Часть 91

      — …Да.              Чхве Чжон Гон принял приветствие Кэйла крайне неловко.              — Умеет же Бог Смерти подбирать сотрудничков, — критически оглядела старшего Чхве Розалин.              — Эй! — Картинно возмутились Чхве Чжон Су и Суй Кхан.              — Театрал с трудоголизмом и локальное бедствие с замашками золотистого ретривера, — лукаво хмыкнул Кэйл, — он и в вас не ошибся.              Суй Кхан состроил оскорблённую невинность, а Чхве Чжон Су тут же стал распинаться про то, что самый неадекватный в компании Бога Смерти — сам Бог Смерти, а они с лидер-нимом и вовсе ангелочки, и, конечно же, «как ты посмел порочить наши честные имена, Рок Су-я! Был бы у нас рыцарский орден, я б тебя с позором изгнал после такого».              Эрухабен с забавляющейся улыбкой смотрел на эту перепалку и понимал, что человеческое желание дурачиться неисповедимо почти настолько же, насколько и человеческое упрямство.              Кэйл посмотрел на блокнот на столе, где сидел Чхве Чжон Гон.              «Всё остальное было таким же».              Кэйл не заметил ничего особенного после того, как закончил вечерние занятия и вернулся к воспоминаниям о приюте вчера вечером.              Альберу молча поглядывал на проекцию, погружённый в свои мысли.              Наверняка непривычно и страшно, когда собственная память тебя морочит. Альберу с давних пор привык полагаться на свои силы, и лишь пару лет как пытался постепенно избавиться от этой привычки. Какого же тогда было Кэйлу, осознавшему, что единственная константа, память, ненадёжна? Обнаружить рядом с собой, ещё не окончившим школу, работника Смерти — это ли не кошмар?              Видимо, жизнь Кэйла никогда и не была нормальной. Ничего не зная, он уже был в этом по самые уши. У Альберу тоже не было выбора, от какой матери рождаться, но его хотя бы посвятили в тайну проклятия, в то время как Кэйл мог остаться в неведении.              Альберу вновь посмотрел на хёнов своего донсена и задался вопросом, было ли кому-нибудь, кроме этих двух людей, дело до благополучия Кэйла.              «Моя комната была одноместной».              Дети в приюте обычно жили с соседом по комнате до конца первого года обучения в средней школе. Однако ситуация Кэйла была иной, потому что ребенок, который жил с ним в одной комнате, покинул детский дом.              Странно было представлять молодого господина, этого главнокомандующего с тигриной грацией и стратегиями шахматиста, беззащитным ребёнком в детском доме. Рон наблюдал за тем, как кровь льётся с губ по подбородку и пачкает белые рубашки гораздо чаще, чем хотел бы, и всё-таки не мог представить себе Кэйла, Ким Рок Су, уязвимым. Было в нём что-то исключительно командирское, из-за чего казалось странным видеть его ребёнком, подростком, находящимся вне войны… Или это говорил опыт трёх прожитых лет, этого мутного времени без минуты покоя?              У Рона перед глазами стояли накрахмаленные воротнички, лощёные костюмчики и поистине королевские истерики избалованного первого хозяина, а проекция показывала пустую комнату второго. Заклинание моргало, демонстрируя смутное детское воспоминание, мальчика, лицо которого Кэйл почти не помнил, и самого Ким Рок Су, маленького, худощавого и какого-то неприкаянного, серьёзного не по годам.              Как сопоставить, как принять, что этот сильный человек, которым Рон невольно восхищался, не то что не знал роскоши, а совсем из нищеты вылез? Работа по выходным, непролазная скука, тягучее одиночество… Как из этого сложились такая адаптивность, такая хватка, такой деловой подход?              Рон думал, и думал, и думал. Почему-то одна эта сцена сказала больше, чем могли бы любые объяснения.              Он слышал, что ребенок попал в детский дом, потому что финансовое положение его семьи было не очень хорошим, но как только оно улучшилось, отец забрал его домой.              «Это хорошо».              Кэйл почувствовал облегчение от того, что у него есть время подумать в одиночестве без помех.              Розалин и Альберу, почти как по команде, одновременно подумали о постоянной жизни с кем-то в одной комнате и по-королевски скривились. Чхве Хан не удержался от улыбки, точно распознав причины таких забавных выражений лиц царственных особ.              — Похоже, что вы знакомы?              Кэйл ответил просто, когда президент книжного клуба посмотрел на них обоих и спросил об этом.              — Я прихожу сюда брать книги каждый день во время обеда. За это время я часто встречался с сонбэ-нимом. Так мы и познакомились друг с другом.              — А как чешешь красиво, — Суй Кхан встряхнулся, чувствуя, что скоро Рок Су-я начнёт невероятное издевательство над предком Чхве Чжон Су.              — Фактически это не ложь, — безразлично пожал плечами Кэйл.              — Я этим и восхищаюсь. Замечательный подход к обману, просто талант!              — Если ты хочешь услышать «я учился у лучших», обломись, — ухмыльнулся Кэйл. — Твои и Чжон Су советы больше мешали.              — Я на тебя на тренировке посмотрю, — надулся Чхве Чжон Су.              «И как мы из любой точки можем прийти к обсуждению тренировок молодого мастера?» — про себя удивился Бикрокс.              — Вот как? Вы любите книги?              — Да, сонбэ-ним.              — Вау. Я рад, что у нас есть кто-то, кто действительно любит книги. Задания книжного клуба на удивление трудные и часто повторяющиеся.              Раон вспомнил все разы, когда его человек, улучив свободный денёк, тут же утыкался в какой-нибудь роман. В последнее время он чаще видел документы, карты и письма союзников, разбираясь с угрозой охотников, совсем забыв о чтении в удовольствие. Нахмурившись, Раон решил, что по возвращении домой тут же напряжёт Голди дедушку и принца печенья и заставит их найти самые интересные и редкие книги для его человека.              После такого мира определённо стоило устроить некоторый отпуск. Раон прекрасно видел, как троица корейцев всеми силами старалась отвлечь себя и других от напряжения последних дней. Пусть все и привыкли к записи и заклинанию, делали периодические перерывы на сон и еду, постоянный просмотр не мог не отразиться на них.              Президент клуба подошёл к столу, за которым сидел Чхве Чжон Гон, и достал бланк заявления.              — Нам нужно регистрировать и наносить штрихкод на каждую книгу, каталогизировать книги и ежедневно убирать библиотеку. Все думают, что книжный клуб — это клуб любителей чтения, но у книжного клуба нашей школы очень много дел. Мы заняты даже в сезон фестивалей. В любом случае!              — Слишком много мороки для школьной библиотеки, — задумчиво заметила Розалин.              Суй Кхан и Чхве Чжон Су синхронно выдохнули, поняв, что с объяснением штрихкода их пронесло. Слишком сложно было бы растолковать идею хранения информации в чёрном квадрате из полосочек, особенно когда сам знать не знаешь, как это работает.              Он тепло улыбнулся новому первокурснику, чьё имя было на бейдже на его форме.              — Я хочу сказать, что вам нужно иметь определенный уровень привязанности к книгам, чтобы иметь возможность наслаждаться обязанностями книжного клуба. Это меняет ваше мнение о вступлении в книжный клуб?              Кэйл дал ответ с улыбкой на лице.              — Нет. Вовсе нет. Это заставляет меня желать вступить в книжный клуб прямо сейчас.              — Любой, кто тебя знает, сразу бы почуял ложь. Кэйл, желающий взвалить на себя новые обязанности? Даже не смешно. — Альберу улыбнулся, вспомнив, как всё же отказался от идеи сделать Кэйла министром после бесчисленных, ни к чему не приведших уговоров.              — Мало кто мог похвастать тем, что меня знает, — отмахнулся Кэйл.              — Можно сказать, что это почти печально, — осторожно заметила Розалин.              — Это полезно, — не согласился Кэйл.              «Не поспоришь», — кивнул сам себе Рон.              Не удивительно, что молодой мастер так считал. Жизнь довольно быстро заставила его повзрослеть и примерить прагматизм. Не доверять людям было безопаснее, чем предполагать порядочность каждого по умолчанию — эдакая презумпция ненадёжности.              — Хорошо. Это правильное отношение для хорошего члена клуба.              — Как будто в секту приняли, — хмыкнул Чхве Чжон Су, а потом вспомнил все ритуалы компании и пришёл к тому, что школьный клуб — не самая оригинальная секта в жизни его донсена.              Президент второго курса озорно улыбнулся, протягивая Кэйлу ручку и бланк заявления.              — Можете присесть за стол вон там, чтобы заполнить заявление. Похоже, сегодня здесь никого нет.              Библиотека сегодня была странно пуста.              — Видите стул рядом с Чжон Гон-хёном? Можете сесть туда.              «Какой странный парень», — подумалось Чхве Хану. — «Зачем указывать Кэйл-ниму, куда сесть в пустой библиотеке? Что он, сам не найдёт, что ли? Слишком уж любят некоторые люди командовать по поводу и без».              Сам Чхве Хан этого не понимал и временами тихо радовался, что Бог Смерти послал на подмогу Кэйл-нима. В одиночку Чхве Хан бы с этой войной никак не справился и уж точно не оправдал бы бремени лидера.              — Хорошо, сонбэ-ним, — ответил Кэйл и быстро направился к стулу рядом с Чхве Чжон Гоном.              — А.              Чхве Чжон Гон некоторое время безучастно наблюдал за происходящим, затем вздрогнул и быстро сел.              — Какой-то слишком уж зашуганный у вас родственничек, — перебирал пальцами в воздухе Эрухабен. — На слугу смерти мало тянет.              — Подкидыш, — весомо высказал Чхве Чжон Су, и Розалин прыснула от смеха.              — Правда. Так плохо, как он, никто из нас не написал бы, — Чхве Хан предпочёл не думать о том, что написал бы ещё хуже.              Затем он поспешно начал убирать свой открытый блокнот и ручки. Президент клуба выглядел извиняющимся.              — Хён, простите, что побеспокоил вас, пока вы писали.              — А? Нет, ничего такого.              Чхве Чжон Гон закрыл блокнот и посмотрел в сторону. Кэйл сосредоточенно заполнял своё заявление.              — Одним своим присутствием, даже без титулов и рангов, распугиваешь и подавляешь всех вокруг, — Суй Кхан притворно стёр несуществующие слёзы гордости, — уважаю, Рок Су-я.              — Со временем и не такому научишься, — нейтрально ответил Кэйл. — Себя-то после того рейда с ранением Чжон Су помнишь?              — Весь отдел тогда по стеночке ходил! — Поддакнул Чхве Чжон Су.              — С вами двумя рот хоть вообще не открывай, всё как-то против меня выворачиваете, — буркнул насупившийся Суй Кхан.              — Профессиональный риск общения с Кэйлом, — с видом знатока кивнул Альберу.              Кэйл предпочёл сделать вид, что не знает этих людей-нелюдей. Хотя бы ради собственного же спокойствия.              — Ху-у-у-у-у.              Из уст Чхве Чжон Гона вырвался тихий вздох.              Однако Кэйл уже увидел его.              Он не упустил тот миг, когда блокнот закрылся, чтобы увидеть слово.              Заинтересованный Раон подлетел поближе к проекционному Чхве Чжон Гону, но ожидаемо не успел ничего рассмотреть. Всё-таки забавно было бы глянуть книгу, на которой основано первоначальное мнение его человека об этом мире и его обитателях.              Чхве Хан, Розалин, Лок… Это не было именем ни одного из людей в «Рождении героя».              Однако это было особенное слово.              «Роан».              Кэйл улыбнулся, увидев эти четыре буквы.              — Патриотизм внезапно проснулся? — Хихикнула Розалин.              Кэйл только вздохнул, понимая, что до появления хёнов такого раздолья в шутках по отношению к нему никто себе не позволял. Прощайте, спокойные деньки, когда единственной подставой мог быть лимонад.              «Я прав».              Этот Чхве Чжон Гон был тем самым Чхве Чжон Гоном.              Он был первым Убийцей Драконов, а Нелан Барроу — автором романа «Рождение героя». Он действительно был тем самым придурком.              — Слишком много титулов для одного человека. Слишком уж он неловкий и непримечательный, здесь точно есть подвох, — засомневался Эрухабен.              Кэйл чуть кивнул, вспомнив, что скоро будет сцена «ловли на живца». Приятным было лишь то, что теперь он мог не переживать о реакции своей команды на подобные ситуации. Неожиданно освобождающее ощущение.              Чхве Чжон Гон заметил, как Ким Рок Су слегка приподнял голову и посмотрел в его сторону.              Ким Рок Су улыбнулся ему. Это была не та яркая улыбка, которую он видел до сих пор; она была совсем другой, и выглядела так, будто он что-то замышляет.              Чхве Чжон Гон слегка побледнел, а его зрачки задрожали.              Альберу неосознанно скопировал эту улыбку, как только её увидел. И ведь хорош Рок Су, чертяка, одним выражением лица заставляет незнакомого человека дрожать! Прирождённый лидер с невышибаемой харизмой. Каждый день Альберу радовался, что Кэйл не стремился к политике и должностям как к цели, а воспринимал их как инструмент и козырь в рукаве. Реши он использовать своё влияние для получения власти, всем правителям на двух континентах было бы проще уйти в отставку тут же.              Удивительно, как Кэйл Хенитьюз походя и почти неосознанно получил то, к чему Кэйл Барроу шёл тысячелетие — неограниченную власть. Кэйлу стоило лишь пожелать, протянуть руку и схватить; количество связей, установленных за годы войны, должников среди монархов и материала для шантажа поражало воображение, и Альберу даже не знал всего.              Слава всему за то, что аппетиты Кэйла ограничивались спокойной жизнью, безопасностью и счастьем его близких.              Слава Кэйлу за то, что и сам Альберу попал в эту тесную компанию и мог рассчитывать на помощь и протекторат. Какая странная мысль — почти император, и под протекторатом!              — Что, что такое? — Подсознательно спросил он, и Ким Рок Су прокомментировал это так, как будто он ничего не имел в виду.              — Я тоже хочу писать.              — П-правда?              — Даже заикаться начал, — хихикнул Чхве Чжон Су.              — Вспомни себя на вступительном экзамене, лев, — отыгрался Суй Кхан. — Смущающийся провинциал, изумлённо открывающий рот на каждое действие Рок Су-я. Натурально вот этот Чжон Гон.              Тут улыбнулся даже Кэйл.              Нет. Это была ложь.              — Да, сонбэ-ним. Я хочу написать популярный фантастический роман.              — …Какой?              Суй Кхан не смог сдержаться и засмеялся, каким-то образом умудряясь в то же время по-птичьи присвистывать. Бикрокс ухмыльнулся, понимая, что сейчас увидит черновик психологической пытки в исполнении молодого мастера.              Кэйл посмотрел на Чхве Чжон Гона, как будто это было что-то новое и неожиданное.              «Похоже, он немного не в курсе».              Кэйл покачал головой, с высоты своего нынешнего опыта понимая, что тот Чхве Чжон Гон был не то чтобы не в курсе, а просто в духе лучших Чхве неловок в общении. В составлении планов, плетении интриг и сражениях Нелан Барроу уже на тот момент весьма и весьма неплох.              На фоне неловкости и стыдливости Чхве Чжон Гона и Чхве Хана Чхве Чжон Су ощущался статистическим выбросом.              Чхве Чжон Гон, укравший Таэранг из мира Ан Ро Мана, по словам самого Ан Ро Мана, был очень искусен. Он и должен был быть таким, чтобы без проблем украсть Таэранг.              Однако Чхве Чжон Гон, стоящий сейчас перед Кэйлом, был немного…              «Он выглядит немного глуповатым».              Не похоже, что он настолько опытен.              Чхве Хан взглянул на Кэйл-нима и понял, что мысли и ощущения проекционного Ким Рок Су несколько не соответствуют действительности. Он и сам прекрасно знал, каково быть в общении глуповатым, а в обращении с мечом — откровенно смертоносным. Никогда не стоило списывать Чхве со счетов за невинную мордашку.              Кэйл вернулся в «приятный режим» по отношению к Чхве Чжун Гуну, который был намного старше его и являлся старшим Чхве Хана. Конечно, человек, на которого он ссылался в своем «приятном режиме», был…              «Хм? Кто это был? На кого я ссылался? А, точно».              Альберу Кроссману предстояло заключить сделку. Кэйл говорил о кронпринце.              Альберу от неожиданности закашлялся.              — Ты используешь мой образ как модель поведения?              — А чего ж добру пропадать, — взмахнул крылом Суй Кхан. — Рок Су у нас такой, что любую информацию себе на пользу приладит. Архив на ножках в нескончаемом процессе обучения и самонастройки.              — Ну что вы, ваше сиятельное высочество, я просто не мог устоять перед воздаянием вашим учениям должного почтения! Недостойный слуга посмел следовать вашему примеру на благо нашего общего дела…              Суй Кхан и Чхве Чжон Су, никогда не открывавшие в Ким Рок Су такого ёрничества и даже не язвительности, а откровенного ехидства, аж заслушались.              Альберу обречённо опустил голову на руки, хихикали Чхве Хан и Розалин, Раон копировал улыбку своего человека, Кэйл заливался соловьём. Почти немая сцена.              Эрухабен и Рон болезненно чётко осознали, насколько же все они молоды, несмотря на ужасы и испытания, выпавшие на их долю.              Кэйл ответил Чхве Чжон Гону, который, ожидая ответа Кэйла, заглотнул воздух.              — Фэнтези.              Глаза Чхве Чжон Гона широко раскрылись, когда он услышал, что Кэйл хочет написать роман в стиле фэнтези.              — Отвечаю, он сейчас ещё и сюжет первого тома описывать начнёт, — утвердил Чхве Чжон Су.              — Вот вроде и бесполезно, но испытание же, никакое прикрытие не раскроешь, почему бы не поиздеваться? Аж на душе приятно, — отметил Суй Кхан. — Я бы не отказался в таком испытании встретиться с нашими дражайшими финансистами…              — И полетят иллюзорные головы, — хмыкнул Кэйл.              — Обижаешь! Руки-ноги полетят, потом уж головы.              После этой фразы Кэйл, вопреки ожиданиям, не подумал о страшных ублюдках, а за компанию с хёнами замечтался. Двойные стандарты во всей красе, что уж скажешь.              Чхве Хан тем временем отчаянно пытался вспомнить, что именно сделали злосчастные финансисты, что их теперь таким добрым словом поминают.              — Правда?              Нет. Какой смысл писать роман в стиле фэнтези, если он и так живёт в фантастическом мире? Истинным желанием Кэйла было провести это время, читая весёлую книгу и катаясь по кровати.              — Железная логика, — счёл нужным оповестить всех Чхве Чжон Су.              На этот раз, предвидя очередной невероятный разговор ни о чём, никто ему не ответил. Желание Кэйла бездельничать было едва ли не притчей во языцех, пусть хоть помечтает спокойно, бедный.              — Да, сонбэ-ним. Я действительно хочу.              Кэйл притворился энергичным, когда отвечал.              — М-м…              Чхве Чжон Гон посмотрел на Кэйла как на странного. Кэйл, который знал всё, мгновенно понял значение этого взгляда.              — Какая-то эмпатия в этой голове водится, ну надо же, — деланно удивился Суй Кхан.              — Наверняка он успел присмотреться к Ким Рок Су за то время, что они вместе провели в библиотеке, — пожала плечами Розалин. — Подсознательно понимаешь человека на хотя бы минимальном уровне, если достаточно часто бываешь с ним рядом.              Вот что, казалось, говорил этот взгляд.              Однако Кэйл знал, что это правда.              Первокурсник Ким Рок Су не был таким человеком.              Энергичный?              Он совсем не такой.              — Первокурсник Ким Рок Су, может, и не энергичный, но вот один главнокомандующий… — Начал было Альберу, прежде чем его прервали.              — Бывший главнокомандующий, — поправил Кэйл.              — Бывшие главнокомандующие не водят свой личный взвод войск на устранение угроз множеству миров, а сидят на пенсии и читают весёлые книги, — поддел Альберу.              Крыть было нечем. И всё же Ким Рок Су, пытавшийся справиться не с конкретной угрозой, а с общим ходом вещей, действительно не был энергичным. Просто сирота без поддержки, социальных связей, долгосрочных планов, с одним лишь «выжить» на уме и пониманием, что даже усердием и умом не всё в этом мире реализуемо. Ким Рок Су не обладал ресурсами и ничем не владел, не нёс ответственность ни за кого, кроме себя — он переживал скуку с пониманием, что вряд ли в его жизнь придут перемены. Смог бы он оплатить дальнейшее образование? А устроиться на хорошую работу? Влез бы в долги, пытаясь найти себе угол, или как-то умудрился бы обрести дом? Всё казалось неопределённым и неподконтрольным. Ким Рок Су всегда нужна была чёткость, информация, хотя бы какая-то гарантия.              В тот период всё казалось безнадёжно-серым. Сейчас же жизнь была совсем иной — может, без весёлых книг и катания по кровати, но осмысленная, с перспективами в будущем и ценностью настоящего. Кэйл развивался, реализовывал свой и чужой потенциал, влиял на ситуацию в мире и, даже раздражаясь из-за того, сколько проблем это вызывало, всё-таки был почти счастлив.              Тот Ким Рок Су и представить себе не мог такой жизни. Кэйл мягко улыбнулся, порадовавшись, что вырвался из замкнутого круга, и позволил себе хоть мгновение не думать о цене этого.              Улыбается?              Приподнятие уголка губ технически считалось улыбкой.              Однако сейчас он делал это только по одной причине.              «Я не могу понять это».              Кэйл упорядочил свои мысли, лежа на кровати и глядя в потолок прошлой ночью.              Кэйл всегда был в движении, и казалось странным наблюдать его просто, по-человечески задумчивым, лежащим на кровати глубокой ночью. Тусклый свет луны скрадывал черты лица, на столе громоздилась стопка полузабытых учебников, за окном взвизгивали шины, царапающие асфальт, и какие-то ленивые мысли о логике событий крутились у виска. Рон никогда и представить себе не мог, как много информации крутилось в голове его господина. Не всегда практически применимая, как оказалось, эта информация многое значила для понимания глобальных процессов. Бог Смерти, его слуги, появление романа, переселение душ из одного мира в другой… Слишком многое стоило держать в голове, и это при том, что кругозор Кэйла явно не ограничивался только этими знаниями.              Рон взглянул на молодого мастера. Сколько же осталось в тайне, несмотря на этот ужасающе долгий экскурс прямиком в его мышление? Знать почти не хотелось. Вряд ли кто-то из ныне живущих в этом мире знал изнанку, подоплёку всего происходящего так же хорошо, как Кэйл. Его влияние было целиком и полностью оправданно.              Он смог придумать что-то странное.              У Чхве Чжон Гона нет причин писать «Рождение героя» прямо сейчас».              Сначала Кэйл подумал, что Чхве Чжон Гон пишет «Рождение героя» для Ким Рок Су, когда тот трансформируется в Кэйла. Однако, подумав еще немного, он пришёл к другому выводу.              Почему?              «Чхве Чжон Су сейчас жив».              — На самом деле довольно странно, что кому-то пришлось настолько заранее писать книгу для моего переселения в другой мир, которое даже не состоялось, — почесал подбородок Чхве Чжон Су с редкой задумчивостью. — Планы Бога Смерти всегда были несколько эфемерны и надуманны, но это, честно сказать, новый уровень. Как он вообще мог гарантировать, что книга дойдёт до меня, и что я её прочитаю?              — Вероятно, никак, — продолжил мысль Кэйл. — Если бы не твоя настойчивая рекомендация, я попал бы в мир неподготовленным. Я даже не успел дочитать всю серию книг до переселения.              — Как книги вообще сохранились в апокалипсисе? — Подключился Альберу. — Если даже правительственные здания не везде выстояли, а города возрождались… Какова вероятность, что серия книг переживёт эти разрушения и дойдёт до читателей постапокалипсиса? Сомневаюсь, что писанина Чхве Чжон Гона была настолько популярна.              — Я взял эти книги в библиотеке.              — А ведь мог и не взять, — констатировал Суй Кхан. — Ненадёжно.              — Как вообще Бог Смерти хотел, чтобы ты исправил ситуацию, полагаясь на неточный и неполный роман? — Всплеснула руками Розалин.              Ответа не было ни у кого.              Причина, по которой Кэйл оказался в этом мире, была похожа на эффект бабочки. Чхве Чжон Су решил умереть вместо Ким Рок Су, а забрать Кэйла было решением Бога Смерти.              «Чхве Чжон Гон, вероятно, находится рядом со мной, чтобы наблюдать за мной, потому что на меня повлияла отдача от реинкарнации Белой Звезды».              — А где тогда он был во времена апокалипсиса? — Распалялся Чхве Чжон Су. — Или мирное время объективно опаснее нашествия монстров? Или ему было всё равно на твою возможную смерть? Зачем и от чего вообще тогда охранять тебя?              — Я, возможно, ошибся в этих предположениях.              Все вновь вспомнили о проклятии. Думать об этом откровенно не хотелось, и сам Кэйл в очередной раз ощутил лёгкое облегчение от того, что проклятие снято.              Это было возможно и понятно.              «Значит, сейчас он пишет…»              Это было не «Рождение героя».              Так должен был думать Кэйл.              Чхве Чжон Гон был прав, назвав её путеводителем.              В таком случае, для кого предназначался этот путеводитель?              «Возможно, Чхве Чжон Су или Чхве Хану».              — И всё-таки интересно было бы глянуть этот опус, — протянула Розалин.              — Не очень полезно, но довольно увлекательно, — охарактеризовал Кэйл.              — Не описательно. Чистое повествование, шедевры не так пишут, — дополнил Чхве Чжон Су. — С одной стороны, и действий много, с другой — куча событий обозначена парой предложений. Не понятно, показывает автор или рассказывает в итоге. Литературного таланта там немного, образы персонажей как-то уж очень странно ухвачены и на вас мало похожи, но битвы написаны интересно. В общем, рука дядюшки чувствуется.              — Середнячок на пару вечеров, — резюмировал Кэйл.              Альберу же, выслушав описание, подумал, что в их мире, небогатом на художественную литературу, книга имела все шансы стать бестселлером.              Чхве Хан должен сейчас сражаться в том мире. Он был в Лесу Тьмы задолго до того, как Кэйл Хенитьюз регрессировал во времени и трансмигрировал под именем Ким Рок Су.              «Хм…»              Из этого он мог сделать ещё один вывод.              Они мало видели Чхве Чжон Гона, но он пытался сделать что-то в пределах своих возможностей, чтобы помочь Чхве Хану и Чхве Чжон Су.              — Интересно, это из-за того, что мы родственники, или по приказу Бога Смерти? — Подал голос прежде молчавший Чхве Хан.              — Скорее всего, комплексно, — предположил Альберу.              — Будь он заинтересован в нас как в родственниках, — начал Чхве Чжон Су, немного подумав, — озаботился бы большим, чем невразумительной книгой.              — Тоже верно, — не переминул согласиться Чхве Хан, кивнув лохматой головой.              «Так вот почему он установил отношения сотрудничества с Богом Смерти?»              В этот момент он услышал голос президента клуба.              — Вы закончили?              — Ах, да.              — Посмотрим. Хорошая работа.              — Ты был бы страшным юристом, Рок Су-я, — подметил Суй Кхан таким тоном, будто говорит это уже в тысячный раз.              — Рад стараться, — шутливо отсалютовал Кэйл.              Все предчувствовали какую-то скорую развязку. Проценты неумолимо двигались к необходимому порогу, и оставалось совсем чуть-чуть подождать… Комната оживала, и даже самые замкнутые оттаяли: Бикрокс задумчиво помешивал ложкой в полупустом стакане чая и размышлял о возможности жизни в таком странном и сложном мире, какой был у молодого господина, а Рон о чём-то вполголоса переговаривался с Эрухабеном.              Президент клуба проверил заявление Кэйла и похлопал его по плечу.              — Пожалуйста, работайте усердно.              — Да, сэр!              Президент клуба удовлетворенно посмотрел на энергично отвечающего Кэйла и повернул голову к двери, услышав шум.              — Усердная работа — это ярый поиск решений, позволяющих работать как можно меньше и эффективнее одновременно? — Поинтересовался Суй Кхан, расправил крыло и загнанно вздохнул. Тесновато тут для птичье-подросткового тела, хотелось размяться, но при всех гонять в форме ястреба как будто гордость не позволяет. Лидер команды он или кто?              — Усердная работа — это знание, что ты в испытании и секунды не проработаешь, — пояснил Кэйл.              Перед глазами крутились сцены из испытания с Додамом и пятнадцатилетним Альберу. Уж там-то он поработал так хорошо, что аристократия месяцами бы потом разгребала. Или тот замечательный случай с избиением Белого Ублюдка камнем — тоже вполне себе заслуживает внимания.              Жаль, что в реальности так работать слегка не с руки: у людей вопросы возникнут.              Скрип.              Дверь открылась, и в неё заглянул студент.              — Ты здесь?              — Что случилось?              Человек махнул головой.              — Тебя вызывает классный руководитель.              — Правда?              Президент клуба посмотрел на Кэйла, как будто это ставило его в неловкое положение. Ему нужно было рассказать Кэйлу, который подал заявление позже других, об основах книжного клуба.              — Зная несчастного парня, он сам может рассказать об этом клубе куда лучше любого президента, даже если ни секунды не интересовался этой темой, — хмыкнул Эрухабен, вспоминая несчётное количество случаев, когда Кэйл знал неожиданно больше положенного.              — В точку, — согласился Суй Кхан.              Кэйл с какой-то почти тоской откинулся на спинку дивана и размышлял, в какой момент просмотр испытания стал так навязчиво посвящён ему. Почти хотелось, чтобы момент боя наступил побыстрее, просто чтобы все отвлеклись и перестали отпускать странные комментарии об очевидных вещах.              Он на мгновение замешкался и посмотрел на Чхве Чжон Гона.              В ответ на отчаянный взгляд президента клуба он кивнул головой.              — Иди. Я ему всё объясню.              — О! Большое спасибо, хён! Ким Рок Су, внимательно слушай объяснения Чжон Гон-хёна.              — Обязательно, сонбэ-ним.              — До встречи.              — Хорошо, счастливого пути, сонбэ-ним.              — Обязательно!              — Как же слащаво, — скривился Бикрокс. — Смысл так друг перед другом лебезить?              — Обыкновенная вежливость, дружище, — подмигнул Чхве Чжон Су.              Бикрокс смотрел на эту сцену с ещё большим непониманием. В его жизни вежливость всегда была умением вовремя закрыть глаза из уважения к другому человеку, отвернуться и сделать вид, что тебя здесь вообще не было; при поступлении на службу к Хенитьюзам он узнал вежливость ещё и как сухие здорованья с утра на кухне и отсутствие бессмысленных разговоров во время работы. Этот набор цветисто-бессмысленных фраз в концепцию вежливости не вписывался никак.              Рон заметил недопонимание сына и, улыбаясь, потрепал по плечу. Вырастил же асоциального бедолагу на свою голову! Ладно, настойчиво-милые волчата, как видно, и камень точат; в один момент и Бикрокс может начать «лебезить», самостоятельно этого даже не заметив. Слишком мало сын общался с людьми, и в этом есть вина Рона, но ничего, дело поправимое.              Президент клуба покинул библиотеку вместе со своим другом.              На мгновение воцарилась тишина, но Кэйл просто оглядел стол, как будто ничего не заметил. Чхве Чжон Гон первым нарушил тишину.              — Я не думал, что ты такой.              — И всё-таки согласитесь, Рок Су-я у нас в плане актёрства недопонятый гений, — начал Суй Кхан.              — Почему же недопонятый? — Рону живо вспомнился спектакль, разыгранный когда-то давно-давно для королевы Литаны. — Очень даже и понятый, и признанный.              — Недопонятый тут только ты, хён, — хихикнул Чхве Чжон Су. — Не хмурься, на правду не обижаются.              — Я?              Кэйл захихикал и ответил, так как Чхве Чжон Гон не смог произнести последнюю фразу.              «Хихикающий Кэйл», — отстранённо подумал Эрухабен, — «теперь я точно видел всё. Насколько же мы подавляем тебя, когда наседаем своими нравоучениями, несчастный ублюдок, что ты даже открыться нам опасаешься? И только со своими корейцами и кронпринцем по-человечески контактируешь. Да уж, староват я стал, раз эта мысль так туго целых три года доходила. Не обезображенное интеллектом сознание, что уж тут, даже своего почти ребёнка понять не в состоянии…»              Чхве Чжон Су и Суй Кхан тоже переглянулись, силясь вспомнить, слышали ли хихиканье Ким Рок Су хоть раз. В апокалипсисе поводов было немного, но всё же, неужели ни разу за столько-то лет?              Кэйл старательно игнорировал все вопросительные взгляды в свою сторону. Что уж, и повеселиться нельзя? Не человек он, что ли? Он в испытании, а это вообще можно посчитать за состояние аффекта.              — Я казался грубым?              — Ну, не слишком грубым, но…              — Немного грубым?              — Нет, нет!              Тут уже захихикала от выражения лица Чхве Чжон Гона Розалин — до того бесценным оно было. Любовь Кэйла и Альберу побесить людей вдруг оказалась очень понятной и вообще закономерной, если они имели удовольствие наслаждаться каждый раз такими неповторимыми физиономиями.              Чхве Чжон Гон начал было возражать, но увидел спокойное выражение лица Ким Рок Су.              — Сонбэ-ним, помнишь, я говорил, что мне интересно писать? Поэтому я и пытаюсь поговорить с тобой. Для такого человека, как я, требуется много мужества, чтобы сделать это.              Остаться равнодушным после такой реплики невозможно, и почти все по-своему посмеялись. Право слово, Кэйл, запечатавший одного Бога, пославший неисчислимый консилиум других Богов, проведший целые миры через множество войн, набирается мужества, чтобы поговорить с каким-то там Чхве Чжон Гоном, никому не нужным слугой и одиночкой? Действительно забавно. И, главное, так убедительно говорит, что несчастная жертва издевательств даже не заметил иронии и искренне поверил.              — Ладно, тогда понятно, почему ты хихикал — видно, эту сокрушительную речь сочинял, — коротко хохотнул Альберу.              — А то, — гордо вскинулся Чхве Чжон Су, — у нас донсен такие перлы выдаёт, хоть цитатник составляй.              — А у меня где-то был, может, дома лежит, — поделился Суй Кхан. Все разом вскинулись, донельзя заинтригованные. — Кому интересно, покажу потом.              Кэйл почему-то вспомнил тот самый стереотип о матерях, достающих альбом с постыдными фотографиями чада по случаю приезда гостей, и фыркнул. Вылитый лидер группы. Зря уповает на отсутствующую функцию стыда — Кэйл наверняка придумает, как любую историю подвести к не менее интересной ситуации с блистанием уже Ли Су Хёка.              Чхве Чжон Су прекрасно знал всю эту мутно-рабочую схему и оттого помалкивал, предоставляя заигравшемуся лидеру в будущем самостоятельно справляться с прилюдным унижением. Кэйл заговорщицки прищурился Чхве Чжон Су, они ударили по рукам, и всем в комнате, кроме самозабвенно чирикающего Суй Кхана, стало ясно, что в подборке постыдных цитат будет два фронта. Раона так и подмывало завопить что-нибудь вроде «драка! драка!», но он решил не портить развлечение своему человеку, и принялся усердно ждать возвращения домой.              — Ах.              Чхве Чжон Гон ахнул, затем посмотрел на Кэйла и спросил.              — Что за фантастический роман ты хочешь написать?              — М-м.              Кэйл говорил о событиях, произошедших с ним за последние несколько лет.              — И пошла душа гулять, — предвкушал Чхве Чжон Су продолжение издевательства.              — М-м, историю о парне, который путешествует в другое измерение примерно в моем возрасте и становится героем?              Чхве Чжон Гон вздрогнул.              Кэйл не заметил этого, так как тряхнул головой и сказал то, что пришло ему в голову.              А вот следящий за проекцией Кэйл уже заметил и с удовольствием наблюдал ответную реакцию. Немного злорадства не помешает, учитывая, как Чхве Чжон Гон использовал его в качестве приманки.              — У него в спутниках маг и м-м, человек-зверь. Затем они связываются с драконом. Они также работают с кронпринцем одного из королевств.              Дрожь. Дрожь.              Чхве Чжон Гон подсознательно облизал губы, потирая ладони о колени.              — Слабак, — фыркнул Бикрокс, но всё же наслаждался этим лёгким психологическим поколачиванием лежачего.              Он никогда и не отрицал жилку жестокости в своём характере.              Альберу и Раон улыбались одинаково сладкими улыбками, услышав такие упрощённые, но ёмкие характеристики. Кэйл был хорош в этом не то чтобы нужном, но исключительно приятном давлении на случайных людей.              В этот момент Кэйл понял.              «Его действительно легко прочитать. Этот парень — предок Чхве Хана и Чхве Чжон Су? Они совершенно разные».              Рон скептически оглядел поочерёдно всё семейство Чхве и задумался, действительно ли Чхве Чжон Гон так выпадает из общего ряда.              Чхве Хан — ни разу не мастер конспирации. Совершенно неумеющий лгать, он разрушил бы любую информационную операцию уже на стадии планирования, однако можно ли назвать его открытой книгой? Вряд ли. Даже Рон, гордящийся своим пониманием людей, далеко не сразу понял характер, мотивы и принципы Чхве Хана.              Чхве Чжон Су уж тем более тёмная лошадка. Его прочитать действительно сложно: поверхностный и беспричинно весёлый что с первого, что с десятого взгляда, он всё же демонстрировал недюжинные мастерство, упорство и хватку. Он понимал людей, делал выводы, искал взаимосвязи — наверняка сказалось нахождение рядом с такими акулами политики, как молодой господин и Суй Кхан. Чхве Чжон Су морочил головы людям, прикидываясь обычным обывателем на фоне своих выделяющихся друзей, и в итоге оказывался опасной самостоятельной единицей, которую не принимать во внимание фатально.              Да уж, этот Чхве Чжон Гон на их фоне казался простоватым. Тем меньше верилось в истинность такого образа. Чем-то все Чхве были между собой неуловимо похожи — возможно, этой своей игрой в посредственность и святую невинность.              Не было человека радостнее и чище, чем Чхве Хан, пришедший докладываться молодому господину о потере каким-нибудь высокопоставленным противником конечности. Такой подход многие убийцы даже сымитировать, не то что прожить, не могли.              — В любом случае, я хочу написать подобную историю.              — Правда? …Главный герой — мечник?              — Да. Мечник.              Кэйл сдержал смех, когда отвечал.              Заклинание и запись передали такое искреннее чувство довольства, что тяжело было не разомлеть под его воздействием. Рон взглянул на Кэйла и в который раз понял, что они похожи больше, чем можно было подумать. Наверняка молодой господин давно уже просёк шутку с лимонным чаем, так почему продолжает подыгрывать? Из уважения к такому простому и приятному способу веселья? Вполне возможно.              — Кроме того.              Чхве Чжон Гон с нетерпением ждал, что скажет Кэйл.              — Я бы хотел написать историю, в которой главному герою и его спутникам не придется много страдать, они легко справятся с необходимыми делами, а затем достигнут счастья.              Чхве Чжон Гон в этот момент посмотрел на Кэйла, и Кэйл улыбнулся, глядя ему в глаза.              — Такие истории всегда самые приятные.              Чхве Чжон Гон на мгновение открыл рот, но тут же закрыл его. Он избегал взгляда Кэйла и смотрел в потолок, отвечая.              — Устыдился, посмотри-ка, — хмыкнул Суй Кхан.              — С другой стороны, он всего лишь свидетель, пешка, — засомневалась Розалин, — не он виноват в положении дел в нашем мире, не он решил отправить малоподготовленного Ким Рок Су в чужое тело.              — Его никто и не винит, — пояснил Суй Кхан и после добавил, — в этом. Но всегда забавно, как у таких невольных «свидетелей» глаза бегают. Не судите гонца, конечно, и всё такое, но Чхве Чжон Гон в этой ситуации не совсем гонец. Скорее, аморфный безвольный болванчик, не умеющий слово поперёк сказать. Или не желающий. Не было ему никакого дела ни до Ким Рок Су, ни до Чхве Чжон Су, ни до Чхве Хана.              Не то чтобы Суй Кхан был прав в своей оценке Чхве Чжон Гона как болвачника, но кто уж там смотрит на оскорбления и их верность? Злость каждому человеку доступна и далеко не обязательно объективна. Такое пренебрежение к единственной родне, к тем, кому ты мог бы помочь без особого вреда для себя, губительное равнодушие к тем, кто его не заслужил — Суй Кхан этого никогда не одобрял и раздражался всякий раз, когда видел. Апокалипсис научил ценить остатки человечности, которых в Чжон Гоне было подозрительно маловато.              — А вы знакомы?              Суй Кхан вспомнил своё бытие у Бога Смерти и всё-таки решил не отвечать. Сейчас это неважно.              Он-то, в отличие от некоторых, бунтовал, когда надо, и имел свои принципы, а не отступал, когда лень. Не по своей воле Бог Смерти даровал ему новое тело, не сам решил отпустить к Ким Рок Су, да вот только знать об этом кому-то ещё совсем не обязательно.              — …Да, эти истории самые лучшие. Это действительно так.              — Правда? Они действительно лучшие.              Тишина снова заполнила комнату.              Кэйл отвернулся от Чхве Чжон Гона, которому, казалось, было о чём подумать, и стал рыться в каких-то документах на столе. Разве он не должен как следует выполнять свою работу в качестве члена книжного клуба, пока он здесь? Он впервые участвовал в подобной клубной деятельности.              — А, нет, даже тут не отлыниваешь. Ужас какой! — Всплеснул руками Чхве Чжон Су. — Кто там говорил про испытание и отсутствие необходимости работать?              Ловить Ким Рок Су за руку в отношении постоянной работы — дело настолько же бесполезное, как пытаться перестать дышать — вредно, бессмысленно и невозможно. Похоже, это просто часть существования беспокойного донсена, даже не всегда осознанный выбор.              «Этот вид теста неплох».              В этот момент.              — Ты…              Чхве Чжон Гон открыл рот.              Динь-дон-динь-дон.              В это же время раздался предупредительный звонок.              Он замешкался, но все равно сказал то, что хотел сказать.              — Я собираюсь пойти на мероприятие в эти выходные, чтобы подработать.              Рон сразу же ощутил в этом некий подвох. Люди практически впервые заговорили, и уже зовут друг друга на увеселительные прогулки? Чхве Чжон Гон никоим образом не друг Ким Рок Су, и никаких благих намерений у него быть не может.              Догадался об этом, конечно, не только Рон: вся комната дружно насторожилась.              «Мероприятие? О чём он вообще говорит?»              Чхве Чжон Гон не смотрел на Кэйла и продолжал очень осторожно, в то время как Кэйл находил это странным.              — …Это мероприятие, посвященное боевым искусствам нашей страны. Есть часть, посвящённая искусству меча.              Чхве Чжон Су вдруг вспомнил то время, толпу людей, смотревших на выступающих, то, как ощущался в руках тренировочный, не измаранный кровью меч… Тогда он занимался искусством, а не войной, думал об учёбе и работе, и мир был, казался в разы проще. Ещё можно было чему-то слепо доверять и считать, что кто-то за тебя в ответе. Реальность быстро внесла свои коррективы в эту картину мира, но Чжон Су всё же запомнил тот период как самый безоблачный и лёгкий.              Суй Кхан тоже чуть улыбнулся своим воспоминаниям, прокатил горчащее на языке имя «Ли Су Хёк», больше не актуальное, и подумал, что повседневность с донсенами в фэнтезийном мире будет куда интереснее той одинокой карьеры актёра, которую он себе пророчил.              Искусство меча.              В этот момент Кэйл подумал о ком-то.              Нет, он подумал о семье.              Семья Чхве.              Он также подумал о Чхве Чжон Су, которому сейчас 17 лет и он такой же первокурсник, как и он.              Чхве Чжон Су вдруг отчётливо осознал, что их с Ким Рок Су судьбы столкнули задолго до вступительного экзамена в команду Су Хёка.              — Странное чувство, — чуть погодя процедил он. — Такие манипуляции…              Уже сейчас было ясно, что Ким Рок Су видел своих хёнов волею Чхве Чжон Гона, но почему-то ничего не помнил и после их не узнал. Неужели такая бестолковая, мимолётная встреча способна на что-то повлиять?              — Хочешь прийти? Я смогу взять с собой одного человека без проблем.              Услышав слова Чхве Чжон Гона, Кэйл не смог сдержаться и спросил.              — Сонбэ, зачем ты туда идёшь?              «Какого чёрта ты туда идешь?»              — Интересно, как часто ты так деликатничаешь, — вдруг задумался Альберу. — Сколько я тебя величаю грубым… — тут он посмотрел на старшее поколение, — …грубияном, а ты, оказывается, часть ещё и отсеиваешь.              — Если бы люди слышали в свой адрес всё, что я о них думаю, — не то мечтательно, не то с некой иронией хмыкнул Кэйл, — ко мне бы не приближались на пушечный выстрел.              — Как бывало временами в команде, — поддакнул Чхве Чжон Су.              Розалин заинтересованно переглянулась с Альберу. Молодой господин, казалось бы, и так не сильно ограничивает себя во мнениях и выражениях, куда уж дальше?.. Глупый вопрос. Кэйл порой реализует такие масштабы, что лучше и не спрашивать.              Он думал, что ответ Чхве Чжон Гона будет очевиден, но у него не было другого выбора, кроме как спросить.              — …Мне нужно увидеться с некоторыми людьми.              Чхве Чжон Гон сказал это, а затем снова посмотрел на Кэйла.              — Будет хорошо, если ты пойдёшь.              «Да, я уверен, что это было бы хорошо. Это очевидно, почему».              Весь этот диалог был интересен с учётом того, как Кэйл умудрялся одновременно следить за реакцией собеседника, держать в голове образ, которому должен соответствовать, обдумывать поступающую информацию в контексте общей картины и морочить голову Чхве Чжон Гону. Думать одно, говорить другое, подразумевать третье — Чхве Хан явственно чувствовал, как у него начиналась мигрень. Да уж, именно поэтому политика не для него. И ведь здесь не обсуждается сложная тема, в которой ещё надо успевать разбираться и маневрировать! Он проникся новым уважением к обеим царственным персонам этой комнаты и Кэйл-ниму.              Альберу же, подперев голову рукой, думал о том, как же бесконечен этот диалог почти ни о чём. Кэйл, конечно, умудрялся извлекать из этого информацию, но Кэйл умел извлекать информацию и из камня (буквально), и из внешнего вида, и из окружающей обстановки — так что не аргумент. Пропустить бы всё это как-нибудь, если бы не выводы Кэйла.              Кэйл кивнул головой и ответил так, как будто не особо задумывался над этим.              — Звучит здорово! Я думаю, это было бы полезно для моего писательства. Мне все равно нечем заняться в эти выходные.              Кэйл думал о Чхве Чжон Су, говоря всё, что приходило ему в голову.              — Я думал, что мне будет скучно в эти выходные, так что это здорово.              Для справки, Кэйл любил скучать. На самом деле, Кэйлу очень нравилось скучать.              — Дома мы устроим тебе самые скучные выходные, мой человек! — Радостно оповестил Раон, плюхаясь Кэйлу на колени.              Кэйл с искренней радостью обнял Раона. Дай-то бог хоть минуту скуки в этих условиях, Кэйл уж точно не откажется.              Однако Чхве Чжон Гон вздрогнул и посмотрел на Кэйла жалостливым взглядом. Чхве Чжон Гон твёрдым голосом произнёс.              — После окончания мероприятия я покажу тебе несколько вещей, которые могут помочь тебе в написании сочинений.              «Хм? Почему он вдруг так воодушевился?»              — Хочешь сказать, что не заметил его жалости, донсен? — Суй Кхан звучал устало, и всем стало понятно, что такие разговоры он пытался проводить не раз и не два.              — С чего ему меня жалеть? — Искренне не понял Кэйл.              Дальше обсуждать было решительно нечего, и всё же Альберу удивился, как редкостная проницательность в этом человеке сочеталась с избирательной слепотой.              Кэйл задался вопросом, почему поведение Чхве Чжон Гона так изменилось, но он просто кивнул головой, так как, находясь рядом с этим парнем, ему будет легко поглощать информацию.              «Мне не так уж интересно, если это не встреча с Чхве Чжон Су».              — О-о, Рок Су-я, я польщён, — Чхве Чжон Су умилился вполне непритворно и ни в коем случае не стал попрекать донсена.              Уж ему ли не знать, насколько губительной была эта разлука с невозможностью не то что увидеться, даже подумать об этом! Сам Чхве Чжон Су тоже не раздумывая воспользовался бы таким, пусть и иллюзорным, но всё же шансом. Без Ким Рок Су и Ли Су Хёка рядом казалось, что день не кончен и не начат — совершенно жалкое, бесцельное существование. За всё то время Чхве Чжон Су не то что разучился жить автономно, скорее, перестал видеть смысл выживать, если остаёшься совсем один. Рок Су-я в этом плане, кажется, был сильнее.              Кэйл никак не прокомментировал польщённость Чхве Чжон Су, лишь приклонился к его тёплому боку поближе и позволил Суй Кхану накрыть их обоих крылом. Он скучал каждую секунду этого вынужденного лидерства, командования чужими войсками чужого мира… Теперь пытался вновь привыкнуть к целости и надышаться наконец этим спокойствием. Пока получалось лишь чуть-чуть.              Как только эта мысль пришла ему в голову…              — Наблюдение за искусством владения мечом будет полезно, но для писательства важно видеть многое. Например, пьесы или фильмы во время постановки.              «Что-то звучит странно».              Кэйл подумал, что переход от искусства меча к пьесам и фильмам был крайне неожиданным.              — Ясное дело, речь пойдёт про меня, — глухо-гордо пророкотал Суй Кхан, топорща перья.              Кэйл скривился и безуспешно попытался отодвинуть особо настырное маховое перо от лица. Пришлось смириться.              Чхве Хан смотрел на это лежбище с какой-то понимающей улыбкой, вспоминая похожие сцены после некоторых рейдов, а Альберу на глаз прикидывал, хватит ли места на ещё одного человека. Всё одно никакой репутации у него в этом коллективе нет, зачем себе отказывать? Раон подлез к Суй Кхану и прикинул на будущее, как тот раскидывал крылья, чтобы дома так обнять Он и Хонга.              «А?»              Затем он кое-что вспомнил.              «Фильмы?»              Это заставило его вспомнить о кое-ком.              Ли Су Хёк, лидер команды. Он хотел стать звездой боевиков, но не преуспел. Возможно?              — Вот тебе и звезда боевиков, — прыснул Чхве Чжон Су, — бойся своих желаний, лидер.              — Не этого я хотел, — недовольное бурчание в исполнении тела подростка звучало скорее забавно, чем действительно недовольно, и беззастенчиво прислушивавшийся Эрухабен улыбнулся.              — Так запрос уточнять надо было. Закон Мёрфи не просто так существует. — Взглянув на Розалин, Чхве Чжон Су без лишних просьб пояснил. — Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так. Общечеловеческая мудрость, так сказать.              — Довольно злободневно. — Розалин поблагодарила за объяснение кивком и улыбкой.              Раон попытался представить, сколько ещё таких интересных примет есть на Земле, и понял, что вряд ли сможет узнать их все. Что ж, некоторый элемент загадки ещё никому не вредил.              Кэйл недоверчиво посмотрел на Чхве Чжон Гона, но тот отмахнулся от него, добавив:              — В любом случае… Я покажу тебе несколько интересных вещей. Просто следуй за мной. Я всё подготовлю.              — Обычно после таких слов открывается багажник, — Чхве Чжон Су почти что растёкся по дивану, до того расслабился.              — Или жертву утаскивают в ближайшую подворотню, — Суй Кхан зевнул.              — Знакомый сюжет, — согласился Рон.              — Почти водевильный, — дополнила Розалин.              Альберу с несколько нервным весельем подумал, что вероятность сбора в одной комнате стольких людей, для которых попытки похищения — обыденность, явно должна быть ниже, чем есть сейчас. Чхве Хан поддерживающе сжал плечо Альберу, и едва не раздался совсем не королевский визг: силы Чхве Хану было не занимать.              Кэйл подумал, что этот парень сейчас выглядит довольно глубокомысленно.              — Я уверен в этом. Когда-нибудь… Даже если это будет не для писательства, я уверен, что эти вещи когда-нибудь помогут тебе в социальной жизни или в выживании.              Его слова были очень глубокими.              Как будто он говорил, что знает о будущем Кэйла. Похоже, именно поэтому он хотел, чтобы у Кэйла были эти подсознательные встречи с Чхве Чжон Су и Ли Су Хёком.              — Вот интересно, желание быть кукловодом — обязательное при отборе на работу к Богу Смерти? — Риторически поинтересовался Суй Кхан.              — Огонь по своим, — буркнул Чхве Чжон Су.              — Тебя это ни в коем случае не касается, — успокоил Суй Кхан. — Я-то помню, как тебе всегда скучно этим заниматься.              — Хотя потенциалу упущено немерено, — вздохнул Кэйл.              — Просто тебя, человек, и птички Суй Кхана уже достаточно! — Убеждённо пояснил Раон. — И принца печеньки тоже! Вас троих хватает, вам не нужны ещё политики с коварными улыбками.              — А ты растёшь мне на смену, — приулыбнулся Кэйл, потрепав подползшего Раона по щеке.              — Конечно! — Гордо вскинулся тот.              Альберу закрыл глаза и постарался не думать о том, что будет, если в политику влезет дракон-сын героя войны. Получалось из рук вон плохо.              «Не могли бы вы взглянуть на это? Чхве Чжон Гон может видеть будущее? Откуда он знает об отношениях Кэйла с Чхве Чжон Су и Ли Су Хёком в будущем?»              Чхве Чжон Гон пробормотал что-то невнятное, как будто что-то для себя решил.              — …Нити судьбы обязательно переплетутся в какой-то момент. Я не знаю, какие результаты будут получены, но...              Возможно, он сказал это, думая, что Кэйл не поймёт, но этот Кэйл не был Ким Рок Су в старшей школе. Он сразу же понял его.              — Нетипичная способность, — тут же вскинулся Чхве Чжон Су, кровно во всём этом заинтересованный. — Это личное, или мы с Чхве Ханом тоже могли бы подобное проявить?              Чхве Хан и Кэйл переглянулись и ни к чему не пришли. Вопрос повис в воздухе. Кто ж доподлинно знает, как работает проявление способностей, тем более вне условий апокалипсиса и Земли? Брат и сестра, например, могли иметь совершенно разные способности, так с чего вдруг обладать одной и той же способностью Чхве, которые друг другу чуть ли не седьмая вода на киселе? С другой стороны, Чхве Чжон Су и Чхве Хан пользуются же похожими Миру, пусть и достигнутыми разными путями.              «Ох».              Одиножды живущий Чхве Чжон Гон, казалось, мог видеть что-то вроде «нитей судьбы», а не будущее.              Похоже, именно так он знал, что Кэйл, Чхве Чжон Су и Ли Су Хёк каким-то образом будут связаны друг с другом.              «Но он не знает результатов?»              Похоже, он не знал результатов переплетения судеб. Возможно, он не оставил бы Чхве Чжон Су умирать вместо Кэйла, если бы знал результаты.              — Смысла от такой способности немного, если подумать, — добавила Розалин.              — Но интересно! С чисто научной точки зрения.              — Никогда бы не подумал, что ты доживёшь до собственной научной точки зрения, — усмехнулся Суй Кхан Чхве Чжон Су.              — Рад стараться, — шутливо отрапортовал Чхве.              Кэйл говорил так, словно ничего не понимал.              — Это из книги?              — …Нет. В любом случае, ты ведь пойдёшь?              — Да, сонбэ-ним, — ответил Кэйл и встал.              Занятия вот-вот должны были начаться. Он вёл себя как приличный ученик. Кэйл организовал место, за котором сидел, и подумал про себя.              «Это неплохо».              Он проходил тест про лень, но эта иллюзия была довольно забавной.              Эрухабен нахмурился, отчётливо ощущая подвох в таком мышлении. Ранее Кэйл не был замечен за любовью к лёгким путям и отступлениям в никуда, так что начинать сейчас у него нет причин. Неужели в этом и состояла сложность испытания, настолько задержавшего Кэйла? До этого несчастный парень не демонстрировал такой нетипичной забывчивости.              Поскольку в основе этой иллюзии лежало прошлое Кэйла, его действия меняли прошлое. Таким образом, то, что он видел сейчас, с большой вероятностью было тем, что произошло в прошлом.              Будь то безымянный актер Ли Су Хёк, которого он мог увидеть на съемках фильма, или семья Чхве, участвовавшая в соревнованиях по искусству меча…              Они, вероятно, тоже занимались этими вещами в прошлом, но изменившиеся действия Кэйла в прошлом позволили ему испытать эти вещи.              — Так и есть, — глухо подтвердил Суй Кхан.              Он не стал упоминать, но вид Рок Су-я, гонящегося за их с Чжон Су призраками, действительно удручал. Суй Кхан никогда не хотел доводить до такого, но жизнь не оставила выбора.              «Всё действительно по-другому».              Его жизнь стала другой, потому что его действия изменились.              Кэйл испытывал одновременно радость и странное чувство горечи. Но это не было плохим чувством.