоминания о прошлом…»               В тот момент, когда эти воспоминания заполнили разум Чхве Хана.               — Ах..               Взгляд Чхве Хана изменился.               Его окружение мгновенно изменилось.               Раон нахмурился, отвлечённый от приятных поглаживаний старшего дракона. Эти воспоминания были настолько размыты, что напоминали скорее туман с ароматом ярких чувств. Неосязаемые и неразличимы вблизи. Сводящиеся к «должно быть, тогда я чувствовал себя так».               Маленький дракончик не понимал. Тем, что он различил из смеси невероятной срочности, замешательства и навязанного страха, была тоска. Тоска не то по потерянному дому, не то по забытым людям, не то по времени в целом. Казалось, Чхве Хан вспоминал и усмехался. Над своей болью и страхом, а может и над своей судьбой в целом. Малыш этого правда не понимал.               *Гррр…               Воспоминания, которые он только что видел, начали повторяться.               Чхве Хан, который упал во время бега, мог видеть, как дикий зверь неторопливо приближается к нему.               Розалин застыла в ужасе. Ярко-жёлтые глаза хищника, казалось, пронзали саму её душу на сквозь. Она чувствовала, что ни на что не способна, и понимала, почему именно эта иллюзия была страхом её друга. Однако больше, чем нависшее чудовище, девушку пугала абсолютная беспомощность мальчика.               Животное медленно приближалось, словно смакуя последние мгновения своей жалкой добычи.               Чхве Хан безучастно наблюдал за этой сценой.               Чхве Хан из прошлого плакал в этот момент.               Чжон Су болезненно сморщился при виде знакомой сцены. Кто бы мог подумать, встреча с монстром в первый раз во всех мирах выглядит одинаково. Для намётанного глаза сразу видно несколько путей решения, будь то выиграть время для побега или сражаться за свою жизнь. Но именно это оцепенение первой встречи влияет на всех одинаково сильно и глубоко.               И большинство его не переживает.               Если бы Чжон Су спросили, почему в первые дни катастрофы было так много жертв, то он без сомнения ответил, что всему виной именно это оцепенение. Будь то минута или пару секунд, они становились роковыми в жизнях миллионов людей.               С другой стороны, это значит, что большая часть их человечества видела только одного монстра за всю жизнь. Очень несмешной статистический анекдот.               У него не хватило смелости подняться и побежать.               «Папа, мама».                Падение было болезненным, и он слишком боялся этого монстра, приближающегося к нему.               Хотя он с юности обучался древним боевым искусствам и развивал свою силу, этот момент был слишком страшным для такого молодого парня, как Чхве Хан.               Ему хотелось бросить всё.               Шеф-повар поглубже вздохнул. Состояние, когда страх пожирал последние крупицы сознания, было для него жутко знакомым. Когда-то, ещё будучи ребёнком, с этим помогла справиться несгибаемая спина отца, что так самоотверженно вёл его сквозь рушащийся дом. Бикрокс помнил, что в день нападения на семью Молан, он, в силу своей неопытности, был растерян. Паника, боязнь за друзей и родственников наполнили тогда ещё ребёнка до краёв. Он чётко осознавал, что без посторонней помощи никак бы с этим не справился.               Так что, чувствуя схожие эмоции, убийца нарисовал собственный портрет едва подростка, которого захватили смятение и страх. Такие параллели вызвали кривую усмешку на ожесточённом лице.               Однако Чхве Хан прошлого не мог бросить всё.               Ему нужно было встать.               – Да, сильный Чхве Хан, ты не мог там умереть так просто!! – Неожиданный вскрик прорезал густую атмосферу.               Раон приподнялся на задние лапы и пылким взглядом уставился на проекцию. Малыш знал, что и у таких великих и могучих существ как он и дедушка Голди бывают моменты слабости и растерянности. Но ничего, даже если тебе придётся кататься в пыли перед врагом, главное — это выжить и сильно ударить противника по голове! Или, как больше любит говорить их человек, сбежать и сильно шлёпнуть по спине.               Чхве Хан на эту маленькую поддержку мог только умилиться. Ему было очень приятно, что такой неприглядный эпизод его истории был встречен искренней поддержкой.               Момент, когда ему нужно было встать, повторился перед нынешним Чхве Ханом.               Бумажник Чхве Хана был растоптан большой лапой дикого животного. В прошлом Чхве Хан вспомнил свою семейную фотографию и лица каждого члена семьи, когда зверь наступил на его бумажник.               Это взбесило его.               «Мне нужно выжить! Я должен выжить, несмотря ни на что!»               Бывший Ли Су Хёк широко ухмыльнулся. Ему очень понравился ход мыслей того молодого Чхве Хана. Он едва удержался от ехидного замечания, по поводу одной мозговой клетки на всех Чхве. Бывшему лидеру всегда нравился дух этих бойких ребят. Одно только желание жить, показанное через смутную память, переполняло его до краёв.               Был бы он ещё командиром, сразу принял бы в команду без всяких вступительных.               Эта мысль заставила Чхве Хана схватить ближайший камень и бросить его в дикое животное, и, к счастью, он попал в глаз зверя.               Благодаря этому Чхве Хан смог продолжить бежать.               Через несколько дней Чхве Хан снова попытался найти свой бумажник, но бумажник, растоптанный диким животным, исчез навсегда.               Древний дракон склонил голову набок. С одной стороны, этот несчастный сбежал от монстра без травм и затяжных последствий, кроме сильного испуга. Голова, увенчанная своеобразной диадемой, склонилась к противоположному плечу. С другой, мальчишка потерял единственную вещь, связывающую его с потерянным домом.               «Удачливый неудачливый ублюдок», – с усталым вздохом решил остановиться на данном определении мечника древний дракон.               Чхве Хан снова увидел бумажник под лапой дикого зверя.               — …Нет.               Чувство потери затопило присутствующих. Всё внимание будто бы сместилось с разъяренного монстра на пустоту кармана. Абсолютно одинаковые мурашки пробежали по затылкам смотрящих. Розалин инстинктивно проверила все карманы, а Альберу едва вздрогнул.               Кронпринц едва заметно повёл плечами. Его посетила странная идея. А вдруг, страх Чхве Хана был связан не с первой встречей с монстром, а с самим фактом потери памятной вещи? Потери части своей личности? Для обычного человека это вполне преодолимая ситуация, но для заблудившегося в дремучем опасном лесу подростка это было действительно фатально.               Он знал, что это иллюзия… Нет, может быть, именно потому что он знал, что это иллюзия, Чхве Хан поднял камень и бросил его в дикого зверя.               Камень попал зверю в глаз, как и было в его воспоминаниях.               *Роааарр!               Дикое животное закачало головой, не в силах открыть раненый глаз.               Кэйл отрешённо наблюдал, как подросток изо всех сил борется за свою жизнь. Хоть лицо и не сильно отличалось, яркое проявление эмоций выдавало в нём ещё совсем юного человека. Однако его не сильно интересовали страхи верного рыцаря. Бывший главнокомандующий знал, что Чхве Хан более чем готов столкнуться с ними.               Что заслуживало внимания Хенитьюз, так это состояние его ближайших хёнов. Весь этот вид до боли напоминал момент их собственного знакомства с монстрами. Каждый, кто прошёл апокалипсис, видел такие сцены бесчисленное количество раз. И, к сожалению, очень немногим везло так же, как и подростку с записи.               Чувствуя нехарактерную тишину от Чжон Су, Кэйл в немой поддержке легко облокотился на соседа. Суй Кхан же получил своё тихое заверение в комфорте и поддержке через мягкое прикосновение к лодыжке. Хенитьюз знал, что он слишком лёгкий, чтобы действительно оказывать какой бы то ни было успокаивающий и заземляющий эффект на хёнов, но так они, по крайней мере, чувствуют тепло его тела.                 Даже если пара корейцев слегка вздрогнула при малом жесте заботы, никто не обратил на это должного внимания.               Увидев реакцию животного, Чхве Хан встал. Затем он быстро побежал. Он бежал вперёд, в отличие от прошлого.               Он не убегал от дикого зверя, а бежал к нему.               Его бумажник не был чем-то таким, на что можно было наступать. На этот раз он спасёт его. Чхве Хан не хотел копаться в своих воспоминаниях, так как он принял свои потерянные годы такими, какими они были.               Рон с чувством кивнул. Он знал, что не восстать против старого страха и совершённых ошибок не так легко. В этом маленьком действии можно увидеть, насколько нынешний Чхве Хан стал сильнее. Увидеть весь путь борьбы и принятия. Он явно не был красивым и благородным, наполненный отчаянием и подстерегающей на каждом шагу смерти. Но результат этого ярко сиял в решимости, изливающейся мощным потоком из жаркого сердца.               Но в следующий момент он судорожно вздохнул.               Несмотря на попытку шагнуть вперёд, его нога не двигалась. Он просто шёл на месте. Он изо всех сил попытался двинуть ногу вперёд, но ноги двигались только на месте.               «Наверное, я не могу изменить прошлое даже в иллюзии».               Горькое осознание обухом ударило воодушевившуюся было Розалин. Причём девушка не поняла, чьё конкретно оно было.               Вообще смотреть на воспоминание через другое воспоминание было интересным опытом. Навязанные старые, практически похороненные за ненадобностью страхи, реакция настоящего Чхве Хана на них и их собственные чувства переплетались до такой степени, что нельзя было отличить свои от чужих. Особенно когда все, как один, испытывали одно и то же.                 Он не мог приблизиться к дикому животному, как бы ни старался.               Чхве Хан начал хмуриться. Однако ноги не повиновались его воле. Бумажник был раздавлен снова и снова каждый раз, когда монстр двигался, прикрывая свой глаз.               Картинка внутри тоже смялась и порвалась.               «Папа, мама».                Ошеломлённая Розалин застыла на месте. На секунду она даже задержала дыхание. Бывшая принцесса Брек знала, что у её друга должна была быть семья: родители, братья и сёстры, кузены и кузины. Но осознала она это только сейчас. В момент, когда отчаянная мысль, наполнившая молодой разум, сделала Чхве Хана таким похожим на её собственных братьев и сестёр.               Крики его прошлого эхом отдавались в ушах Чхве Хана. Его взгляд был сосредоточен на бумажнике. Окружающий его лес медленно темнел.               Именно в этот момент его ноги, которые продолжали пытаться приблизиться к дикому животному, были закованы в красные цепи. Красные цепи незаметно, но быстро связали ноги Чхве Хана.               — Ах.               Кэйл нахмурился. В его иллюзии такого не было. Он думал, что и иллюзия его рыцаря-эскорта будет развиваться похожим образом.               Но эти цепи были более драматичным вариантом напомнить о собственных сожалениях. Заставляя жёстко следовать предрешённому сценарию, они с нарастающей скоростью стали оттаскивать юношу от потерянной вещи.               Итак, главный страх Чхве Хана — невозможность исправить прошлые ошибки? Кэйлу это не понравилось.               Затем они оттащили Чхве Хана назад.               Его тело медленно удалялось от дикого животного, как молодой Чхве Хан из его воспоминаний убегал от него.               — Чёрт!               Чхве Хан пнул цепи, пытаясь от них избавиться. Однако это было бесполезно. Затем он потянул за цепи руками.               «Будто сражаться с собственными сожалениями», – с грустью опустился на место воодушевлённый было маленький дракончик. Он был слишком молод для сожаления о давно упущенных шансах и совершённых в детстве ошибках. Но Раон чувствовал передаваемую грусть Чхве Хана и грустил вместе с ним.               Не зная, что делать, чтобы унять горький вихрь в голове, малыш, серьезно кивнув древнему дракону, переместился на колени к мечнику. На машинально поднявшуюся для поглаживаний руку он оценивающе взглянул, а затем уткнулся носиком, изображая мурлыканье старших.               Чхве Хан же мягко улыбался крупному неправильному коту, в мгновении ока оказавшемуся на его коленях. Он никогда не скажет Раону, что мурчать у того получается совершенно неестественно. Да и что он может сказать на такое детское чистое проявление беспокойства.               Однако вскоре руки Чхве Хана были схвачены ещё несколькими красными цепями, появившимися из темноты. Чхве Хан увидел, как красные цепи покрывают его ноги, руки, плечи и живот.               Он медленно отдалялся от дикого зверя, как сделал это в прошлом, и стал наблюдать, как мир постепенно темнеет.               Эта темнота давала ему ощущение, похожее на ту ночь, с которой он столкнулся, едва сумев убежать от дикого зверя в свой первый день в лесу тьмы. Это была ночь, когда он едва выжил, дрожа от страха, что кто-то ещё может появиться и убить его. Это была ночь, когда он плакал, думая о своей семейной фотографии. Ночь, когда он продолжал произносить имена членов своей семьи, так как не мог заснуть.               Страх, холод и ощущения прилипшей к коже грязи и листьев калейдоскопом смешались в мутном видении Розалин. Девушка было готова поспорить, что, будь у Чхве Хана тогда запись, её бы вырвало от одной интенсивности переходящих из одного в другое состояний.               Эта ночная тьма ждала Чхве Хана после того, как он убежал от дикого зверя и раздавленного бумажника.               — Хахаха!               Чхве Хан начал смеяться.               — Хахаха!               Пустой смех пугал сильнее чем выражения особой ярости. Раон сильнее вжался в живот мечника. Маленькому дракончику очень не нравился такой звук.               Смех должен быть ярким, как звон колокольчиков, совсем как у Он! Или мягким и снисходительным, как у дедушки Рона по утрам. Но вот уже второй член семьи за время показа этих записей издаёт этот ужасный звук.               Он не мог справиться с этой ситуацией без смеха. Он давно разучился плакать, когда ему было страшно. Он не мог позволить монстрам приблизиться к нему, пока он плачет от страха.               Он держал рот на замке, и если кусал губы слишком сильно, чтобы они начали кровоточить, то быстро вытирал их и вытирал руку о песок. Он не мог позволить запаху своей крови привлечь монстров.               Чхве Чжон Су отрешённо наблюдал за ломающимся дядей. Он видел подобное настолько часто, что перестал удивляться таким выражениям эмоций. Невольно вспоминая холодное время апокалипсиса, когда человечество было ещё слабо, младший мечник сравнил самого себя со старшим.               В этот момент он был как никогда благодарен за призрачное тепло, едва заметно осевшее на его плече.               Однако в прошлом он не умел смеяться.               Он не мог позволить своему смеху привлечь монстров.               – Хахаха!               Чхве Хан продолжал смеяться.               Розалин плотно сжала губы. Ей было неприятно видеть своего хорошего друга в состоянии полной беспомощности. Но когда она хотела было уже последовать примеру Кэйла в немой поддержке, магесса вдруг услышала нотки беспечности в невыразительно рваном звуке.               Вместе с тем он пошевелил рукой, закованной в цепи. Дрожащая рука Чхве Хана медленно схватила то, что он хотел схватить.               Красные цепи. Он крепко схватил существо, появившееся из темноты, и потащил себя в неё.               Затем он шагнул в темноту.              Эрухабен в очередной раз удивился людям, собравшимся вокруг несчастного ребёнка. Каждый из их компании представлял из себя абсолютно уникального представителя своего вида. Чего стоят один благословлённый Богом Солнца на четверть тёмный эльф и один донельзя дружелюбный дракон.               Чхве Хан, сломанный бесчисленное количество раз, ставший жёстким, несгибаемым в своих убеждениях, идеально вписывался в группу.               Чхве Хан ухватился обеими руками за красные цепи и потянул себя во тьму.              Тьма заставила его вспомнить многое. Большинство из этого были мизерные моменты, которые ему пришлось провести в одиночестве.              Кэйл внимательно наблюдал за мелкими моментами, всплывающими и передающимися через запись. Он с благодарностью принимал каждый из них, будь то радостный или печальный, бережно сохраняя каждый из них в своей памяти. Вся эта бесформенная мозаика была личностью одного из членов семьи, так что для бывшего главнокомандующего каждый этот маленький кусочек был невероятно важен.               Чхве Хан стоически шёл сквозь эту тьму. Как только стемнело настолько, что он уже не мог видеть своих рук и ног.              — Хаха!              Он рассмеялся.              «Эта иллюзия и не претендует на достоверность», — холодно рассмеялся дворецкий, наблюдая за откровенным представлением. Проявлялась ли личность шаманки-королевы в её иллюзиях? Потому что такое поэтичное сравнение с алыми цепями никак не могло быть вынуто из разума этого грубого мечника.                — Рассвет наступил после этого момента.               Ночь всегда проходит.               Было так темно, что он больше не видел красных цепей. Однако цепи всё ещё были в руках Чхве Хана. Эти руки сжались в кулак и ударили в темноту.               *Бах! Бах! Бах!               Отчаянные и настойчивые. Эти удары несли всё отчаяние, что прошёл мечник за жизнь, всю радость новообретённой семьи и всё стремление встретиться с ними как можно скорее. Как ни странно, Альберу в первый раз в своей жизни действительно почувствовал, как можно передать намного больше чувств через битву.               Чхве Хан бил кулаком в темноту снова и снова.               Его рука начала болеть. В темноте он чувствовал запах крови. Скорее всего, это была его кровь.               *Бах! Бах!               Раон восторженно ёрзал на главном герое этой записи. Это больше подходило их сильному Чхве Хану! Какая разница, что у того на пути? Будь то враг, страх или даже Бог. Как говорит их умный человек, мечнику лишь надо ударить посильнее! А обо всех последствиях позаботятся остальные в их семье.               Однако он не остановился.               Ему нужно было покончить с этой тьмой.               *Бум, бум!               *Треск!               Чхве Хан наконец улыбнулся в этой темноте.               Розалин была в абсолютном восторге. Она знала, показанные в иллюзии события были важной частью личности её друга. Они были, несомненно, пугающими, совершенно не красивыми, и для кого-то возможно позорными. Но Чхве Хан был тем, кто боролся со своим прошлым, принял его полностью и использовал как толчок к светлому будущему.               Яркая трещина в кромешной тьме — это описывало его будущее лучше всяких слов.               «Я нашёл его».               Он нашёл способ покончить с тьмой.               Его рука сделала большой замах.               *Баах!               Рон и Бикрокс коротко переглянулись и совершенно одинаково вздохнули. Конечно, способ пробиться из иллюзии этот необразованный мечник нашёл самый что ни на есть прямой. Хотя от него другого и не ожидалось.               Чхве Хан наконец увидел, что тьма начала рассыпаться.               Красный купол разрушался.               Чхве Хан протянул руку в сторону места за разбитым куполом. Он отпустил красные цепи. Его окровавленные руки потянулись вперёд.               — К-как ты…               Потрясённый голос иллюзионистки достиг ушей Чхве Хана. Однако его рука не остановилась и успела схватить её.               Раон радостно захлопал в пухлые передние лапы. Вид схваченной и беспомощной иллюзионистки радовал маленького дракончика сильнее, чем передающееся воодушевление мечника.               Чжон Су же со своего места странно покосился на расслабленного донсена. К нему закралось сомнение, а не воспитывает ли Кэйл в тайне от всех в своих людях садистские наклонности? Впрочем, зная Рок Су, первым грехом, привитым подопечным, будет жадность.               — Угх!               Иллюзионистка увидела руку Чхве Хана, которая схватила её за руку. Рука, потерявшая свой обычный цвет из-за того, что была покрыта кровью, сжималась так сильно, что рука иллюзионистки онемела.               Суй Кхан же напротив, вместе с ребёнком наслаждался видом застывшей противницы. Схвативший её Чхве Хан пристально уставился на женщину, доводя её до испарины и крупной дрожи. На скромный взгляд бывшего командира, она заслужила ещё и сломанных коленей, но он оставит свои желания при себе.               Чёрные глаза Чхве Хана видели, как член его семьи облегчённо улыбается за спиной иллюзионистки.               — Ты в порядке?               Чхве Хан с улыбкой кивнул в ответ на вопрос Кэйла.               Он был в порядке.               Рон перевёл взгляд с записанного корейца на сидящего поодаль. Яркая улыбка окрасила угрюмое лицо юноши. Совершенно не похожая на тёмное выражение сосредоточения.               Однако их глаза сияли одинаково интенсивно.                 Теперь он был в полном порядке.               Нет, ему было хорошо.               Теперь ему было лучше, чем когда-либо.