Часть 97

      Взгляд Чхве Чжон Гона, не выражавший никаких эмоций, не отрывался от Кэйла и каменных копий, которые держали в плену Чон И Рана.              {Этот сопляк должен был бы распознать это, если бы у него были глаза. Он может не узнать меня, но он должен признать силу Супер Камня!}              Кэйл услышал слегка сердитый голос огненного громовержца.              — С другой стороны, а когда ему было бурно реагировать на древние силы, — не согласился со Скрягой Альберу.              — Не во время битвы с этим разбираться, — кивнул не то себе, не то кронпринцу Рон.              Сколько бы вопросов ни вызывала компетентность Чхве Чжон Гона, всё-таки таким минимумом, как здравомыслие, он определённо обладал. Болтать во время боя было нецелесообразно, и Кэйл уже успел доказать это всем сражающимся. Рону оставалось лишь улыбаться, стараясь не думать об опасности этой ситуации, и наслаждаться тем, как хорошо молодой господин справляется с трудностями.              Стоило приложить все усилия, чтобы с подобными трудностями Кэйлу больше не приходилось сталкиваться в одиночку.              Страшный Гигантский Булыжник. Обладатель этой силы был тем, кто спас единственного выжившего в их битве против древней Белой Звезды, Нелана Барроу, известного как Чхве Чжон Гон.              Альберу с интересом узнавал историю, которая не попала на страницы учебников; историю, написанную людьми, с которыми он был знаком всего через одно рукопожатие. Это была часть культуры мира, в котором он жил и которым невероятно гордился, — тем страннее было осознавать, что частью этой культуры по праву мог считаться Чхве Чжон Гон. Древние легенды, сказания о невиданных силах, рассыпающиеся в руках манускрипты, слухи об убийцах драконов… Только рядом с Кэйлом такое могло стать реальностью, только рядом с Кэйлом всё это представало перед глазами так подробно и в то же время неоднозначно.              Интересно, что напишут о Кэйле спустя века. Как расценят политику Альберу, разделение всего мира на два лагеря, невероятно огромного монстра, почти что прямое участие Богов? На глазах у них вершилась история, все они прикладывали к этому руку, оказывали своё влияние. Альберу никогда бы не подумал, что обзаведётся такими связями и получит совершенно неповторимый, разнообразный опыт. Но он обзавёлся, получил и живёт теперь, дыша полной грудью, а не бесцельно чахнет в одиночестве.              Альберу взглянул на всех и ощутил почти навязчивую потребность рассыпаться в благодарностях, но ограничился лишь улыбкой.              Шаг, ещё шаг…              Чхве Чжон Гон подходил.              {Этот сопляк был не из тех ублюдков, которые используют людей в качестве приманки!}              Голос рассерженного и разочарованного Скряги продолжал звучать в голове Кэйла.              — Жизнь заставляет вертеться, — флегматично, но не без недовольства подметил Рон. — Неудивительно, что он изменился.              — Особенно если учесть, что тогда он был относительно молод, — поддакнул Эрухабен.              — Человеческая приманка — то, чего лучше избегать, если есть возможность, — глухо опроверг Кэйл, вспоминая своё лидерство.              Он никогда не стеснялся использовать людей как приманку: в апокалипсисе и не такое делать приходилось. Да и сейчас, в этом мире, Кэйл успел воспользоваться этим приёмом не единожды — на Пасетона и Шиклера приманивал Белую Звезду, позволил Чёрному замку быть и ловушкой, и приманкой… Но в общем и целом Кэйл стремился к тому, чтобы жертв среди его людей не было. Он чаще всего мог обеспечить это, даже когда ловил врага на «живца», а вот Чхве Чжон Гону практики пока недоставало.              — Не думаю, что это стоит оправдывать развитием и ходом времени, — согласилась Розалин.              Им повезло, что Кэйл обладал таким опытом и мастерством, позволявшим ему купировать ненужные жертвы в рядах людей под его командованием. Без молодого господина на посту главнокомандующего и, грубо говоря, связного между всеми государствами, эта война прошла бы совсем по-другому. Имела ли Розалин моральное право говорить о недопустимости жертв, раз сама была командующей бригады магов объединённых армий? Вела бы она себя по-другому, будь ситуация тяжелее, не будь у них поддержки племён зверолюдей, пойди хоть что-то не по плану? Вполне возможно: с учётом тактики и стратегии считалось, что уместно жертвовать меньшим во имя большего. Была бы Розалин такой же без положительного примера Кэйла и его надёжной поддержки?              Однако Кэйл не мог не доверять сложившейся ситуации больше, чем тому, что он слышал.              Чхве Чжон Гон приостановился. Он приподнял одну ногу.              Удар!              Его нога точно ударила Пак Со Чжин, которая стояла на коленях.              Бикрокс с некоторым интересом наблюдал эту сцену, грозившую превратиться в допрос с пристрастием. Наверняка Чхве Чжон Гон неплохо с таким справлялся, учитывая специфику его рода деятельности. Быть может, Бикрокс почерпнёт что-то новое для себя чуть позже: само по себе избиение лежачего было нестареющей классикой, основой, фундаментом, так сказать, базой. Хотя он редко доходил до доведения своих «подопечных» до недееспособности так быстро, возможно, стоило попробовать и такой вариант…              Кэйл почему-то понял, что сейчас имеет смысл даже не думать в сторону младшего Молана: слишком уж резво по спине побежали мурашки.              Бум!              — Ух!              Пак Со Чжин врезалась в каменную тюрьму из копий, которую создал Кэйл. Её тело скользнуло по частоколу копий и рухнуло на землю.              — Хаф-ф. Хаф-ф.              Пак Со Чжин зажала кровоточащий бок обеими руками, тяжело дыша.              — Это одна из самых быстрых битв на моей памяти, — растерянно заметил Чхве Хан. — Как-то слишком рано они ползают в крови, поверженные.              — Да ты почти поэт, дядя! — Лицо Чхве Чжон Су окрасилось кристально-чистым, ничем не замутнённым восторгом. — Выдашь экспромт?              Чхве Хан только недоумённо посмотрел на племянника, в упор не понимая, как ему оправдывать подобные ожидания. Альберу и Розалин переглянулись смеющимися взглядами, и их плечи почти одновременно затряслись. Не устань они от такого почти не обоснованного веселья, уже хохотали бы до упаду.              Раон радостно трепетал крыльями, сидя на спинке дивана, и предпочёл ответить сильному Чхве Хану, а не глупому Чхве Чжон Су:              — Вот и хорошо! Лучше быстро заканчивать бои, а не давать врагу время на размышления.              Кэйл лишь криво усмехнулся и откинулся на спинку. Когда драконья лапа начала копошиться в его волосах, он лишь вздохнул и поудобнее подставился. Пусть развлекается ребёнок, от Кэйла явно не убудет. Лучше пока не вспоминать о том, какой отвратительной сценой обернётся эта быстрая битва.              Шаг, шаг.              Чхве Чжон Гон даже не взглянул на неё и направился к Кэйлу. Точнее, он направился к Чон И Рану.              Кэйл почувствовал загадочное ощущение дежавю от его действий.              — Сонбэ.              Однако Чхве Чжон Гон никак не отреагировал на оклик Кэйла и, прежде чем Кэйл успел что-то сказать, двинул мечом.              — Это уже превращается в планомерное избиение, — отстранённо заметил Эрухабен, накручивая на палец золотую прядь.              Было сложно в связи с этим не вспомнить свою буйную молодость. Да, месть, но имело ли по большому счёту значение избиение этих полчищ задиристых драконов? Конечно, нет. Во взрослой жизни все они разошлись своими одинокими путями-дорожками, и никакой великой цели подобное мщение не преследовало. Излишний эпатаж, ничего больше. Мог ли Эрухабен осуждать Чхве Чжон Гона? Вставал вопрос его мотивации. Но оправдывает ли мотивация любые действия?              Очень хотелось бы сказать, что да, на войне как на войне, но в жизни всё редко бывало настолько однозначно. Или в этом конкретном случае избиение лежачего имело место быть?.. Эрухабен раздражённо потёр виски: иногда было проще не думать вовсе, но он знал, до чего доводит такая философия, и предпочёл лишний раз поднапрячься. Гуманизм или военная парадигма? Не было очевидно правильного ответа, и верить в иное значит обманывать себя. Впрочем, это выбор Чхве Чжон Гона, сделанный бог знает сколько времени назад, и Эрухабену не обязательно примерять это на себя. Свой этап сражений он, стоит надеяться, почти прошёл.              Альберу прикипел взглядом к этим золотым прядям Эрухабена, скользящим между аккуратными пальцами. Его сущность на четверть тёмного эльфа истошно вопила где-то внутри. Или это было стремление к накопительству, проснувшееся после беззастенчивого грабежа Кэйла? Казалось, ему, как сороке, было невозможно смотреть на что-то так очевидно красивое и блестящее.              Эрухабен отнял руки от висков, увидел взгляд кронпринца и не удержался от усмешки. Как-никак, против эльфийской природы не попрёшь. Этот малец ещё хорошо держался.              Удар.              — Уг-гх!              Правая рука Чон И Рана получила глубокий порез от меча Чхве Чжон Гона.              Она сильно закровоточила.              Альберу с каким-то отстранённым весельем подметил, что Чхве Чжон Гон, как и Чхве Хан, первым делом метит людям в руки. Было ли это каким-то коллективным фетишем?.. Альберу с некоторым недоумением взглянул на Чхве Чжон Су, но в ответ получил только заинтригованный вниманием взгляд. Что ж, этот член семьи Чхве, как и всегда, остался тёмной лошадкой. Поживём — увидим.              А лучше бы и не увидеть. Хватило на век Альберу и вида искалеченного Клопе, пожалуй, больше не надо безруких врагов. В принципе врагов не надо. Да когда ж всё это закончится?              Кэйл вспомнил Редику, первого врага, которому Чхве Хан на его памяти отрубил руку. Видимо, это было некоторым обрядом посвящения для Чхве или непререкаемой традицией этой взбалмошной семейки.              — А ты таким случайно не интересуешься, донсен? — Как бы между делом спросил Суй Кхан, не в силах вспомнить какие-то подходящие прецеденты.              Чхве Чжон Су состроил вид оскорблённой невинности, но, что примечательно, не ответил. Кэйл в ответ на заинтересованные взгляды лишь загадочно фыркнул, перебирая в голове записи. Чего только не было, что умудрилось ускользнуть от зоркого взгляда лидера-нима… Но то, чего он не знает, не помешает ему спокойно спать.              — Хо.              Супер Камень ахнул, а Кэйл сглотнул.              Кап. Кап.              Лицо Чхве Чжон Гона было залито кровью Пак Со Чжин и Чон И Рана, но он оставался равнодушным и спокойно сказал.              — Похоже, ты больше не сможешь держать меч в руках.              — Интересно, а все мы со стороны выглядим столь… вменяемыми? — С нечитаемым выражением лица спросил Чхве Хан.              Ему, конечно же, никто не ответил, а Розалин ещё и отвела взгляд, чтобы ненароком не рассмеяться. Насколько же он не в курсе собственной репутации, тут только руками развести и остаётся! Альберу с деланно постным лицом похлопал её по плечу, и оба тут же заразительно расхохотались. Даже Эрухабен фыркнул.              Чхве Хан спустя секунду уже выглядел так, будто при нём прилюдно отпинали щенка.              Затем он наконец-то посмотрел на Кэйла.              — Думаю, ты действительно не пострадаешь.              — Как вообще можно это утверждать, — непонимающе склонил набок голову Чхве Чжон Су. — Он же очевидно ничего здесь не контролирует, раз даже не знал о числе охотников!              — Скорее, зачем вообще это утверждать, если не способен обеспечить исполнение, — вздохнул Суй Кхан и благополучно улёгся на бёдра Чхве Чжон Су. Долго и адекватно сидеть на одном месте было попросту скучно.              Кэйл воздержался от всяческих комментариев и просто закатил глаза.              В этот момент Кэйл всё понял.              «Этот парень действительно сумасшедший ублюдок».              — Занимает первое место в данной номинации? — Поинтересовался Суй Кхан.              — У меня нет стабильного рейтинга, но он определённо в первой пятёрке, — изогнул уголки губ Кэйл.              — Сам факт существования этого рейтинга заслуживает внимания, — хихикнула Розалин. — А где же там Чхве Хан?              — На достаточно высоких позициях, — с почти доброй насмешкой подхватил Рон, глядя на невыносимо страдающего Чхве Хана.              Кэйл молча порадовался, что никто не ощутил его изначального отношения к Чхве Хану — тогда, в тот нестабильный период, он был готов бояться всех и каждого, просто потому, что не успел достаточно прочно закрепиться в этом мире и этом теле.              Он оказался намного хладнокровней, чем Кэйл ожидал.              Кэйл использовал каменную тюрьму, чтобы пленить Чон И Рана, но Чхве Чжон Гон решил, что этого недостаточно. Он сделал бесполезным основное орудие атаки мечника Чон И Рана — его руки.              И теперь, когда противник больше не мог атаковать…              — Тебе лучше заговорить, если не хочешь потерять и левую руку.              — Довольно неплохая мотивация, — хмыкнул Бикрокс, слегка разочарованный тем, что ничего особо оригинального в сфере допроса не предвидится.              Чхве Чжон Гон наконец-то начал разговор.              «Очень профессионально».              По его действиям было видно, что ему это не впервой.              Чхве Чжон Гон и Кэйл посмотрели друг другу в глаза.              — Ты даже не волнуешься.              — А ведь в глазах Чхве Чжон Гона это действительно выглядит странно, — хмыкнула Розалин. — Обычный подросток обнаруживает в себе способность предсказывать будущее, использует способности, которыми обладать не должен, не беспокоится при виде пыток…              — Назвать это пытками язык не повернётся, — ворчливо буркнул Бикрокс. — И всё же ты права, с его точки зрения это весьма странно.              Розалин с некоторым удивлением взглянула на Бикрокса, но улыбнулась ему и кивнула в знак согласия со сказанным. Она не могла припомнить, говорили ли они до этого вообще. Этот мир, замкнувший и заключивший их в четырёх стенах, действительно дал завязаться более крепким (или вообще новым) взаимоотношениям.              — Работая с Богом Смерти, постепенно привыкаешь к странностям, — пожал плечами Чхве Чжон Су. — Но Кэйл-а и вправду неподражаем, особенно когда начинает целенаправленные игры.              — Мне почему-то всегда думалось, что к странностям Бога Смерти невозможно привыкнуть, — Розалин ярко вспомнила Кейдж, бывшую всегда на взводе. Как она жаловалась на бесконечные сны от Бога Смерти!              — Человек — тварь такая, что ко всему привыкает, — со смехом выдохнул Чхве Чжон Су. — Даже к этому. По идее.              Чхве Чжон Гон посмотрел на Кэйла, как будто наблюдая за ним, затем бесстрастно прокомментировал и подошёл ближе к Чон И Рану.              Чон И Ран втянул внутрь свою раненую руку, которая находилась за пределами тюрьмы, а другой рукой пытался остановить кровь.              После первого стона он не проявлял никаких признаков боли. На его лице была лишь скорбная улыбка.              — Удивительная выдержка, — бесстрастно прокомментировал Суй Кхан, помнивший, как люди раскалывались и от меньшего.              — Если забыть, что это ему как охотнику по статусу положено, — хмыкнул Эрухабен.              — Стоит полагать, что охотник охотнику рознь. Не может же среди них не быть нытиков? — Практически философски спросил Суй Кхан.              Хотя, раз уж они идут на это добровольно и со знанием дела, с чего бы ныть? Травмы — риск любого человека, вхожего в среду боевиков, и любой здравомыслящий человек должен это понимать. Интересно, имеют ли место быть принуждение и социальные ожидания в среде охотников?              Впрочем, на это можно и закрыть глаза. Угроза есть угроза, сколько ни узнавай о её системе организации. Даже осознание того, что по ту сторону тоже находятся живые, самые обыкновенные (что в случае охотников было сомнительно) люди, не отменяло необходимости избавиться от подобного криминального элемента.              Апокалипсис приучил закрывать глаза на весьма и весьма многое. Суй Кхан устало смежил веки и отрешился от подобных мыслей. Стоит хотя бы попытаться оставить это в прошлом.              — Где он?              Чхве Чжон Гон задавал очень короткие вопросы.              — Где ваш патриарх?              Кэйл кое-что понял из этого разговора.              «У этой организации Охотников тоже есть патриарх? Она организована как семья, а не как разрозненная кучка маленьких групп?»              Чхве Хан с интересом наблюдал за подобным процессом добычи информации и размышлял, сможет ли этому научиться. Он старался не думать о себе лишь в контексте мечника — в конце концов, в его жизни было много выходящего за рамки боевого искусства, — но и невероятно умным человеком себя не считал. Насколько такая цепкость является нарабатываемым навыком, а насколько — врождённым? В любом случае, попробовать стоило: постоянно взваливать добычу информации на Кэйл-нима не хотелось совершенно.              Рон параллельно Чхве Хану думал о том, сколько же невероятных факторов сошлось, чтобы эта информация дошла до молодого господина. Он бы подумал, что это божественное провидение, если бы не имел неудовольствия шапочного знакомства с этими самыми богами. Такую неповторимую удачу, казалось, можно обосновать одним только Кэйлом.              Чон И Ран не мог открыть рот и в задумчивости закатывал глаза, поглядывая на Кэйла и Чхве Чжон Гона. В этот момент он услышал истерический смех.              — Ке-ке-ке-ке, ке-ке-ке…              Это была Пак Со Чжин. Её плечи тряслись вверх-вниз, она с трудом приподняла голову.              — Почему?              Она широко улыбнулась Чхве Чжон Гону, показав зубы.              — Мой человек, почему ты всегда натыкаешься на таких сумасшедших… — Раон косо взглянул на хищные улыбки своих дедушек и поостерёгся продолжать.       

      Он говорил не в претензию, а с печалью — хватит уже его человеку страдать от выходок морально неуравновешенных людей! Одного только ублюдка Клопе хватало с головой, зачем ещё и периодические встречи с такими уникумами? Человек заслужил отдых, тишину и умиротворение, а не скакание по мирам в поисках очередной банды сумасшедших. Когда Раон вырастет, он всё устроит так, что человеку больше никогда не придётся беспокоиться из-за таких масштабных и в то же время глупых неприятностей! Ему, великому и могучему дракону, без проблем хватит на это сил.              Кэйл с некоторым недоумением наблюдал за внезапно загоревшимся энергией Раоном, но не стал его одёргивать. Пускай полетает, раз так хочется: детям нужно много двигаться, а во время просмотра это было практически нереализуемо.              — Почему ты ищешь нашего патриарха-нима? Хочешь найти и убить его?              Похоже, ей было очень смешно. Она оглядела Чхве Чжон Гона с ног до головы, а затем закричала. Её голос был полон радости, как будто она забыла о своей боли.              — Ты просто неудачник, ублюдок, который решил стать скитальцем! Такой придурок, как ты, который даже не смог стать Богом, собирается убить патриарха-ним? Ке-ке-ке! Ты действительно думаешь, что это возможно?              — Почему же они из раза в раз такие громкие, — с отвращением потёр виски Альберу. — Как будто действительно считают, что от их воплей что-то изменится.              — Кому не хватает мозгов, компенсируют громкостью, — согласилась Розалин, с недоумением наблюдая этот истинно неадекватный припадок.              Как можно довести себя до такого состояния? Нет, это в принципе понятно, существует множество способов доведения человека до сумасшествия, но как можно так яро верить во что-то, чтобы не обращать внимание ни на боль, ни на собственное унижение… Наверное, хорошо, что она не понимает ход мышления сумасшедшей.              Всё это бесконечное движение утомляло. В реальной битве не стоило бы так расслабляться, но при просмотре Розалин позволила себе слегка отвлечься на чай и понадеяться на безоговорочную победу молодого мастера. Наивно, да, но просчитывать варианты хода действий испытания казалось излишним.              — Эй, заткнись!              Чон И Ран быстро заткнул Пак Со Чжин и с печалью посмотрел на Кэйла.              — Всё, я обещаю рассказать тебе всё. Не мог бы ты просто оставить меня в живых? Нелан Барроу там… Чхве Чжон Гон сонбэ — не тот человек, с которым я могу всё обсудить. Он убивает всех охотников при любой возможности. Пожалуйста? Мы можем сначала просто поболтать?              — Высоко же он ценит свою информацию, — тихо заметил Рон, с невнятными чувствами глядя на эту сцену торгов.              Многие члены семьи Молан умирали, унося тайны и подробности с собой в могилу, умирали, лишь бы не выдать своих — а здесь охотник закладывает множество жизней в обмен на свою. Не слишком-то высокий моральный дух в этой организации, пусть это и удобно для молодого господина. Люди давно потеряли честь, и Рон не знал, стоит ли ему печалиться по этому поводу или пользоваться открывшимися перспективами и выгодами.              Конечно, все хотят жить, но Рон всегда считал, что есть вещи поважнее жизни.              Кэйл кивнул головой.              «Я согласен с ним в этом вопросе».              Чхве Чжон Гон не смог бы успокоиться настолько, чтобы общаться с охотником.              — Довольно неудобная черта характера, — скривился Чхве Чжон Су. — Уж за столько-то лет можно научиться быть гибче!              Эрухабен скользнул взглядом по Чхве Чжон Су, которого даже спустя всё это время понимал весьма условно, и понял, что именно своей гибкостью он отличается от других Чхве. Закостеневшим в своих статичных функциях Чхве Хану и Чхве Чжон Гону вряд ли были понятны и легки притворство и хитрость, которые Чхве Чжон Су так играючи перенимал из своего окружения. Адаптивность действительно сложно было переоценить.              Какая неожиданная мысль — он, дракон, думает о том, что ему есть чему поучиться у этих маложивущих видов. Эрухабен беззвучно вздохнул. И правильно думает, пора стряхивать с себя спесь: как змеи скидывают старую кожу во время роста, так и с себя стоит скидывать ошибочные убеждения во время развития.              Да, он дракон, и это едва ли делает его лучше кого-либо из присутствующих. Годы-то себе нажил, а мудрость, видимо, по дороге заблудилась. Лучше излишне себя критиковать, чем вообще не видеть изъянов.              Компромисса также не было.              — Я не знаю. Сонбэ не похож на человека, который оставит вас в живых, только потому что я скажу ему, что мы должны поговорить с вами.              Чхве Чжон Гон посмотрел на Кэйла, на лице которого появилась кривая улыбка.              — Верно подмечено, — кивнул Альберу, понимая, что настолько заведённого Чхве Чжон Гона лучше лишний раз не провоцировать.              Почему-то казалось, что Кэйлу хорошо удастся общение даже с дикими зверьми — настолько он был подкован в поиске подхода к людям. Хотя какие дикие звери могут быть страшнее богов и всей кэйловой компании?.. Альберу не сдержал улыбки, понимая, что это теперь и его компания тоже.              — Я тоже чуть не умер только что.              Если бы он был обычным учеником средней школы Ким Рок Су, он был бы серьёзно ранен, если не убит тем грузовиком, который врезался в них ранее.              Розалин нахмурилась, не в силах представить, как эта битва произошла на самом деле. Молодой Ким Рок Су ехал с Чхве Чжон Гоном в одном автомобиле, который подрезали охотники, был ранен во время столкновения, всю битву был бессознателен? Чхве Чжон Гон всё же сумел сам его защитить? Он убил этих охотников, а не задержал? Упустил? Кто оказал помощь Ким Рок Су? В этом мире нет мгновенно действующих зелий, так как долго лечился Ким Рок Су, и как далеко распространялось его вынужденное забвение, если он не помнил больницу? А что насчёт учёбы?              Всё было не вполне понятно, но Розалин не стала спрашивать — было и было, лучше уж не беспокоить молодого мастера вопросами, на которые он вряд ли знает ответы.              — Нет, ах… Серьёзно…              Чон И Ран выглядел так, будто не знал, что делать; в его глазах появилось ещё более скорбное выражение. В то же время он постоянно проверял состояние Пак Со Чжин.              — Не вовремя над этим задумался, — хмыкнул Суй Кхан, — надо было раньше.              — Козыри в рукаве позволяют не думать в принципе, — устало отозвался Кэйл, всё ещё утопающий в диване. Раон уже примостился рядом и грелся о бок своего человека.              Настолько невероятной ленью веяло с этого уголка дивана, что Бикрокс, мельком глянувший туда, едва удержался от зевка.              — Но вы видите… Чон И Ран.              Кэйл посмотрел на него и усмехнулся.              — Почему ты так сжимаешь руку, когда кровотечение уже остановилось?              Чхве Хан нахмурился: как ни старался за всем уследить, этого он не заметил. Как Кэйл-ним умудряется одновременно думать, анализировать ситуацию и отслеживать тщательно скрываемое состояние врага, просто как? Возможно, в моменте, когда ставки высоки и всё решается буквально на глазах, концентрация выше и подмечать такое проще, но… У себя Чхве Хан этого «проще» ни разу не фиксировал. Довольно печально. Он будет продолжать пытаться, хуже от этого в любом случае не станет.              Бикрокс с интересом смотрел на Чхве Хана: тот от мыслительной деятельности разве что не искрил. Странный всё же человек — одновременно и на лице написано, и не поймёшь, что его занимает. С учётом этой молчаливости Чхве Хана вполне можно было терпеть. В последнее время Бикрокс пришёл к мысли, что Чхве Хана можно терпеть любым, лишь бы не находящимся на кухне.              Взгляд Чон И Рана мгновенно изменился, и Чхве Чжон Гон вздрогнул. Он развернулся от Ким Рок Су в сторону Чон И Рана.              Треск!              Однако Чон И Ран оказался быстрее.              Зрители, почуяв, куда дует ветер, подобрались, оживились и с интересом смотрели на разворачивающееся в проекции действие. Заклинание передало чувство некоторого удивления, испытанное Кэйлом, и взыгравшую настороженность. Ход событий преломился, осталось лишь узнать, в чью пользу.              Розалин едва удержалась от вздоха — конечно, надеяться на скорое окончание столкновения было верхом наивности. Молодой господин, конечно, умел обернуть всё в свою пользу, но в участии в простых и очевидных событиях замечен не был. Хотел он того или нет, политика всегда оказывалась где-то на периферии, а уж политика межмировая, с участием охотников, богов и одиночек… Да, молодому господину определённо стоило организовать отпуск; слишком уж часто он оказывался в неприятных ситуациях, лишённый какой-либо поддержки.              Тело Чон И Рана легко разрушило каменные копья. Кэйл увидел, что его глаза стали пурпурными, и в то же время его раненая рука покрылась слизистой пурпурной жидкостью.              Раон кружил рядом с Чон И Раном, пользуясь возможностью разглядеть охотника в бою. Он старался не задевать каменные копья и глазами пожирал весь этот облик врага: вряд ли Раон узнает что-то новое, но внимательность и предупредительность по отношению к любой информации ещё никому не мешали. Чон И Ран выглядел мерзковато, но редко кто мог похвастаться модельным видом в пылу сражения, так что Раон не обратил на это особого внимания.              — И всё же интересно они регенерируют, — пробормотал себе под нос Раон, отлетая и поигрывая местной маной.              Интересно, обратим ли этот процесс, считается ли он магическим или физиологическим? Может ли Раон своей маной вмешаться в него, помешать врагу регенерировать? Он такого ещё не пробовал, но эту мысль определённо стоит позже обсудить с Голди дедушкой и умной Розалин. Раон вдруг встрепенулся и полетел к Чхве Хану, озарённый пришедшей в голову идеей.              — Сильный Чхве Хан, а ты когда-нибудь замечал у себя ускоренную регенерацию?              Чхве Хан удивлённо глянул на дракончика, но почёл за благо не задавать лишние вопросы, а просто задуматься. Сразу в голову ничего не пришло: воспоминаний о годах в Лесу Тьмы он практически на подсознательном уровне избегал, а в настоящем усилиями Кэйл-нима в любой момент был снабжён исцеляющими зельями высшего качества, так что случаев, где могла бы засветиться ускоренная регенерация, особо и не было.              — Честно, не уверен, Раон.              Раон заинтригованно перелетел к Чхве Чжон Су:              — А ты, глупый Чжон Су?              — Я не глупый, малыш, — рассмеялся Чхве Чжон Су, поглаживая подставленную драконью голову. — И нет, у меня нет ускоренной регенерации. Мы бы посчитали это за способность и жили бы припеваючи.              — Был бы нашим танком, — со смешком поддержал Суй Кхан.              — Получается, или эта способность не связана с одиночками, или её надо специально пробуждать… — Раон улетел к Эрухабену пощебетать о своём, о научном-вечном, оставив свою аудиторию в недоумении.              Интересно, до чего же додумается этот ребёнок.              Чон И Ран вытянул левую руку, как только уничтожил каменные копья.              Она не была направлена на меч, который взял Кэйл.              — Ух!              Чон И Ран схватил Пак Со Чжин за шею и резко отступил.              Розалин подалась вперёд, увидев такой манёвр. Конечно, сейчас стало очевидно, что охотник всё-таки сбежит: ни за чем иным брать Пак Со Чжин он явно бы не стал. Довольно в характере охотника бросить уже не нужную союзницу на растерзание врагам.              Удар!              Меч Чхве Чжон Гона пронзил всё вокруг, а Кэйл протянул руку к Чон И Рану. В руке Кэйла мгновенно вспыхнула огненная молния и, словно стрела, устремилась к Чон И Рану.              Чон И Ран взмахнул правой рукой в воздухе.              Чх-х-х-х-х…              Пурпурная жидкость разбрызгалась, как краска, и огненная молния Кэйла была просто проглочена ею.              Необычно было видеть, чтобы древние силы молодого господина не имели никакого эффекта. Конечно, они были приглушены самим фактом нахождения в испытании, но всё-таки не было смысла отрицать, что охотники — серьёзные противники. Рон нахмурился, но тут же почувствовал азарт Кэйла и взбодрился. Что бы ни говорил молодой господин, битвы так или иначе были в его крови, душе и системе мира. Процветавший в апокалипсисе, как бы ни упрямился, вряд ли сумел бы жить исключительно мирно.              Только спустя несколько минут Рон понял, насколько грустная мысль пришла ему в голову. Всё-таки отказ от тренировок был практически единственной формой контроля Кэйла, за исключением упреждающих ударов — несмотря на то, что он упорно противился, война продолжала находить пути в его жизнь.              «O».              Кэйл снова ухмыльнулся, а Супер Камень сделал замечание, которое, казалось, отражало то, о чем думал Кэйл.              {Это на таком уровне}.              Эта фиолетовая жидкость… Кэйл прикидывал мощность этой силы.              Альберу ухмыльнулся, явственно осознавая, что Кэйл в этот момент не только прикидывал мощность, но и придумал позиций тридцать применения подобного навыка. Хозяйственность и деловая хватка донсена не знали никаких границ — моральных и социальных в том числе. Все враги, которые не были повержены, в итоге оказывались работающими на благо Кэйла. Удивительная способность к приспособлению всех и везде, которой Альберу искренне восхищался.              — Чёрт. Я потерял бдительность!              Чхве Чжон Гон выругался, прежде чем броситься на Чон И Рана с ещё более ледяным выражением лица. Кэйл чувствовал, как воздух тяжелеет с каждым шагом Чхве Чжон Гона.              Невозможно было забыть, что это битва всех против всех — едва ли Кэйл мог безоговорочно доверять Чхве Чжон Гону, зная, чем кончилось такое доверие в его настоящем прошлом. Сила Чхве Чжон Гона, практически неприличная, не давала расслабиться ни на секунду (хотя из-за переданных заклинанием чувств Кэйла они так и так бы не расслабились), и подозрения по отношению к этому мужчине никоим образом не ослабевали.              Чхве Чжон Су думал о том, как всё было бы, общайся он со своим предком поближе, наладь он с ним контакт во время службы Богу Смерти, и раз за разом приходил к выводу, что хорошо, что этого не произошло. От Чхве Чжон Гона практически несло безумием за версту, как бы он это ни скрывал, а Чхве Чжон Су предпочитал общаться с более уравновешенными людьми. Ему хватало лидера группы и донсена, из родственников был вполне нормальный дядя Хан, а для непринуждённого общения более чем подходила команда Рок Су-я. И без Чхве Чжон Гона проживёт.              Давление в воздухе заставляло чувствовать себя травоядными животными, съежившимися от страха при появлении тигра.              Казалось, что воздух вокруг них дрожит от действий Чхве Чжон Гона.              В этот момент глаза Кэйла широко раскрылись.              «И всё-таки молодой господин умеет ценить силу», — довольно подметил Рон, ухмыляясь.              Когда-нибудь он определённо заведёт обстоятельный разговор с Кэйлом, направленный на обмен опытом, и станет абсолютно счастлив. Ещё Бикрокса к этому подключить, и жизнь удастся. Всё-таки этот просмотр воспоминаний открыл совершенно новые горизонты. Рон осознал для себя много нового и был вполне доволен.              Кэйл взглянул на широченную ухмылку Рона и смиренно-убито вздохнул. Видимо, на этот раз ему не отвертеться. Даже похлопывание по плечу от лидера группы не спасло ситуацию.              — Убей! — Крикнула Пак Со Чжин, улыбаясь.              — Убей меня!              Она выглядела совершенно безумной и пылала как никогда раньше. Она смотрела на Чхве Чжон Гона, который бежал к ней, и не могла перестать смеяться.              Бикрокс передёрнул плечами. Не любил он сумасшедших, пусть в его практике их и было много. Такие люди неизбежно выводили Бикрокса из себя, стирая грань между работой и бесчеловечностью. Мерзко, беспросветно мерзко ощущалось нахождение рядом с чужим помешательством, будто и сам стоишь на краю безумия. Бикрокс ненавидел чувствовать себя грязным.              — Она сошла с ума.              Чхве Чжон Гон приблизился, поднимая меч с этими словами.              — Убей! Убей меня!              — Ужасающе, — передёрнул плечами Суй Кхан.              Он видел, как люди умоляют о смерти, страдая в едва обустроенных госпиталях начала апокалипсиса, скручиваются от боли в неприглядные позы и воют от заражений в условиях антисанитарии. Эта сумасшедшая женщина, выбравшая своё безумие вступлением в культ охотников, на взгляд Суй Кхана, не имела права просить о смерти. Это казалось насмешкой над всеми людьми, когда-либо страдавшими настолько невыносимо, что смерть грезилась им избавлением.              — Не стоит на таких обращать внимание, — противореча сам себе, Чхве Чжон Су бесконечно внимательно вглядывался в проекцию, будто пытаясь найти ответы на вопросы.              Пак Со Чжин закричала ещё громче. Глаза Кэйла широко раскрылись. Он подсознательно попытался активировать свой щит.              — Мне жаль.              Чон И Ран нахмурился, и из его теперь уже пурпурных глаз покатилась слеза.              Буум.              Его правая рука пронзила сердце Пак Со Чжин. Он держал сердце Пак Со Чжин своей правой рукой, которая была покрыта красной аурой.              Гротескная сцена была встречена тишиной. Эрухабен было дёрнулся, намереваясь закрыть глаза Раону, но на войне ребёнок видел последствия пронзания сердца собственного опекуна, тот ужасающий шрам, что ему этот враг-охотница? Страшно было осознавать, что эта кровавая сцена уже не в состоянии впечатлить ребёнка, не достигшего даже десяти лет. Эрухабену как никогда прежде захотелось мира и покоя — и как никогда прежде он осознал практическую невозможность их достижения. Охотников только предстояло обезвредить, и не было никаких гарантий, что это произойдёт скоро.              — Хе-хе.              Пак Со Чжин смеялась от радости, но вскоре смех прекратился, так как свет исчез из её глаз.              Чон И Ран прокомментировал это без каких-либо эмоций в голосе.              — Примите это подношение кармы.              Раон встрепенулся. Интересно, а откуда у охотников знания об этом ритуале? Могут ли его проводить только одиночки? А что насчёт магов, драконов, тёмных эльфов, некромантов? Нельзя ли этот ритуал оптимизировать, чтобы он не требовал настолько масштабного жертвоприношения? По какому принципу это вообще работает? Раон загорелся жаждой исследования, и от Эрухабена оперативно перелетел к Розалин, понимая, что всё-таки изредка собеседников стоит менять, чтобы исследовать разные точки зрения и не зацикливаться на одной трактовке.              Чхве Хан, искренне ничего не понимающий, ради собственной ментальной стабильности старался не прислушиваться.              В этот момент позади Чон И Рана… Пустое пространство заколебалось. Появилась красная точка, превратившаяся в красную нить, а затем в красную стену, колеблющуюся в воздухе.              Всё произошло в одно мгновение, и безэмоциональное лицо Чхве Чжон Гона нахмурилось.              — Чёрт!              — Поздно опомнился, — констатировал Чхве Хан, наблюдая за дядей.              «Излишне в себя поверил», — мысленно скорректировал фразу Чхве Чжон Су. Всё-таки опрометчиво было бы общаться с заведомо сильным врагом, ранив лишь его руки. При должной смекалке и не с такими ранениями из западни можно выбраться, и Чхве Чжон Гон не мог этого не знать. Впрочем, рассуждать о его действиях настолько постфактум практически бессмысленно: хотелось лишь досмотреть и пойти на заслуженный отдых.              Какая-то часть сознания ещё помнила, что в благодарность за проделанную «работу» мир выдаст очередного охотника на блюдечке с голубой каёмочкой, но Чхве Чжон Су упорно не хотел об этом долго думать. Перспектива скорого отдыха мотивировала куда больше, чем очередные проблемы и разбирательства. Дай боже спокойно отдохнуть и пожарить шашлыки! Не такая уж и невероятная просьба, можно и не препятствовать!              О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-онг…              Чёрный меч взревел и опустился на землю. От него не исходило никакой ауры, но меч словно прорезал пространство, и бесформенная сила устремилась к Чон И Рану.              — В следующий раз.              — Такие способности бы да на пользу дела, — отстранённо заявил Альберу, обдумывая, как же всё-таки полезно иметь могущественного союзника в лице Кэйла: весь его навык поисков неординарных личностей к союзничеству по умолчанию прилагался.              — Ты хоть с этими способными разберись, — лукаво подмигнул Суй Кхан, — а то разогнался тут.              — Тоже верно, — философски согласился Альберу, тут же вспомнив, сколькими проблемами оборачивалась поддержка кэйловской компании. С такими союзниками преждевременная седина — даже не вопрос, а дело времени.              Однако Чон И Ран упёрся в красную стену, которая была выше его. Его тело откинулось назад, как будто он падал, прежде чем его поглотила красная стена.              Чон И Ран посмотрел на Чхве Чжон Гона и Кэйла с Пак Со Чжин в руках.              Он смотрел на них со стоическим выражением лица, но с горящим взглядом.              — Увидимся в следующий раз.              — Какая удивительная самоуверенность, — пробурчал, кутаясь в крылья, Суй Кхан.              — Или неоригинальность в плане угроз, — поддерживающе буркнул Бикрокс.              Чхве Хан лишь с бессильным недовольством подумал, что и угрозы, и самоуверенность со стороны охотника в данном случае вполне обоснованны: он всё-таки умудрился выбраться из копьевой клетки, утечь, как песок сквозь пальцы. Это было не тупое бахвальство, а констатация факта — охотник с огромной и опасной организацией за спиной мог позволить себе давать такие однозначные обещания.              Бесформенная сила пронзила то место, где в этот момент находился Чон И Ран.              Ба-а-а-а-а-анг!              Красная стена взорвалась, не получив урона. Однако Чон И Ран и остальная часть красной стены уже исчезли.              Розалин оставалось лишь заинтригованно смотреть на пустое место, оставшееся после исчезновения охотника. Раон своими расспросами и предположениями разжёг неуёмное любопытство, и Розалин не терпелось на досуге подумать о происхождении особенностей и способностей охотников. В конце концов, всегда полезно знать врага настолько, насколько это возможно — никогда не знаешь, когда твои выводы окажутся решающими в сражении или разработке стратегии.              Было бы чисто морально приятно преподнести наконец Кэйлу информацию, в добыче которой он сам поучаствовал лишь самым косвенным образом. Это польстило бы Розалин как учёной — увидеть удивление и благодарность на лице этого всезнающего человека.              — …Ха.              Меч в руке Чхве Чжон Гона дрожал. Всё его тело дрожало. Его взгляд устремился к Кэйлу.              — Если бы ты использовал каменный ст…              Эрухабен выгнул бровь в немом изумлении. Несчастный панк помог, хотя сам должен был находиться под защитой, а этот ублюдок ему ещё и что-то предъявляет? Верх наглости и… удивительно похожая ситуация. Да, весьма и весьма неприятно видеть критику в адрес того, кто совершил бескорыстный жест доброй воли. Удивительно лишь, как Кэйл умудрялся держаться всё это время, ни разу так и не ударив никого из советующих, как лучше было поступить в той или иной опасной ситуации.              Если что Эрухабен и понял в Кэйле за весь этот просмотр, так это то, что в его мировоззрении было естественным существование вещей поважнее жизни. Важнее жизни самого Кэйла — так точно.              Однако он не закончил фразу.              Холодный взгляд Кэйла, который наблюдал за ним, заставил его опустить голову. Чхве Чжон Гон посмотрел на свои окровавленные руки.              Когда Чхве Чжон Гон поднял голову, на его лице не было видно никаких эмоций.              Чхве Хан чуть заметно вздрогнул, увидев ставший привычным жест в исполнении этого человека. Может ли его, настолько близкого к безумию, тоже беспокоить скребущее сожаление? Способен ли он ещё различить в безликих фигурах врагов людей, живых существ, о смерти которых можно скорбеть? Или люди в его глазах давно стали функциями и препятствиями? Воплотил ли в себе Чхве Чжон Гон худшие страхи Чхве Хана о том, что он сравняется с окружавшими его монстрами Леса Тьмы и в разуме, и в жестокости?              Вряд ли Чхве Хан действительно вынес бы ответы на эти вопросы, но, несмотря на это, он никак не мог запретить себе об этом думать. Вдруг почувствовав поддерживающее прикосновение Альберу к плечу, Чхве Хан улыбнулся. Почему-то казалось, что Чхве Чжон Гон на такую дружбу вряд ли способен.              В этот момент Кэйл бесстрастно сказал:              — Не настолько искусен.              Чхве Чжон Гон избежал взгляда Кэйла и подошёл к тому месту, где исчезли тела Чон И Рана и Пак Со Чжин.              Равнодушие в голосе Кэйла удивило всех. Редко когда они слышали, чтобы молодой господин говорил таким образом, но в сравнении с этим стало понятно, насколько его речь обычно полна незаметных проявлений эмоций и чувств. Такое филигранное наплевательское отношение вызвало у Рона искреннее уважение.              {Кэйл. Хорошая работа}.              В этот момент Кэйл услышал горькую похвалу Супер Камня.              Розалин прислушалась к голосу древней силы, и ей тут же стало интересно, как они сдерживаются от постоянных обсуждений происходящего. С учётом того, сколько древних сил собрал Кэйл, в его голове было тихо удивительно долго и часто.              Как всё же хорошо, что Розалин — обычный маг без этого вороха древних сил и постоянных заморочек.              Он не испытывал особых чувств ни к Чхве Чжон Гону, который пытался использовать его в качестве приманки, ни к Чон И Рану и Пак Со Чжин, которые охотились на него.              Он не испытывал особых чувств и по поводу того, что они сбежали.              Почему?              «Всё это лишь иллюзия».              Наверняка тяжело было взглянуть в лицо собственному прошлому, живо ощутить опасность, пересечься с самыми близкими людьми, оказаться в эпицентре такой подставы, и всё ещё иметь силы осознавать иллюзорность происходящего, но Кэйл в очередной раз справился. Это закономерно восхищало, но продолжало печалить, что несчастному парню в принципе приходилось через это проходить. Он закалён в боях, компетентен, да, но цена этого была соизмеримо выгоде высокой.              Кэйл был не настолько молод, чтобы не контролировать свои эмоции в такой ситуации. На самом деле ему было не 17 лет.              «Всё завершилось с побегом Чон И Рана».              Кэйл завершил изучение основ обращения с Охотниками.              — Как будто курсы переквалификации окончил, — не удержался от комментария Суй Кхан.              Он, конечно, не отрицал, что всё это более чем полезно, но ненамеренная пафосность восприятия Рок Су-я бесконечно веселила. Донсен был серьёзной угрозой для всех врагов, уважаемым и бесценным другом для самого Суй Кхана, грозой для правительства Кореи… Даже всё это в совокупности не умаляло его периодической забавности. Как много граней себя Ким Рок Су утаил, сколь многое не расцвело в условиях апокалипсиса? Кэйл не откровенничал со своими людьми, — Суй Кхан ясно это видел, — но доверял им и был более открыт миру, чем когда-либо в Корее. Сейчас он шёл на контакт, знакомился с людьми не только в деловом плане, вёл социальную жизнь, а раньше держался на конкретной дистанции, не имея ничего для себя, кроме дружбы с Суй Кханом и Чжон Су. Рок Су-я вырос.              У Суй Кхана пока не было такой возможности. Старое имя не жгло кожу, но увивалось где-то под сердцем. Сможет ли Су Хёк соответствовать своему донсену, его новому опыту, его новым близким? Вопрос открытый, но по глазам Кэйла Суй Кхан угадывал, что всё ещё ему необходим.              Кэйл-а не был кем-то принципиально новым: Суй Кхан знал Рок Су-я достаточно, чтобы понять это и успокоиться.              Как Охотники нацеливаются на свою жертву.              Как Охотники прячутся.              Как Охотники сражаются.              Как Охотники спасаются от опасности.              Он видел всё, поэтому мог заложить основу для борьбы с Охотниками и защиты своих людей в реальности.              Неприкрытая забота, сочившаяся тягучим мёдом по венам, впиталась под кожу и придала сил жить. В мире мало стабильности и ещё меньше безусловности, но любовь Кэйла к своим людям была явлением исключительным.              Кэйл сам удивлялся, что ещё способен на что-то такое уязвимое-нежное-стойкое. Слишком многое он терял на дороге жизни, закономерно ожидая, что к концу подойдёт с пустыми руками — и всё же оказалось что-то, от чего он не смог себя сберечь: любовь. Тихое, тлеющее на фоне чувство, что не наполняет жизнь смыслом, а даёт силы его искать. Кэйл не любил широких жестов и не доводил до крайностей, но всё возвращал сторицей, особенно хорошее отношение, к которому никогда не чувствовал себя готовым. Он ничто не принимал за должное, ни доверие, ни злобу, и потому раз за разом, будто впервые, выбирал близость к этим людям и нелюдям. Хромая верность, от которой Кэйл изнывал столько лет после смерти хёнов; хромая верность, подарившая ему лучшие в жизни мгновения и годы, разрасталась и принимала в свои объятия и детей, и команду, и новую семью.              Кэйл подошёл к Чхве Чжон Гону, который шёл к машине, в которой приехал Чон И Ран, и беспечно сказал.              — Сонбэ. Неужели тебе не интересно узнать обо мне?              Чхве Чжон Гон никак не отреагировал на слова Кэйла.              — Игнорировать сейчас уже бессмысленно, — между делом бросил Чхве Чжон Су, всё ещё чувствовавший душевный подъём на фоне кэйловской заботы.              — Довольно удобно и просто игнорировать всё неприятное, — хмыкнул Кэйл. — До определённого момента.              Розалин мысленно уткнулась лбом в ладони. Как вообще можно было подумать, что Кэйл страдает самообманом, когда он настолько очевидно всё понимает? Кажется, люди не способны слышать и видеть друг друга за пределами однозначных, постоянно повторяемых заявлений. Или обманываться действительно удивительно удобно.              — Огненная молния. Жрица-обжора.              Его плечи вздрогнули, когда он услышал следующую часть.              — Ты ведь знаешь Супер Камня, верно?              Чхве Чжон Гон наконец-то посмотрел на Кэйла. Слабый Ким Рок Су с засохшей кровью на губах смотрел на Чхве Чжон Гона, словно на добычу.              Раон отвлёкся от мыслей и расплылся в широчайшей ухмылке.              — Наконец-то ты не притворяешься, мой человек!! Ты гораздо опаснее и сильнее этого Чхве Чжон Гона!              Кэйл только удивлённо посмотрел на Раона, но не стал его поправлять, полагая, что действительно может считаться более опасным: за его спиной стояло практически войско, в то время как Чхве Чжон Гон действовал в одиночку. А вот насчёт «сильнее» можно и поспорить, но ведь даже великим и могучим драконам позволено иногда заблуждаться — так что Кэйл просто кивнул Раону с лёгкой улыбкой на губах.              — Хорошо, давай, говори. Расскажи мне всё, что знаешь, сонбэ. Хм?              Треск. Треск.              Розово-золотые молнии потрескивали вокруг Кэйла. Они были спокойными и одновременно бурными, как будто отражали текущие эмоции Скряги.              — Почему бы нам не пообщаться мирно? Хм?              Кэйл с удивлением смотрел на себя-проекцию.              «Хм, возможно, мысли о страшных ублюдках несколько излишни, раз я сам выгляжу примерно так же…» — И всё-таки в голове такое не укладывалось. Не удивительно, что в бытность лидером его тоже называли ублюдком. Единственное, что радовало — эффективность любых методов запугивания теперь была экспериментально доказана.              Альберу лишь с улыбкой наблюдал активную мыслительную деятельность Кэйла, вероятно, впервые обратившего внимание на свою ужасающую ауру. Это было в высшей степени забавно.              Кэйл улыбнулся, как мог, человеку, который использовал его как приманку и поставил в опасную ситуацию.              «Всё-таки он дядя Чхве Хана и предок Чхве Чжон Су».              — То есть, если бы не это, ты бы пустил его в расход? — Поддразнил Чхве Чжон Су.              Кэйл ответил ему настолько невпечатлённым взглядом, что стало ясно: такого вопроса даже не стояло, это подразумевалось изначально.              В это же время его посетила ещё одна мысль.              «Как только этот разговор закончится…»              Он взглянул на лицо руководителя команды Ли Су Хёка.              А теперь он уйдёт.              У Суй Кхана на сердце потеплело, когда он в очередной раз убедился, насколько же донсен его любил. Не удержавшись, он взлохматил волосы Кэйла и расплылся в самой идиотской улыбке. Чхве Чжон Су с гиканьем полез к Рок Су-я обниматься, и всё на мгновение стало как прежде. Кому только пришло в голову назвать Ким Рок Су бесчувственным?              Ему нужно было добраться до конца храма раньше остальных, чтобы вонзить себе в сердце кинжал и полностью избавиться от Белой Звезды.              Все мудро решили не комментировать эту мысль, понимая, что другого выхода не было, но всё равно комната погрязла в гробовой тишине.