20: последние почести

— Это все, что выжило в огне. Когда Сиба передает слегка обгоревшие бумаги в руки Азами, тот критично осматривает их пристальным взглядом человека, что каждый день видит документы, и которого от них начинает слегка подташнивать. Но он выглядит удовлетворенным, это факт, насколько вообще Сиба может судить по его крайне невыразительному лицу. Когда они смотрят друг на друга, на лице приятеля появляется тонкая улыбка, он хлопает его по плечу, а потом вдвоем они невольно оборачиваются назад, туда, где прибывший с Азами отряд вместе с отличившимися сегодня Шиюми и Макото выводят оставшихся послушников прочь из пещеры, прочь от потухнувшего пожара, прочь от кошмара, под которым скрывался еще один страшный государственный проект. Да уж, думает Сиба про себя, закуривая, кто-то явно получит прибавку к зарплате. Его не очень интересует, что именно случится с бывшими служителями секты, все это — уже не дело Сибы, свою работу он сделал. Скорее всего, всех их отправят на реабилитацию после тщательного допроса. Он выдыхает дым в воздух, чувствуя необычайное облегчение от того, что это отвратительное дело наконец закончилось, а затем косится обратно на дыру в потолке, проделанную Шиюми, чтобы пещера не наполнилась гарью. Но воняет горелым тут просто жесть. Ему потребуется хорошая такая ванная, чтобы отмыться от этого дерьма. — Я сжег весь завод, как ты и просил, — добавляет он. Азами задумчиво кивает, пролистывая документы. — Ничего не оставил. — Спасибо. — Напоминает, да? Когда Азами удивленно на него смотрит, Сиба не скрывает плотоядной ухмылки. — Старые добрые времена. — Сиба… Заткнись, — он смеется и закатывает глаза. — Если бы все было как тогда, мы бы закончили намного раньше. И правда. В те времена они поступали намного жестче и быстрее, но тогда у них не было много времени. — Что будешь делать дальше? — О, тебя интересует? А я думал господин правительственный агент слишком занят своими мутными делишками, — Сиба лукаво смотрит на Азами и смеется. — Не знаю. Возьмем отпуск. Надо немного передохнуть. — «Возьмем»? Говоришь, будто родитель. Хочется больно пнуть его, но ведь это правда. Оттого Сиба горестно вздыхает, и вместе с Азами они смотрят в сторону комплекса, где сейчас скрылся Тихиро. Он сказал, что ему нужно что-то доделать, и остается только гадать, что именно сейчас происходит в голове у мальчика; впрочем, хорошо, что он быстро очухался после использования опасной третьей способности меча и после… всего, что тут происходило. Когда утаскивали тело девочки-мико, Сиба старался не давать ему туда смотреть. Есть вещи, на которые детям лучше долго не пялиться, и это включает в себя мертвые тела бывших друзей. Тихиро не дурак, конечно, но с той девочкой они явно подружились. — Ничего интересного, в общем. А ты? — Я отправлю все документы руководству, потом начнем докапываться до разведки, которая зачем-то полезла в наши дела, — голос Азами звучит холодно, как и у любого агента, в чьи дела влезли люди, которых там не ждали. — Надо уничтожить все образцы, разработанные Хино Хабакири. Если я верно понял, то проект держался в тайне, потому проблем с его сокрытием не возникнет. Уничтожим эту мерзость — и можно сделать вид, что никто и не пытался воссоздать технику Рокухиры. — Не беспокойся. Я займусь. Потому что у Сибы есть подозрения, куда направился сейчас Тихиро. Когда они разбираются со всеми официальными вопросами, и когда Сиба благодарит Макото и Шиюми за помощь, пообещав, что он замолвил у Азами словечко за них, он неторопливо направляется вглубь комплекса в сторону, откуда доносится свежий запах гари. Он знает, что найдет там, около разрушенного пруда с карпами — и угадывает, потому что, когда выходит туда, то видит там маленькую фигурку, что развела скромный костер. Первым делом взгляд Сибы падает на огромный таз с водой, в котором плавает несколько карпов, а затем — на разожженный огонь, рядом с которым стоит Тихиро. В руке у него зажат один из прототипов мечей, и, недолго думая, он швыряет в пламя этот клинок, отчего в воздухе повисает неприятный запах горелого мяса. Тихиро, впрочем, выглядит безучастным. Когда Сиба подходит ближе, он оборачивается и смотрит на него уставшим взглядом. Вдвоем они вновь глядят на огонь. — Что ты делаешь? На самом деле Сиба знает ответ. Но он также знает, что лучше спросить — потому что это поможет Тихиро выговориться. — Отдаю им последние почести. Он говорит про людей, а не про мечи. Рядом Сиба замечает наконец тряпку, в которой лежит еще несколько мечей; пока они с Азами были заняты документами и выводом гражданских, Тихиро порыскал по всему комплексу и нашел все фальшивые магические мечи — за это его можно поблагодарить. Однако там остался всего один, последний. Сиба легко узнает его — это тот самый клинок с белоснежным лезвием, которое использовали Хино Хабакири и его дочь. Тихиро смотрит на него, долго… Сиба решает его не мучить; он сам берет в руки этот меч и зашвыривает его в пламя, и с громким шипением оно начинает пожирать этот меч, уничтожая последние следы существования настолько ужасающего и страшного проекта, который был порожден руками Хино Хабакири. Потом кладет руку на плечо Тихиро, и тот не сопротивляется, приваливаясь плечом. — Как ты? Тот молчит немного, потом хмурится. — Я так зол. Создать такое… Омерзительно. Словно плевок в лицо папы. Да. Это действительно так. Остается лишь надеяться, что ни один экземпляр не попал в руки «Хисяку», но это Сиба решает не озвучивать, оставив это исключительно в своих мыслях, потому что, как ни крути, эксперимент оказался удачным. До чего только не доходят люди в своем желании сымитировать магические мечи. И все скрывается за громкими словами о благородстве и спасении родины… Он еще во время войны устал от этих громких речей, а сейчас и подавно. Но в этом смысле понять Хино Хабакири легко. Взгляд Сибы падает на висящий у Тихиро на поясе клинок. Магические мечи — реально пугающая вещь. Тихиро жмурится, когда Сиба кладет ему руку на голову и треплет по волосам. — Хочешь отдохнем недельку после этого? — … да. Я устал, — он медлит немного, потом опускает голову на таз с карпами. — Надо выпустить их в речку. Жалко же. — Думаю, я видел один пруд недалеко. Нет, даже о карпах беспокоится, да? Вдвоем они дожидаются, когда огонь наконец потухнет, затем закапывают останки мечей в землю, и Сиба в мыслях произносит молитву, надеясь, что если посмертие и существует, то убитые ради проекта люди хотя бы там найдут свой покой. Затем он берет в руки таз с карпами, и уже вдвоем они идут прочь по пустым грязным коридорам. Наконец-то они выберутся из этого места, облегченно вздыхает про себя Сиба. Его уже начинало подташнивать от всей идеи секты так таковой. Нет, серьезно, ужасное место! А еще очень сильно соскучился по своей заначке алкоголя! — Сиба-сан. Он опускает взгляд. Тихиро не поднимает головы, но он явно ждет реакции, и, видя ее, осторожно интересуется: — Вы думаете, я правильно поступил? Стоило ли убивать Хино Рен? Но Сиба помнит ее слова (дети так не говорят), помнит все содеянное сектой. Она, как и Тихиро — уже давно потерянный ребенок, которого не спасти. Кто-то поиздевался над ними ради собственной выгоды, разрушил жизни. Шестнадцать лет прошло с войны, Сиба думал, что закончилось поколение детей, чьи жизни были порушены войной, но по факту ничего не изменилось. — Да. Не переживай. — Может, не стоило ее убивать… — Поверь, Тихиро. Было уже слишком поздно. Некоторых людей спасти уже нельзя. Он надеется, что никогда не подумает так про Тихиро. Но, что ж, теперь эту миссию официально можно считать завершенной. Никакого меча тут не было, но, возможно, Азами сумеет выковырять ниточку к «Хисяку», которую они нашли в документах. А еще они разрушили этот дрянной проект, который наживался на имени Кунисигэ. Думается Сибе, он бы совершенно такому не удивился. Но они-то много дерьма повидали, а Тихиро? Он осторожно смотрит на мальчика. Тот выглядит уставшим, под носом заметны высохшие следы крови. Потом опускает взгляд на карпов в тазике. — Идем домой. Тихиро кивает, и вдвоем они покидают тесные темные коридоры секты «Белый Лотос», уже — навсегда.