Часть 81

      Бикрокс смотрел, как затихала проекция, и думал о том, что некоторые неприятные моменты жизни всё же неизбежны.              Он видел боль отца каждый день своей жизни, понимал её, и всё же не хотел ощутить на собственной шкуре — такое страдание, пусть и общее для них двоих, парадоксально оставалось глубоко личным. Он никогда не хотел влезать в жизнь молодого мастера настолько бесстыдно, никогда не хотел видеть его прошлое, скрытое за семью замками, никогда не требовал того, что ему не принадлежало. Тем не менее, судьба разрешила иначе, и теперь Бикрокс вряд ли забудет образы пустой виллы Супер Камня, закованного в цепи дракона и монстров леса Тьмы, нападающих на беззащитного подростка.              Некоторых событий невозможно было избежать, как ни старайся, поэтому Бикрокс решил возглавить, а не подавить.              — Я хотел бы быть следующим, — раз отец смог, то и он сам должен.              Альберу удивлённо посмотрел на Бикрокса, за все годы сотрудничества не увидев подобной инициативы ни разу. Конечно, было очевидно, чем руководствовался Бикрокс в своём самовыдвижении, но всё же… Как удивительна и заразительна чужая храбрость! Работа с Кэйлом давно заставила Альберу это осознать, но сейчас это проявлялось особенно ярко.              Суй Кхан, уже во второй раз почти успевший предложить свою кандидатуру, надулся. Своими крыльями со взъерошенными перьями он не то случайно, не то специально заехал своим донсенам по лицам.              — Эй! — Чхве Чжон Су гневно потирал лоб. — А нам-то за что?!              Кэйл просто хмуро сидел и сверлил Суй Кхана недовольным взглядом.              — Для профилактики, — лукаво усмехнулся Суй Кхан.              Он не ожидал от Моланов такого рыцарства, хотя и стоило бы. Ладно, ему не к спеху, может и подождать, пока другие раскрывают подробности своей жизни. Жуткое всё-таки заклинание!              — Что покажешь? — Дружелюбно поинтересовалась Розалин, заставив Бикрокса задуматься.              — Покажите моё первое время в поместье Хенитьюзов, — и, чуть-чуть подумав, — как можно более сокращённо.              Заклинание замерцало, приняв запрос, и проекция изменилась, показав молодого, примерно подросткового возраста Бикрокса.              Окружение было размытым, но определённо угадывались очертания паршивенькой комнатушки. Ощущения, передаваемые заклинанием, были исключительно тягостными. Что-то не столько безнадёжное, сколько бессильно-уставшее. Кэйл и Суй Кхан одновременно поморщились, оба успевшие сродниться с этим чувством за время лидерства. Чхве Чжон Су вспомнил тоску по родным и дно, на котором побывал, когда смирился с их смертью. Альберу думал о высоких стенах пустого дворца, своей юности и периодическом желании бросить всё. Чхве Хан отказывался закрывать глаза, чтобы не пускать тьму, живущую за веками, в разгул.              Рон понимал, что наверняка провалился как отец, несмотря на все свои усилия в тот период.              Проекция их не щадила.              Бикрокс никогда не любил скитаться, но довольно быстро научился этому в совершенстве.              Он был человеком оседлым, не расправлял крылья, а пускал корни всякий раз, когда была такая возможность. Но у Бикрокса не было места, где можно остановиться — только обоснуешься, найдёшь подработку, наладишь быт, как уже пора вновь подниматься. Это Бикроксу не нравилось, но он ценил жизнь больше, чем комфорт, поэтому стискивал зубы, собирал вещи, заметал следы и благодарил отца.              «Если бы ты только знал, как я тебе за это благодарен», — Рон посмотрел на сына так, будто пытался без слов передать ему всю любовь, живущую в нём, до последней капли.              Не будь Бикрокс таким серьёзным и понимающим, их побег закончился бы, не начавшись. Рон сожалел о детстве сына, о всём, чего он был лишён, о каждой травме, слишком долгом пути, голодных ночах и прятанье в лесных чащах от людей и теней, но уважал его за то, каким человеком он вырос. Бикрокс был исключительно стойким, неясно, благодаря или вопреки, но в любом случае человеком удивительным. Рон никогда не понял бы, это от сурового воспитания, или изначально было заложено в самом Бикроксе.              Сын посмотрел на него и едва заметно кивнул. Всегда, всегда слишком зрелый и удивительно эмпатичный для своего положения. Он продолжал давать Рону слишком много шансов, и не оставалось ничего другого, кроме как пытаться этому доверию соответствовать.              Эрухабен с каким-то сожалением смотрел на эту немую сцену общения Моланов. Раон ценил его, Розалин была практически духовной наследницей, а ситуация с Кэйлом недавно осложнилась. По сути, у Эрухабена не было никого, для кого он был бы первым. Бикрокс и Рон же смотрели друг на друга так, будто вся жизнь заключалась в обеспечении безопасности друг друга. Было ребячески, совершенно глупо завидовать таким взаимоотношениям отца и сына, не пристало для древнего дракона…              Эрухабен даже не знал, что чувствует и оправдан ли в своих чувствах вообще. Конечно, такая суровая жизнь заставила Моланов цепляться друг за друга.. Эрухабену, прожившему жизнь в покое и достатке, нечему было завидовать.              Годы шли, и Бикрокс всё никак не мог приспособиться. Он рос, как сорняк на могиле, и однажды достиг той точки, когда был в бегах дольше, чем помнил, из-за чего бежал…              Чхве Хан неожиданно обнаружил в себе способность сочувствовать этому невыразительному мастеру пыток.              Он, Чхве Хан, тоже в какой-то момент достиг точки невозврата, и воспоминания о времени в лесу вытеснили воспоминания о нормальной жизни. Помнить, как выживать, но забыть, как жить — ужасающий опыт, больше похожий на катарсис, чем что угодно другое. Прожить, возможно, сотню лет, из которых большая часть времени — мучения. Или бега. Суть не менялась от случая к случаю. Может быть, этот Бикрокс не такой уж и ублюдок, пусть и не разрешает Чхве Хану готовить на его кухне.              Все они оказались в одной лодке, как только решили следовать за Кэйл-нимом. Если это заклинание не поможет оставить мелочные склоки позади, то уже ничто не поможет.              Чхве Хан устал быть бессмысленно сильным и импульсивно огрызаться там, где это было ненужно. Его гордость спокойно перенесёт несколько компромиссов и отступлений, когда дойдёт до конфликта. Кэйл-ним заслужил спокойствие в собственной команде; Чхве Хан заслужил спокойствие в собственной жизни и отношениях со знакомыми.              Бикрокс тем временем не мог понять, почему этот панк-мечник так пристально на него смотрел.              Пока однажды отец не привёз его на Западный континент.              Проекция постепенно изменилась, и Альберу рефлекторно расслабился, увидев знакомые пейзажи столицы. Отовсюду пахло свежим хлебом, едой лавочников и сухими камнями площади. Солнце светило из-под неплотной завесы облаков, играло на оживлённых лицах прохожих и торговцев, ласкало кожу теплом. Бикрокса почему-то передёргивало — наверное, из-за шума — и все это ощущали, но тактично не комментировали. Альберу впитывал все впечатления впервые посетившего Роан человека, ощущал это счастье, мало связанное с самим королевством, вызванное скорее ожиданием убежища, и скучал по своей работе. Как только он вырвется из этого мира Маат, работа закипит в его руках.              Сама проекция была слегка размытой, забытой, и только хорошее знание облика столицы позволило Альберу восстановить картину по памяти. Бикрокс, очевидно, ценил этот момент, но не мог удержать в собственной памяти со всей яркостью.              Смотреть воспоминания, не принадлежащие Кэйлу, было одновременно приятно и слегка дезориентирующе.              Это было, наверное, лучшим решением.              Здесь никто не знал ни о Моланах, ни об организации. Никто не узнавал его отца в узких подворотнях и не приходил к дому, когда Бикрокс оставался один и мог полагаться лишь на дешёвенькие местные яды и кинжалы. Никто не выглядывал из-за угла в мантии, на которой виднелись звёзды.              Образы едва пережитых нападений замелькали в таком количестве, что у Чхве Чжон Су заболела голова. Несправедливо было, что ребёнок, едва подросток, сталкивался со всем этим. Желание людей воевать, преследовать и убивать, направленное на ребёнка, соблазняло Чхве Чжон Су вынуть меч из ножен и отправиться в своеобразный крестовый поход, но он оставался на месте. Рок Су-я, конечно, уже отомстил за своих людей, если ему позволили, да и Бикрокс не казался тем, кто спустил бы нападение кому-то с рук, даже в детстве.              Как жаль, что у Рок Су-я была эта привычка разрушать организации до того, как Чхве Чжон Су успеет поучаствовать в этом процессе.              Альберу же смотрел на проекцию и вспоминал многочисленные покушения на себя со стороны королевы. Он понимал эти напряжённость и ожидание чего-то плохого куда лучше, чем хотел.              Королевство Роан было про идиллию, дожди и улыбающихся торговцев. Здесь даже птицы как будто пели на чужом языке, пьяницы ругались по-другому, и наёмники не достигали и половины серьёзности, которая царила на родине Бикрокса. Всё здесь чем-то отличалось от восточного, будто пропитанное ощущением безопасности и неприкосновенности. Всё было не так, и, казалось, Бикрокс нуждался именно в этом.              Розалин хотелось что-то сказать, но казалось невежливым прерывать эту проекцию, этот поток чувств и мыслей Бикрокса, который так редко высказывался и выражал своё мнение. Светские разговоры и бессмысленные, забавные обсуждения чего-то отвлечённого здесь были совершенно неуместны. Красоты Роана поражали, действительно, но лучше, чем Бикрокс, Розалин это не опишет. Заведомо провальная идея — пытаться описать немые, но глубокие ощущения окружающего мира Бикроксом.              Если молодой господин фиксировал, Рон схватывал общие черты, сама Розалин акцентировала внимание, то Бикрокс именно слушал жизнь. Ощущать чужое восприятие было очень интересно, и Розалин уже думала о том, как ещё можно его исследовать, и где результаты подобных исследований можно было бы применять.              Рон молча положил руку на плечо сына: жест утешения, поддержки, который раньше всегда помогал, и не подвёл сегодня.              Он наконец смог перевести дух, забыть дикие леса, стремительные реки и крышу шалаша над головой. Бикрокс почти любовно осматривал стены любой комнатушки, которую им удавалось снять, и никак не мог надышаться ощущением нормальности.              Кэйл мрачно, понимающе вглядывался в проекцию и вникал в чувства Бикрокса. Будучи в прошлом сиротой, также не имевшим своего места, он отчётливо помнил свои ощущения от первой, довольно дрянной, съёмной квартиры. Было что-то в реакции Бикрокса, что заставляло Кэйла снова чувствовать себя Ким Рок Су, почти беспризорником, почти бедняком.              Когда-то и он стремился к нормальности, даже если и довольно быстро это перерос.              Впервые за долгое время он мог готовить предназначенными для этого инструментами и сверяться с плохонькой, но кулинарной книгой.              Эта мелочь отозвалась такой искренней радостью, что Бикроксу стало неловко за себя прошлого. Хорошо, что остальным хватило ума не комментировать.              — У нас новая работа, — между делом сказал отец спустя пару недель, после чего отвёз Бикрокса на ярмарку и купил непозволительно презентабельный костюм.              Рон с улыбкой вспомнил это время. Именно тогда всё начало налаживаться, и Бикрокс наконец стал чуть активнее. Может быть, с переходом к Хенитьюзам они и утратили часть своей свободы, но там и Рон, и Бикрокс наконец смогли вздохнуть спокойно.              Альберу едва удержался от того, чтобы хмыкнуть. «Непозволительно презентабельный»? Он никогда бы и не подумал, что Бикрокс способен на такую смешную фразу. Кэйл так приковывал к себе внимание, что нередко за ним было сложно разглядеть его подчинённых.              Было, конечно, приятно снова почувствовать себя опрятным, но Бикрокс недоумевал: зачем выглядеть так хорошо, когда это прямо противоречит цели слиться с толпой бедняков? Отец только загадочно улыбался, как всегда, когда находил способ серьёзно улучшить их положение. Бикрокс уважал желание отца хранить секреты, даже такие незначительные, и не спрашивал. Рано или поздно всё станет ясно, да и новая одежда так приятно прилегала к телу, что возражать даже не хотелось.              Розалин наблюдала, чувствовала эти взаимоотношения Моланов, и тихо поражалась глубине преданности и доверия. Такое редко где можно встретить, но, что ж, молодой господин умудрялся собирать вокруг себя самых необыкновенных людей. Розалин гордилась, что знала их и работала с ними бок о бок.              Проекция ненадолго показала приодетых Рона и Бикрокса, заставив Чхве Чжон Су картинно умилиться, после чего внезапно изменилась. Дом Хенитьюзов предстал сначала издали, из окошка кареты, к которому прильнул Бикрокс, после — почти вплотную. Кэйл удивился, увидев юного, низковатого и всему тихо удивляющегося Бикрокса на фоне поместья, выглядевшего всё так же. Странно было думать о недалёком прошлом этого мира и этих людей, прошлом, которого Кэйл не застал.              Суй Кхан наблюдал, запоминал и оценивал. За время совместного просмотра он сумел составить гораздо более полное мнение о спутниках Рок Су-я, чем то обрывочное, что было прежде, но Бикрокс, большую часть времени благополучно молчавший, в эту схему не вписался. Он и сейчас представал весьма неоднозначным: лояльный и защищающий отца — слишком размытые характеристики. Его детство, конечно, послужило фундаментом для окончательного формирования характера, но Суй Кхан слишком мало знал о Бикроксе, чтобы такое далёкое прошлое что-то разъяснило, а не наоборот запутало. Он мало знал о том, как действует этот повар-убийца, и даже глядя на проекцию о нём, не знал, что думать о Бикроксе. Таких тихих людей обычно и стоило опасаться, но Суй Кхан думал, что Бикрокса лучше ценить.              Он доверял Рок Су-я в том, что он не будет держать рядом с собой ненадёжного человека, да и готовил Бикрокс настолько вкусно, что это стоило бы практически любого риска.              Дом Хенитьюзов встретил их удивительной чистотой помещений, неожиданной вежливостью и образованностью слуг.              Здесь один из дворецких провёл им с отцом экскурсию по поместью, рассказал о различных видах работы, познакомил с местными порядками и проводил к главе семейства. Бикрокс слушал собеседование отца, молча стоя позади него и пытаясь вспомнить, когда в последний раз говорил с незнакомым человеком.              Рон взглянул на Дерута и молча поблагодарил себя прошлого за то, что выбрал пойти служить именно этому графу. Страшно подумать о том, как всё в их с Бикроксом жизни изменилось бы, если бы они не пересеклись с новым молодым мастером.              Рон взглянул на свою неродную руку. Не будь рядом молодого мастера, он не просто не отомстил бы — не дожил бы до возможности отомстить.              Граф Дерут показался Бикроксу человеком порядочным и деловым, знающим, как себя подать, отстаивающим свою позицию спокойно, а не размахивая руками. Таких людей Бикрокс мог ценить и уважать: их нечасто встретишь среди бесконечной грызни низшего класса.              — Повезло тебе с отцом, донсен, — нехарактерно робко высказался Чхве Чжон Су, периодически поглядывая в сторону молчавшего Бикрокса.              — Он мне скорее в приятели, чем в отцы годится, — невпечатлённо выгнул бровь Кэйл.              Рон на мгновение застыл, обдумывая это утверждение, и в итоге кивнул сам себе: действительно, их молодой мастер совсем не был молодым.              — Очень странно осознавать, что все вы, — Розалин глянула в сторону разношёрстного корейского трио, — старше меня.              Чхве Чжон Су, гордясь своим умением не стареть, отсалютовал. Суй Кхан в теле подростка подмигнул. Кэйл, смирившись со своей участью, вздохнул. Как их троих вообще занесло в эту странную ситуацию с Богом Смерти?              Бикрокс, может быть, воспитываемый как наследник, и не хотел никому служить, но без нареканий принял бы Дерута из всех вариантов. Жизнь научила брать хорошее, а не зачем-то рассчитывать на лучшее.              Кэйл молча кивнул, соглашаясь с этой позицией. Бикрокс случайно встретился с ним взглядом и удивился тому одобрению, которое там нашёл. В свете того, каким боевым опытом апокалипсиса обладал молодой господин, Бикрокс, узнав его лучше и помня его действия во время войны, воспринимал его одобрение довольно весомо. В один конкретный момент Кэйл превратился из избалованного, капризного ребёнка в уставшего, серьёзного главнокомандующего, — того, кому Бикрокс служил не из-за отсутствия лучших вариантов, а из собственного желания.              Им выделили комнату в крыле для слуг, отец разложил немногочисленные вещи и слегка расслабился — Бикрокс тут же заметил, насколько он был напряжён всё это время.              — Думаю, теперь мы можем вздохнуть.              Бикрокс молча кивнул. Он сразу понял, о чём речь, когда настигло осознание того, что их здесь не ищут.              Все зрители тоже ощутили это осознание: будто бы с плеч свалилась тяжёля, невыносимая ноша.              Проекция снова изменилась. Судя по смазанным воспоминаниям Бикрокса, прошло какое-то время, и вот, место действия утвердилось как кухня в резиденции Хенитьюз.              Бикрокс с радостью обнаружил, что даже под руководством старших поваров Хенитьюзов готовка приносила ему удовольствие.              — Настолько не доверяешь другим поварам? — Почти ласково спросил Суй Кхан, с какой-то печалью глядя на зашуганного подростка-Бикрокса в проекции.              Бикрокс даже не знал, как реагировать на это странное замечание и ещё более странный тон. Логически он понимал, что друг, в чём-то даже наставник молодого мастера, относился бы рефлекторно покровительственно к членам команды своего донсена, но сложно было связать эту мысль с ребячливым поведением Суй Кхана, и уж тем более — с собой. Бикрокс не любил такой деланной снисходительности, но полагал, что бывший лидер группы даже не замечал такого тона.              Самым дипломатичным образом Бикрокс проигнорировал этот комментарий, зато его не проигнорировали другие: Суй Кхан быстро пал жертвой насмешек Чхве Чжон Су и Кэйла.              Очень необычное трио, в отношения которого Бикрокс предпочёл бы не вникать ради собственного спокойствия.              Мало что радовало Бикрокса, кроме непосредственной безопасности и наблюдения невредимого отца рядом. Приготовление пищи, однако, всегда было исключением. Стерильность и упорядоченность этого процесса успокаивали, как ничто другое. В этом нестабильном мире предсказуемость результата в процессе готовки действительно радовала Бикрокса.              Проекция поблекла и спустя мгновение показала чуть подросшего Бикрокса, который выглядел и расслабленнее, и здоровее, чем прежде. Явно прошло какое-то время с тех пор, как он поступил на службу к Хенитьюзам.              Кэйл смотрел на это, поражался фрагментарности чужой памяти и думал о том, смог бы сам жить, упуская так много деталей, не властвуя над собственными памятью и сознанием. Такая невосприимчивость к рутине казалась не то что неудобной — губительной. Впрочем, рутина Бикрокса вряд ли состояла из практически постоянных угроз намёками и окольными путями, так что он мог позволить себе забыть.              Розалин же думала лишь о том, как Бикрокс, очевидно талантливый человек, ограничил себя строгими рамками одной функции — повара, — и был при этом действительно счастлив. Интересный, даже необычный способ воспринять мир. Розалин стремилась к многому, кидалась в исследования самых разных областей магии в лучших драконьих традициях и была совершенно неспособна так себя сдержать.              Все они действительно проглядели интригующую личность в Бикроксе за его мастерством в пытках, ядах и готовке.              Спустя год, к своим четырнадцати, Бикрокс дослужился до полноправного повара, покинув пост помощника. Теперь ему уже не указывали, что делать, а лишь давали задания и обозначали срок их выполнения. Жить стало намного проще.              — Ты очень быстро поднялся по карьерной лестнице, — задумчиво заметил Чхве Чжон Су, — молодец. Не знал, что в тебе есть такая амбициозность.              — Это не амбициозность, — Бикрокс скривился от самого этого слова, — а желание комфорта.              Кэйл молча поднял кружку с чаем, как бокал, в знак поддержки.              — Этот, — Суй Кхан ткнул пальцем в сторону Кэйла, — тоже к комфорту стремился, и посмотри, куда это его привело.              — Сомневаюсь, что кому-то из нас грозит повторение такого успеха, — хмыкнул Альберу.              — И всё же, лучше соблюдать осторожность, — наигранно серьёзно заключила Розалин.              Рон удивился невольной улыбке сына, но был счастлив, что этот разномастный коллектив пусть и не сразу, но всё же его принимает. Бог знает, Бикроксу действительно нужен был круг общения за пределами волчат.              Отца Бикрокс видел очень редко — он присматривал за графским сыном и ходил по поручениям самого графа. В этом плане практически ничего не изменилось, только исчезла опасность, которой отец подвергался на прежних заданиях. Сам Бикрокс тоже задерживался на работе допоздна: его часто оставляли убирать кухню, как самого младшего, и он позволял этому происходить. Незачем разводить панику из-за мелочей в таком непривычно выгодном положении.              Кэйл нахмурился, вспомнив собственную адскую работу официантом в предапокалиптический период. Даже в современных реалиях и с помощью ещё пары человек уборка была отвратительно долгой и сложной, а представить, как с этим должен был в одиночку справляться четырнадцатилетний подросток без нормального оборудования? Кэйлу это не понравилось, как не понравилось и смирение Бикрокса с положением, где всю грязную работу оставляли ему.              — Как долго это продолжалось?              Бикрокс сначала даже и не понял, о чём именно спрашивает молодой мастер: о частом отсутствии отца, поручениях Дерута или об уборке кухни, но как только догадался, в чём состоит вопрос, ответил:              — После первых нескольких месяцев они перестали так делать.              Молодой господин кивнул с намёком на такую ухмылку, будто сам видел, как по той кухне испуганно разбежались повара, увидев очень недовольного Бикрокса вскоре после импровизированной отповеди.              Несмотря на некоторые недостатки, Бикрокс хотел бы остаться в резиденции Хенитьюзов подольше.              Проекция замерцала, смазанно показывая однообразную жизнь Бикрокса в роли повара Хенитьюзов. Все коллективно с благодарностью вспомнили о том, как Бикрокс попросил заклинание показать всё кратко: страшно было подумать, как долго они смотрели бы ответ без этой оговорки.              Проекционный Бикрокс возился с записями, шинковал зелень, разделывал туши животных, точил ножи, тушил мясо и изредка перебрасывался парой слов с коллегами. Заклинание передавало такие ароматы пряных приправ, жаренной картошки и приготовленной рыбы, что каждый хоть раз подумал о скором обеде. Через пару минут такой своеобразной пытки все взгляды обратились к Бикроксу, который тут же вздохнул и стал накрывать стол. Эрухабен доставал еду из своих необъятных закромов, Рон раскладывал приборы, Раон суетился и лез под руку…              Проекция возобновилась спустя полчаса, и даже тогда всем снова захотелось есть, как только вновь послышались запахи.                     Шли годы. Бикрокс окончательно освоился с жизнью повара и обвыкся в этой жизни слуги. Его не донимали: став шеф-поваром, он стал сам составлять меню и больше не был обязан терпеть светские беседы людей, занимавших более выгодное положение. Бикрокс погрузился в своё затворничество, вполне довольный общением с отцом, который понимал его и без слов. Молодой мастер одиннадцати лет, может быть, и критиковал еду, приготовленную Бикроксом, но это было единственным досадным обстоятельством в его жизни. Наступило время покоя.              — Ты действительно доволен такой… замкнутостью? — Всё же решилась уточнить Розалин.              — Абсолютно, — сказал как отрезал Бикрокс.              Розалин этого не поняла, но, в конце концов, каждый человек нуждается в чём-то своём для комфорта. Не ей, успокаивающейся при взрывах в лаборатории, осуждать.              И всё же образы горящего поместья не покидали его снов ни на одну ночь, как бы Бикрокс ни старался оставить прошлое в прошлом. Он смотрел на отца и знал, что не одинок в своих кошмарах.              Абсолютное большинство переглянулось настолько очевидно, что Бикрокс понял: проблема общая, актуальная не только для него и отца. Почему-то стало легче.              Жизнь была рутинной и простой — именно такой, какой её всегда хотел видеть Бикрокс.