Часть 76

      Когда проекция свернулась, мерцая уже знакомым вопросом, на мгновение повисла тишина.               — Сильный Чхве Хан, молодец!! — Раон взвился в воздух и заметался кругами. — Вы видели её лицо, видели?               Первым засмеялся, на удивление, Чхве Хан. После того, как члены его семьи увидели это воспоминание, ставшее началом его жизненной трагедии, стало… Если не легче, то спокойнее уж точно. Как будто, когда он показал семье эту молодую, слабую и напуганную версию себя, он смог стать к ним ближе, сократить пропасть непонимания, которой стала вся его жизнь до деревни Харрис.               Возможно, ему действительно стоило этим поделиться.               — Итак, есть идеи, кто следующий? — Альберу деловито хлопнул в ладоши, привлекая внимание.               По логике, среди них осталось всего четыре человека, у которых не успела раскрыться ни одна тайны — Рон, Бикрокс, Розалин и Эрухабен-ним. Выбор, конечно, интересный…               Не успел Альберу глубже задуматься, кого из этой четвёрки лучше первым бросить на растерзание заклинанию, как Кэйл довольно протянул:               — Есть у меня одна идея…               Все они знали этот голос — именно с такими интонациями Кэйл просил у Альберу золотые таблички и строил планы на ограбления. Эрухабен, поймавший на себе какой-то даже слишком пристальный взгляд Кэйла, подавил желание поёжиться. Он великий и могучий древний дракон, он не съёживается под взглядом человека!               — Эрухабен-ним, кажется, была одна вещь, которую вы нагло ото всех скрыли…              …нет, древние драконы не съёживаются под взглядом человека! С усилием Эрухабен расслабил напряженно замершие на подлокотниках ладони. Кажется, его час расплаты настал.               — Наш следующий вопрос: как Эрухабен-ним обманул всех во время использования кувшина с жизненной силой?               Заклинание мигнуло статичным «принято», оставляя их в тишине.               Розалин резко втянула воздух, внезапно наполняясь злостью, которую не могла позволить себе испытывать, когда узнала, что Эрухабен не использовал артефакт как надо. Тогда она сидела и боялась, что её учитель умрёт, поэтому не могла злиться, но сейчас…               — Прекрасный вопрос, молодой мастер, — она лучезарно улыбнулась Кэйлу.               Эрухабен осознал, что он в меньшинстве, видя стальной взгляд магессы.               Открылись большие железные ворота, и перед ними появилась пустая площадка.               — Я сделаю всё сам.              Спокойный и размеренный голос Эрухабена прозвучал слишком резко. Древний дракон поморщился. Не такого эффекта он хотел добиться этой фразой… Это должно было прозвучить безапелляционно, но спокойно и величественно, а не резко и грубо.               Но, видимо, акустика тренировочного зала всё решила за него.               Кэйл держал древний артефакт в руке, наблюдая за драконом. Эрухабен спокойно ответил на этот взгляд.              — Я хочу сделать это один. Буду благодарен, если вы все подождёте снаружи.              Затем он протянул руку к Кэйлу, тем самым говоря тому передать ему артефакт.              Раон подозрительным взглядом проследил за протянутой рукой золотого дракона.               — Не надо было тебя одного оставлять, точно не надо было!               — Да, — гордо кивнула Розалин.               Эрухабен тяжело вздохнул и приготовился к количеству претензий, которые ему предстоит пережить. Учитывая, что в итоге они всё равно подловили его и заставили пить, причём даже по его воле, протестовать особенно он не мог.               Даже если у сохранения кувшина на потом был смысл. Как минимум потому что этот вопрос задал Кэйл, которого сам Эрухабен жестоко подставил с первым вопросом, заставившим по его прихоти вспоминать остров Ветров. Это была его расплата, и он будет нести её с честью.               — Нет! Голди, я буду рядом с тобой!              Раон возразил в ответ, как будто его присутствие было очевидным.              Суй Кхан и Чхве Чжон Су переводили взгляды с проекции на их реальных товарищей по просмотру и медленно пытались вникнуть в контекст. Это была часть прошлого их Кэйл-а и его семьи, в которую они посвещены не были.               Общий расклад сил в целом был понятен, но хотелось бы разобраться получше.               Остальные выразили своё согласие с Раоном. Однако Эрухабен добавил лишь ещё одно предложение.              — Я великий и могучий дракон.              — Ты когда-нибудь задумывался, как забавно это звучит? — Тихо-тихо, едва слышно прошептал Кэйлу на ухо Чжон Су.               Кэйл тихо фыркнул, и уголки его губ дёрнулись — скрытые улыбка и смех. Значит, точно задумывался.               Он был тем, кто излучал ауру силы, даже просто стоя на месте.              — Я не хочу показывать другим свой процесс исцеления.              Услышав слова, исходящие от бледного, но непреклонно стоявшего на своём древнего дракона, появился первый человек, сделавший шаг назад.              Альберу с интересом проследил за жутким дворецким, заговорившим со спокойным видом и без привычной страшной улыбки. Неужели Эрухабена поддержит именно Рон? Но почему, откуда внезапно такой приступ доброй воли у главы семьи убийц, обычно саркастичного и пугающего под маской дружелюбия?              — Я буду молиться, чтобы древний артефакт оказался эффективным.              Это был Рон Молан.              Старик понимал чувства древнего дракона.              Бикрокс распахнул глаза, когда осознал, что проекция переключилась на точку зрения его отца. Тяжёлое понимание, явно основанное на личном опыте, точно принадлежало Рону Молану. Кажется, это было первое обращение к его воспоминаниям, исключая, возможно, сцену на корабле перед злосчастным островом Ветров.               Никто не знал, как он будет выглядеть, когда начнётся исцеление. Он может содрогаться от боли или сильно сопротивляться. Рон лучше, чем кто-либо другой, понимал, почему древний дракон не хотел, чтобы другие увидели это.              Кэйла передёрнуло, когда, привлечённый новой точкой зрения, он позволил себе погрузиться в показанное. Обычно он старался отстраниться от любых эмоций и чувств, передаваемых проекцией, не воспринимать ничего слишком глубоко — так же, как он делал с собственными записями. Но сейчас у него не получилось, потому что… Это Рон. У него редко получалось отстраниться, когда это был жуткий дворецкий-убийца.               Он до сих пор помнил выражения лиц людей, которые были рядом, когда он страдал от боли после потери руки.              Эти лица — застывшее в неприкрытом ужасе лицо Бикрокса, ужас на лице Дерута Хенитьюза, нашедшего Рона на пороге поместья едва живым, напряжённое лицо Кэйла с горящими глазами — все они замелькали призрачными фантомами. Эти лица были удивительно чёткими, особенно лицо Бикрокса.               Рон нахмурился, осознавая, что с тех пор так и не смог забыть лицо своего сына, увидевшего его в таком состоянии. Вероятно, уже и не сможет — это то, что, к сожалению, запоминается на всю жизнь.               Внезапно запястье Рона сжала рука. Это Бикрокс, увидевший, что взгляд отца темнеет, помогал ему отвлечься и вернуться в настоящее. Это помогало лучше, чем старший Молан был готов признать вслух.               Следующими были Чхве Хан и Бикрокс. Трое детей ворчали, но отступили, увидев, что Чхве Хан и Бикрокс отошли назад.              — Кхм… Тогда я ещё раз объясню, как пользоваться древним артефактом.              Король Наёмников Бад тоже отступил назад.              Розалин напряжённо замерла — чуть приоткрыть завесу тайны, окружающей Рона Молана, было волнительно и интересно, даже если открывшийся фрагмент был тяжелым. Она очень мало знала о Роне и Бикроксе, только общие факты и особенности характера, но не саму их историю, не их прошлое, сделавшее их такими, какие они есть.               Всё же, у этого заклинания были и свои плюсы — так все они могут узнать друг друга получше, рассказать свои истории так, как простыми словами никогда бы не смогли. Даже если вскрывать тайны и тёмное прошлое было сложно и больно… По крайней мере, в этом был какой-то смысл.               — Этот артефакт наполнится достаточным количеством воды, чтобы исцелить тело пользователя по его желанию.              Бад указал на треснувший кувшин.              — Это ведь тот самый артефакт с острова Ветров? — На всякий случай уточнил Суй Кхан.               Повисла тишина.               — Да, — всё же сдался и ответил Эрухабен, осознавая, что никто другой этого делать не собирается.               Суй Кхан тихо кивнул. Конечно, он помнил, как выглядел тот артефакт, но… Кто знает, Кэйл-а вполне мог бы где-нибудь найти ещё один похожий. Это было бы вполне в его стиле.              — Как только вы выпьете жидкость, любые проблемы, связанные с жизненной силой, будут вылечены до той степени, которую вы желаете. Однако процесс может быть немного болезненным в зависимости от ситуации. К примеру, когда я использовал его, у меня скрутило живот.              Жизненные силы.              Это была сила, связанная с исцелением и продлением чьей-то жизни.              «Немного болезненный в зависимости от ситуации», — мысленно повторил Альберу, слышавший это объяснение впервые.               Ему было интересно, как это было, когда жизненную силу поглотил дракон — казалось, здесь не было никаких перспектив на безболезненность. И в то же время Альберу не хотел видеть, как великого и могучего древнего дракона скрутит от боли.               В этот момент Кэйл услышал голос Звука Ветра.              {Жизненная сила, наполняющая этот сосуд, принадлежала людям, которые потеряли свои жизни в прошлом}.              Этот сосуд содержал жизненную силу людей, которые лишились жизней в прошлом.              И снова наблюдателям пришлось вспомнить, что сознание Кэйла было проходным двором. Но, по крайней мере, голос Звука Ветра был достаточно приятным…              Раон, успевший налетаться и посидеть на плечах и коленях дедушки Голди, вновь взлетел, чтоб приземлиться на плечи наследного принца. У Альберу, в отличие от Эрухабена, прическа позволяла копошиться в волосах и пытаться плести косички.                {Вот почему я довольна, что его используют по уважительной причине}.              Воровка продемонстрировала своё благословение Эрухабену, который вскоре использует артефакт.              Эрухабен склонил голову, мысленно благодаря древнюю силу, нет, не древнюю силу, а её создательницу, пожертвовавшую жизнью ради этого артефакта, за благословение. Женщину, достаточно великодушную, чтобы одобрить использование этого артефакта на нём, драконе, уже отжившем положенный ему срок.               У него было время смириться с тем, что он воспользовался чужими жизнями ради продления своей, но это осознание всегда будет висеть у него на душе. Это было то, с чем ему придётся жить дальше, и всё же… Было приятно получить разрешение на то, что уже и так произошло.               Кэйл сосредоточился на голосах воровки и Бада. В это время Бад продолжал говорить:              — Но если количество жизненной силы, необходимой для пользователя, превышает пределы кувшина, то артефакт разобьётся после того, как пользователь выпьет воду.               Кэйл подумал, что высока вероятность, что кувшин разобьётся. В конце концов, они говорили о жизни дракона.              — В итоге он действительно разбился, — тихо произнесла Розалин, вспоминая, как наливались золотом потускневшие волосы умиравшего дракона.               Она не знала людей, чья жизненнная сила была заключена в артефакте, и всё же была почти до боли благодарна им за то, что они смогли продлить жизнь Эрухабену. Если бы не это… Она не хотела думать, что было бы тогда, и представлять, как посеревшие волосы начнут рассыпаться в пыль, чтобы вернуть своего обладателя к природе.               Существо с наибольшей продолжительностью жизни, которое также было сильнейшим. Чтобы увеличить жизненную силу такого существа, потребуется немало усилий.              — Я всё понял.              — Ты ничего не понял, Эрухабен-ним, — с абсолютным отсутствием почтительности бросил Кэйл.               Он помнил, как Эрухабен без какой-либо задней мысли начал пить из кувшина, и как его пришлось держать, когда началась обратная реакция и его начало колотить от боли. Это было глупо, очень глупо — забыть о такой важной детали, как боль. Настолько глупо, что Кэйл даже забыл бояться драконьего гнева и оставаться в рамках уважительного обращения.               Эрухабен почти ничего не сказал, только кивнул и указал подбородком.              — Отдай мне артефакт и оставайся снаружи. Я позову вас, когда всё закончится.              Кэйл без спора протянул Эрухабену кувшин. Затем он без каких-либо колебаний покинул тренировочную площадку.              — Серьёзно? — Удивился Чхве Чжон Су. — Вот так просто отдал и ушёл?               Чжон Су не особо верил, что их Рок Су-я так просто сдастся, учитывая, как он заботился об этом драконе. Ну не может такого быть!              — Здесь явно есть какой-то подвох, — согласился Суй Кхан.               Кэйл многозначительно промолчал. Не то чтобы его метод слежки мог остаться не показанным.               Остальные либо молча следовали за ним, либо медленно и нерешительно.              Раон на мгновение остановился и крикнул в сторону Эрухабена:              — Дедушка! Ты должен жить очень долго!              Эрухабен ухмыльнулся и ответил:              — Я знаю, малыш.              — Дедушка Голди, ты соврал!! — Раон с обиженным видом дёрнул лапами.               Альберу, волосы которого дёрнулись вместе с лапами дракона, тихонько зашипел.               — Ой, извини, принц печенья, — Раон быстро отпустил волосы, смущённый.               — Ничего страшного, Раон-ним, — улыбнулся Альберу.               Затем он пожал плечами.              — Думаете, вы сможете справиться с Белой Звездой без меня? Я тот, кто держит своё слово.              Кэйл наблюдал за улыбающимся древним драконом.              Альберу видел за этим спокойным взглядом абсолютное внимание и подозрительность, для этого даже не нужно было, чтобы проекция переключалась на точку зрения Кэйла.               На самом деле, сейчас он даже не понимал, от чьего лица они смотрят на мир — картинка сохраняла точность записи, но нагрузка была небольшой и они не чувствовали эмоций и не слышали мыслей, как это было бы, если бы они смотрели от лица Кэйла. В остальном проекция не передавала конкретных чувств, кроме медленно появляющейся уверенности, которая могла принадлежать кому угодно.               — Я сказал, что проживу долгую жизнь, так что я должен прожить долгую жизнь.              У древнего дракона была расслабленная улыбка, которая в конечном счёте убедила Раона покинуть тренировочную площадку и сесть рядом с Кэйлом.              — Что-то будет, — пафосно возвестил Суй Кхан.               — Нет, хён, не так, — поправил Чжон Су, вздёрнул подбородок и нахмурился в попытке изобразить загадочность. — Что-то грядёт…              Суй Кхан прыснул, и Кэйл в притворном раздражении закатил глаза, слыша, как к смеху его хёнов присоединяются Розалин и Чхве Хан. Ему нравилось, насколько лёгкой была атмосфера, когда к подшучиваниям Чжон Су и Суй Кхана присоединялись остальные члены его новой семьи. Это было очень… тепло.               Наблюдая за исчезновением группы людей за воротами, Эрухабен отвернулся и щёлкнул пальцами.              Железные ворота сами по себе закрылись вслед за выходящими людьми.              После того как те с грохотом захлопнулись, остальные уже не могли видеть происходящего на другой стороне.              Эрухабен усмехнулся, слыша, как Чжон Су шепчет Кэйлу на ухо:               — Как думаешь, кто победит в соревнованиях по пафосности, Эрухабен-ним или хён?               — Конечно я, о чём ты! — Так же шёпотом возмутился Суй Кхан.               Как будто Эрухабен не сидел в считанных метрах от них и у него не было чуткого драконьего слуха. Презабавные панки.               Кэйл подошёл и прислонился к стене, в то время как остальные просто смотрели на ворота.              — О, мой друг. А ты не слишком расслаблен?              «Король Наёмников очень заблуждается… Он вообще не расслаблен», — Альберу видел это по внимательному взгляду.               Но, на самом деле, он был ни капли не удивлён, что Король Наёмников не смог этого разглядеть. Кэйл отлично держал лицо.              Он прямо ответил на вопрос Бада.              — Ты сказал, что нужно всего лишь выпить воду и что никаких побочных эффектов нет, правильно я говорю?              — Верно. Я был так потрясён, когда впервые увидел, как быстро кувшин наполняется водой, что был вынужден быстро глотать её.              Эрухабен замер, и его взгляд устремился на Кэйла. Кажется, он понял, как этот умный ублюдок убедился, что что-то не так.               Он ведь уже держал в руках кувшин. И вода появилась едва-едва, ровно на тот глоток, что он хотел сделать… Чёрт. Вот он и прокололся.               Бад улыбнулся и кивнул. Однако затем его улыбка исчезла.              — Мм, но я не могу сказать наверняка, сколько боли почувствует он. Древний дракон-ним и я — разные существа.              Кэйл лишь кивнул без каких-либо изменений на лице. Вместе с тем его рука скользнула в карман.              Рон с подозрением проследил за этим движением — он предполагал, что именно мог сейчас делать Кэйл, но доказательств не было. Ещё и заклинание, будто нарочно, не хотело переключаться на точку зрения Кэйла…               Повисла тишина, и внезапно Кэйл усмехнулся.              — Я знал, что всё будет именно так.              — Человек, ты обманываешь дедушку Голди? — Воскликнул Раон, увидев до боли знакомую мошенническую улыбку.               Кэйл не ответил — а смысл, если вот-вот всё покажут?               Затем Кэйл начал двигаться.              — Кэйл-ним, что случилось?              — Человек, что-то не так?              Он проигнорировал их вопросы.              Раон вздохнул, видя, как его версия из прошлого не обращает внимания на главное — на мошенническую улыбку и какой-то почти мошеннический блеск в глазах. И как он мог быть таким невнимательным?               *Лязг!              Все услышали, как что-то сломалось за железными воротами.              — Кажется, древний артефакт сломался! — Крикнул Хонг.              Странное чувство тревоги охватило всю группу.              Розалин повела плечами, сбрасывая навязчивую чужую тревогу. Очень радовало, что сейчас это требовало гораздо меньше усилий, чем в начале. Если бы она не смогла адаптироваться и научиться отличать своё от чужого, смотреть было бы в разы сложнее.               Эрухабен использовал древний артефакт. Однако древний артефакт не выдержал и сломался. Насколько он успел помочь Эрухабену, прежде чем сломался?              Все хотели узнать этот ответ в напряжённом ожидании.              Вот почему они забыли о Кэйле, который шёл к воротам. Они не считали это очень важным.              «Плохое решение», — цыкнул Альберу, который, в отличие от людей в проекции, пристально следил за Кэйлом. Тот точно, стопроцентно, однозначно что-то замышлял.               Проекция, наконец переключившаяся на точку зрения Кэйла, лишь подтвердила это ощущением сосредоточенности и нервного раздражения.              Кэйл остановился перед воротами.              Его правая рука всё ещё была в кармане, сжимая кнут ветра.              — Дракон использует древний артефакт!              — Аххх!              От внезапных громких голосов вздрогнули все, даже Кэйл, знавший, что вскоре услышит эту какафонию криков и восторгов.  Раон медленно сполз с плечей кронпринца на его колени, пытаясь спрятаться от неприятного шума за холёными руками Альберу.               Конечно, у него не получилось, но, по крайней мере, это помогло быстрее адаптироваться к гомону.               Кэйл уже давно слышал голоса элементалей ветра.              Он доверял Эрухабену.              Эрухабен довольно сощурился. Конечно, он знал, что сейчас к фразе о доверии присоединится «но», и всё же… Было приятно слышать, сколько уверенности Кэйл вкладывал в слова о доверии.               Однако он заметил кое-что странное.              Кувшин начал наполняться водой, как только Эрухабен взял его.              Он наполнялся медленно.              — Чёрт, и как я сразу не заметила! — Воскликнула Розалин, осознав, как просто оказалось заметить несостыковку.               А ведь всё оказалось так просто – всего лишь капля наблюдательности, и вся ложь Эрухабена рассыпалась, как карточный домик, потерявший одну из карт основания.                Этот кувшин был сосудом, который наполнялся таким количеством воды, в которой нуждался и желал пользователь.              Если дракон пытается продлить свою жизнь, если он действительно хотел этого…              Неужели вода действительно будет наполняться так медленно?              Эрухабен тяжело вздохнул, подавляя желание уткнуться лицом в ладонь и проклясть себя на чём свет стоит. Но кто же знал, что Король Наёмников это скажет и заставит тем самым Кэйла действовать?               Да и, на самом деле, Эрухабен сомневался, что Кэйл всё равно бы не проверил, что он делал с кувшином, даже если бы этой улики не было.               Король Наёмников сказал, что ему пришлось быстро начать пить, когда он использовал древний артефакт. Разве это не означает, что вода заполняется очень быстро?              Вот почему Кэйл на всякий случай схватил кнут, как только вышел.              Он сразу же услышал голоса элементалей ветра.              — Какие же шумные ребята, — присвистнул Суй Кхан.               Проекция как-то даже слишком ярко передала воспоминания Кэйла о моменте, когда он только схватился за кнут. Взволнованные элементали тут же окружили его и подняли такой гвалт, что у Суй Кхана чуть уши не заложило. Или это всё же было ощущение Кэйла?               Хотя, не важно, смысл в том, что это было очень громко, но Кэйл-а, как всегда, даже бровью не повёл. Невероятный самоконтроль, которому Суй Кхан не устанет удивляться.               Он всё ещё доверял Эрухабену.              Однако он знал, что Эрухабен сильно дорожит Раоном, им самим и остальными. Кэйл знал, что обычно делают люди, у которых есть то, чем они дорожат.              Всё потому, что в прошлом о нём заботились такие люди.              Взгляды синхронно обратились к Чхве Чжон Су и Суй Кхану. Именно о них думал Кэйл, представляя тех самых людей, из-за которых знал, как легко можно пожертвовать своей жизнью ради близких. И знал не по своему опыту, а по опыту выжившего ценой чужих жизней.               Суй Кхан не понимал, что чувствовать. Радость, что Рок Су-я так честно и открыто признал их заботу? Печаль, потому что это произошло в формулировке «они заботились настолько, что пожертвовали своими жизнями»? Горечь от того, что уже в новой жизни Кэйл чувствовал необходимость проверять своих близких, чтобы они ни в коем случае не решили пожертвовать собой ради него?               Это было слишком запутанно, поэтому он молчал, уставившись на проекцию сложным взглядом.               Кэйл слышал голос элементалей ветра.              — Вау! Дракон сделал только один глоток!              Кувшин наполнился водой только на один глоток.              — Он помещает кувшин в своё пространственное измерение! Ничего себе, он с помощью магии создаёт звук, как будто кувшин сломался.              «Всё сдали», — отстранённо подумал Эрухабен, всё ещё не способный уйти от мыслей Кэйла.               Он не знал, но напомнил несчастному ребёнку о людях, которых он любил и потерял. Он сам по незнанию надавил не просто на больную мозоль — на открытую рану, разворошенную иллюзией острова Ветров… Осознание было отвратительным.               Он не просто облажался по незнанию, а сделал это дважды — когда пытался наврать о кувшине и когда задал проекции тот злосчастный вопрос. И оба раза он не собирался вредить. Кажется, пришло время ещё раз серьёзно обдумать свой подход к принятию решений. Ему не хватало умения прислушиваться к людям и ситуации.               Уголки губ Кэйла начали кривиться.              В этот момент он услышал голос старого элементаля ветра.              — Ребёнок. Хочешь знать, что дракон внутри пробормотал себе под нос?              Кэйл ничего не ответил. Он даже не кивнул.              И всё же ощущение неприятия, какого-то сопротивления всё сказали за него даже лучше, чем мысленное объяснение, последовавшее следом.                Мысли Эрухабена были чем-то таким, что он должен был лично спросить и получить ответ.               Кэйл не хотел вмешиваться вот так грубо, не хотел узнавать ответы из чужих уст. Взгляд Рона смягчился — для него, как человека, профессионально работающего со сбором, распространением и координацией информации в подполье, было приятно увидеть это проявление честности к близким.               Он знал, как нелегко порой бывает отделить сбор информации от взаимодействий с близкими, убрать жёсткие и эффективные методы работы от личных отношений с людьми, которые дороги. И всё же Кэйл имел достаточно осознанности, чтобы это сделать. Это вызывало уважение и какое-то тёплое чувство вроде привязанности — знать, что ради своей семьи не по крови такой закрытый, нелюдимый и эффективный человек старается быть лучше.               Однако старый элементаль ветра ответил, хотя Кэйл и не спрашивал.              — «Этого хватит, чтобы продержаться достаточно долго» — вот, что он сказал.              Смысл этих слов был очевиден. Пока мы не победим Белую Звезду.              Можно было просто поставить это в конце его слов. «Этого хватит, чтобы продержаться достаточно долго, пока мы не победим Белую Звезду».              — Плохая цель, — с нажимом произнесла Розалин, сверкнув взглядом на задумчивого Эрухабена.               Она не хотела, чтобы тот отвлекался от демонстрации своих ошибок. Это было очень мелочно, глупо и даже по-детски, но… Эрухабен-ним ведь действительно почти умер тогда. Взял на себя наибольшую отдачу и был готов умереть, чтобы защитить их от концентрированного отчаяния. Она бы хотела больше никогда такого не видеть. Ни в исполнении Кэйла, ни в исполнении золотого дракона, ни в ещё чьём-то из их семьи.               Они должны стать достаточно сильными, чтобы разделить нагрузку так, чтобы никто не умер. Чтобы никому не пришлось жертвовать ради других.               Человек, желающий прожить долгую жизнь, не сказал бы этого.              Было также очевидно, что Эрухабен пытался сделать, спрятав древний артефакт в своём пространственном измерении. Он определённо не прятал его для себя.              Чхве Хан поймал Раона, пытавшегося одним движением перетечь с коленей Альберу к нему. Видимо, насмотрелся на котят, прекрасно доказывающих каждым движением, что коты — это жидкость. Но, к сожалению, драконы такой пластичностью не обладали, поэтому Раон успел почти свалиться на пол, прежде чем Чхве Хан успел его подхватить.              Кэйл положил руку на ворота. Ветер собрался в его руке.              *Скрии…              Большие железные ворота медленно открылись благодаря ветру.              Бикрокс поморщился — после криков элементалей, напоминавших волчат в их самые шумные моменты, не хватало только отвратительно скрипящих ворот. В практически полной тишине это звучало ещё хуже.               Кэйл вошёл внутрь через небольшую щель. Одновременно с этим он сказал кое-что собравшимся.              — Ребята, останьтесь снаружи.              Группа ответила ему странными выражениями лиц.              Розалин тихо захихикала, глядя на застывшее в непонятной гримасе то ли недоумения, то ли подозрения лицо Чхве Хана.               Однако дверь, которая слегка приоткрылась, снова захлопнулась.              — Кэйл?              Эрухабен, который больше не выглядел бледным, смотрел на него с растерянным, но улыбающимся выражением лица.              — Сама невинность, — Суй Кхан захлопал ресницами со странной блаженной улыбкой, видимо, пытаясь изобразить Эрухабена.               Карикатура получилась что надо. Чхве Чжон Су жизнерадостно заржал.               Однако Кэйл нахмурился, задавая следующий вопрос:              — Так вот как вы собираетесь действовать?              Это было выражение, которое наследный принц Альберу назвал бы крайне неуважительным, если бы был здесь и увидел его.              Альберу оцениваще прошёлся взглядом по Кэйлу и важно кивнул:               — Подтверждаю, это выражение крайне неуважительное.               Раон весело захихикал, а вслед за ним — и Розалин с Чхве Ханом. Видеть такое выражение, обращенное к Эрухабену, было забавно, учитывая, что Кэйл обычно старался быть уважительным по отношению к драконам. В этот же раз, очевидно, золотой дракон уважительности не заслужил.               «Оправданно», — решила Розалин.               Древний дракон, который шёл к Кэйлу с улыбкой на лице, застыл, увидев выражение рыжеволосого.              — Кэйл-а, ты шокировал дракона, — заключил Суй Кхан.               — Можно добавить в список личных достижений, — довольно закивал Чхве Чжон Су. — Шокировал неуважительностью правителей стран, государственных лиц, драконов…               — И всех остальных встречных-поперечных, — закончил Суй Кхан и дал пять Чжон Су.               Кэйл закатил глаза, но промолчал. Возражать было нечего.               Игнорируя такую реакцию, Кэйл протянул руку.              — Тебе что-то надо?              Эрухабен не знал, чего хочет от него Кэйл.              Эрухабен всё же прикрыл глаза рукой в попытке скрыться от своих глупых попыток поддерживать ложь, которую уже раскрыли. Ему стоило сразу понять, что Кэйл с таким выражением лица значил, что его раскрыли.               — О, вы собираетесь играть невежество, Эрухабен-ним?              Тон Кэйла был довольно резким.              — Ох, Рок Су-я действительно зол, — Суй Кхан прислонился плечом к Кэйлу.               — Было на что, — спокойно бросил его донсен.               — Было, — так же спокойно признал Суй Кхан.               Сейчас он уже не злился — а в чём смысл, когда он уже отомстил, доказав свою правоту и напоив Эрухабена из кувшина до отказа? И всё же тогда он был действительно раздражён и волновался.               Когда древний дракон нахмурился, услышав тон Кэйла, отличающийся от обычного, рыжеволосый продолжил:              — Пожалуйста, передайте мне древний артефакт.              Это был странно грубый тон. Однако Эрухабен, который встретился взглядом с Кэйлом, не жаловался на это.              Вместо этого он ответил с абсолютным спокойствием.              — Древний артефакт? Разве ты только что не слышал, как он разрушился?              «Конечно, слышал», — с лёгкой насмешкой ухмыльнулся Рон. — «Как дракон магией создал звук разбившегося кувшина».               Играть в невинность с Кэйлом выглядело наивно для тысячелетнего дракона. С некоторыми, возможно, это бы и сработало, но не с человеком, привыкшим вцепляться в информацию намертво и анализировать её каждую секунду.               Хотя, это всё ещё могло быть проверкой на прочность, попыткой вывести на откровенность через обвинения. Рон не был уверен, как бы стал вести себя сам, окажись он в той же ситуации.               — Хааа…               Услышав этот вздох, Эрухабен с трудом заставил себя не вздрогнуть. Он видел, как Кэйл Хенитьюз поднял глаза к потолку тренировочной площадки, прежде чем снова взглянуть на него.              Несмотря на общую серьёзность ситуации, увидеть происходящее глазами Эрухабена, почувствовать его настороженность и медленное осознание, что все планы пошли коту под хвост, было забавно. Древний дракон, старейший из ныне живущих, чувствовал себя как врущий родителям о невыполненном домашнем задании подросток.               — Эрухабен-ним.              Рыжеволосый спокойно продолжал.              — Разве я похож на того, кто попадётся на такую уловку?              Он смотрел прямо на тихого Эрухабена.              Эрухабен тяжело вздохнул. Кто же знал то, что этот ребёнок уже всё узнал через элементалей? И ведь он даже не подумал обострить чувства и почувствовать, как много элементалей ветра в момент оказались рядом…               — Я вовсе не собираюсь спрашивать, почему вы не использовали кувшин должным образом.              Выражение лица Кэйла продолжало оставаться спокойным, в то время как Эрухабен всё сильнее хмурился.              Розалин, возможно, не должна была чувствовать такой триумф, чувствуя, как всё более неловко становится Эрухабену, но… Никто ведь не может осудить её за чувства, правильно?               Даже если она понимала, что дракон действовал в их интересах и просто переживал о них, она не могла не чувствовать себя преданной, когда узнала о том, что артефакт цел и её лучший учитель не хочет принимать его помощь даже на грани смерти. Эта маленькая и безобидная месть была отличным способом вытащить на поверхность весь её страх при виде бледности лица и серости волос.               Розалин отказывалась чувствовать себя неловко за волнение о близком, выразившимся в такую форму. В конце концов, у неё всё ещё есть младший брат и любящая, но не понимающая её целей семья — она знала, какими сложным бывают семейные узы.               — Хааа, ты…               Эрухабен начал было говорить, но его прервали.              — Известно, что кувшин наполняется, соответствуя желанию пользователя.              Один шаг, потом ещё один.              Кэйл подошёл поближе к древнему дракону.              — Человек, ты выглядишь круто! — Воскликнул Раон.               Было весело видеть дедушку Голди, всегда величественного и уверенного, таким растерянным и хмурым. Невозможно быть великим и могучим постоянно, даже драконы иногда могут быть слабыми. Даже дедушка Голди.               — Прямо сейчас этот древний артефакт будет бесполезен в ваших руках, Эрухабен-ним.              Розалин помнила, как молодой мастер прошёлся и дал всем подержать артефакт, чтобы убедить Эрухабена — ни у одного из них в руках он не проявит свою силу. Так же, как сейчас он был абсолютно бесполезен в руках самого дракона.               Тысяча лет.              Он был тем, кто прожил так долго. Кэйл не так уж боялся этого дракона, который был самым долгоживущим из вида, известного своей надменностью и независимостью.              И всё же они заставили его передумать, заставили его хотеть продолжить свою жизнь, хотя он был готов уйти на покой. Розалин была действительно рада, что у них получилось это сделать — она не знала, как бы смогла пережить смерть Эрухабена. Она не хотела об этом думать, не хотела даже пытаться представить гипотетически.                — Он бесполезен, потому что вы не хотите жить долго.              Один шаг.              Кэйл остановился всего в одном шаге от Эрухабена, который открыл рот.              — Ты совершенно прав.              Он не стал спорить с Кэйлом.              Суй Кхан смотрел на Эрухабена из проекции и того, что сидел рядом с ними, и собирал отличия, как кусочки пазла. Их было не так много — внешне он выглядел лишь слегка лучше, чем его версия из проекции. Как будто сейчас он был моложе. На самом деле он был уверен, что так и было, Эрухабен вернул себе физическую молодость. Но главным было не это.               Главное — огонёк в глазах, то самое желание жить, становиться лучше, двигаться дальше, появляющееся, когда ты знаешь, что видел ещё не всё, что в мире всё ещё есть что-то ценное и интересное, достойное жизни. Он видел людей, которые этот огонёк теряли, даже видел это выражение в зеркале в худшие моменты апокалипсиса, но в глазах их реального Эрухабена не ловил его ни разу за всё время их знакомства. Даже во время, когда он явно винил себя за вопрос об острове Ветров, даже когда он рухнул на колени перед Кэйлом и Раоном. В его глазах всё ещё был этот огонёк борьбы, желание всё исправить и стать лучше.               И это очень радовало.               — Этот кувшин не наполнится, даже если ты снова вложишь его мне в руку.              Эрухабен признался, что не хотел бы долго жить.              — Дедушка Голди, а сейчас ты ведь хочешь долго жить, да? — Раон взвился с дивана и влетел прямо в руки быстро среагировавшего Эрухабена.               — Да, малыш, — спокойно подтвердил Эрухабен.               — Точно-точно?..               — Точно-точно.               Альберу рефлекторно попытался скрыть улыбку, но потом вспомнил, что в этом нет нужды, и улыбнулся открыто. Видеть взаимодействия двух драконов было приятно.               Убедившись, что Эрухабен, который был бледным после битвы с Белой Звездой, снова выглядел хорошо, Кэйл спросил в ответ:              — Примерно через год?              Он вспомнил, что сказал ему элементаль ветра. Тот сказал, что Эрухабен сделал всего один глоток.              Кэйл задавался вопросом, сколько жизненной силы было в этом глотке.              — … Да. Думаю, возможно, я проживу ещё год.              Розалин вздохнула, понимая, что в тот момент никто из них не мог этого изменить, ни молодой мастер Кэйл, ни Раон, ни она сама. Эрухабен сделал свой выбор, и они не были над ним властны, пока дракон сам не захотел жить.               И насколько же всё-таки им повезло, что момент, когда Эрухабен захотел жить и использовал артефакт до конца, всё же настал.               Один год.              Это было похоже на то количество времени, которое оставалось у Эрухабена до того, как он израсходовал свою энергию на битву с Белой звездой.              Эрухабен решил, что этого будет достаточно.              — За это время мы победим Белую Звезду.              Это был также его способ показать свою волю, чтобы это случилось.              «Не то чтобы он ошибался», — рассудил Рон, — «этого хватило, чтобы успеть победить».               Но не хватило, чтобы пожить после победы. А в такие моменты, когда осознаёшь, что всё ужасное осталось позади, особенно хочется жить — Рон знал это по своему опыту отчаявшегося убийцы, вернувшего свой дом и часть величия семьи.               — Но как ты узнал?              Эрухабен спрашивал молчаливого Кэйла, откуда тот знает о том, что он сделал с древним артефактом.              Он не чувствовал каких-либо магических заклинаний или древних сил за железными воротами.              — Надо было проверить элементалей, — тяжело вздохнул Эрухабен.               Но кто знал, что в тот момент несчастный парень приобрёл силу общаться с элементалями ветра? Уж точно не он, не с учётом того, что после острова Ветров Кэйл молчал, как партизан.                — Разве это так важно?              После резкого вопроса, он всё же кое-что добавил.              — Я кое-что приобрёл, усилив древнюю силу атрибута ветра.              Кэйл сказал остальным, что он усилил древнюю силу атрибута ветра, но не то, что это усиление повлекло за собой.              — О, ты всё же признаешься? — Суй Кхан с интересом приподнял бровь.              Делиться такой информацией с союзниками было важно, но всё же очень в духе Ким Рок Су было бы припрятать эту информацию до более удобного случая.               — Конечно, — тихо хмыкнул Кэйл.               В тот момент в утаивании не было никакого смысла, так что он мог спокойно раскрыть эту информацию. Он в любом случае не хотел использовать это против своих людей, если это не было совершенно необходимо.               Группа не проявляла никакого любопытства, так как все были больше сосредоточены на том, чтобы заставить Кэйла отдохнуть и поесть.              Рон тихо цыкнул, осознав, что молодой господин прав. Они толком не спрашивали, не пытались спокойно узнать детали, только злились и давили заботой и волнением. С таким подходом они бы далеко не ушли… Что, собственно, и произошло.               — Я могу слышать голоса элементалей ветра, когда захочу.              Эрухабен кивнул сам себе.              Слышать голоса элементалей. Это не требовало ни магии, ни древних сил.              Это было то, что происходило естественно.              Розалин, до этого сталкивавшаяся с элементалями минимально, внезапно задумалась. Она знала, что элементалистами рождались, но… Феномен молодого мастера показывал, что возможно создать артефакт для взаимодействия с элементалями. Можно ли создать ещё один подобный артефакт? Это могло бы быть очень полезно для науки.               — Должно быть, элементали сказали тебе.              — Что-то вроде того.              Услышав ответ Кэйла, Эрухабен только вздохнул.              В этом вздохе слышалось всё смирение мира. Альберу против воли посочувствовал дракону, обведённому Кэйлом вокруг пальца. От этого бедствия спасти не могло ничто. Если ты оказывался во внимании Кэйла, это было приговором, что для врагов, что для союзников, что для семьи. Правда, приговоры это были разные… Кому-то надлежало умереть, кому-то — потерять всё своё имущество, а кому-то — ни в коем случае не умирать и желательно даже не раниться. Но это, в сущности, детали.               Факт в том, что внимание Кэйла ни для кого не проходило бесследно.               Древний дракон попытался сменить тему разговора, чтобы избежать этой ситуации, но рука Кэйла всё ещё протягивалась к нему.              Он выглядел так, словно и дальше будет оставаться в таком положении, если Эрухабен не отдаст ему кувшин.              — Он не просто выглядел, — Чхве Чжон Су вздохнул. — Он бы действительно остался так стоять.               Это звучало, как будто Чжон Су не просто был уверен, но и пережил это на себе. Альберу с интересом оглянулся.               — Прецеденты были?               — Ага, — хохотнул Суй Кхан. — Попытки стырить у Рок Су-я его еду никогда не заканчивались победой Чжон Су-я.               Чжон Су обиженно надулся и скуксился ещё больше, когда Кэйл насмешливо фыркнул с видом победителя. Альберу улыбнулся — ещё одна деталька к истории этого трио.               — Ты должен был понять это ещё в битве с Белой Звездой.              Он решил быть честным.              — Я не знаю, как ты воспримешь слова дракона, но Белая Звезда очень силён.              Он узнал это после того, как пару раз столкнулся лицом к лицу с Белой Звездой. Он точно понял, насколько тот силён.               Рон почти с удивлением осознал, что в моменте даже не задумался, что Кэйл может не воспринять противника всерьёз. Не было ни грамма сомнений в том, что молодой господин примет слова дракона всерьёз. Удивительная вера в чужие способности. Для него, как для человека подозрительного и цепкого, наученного никому не доверять и проверять всё за людьми не дважды, а четырежды, это было огромным уровнем доверия.               — И за ним ещё следует много сильных людей.              Рука, племя львов и племя медведей были среди тех, кто подчинялся Белой Звезде.              Группа Кэйла будет вынуждена сражаться не только против Белой Звезды.              — Тогда может наступить время, когда некоторые люди будут ранены во время сражений.              Кэйл тихо вздохнул — он полностью понимал позицию Эрухабена. Да что уж там, окажись он перед тем же выбором, он бы поступил так же, потому что долгая жизнь бесполезна, если рядом не будет тех, с кем ты хотел её прожить.               Он не мог всерьёз винить Эрухабена за решение оставить артефакт на будущее — это было обоснованно. Даже если это заставило его поволноваться, когда древний дракон пытался умереть у него на глазах… По крайней мере, они смогли его спасти не в ущерб кому-то.               Победа в войне без каких-либо потерь?              Эрухабен подумал, что такая мысль была чепухой.              — Вот почему я решил, что будет лучше сохранить этот древний артефакт для «что, если».              Для Эрухабена это было простое решение.              Рон знал, насколько мала была вероятность завершить все их бои без потерь — да что там мала, она была практически нулевой. Не будь на их стороне молодого господина с его стратегиями и умением находить связи везде, куда бы ни пошёл, они бы потеряли многое и многих. Даже если их люди сильны, даже с мастерами меча, магами и драконами, вероятность победить без потерь была мизерной.               Что бы они делали, если бы Кэйл не нашёл злосчастный корень и не воткнул его себе в сердце? Что, если бы они не нашли способ убить реинкарнатора? Если бы не остановили безранговых монстров, если бы все восемь оказались в Роане? Да даже если не восемь, а те четыре, двух из которых уничтожил Кэйл, буквально расплавив свой фундамент… Они бы не выстояли.               Поэтому да, у Эрухабена был резон волноваться. Рон понимал его, вероятно, как никто другой, как человек, жизнь которого тоже клонилась к закату. Они оба уже своё отжили, поэтому, если бы перед Роном стоял тот же выбор — своя жизнь или жизни молодых членов группы, — он бы выбрал то же, что и дракон.               Он не мог винить Эрухабена за этот выбор.               — Я мог бы использовать его и получить дополнительное время для своей жизни.              Он проживёт дольше, чем ему полагается. Это было бы здорово.              Раон смотрел на проекцию со всем вниманием, которое мог проявить, потому что знал — это было важно. Ему хотелось понять, что руководило дедушкой Голди, когда он выбрал не тратить силу артефакта, когда выбирал подвергнуть свою жизнь опасности.               — Однако вы всё ещё не прожили свою полную жизнь.              Кэйл, Раон и все остальные. Им всем нужно было прожить столько, сколько они должны прожить.              Суй Кхану были знакомы это мышление и эти чувства ещё по началу апокалипсиса, когда он, сам ещё молодой и неопытный, видел умирающих детей. В то время было не важно, что он и сам не успел отжить свой век, нет, чувства неправильности и скорби накрывали, не оглядываясь на возраст.               Это было неправильно и несправедливо, что детей лишали права на взросление, и если бы у него был артефакт, способный дать жизненную силу, он бы ни за что не использовал его на себе.               Разве что в момент смерти, когда не хотел бросать Рок Су-я одного… Но даже тогда в приоритете был бы умирающий Чжон Су и остальные члены команды.               И всё же, насколько же забавно, что он был уверен, что Чхве Чжон Су и Ким Рок Су сделали бы точно такой же выбор. Они все действительно неисправимые идиоты, склонные к самопожертвованию, да?               Было бы печально, если они не смогли прожить отведённое им время из-за войны. Даже если они пожертвуют жизнями ради высшего блага, это всё равно будет печальным концом.              Увидев, что Кэйл всё ещё протягивает к нему руку, Эрухабен всё же передал кувшин.              Вздохнув, Эрухабен увидел, что кувшин не наполняется даже тогда, когда Кэйл держал его в руках.              Кэйл приподнял бровь в удивлении. А с чему бы кувшину наполняться у него в руках? Он был в абсолютном порядке, не ранен и в принципе абсолютно здоров, спасибо Плаксе…               Эрухабен, видевший этот удивлённый взгляд, тихо вздохнул. Действительно, и на что он рассчитывал?               Он не наполнялся, хотя Кэйл выглядел бледным и истощённым.              Скептический взгляд Кэйла встретил скептический взгляд Эрухабена.               — Я был в полном порядке, — уверенно бросил Кэйл.               Бровь дракона приподнялась, и он демонстративно смерил взглядом тщедушную фигуру в проекции. Аргумент был очевидным, и спорить с ним было сложно.               …Если ты, конечно, не Кэйл Хенитьюз. Потому что этот упрямый панк лишь фыркнул и отвернулся с абсолютно уверенным в своей правоте видом.               Эрухабен вздохнул и сдался. Сейчас было сложнее давить, как они делали это раньше — не после всего, что они узнали за последние дни.                Более того, он не наполнялся, хотя Кэйл нуждался в более сильном теле больше, чем кто-либо другой, ведь так он сможет чаще использовать свои древние силы.              И всё же кувшин не наполнился.              Всё потому, что Кэйл не хотел этого.              — Человеку не нужно чаще использовать свои древние силы! — Воскликнул Раон, выходя из задумчивости. — Он будет кашлять кровью и терять сознание!!              Эрухабен подзадумался, но кивнул.               — Да, малыш, ты прав.               — Я не малыш!!               Этот привычный обмен словами заставил Раона расслабиться. Да, как оказалось, дедушка Голди больше ценит их с человеком жизни, чем свою. Да, он был готов умереть. Но сейчас ведь он уже решил, что хочет жить, и даже использовал артефакт, так что Раону не о чем волноваться. Правда же?               «И всё же, он так грубо обращается со мной?»              Вот почему Эрухабен был полон неверия.              Альберу захихикал, прикрывая рот рукой и давясь смешками, но вскоре не выдержал и засмеялся в голос. Это было так иронично, что у него и у древнего дракона была одна и та же сбивающая с толку проблема — Кэйл и его непочтительность.               Эрухабен, глядя на истерику наследного принца, даже передумал оскорбляться на внезапный смех над его блистательной персоной.               — Эрухабен-ним.              Убрав кувшин в пространственную сумку, Кэйл посмотрел прямо на него.              — Я уверен, настанет день, когда я верну вам этот древний артефакт.              При этом Кэйл ухмылялся.              — О, Рок Су-я переходит в свой агрессивно-заботливый режим, — Чжон Су улыбнулся и подался вперёд, готовый внимать всему, что выдаст его донсен.               Это всегда было что-то особенное, когда в глазах Ким Рок Су загоралась такая решимость, а на губах растягивалась уверенная дерзкая улыбка. С этой улыбкой он угрожал лидеру группы, чтобы он начал заботиться о себе, с этим огнём в глазах вступал в полемику с начальством, чтобы выбить всем им отпуск и съездить к месту, где раньше жила семья Чхве.               Это выражение лица значило, что Рок Су, Кэйл, искренне и глубоко заботился, поэтому Чхве Чжон Су старательно собирал каждый момент в мысленную галерею. Даже если у него не было записи… Эти моменты он пытался запечатлеть в памяти навсегда.              — Думаю, в этот момент кувшин будет переполнен водой.              Эрухабен издал тяжёлый вздох.              Если кувшин полностью наполнится, это будет означать, что Эрухабен желает долгой жизни.              Розалин ярко улыбнулась, слыша, как тяжело вздыхает её учитель. Даже если в тот момент Эрухабен пытался отрицать, что однажды захочет продлить свою жизнь, это не значило, что он был прав. Она знала это наверняка, потому что сама видела, с какой поспешностью и жадностью дракон пил жизненную силу, видела, как разрушился артефакт, не в силах полностью удовлетворить желание Эрухабена жить.               — Такой день никогда не наступи…              Раон насупился и взвился в воздух, чтобы с разгона подлететь к Эрухабену и ткнуть лапой в лицо.               Строгий голос прервал его.              — Наступит.              — Наступит, — голос Раона звучал непривычно безапелляционно, слишком созвучно Кэйлу.               Эрухабен скосил глаза на когтистый палец, почти коснувшийся его носа.               — Наступит, — сдался он, тяжело вздохнув. — Уже наступил…               Кто бы мог подумать, что эти неугомонные дети заставят его на старости лет почувствовать себя настолько живым и нужным, настолько хотеть продолжать сопровождать их, настолько хотеть жить? Если бы ему лет пять назад сказали что-то подобное, он бы рассмеялся этому смельчаку в лицо и пинком бы отправил вниз со своей горы. И всё же, вот он здесь — на пороге чужого мира, уже третьего по счёту, с группой дурных детей, ставших семьёй.               Семья дракона — и где это видано?.. И всё же, и всё же, жизнь сложилась именно так.               Кэйл верил, что такой день обязательно настанет.              На самом деле, он не просто верил в это, он был уверен. Абсолютная уверенность сочеталась с готовностью действовать, и это мог почувствовать каждый.               Любой человек будет желать жить дольше, когда встретит смерть или будет слишком счастлив.              В тот момент, когда они победят Белую Звезду.              Время, когда всё закончится.              Как только вернётся мир, они смогут расслабиться, и их жизнь начнёт наполняться счастьем.              Эрухабен слышал эти мысли и не мог не улыбаться. Этот ребёнок действительно хотел заставить его жить дольше, этот ребёнок действительно не хотел его терять. Это было и приятно, и печально — осознавать, что Кэйл действительно к нему привязался, и видеть параллели с потерями близких, которые теперь легко достраивались, зная часть его прошлого.               Теперь все они знали о Кэйле больше, поэтому и понимать то, о чём он не говорит, становилось чуть проще. Когда, конечно, он не строил свои невероятные планы, основанные на информации, которую никто и никогда не знал.               — Я уверен, что такой день обязательно наступит.              Кэйл планировал сделать так, чтобы все дожили до этого дня.              — Посмотрим.              Эрухабен, который не мог читать мыслей рыжеволосого, коротко ответил ему, после чего направился к воротам.              — Посмотрели, — подвела итог Розалин и с серьёзным видом обернулась к дракону. — Молодой мастер Кэйл победил.               Эрухабен побеждённо вздохнул, но улыбнулся.               — Да, он победил.