19: сто процентов лжи

Захлебываясь кровью, Хабакири падает на землю; его уродливый фальшивый меч отлетает в сторону, поблескивая белым лезвием под блеклыми фонарями. Когда Тихиро оборачивается — когда видит ошарашенный взгляд главы секты, кровь, бегущую у него из носа и рта, невольно ему вспоминается совершенно другая сцена, от которой кровь стынет в жилах. Но он сохраняет спокойствие, насколько это вообще возможно в этой ситуации; просто подходит ближе к Хабакири вместе с Рен, которая быстро и элегантно спрыгивает вниз, будто тень. Вдвоем они останавливаются перед умирающим Хабакири, тот смотрит лишь на нее, на свою дочь, открывает рот в попытке что-то сказать, но той все равно; она просто поднимает фальшивый магический клинок с земли и заносит его точечно прям над глоткой Хабакири, не давая ему сказать и финального слова. В последнюю секунду, прежде чем лезвие пробивает ему артерию, глаза Хабакири расширяются, он сипит… Наверное, хочет сказать что-то перед смертью. Но Рен все равно. Тихиро моргает, но в следующее мгновение слышит лишь жуткие булькающие звуки, а видит только темноту — потому что перед его лицом образовывается чужая ладонь. Сиба закрывает ему глаза. Впервые Тихиро не знает, рад он этому или нет. Скорее даже первое. Но ему все равно нужно взглянуть, нужно принять собственный страх, если он будет вечно бегать от этого зрелища, то никогда не станет закаленным бойцом, никогда не сможет встретить убийц папы. Потому он хватает Сибу за ладонь, и тот, все понимая, опускает руку. Рен все еще стоит рядом с ним, но сейчас она стирает рукавом собственного одеяния мико кровь с белого лезвия, на котором та замета слишком отчетливо. Глаз из-за темной ткани на лице не видно, но Тихиро легко может вообразить, как сейчас выглядит ее лицо — бесстрастно, совершенно безразлично. Она опускает оружие клинком вниз, явно обозначая свои мирные намерения, и Тихиро хочет спросить что-то… Мысль не до конца формируется в его голове, но он чувствует жуткую необходимость; правда в этот раз Сиба его обгоняет, и, наверное, это к лучшему. — Ну и что это было, юная мамзель? Позволь-ка поинтересоваться. — Я работаю на разведывательное бюро. — Это я уже понял, — голос Сибы звучит насмешливо, но в нем чувствуется довольно ощутимая угроза. — Я про то, что тебе, юная леди, лет шестнадцать от роду, а ты уже таким занимаешься. А я-то думал, что вербовать детей наше чудесное руководство перестало. Что закрыли к чертовой матери этот собачий проект. Голос Рен звучит снисходительно, что видится Тихиро совершенно неуважительно при обращении к Сибе-сану. — Прошу прощения, Сиба-сан, но ни один полезный проект никогда не закрывается навсегда. — И тебе нормально? Что ты… — Я не понимаю Ваших претензий, — голос Рен звучит строго. — Вы пытаетесь надавить на то, что мое руководство использует детей? В чем конкретно Ваше недовольство? Разве Вы сами не занимаетесь этим со своим племянником? На это Сиба не отвечает ничего, а Тихиро чувствует, как его плечо сжимают крепче, до боли; но он ее легко терпит. Сам же он гадает, как так вышло. Уже намного позже Сиба предполагает, что ее завербовали давно. Наверное, еще в совсем юном возрасте… Может быть, она следила за Хабакири, потому что нет никого лучше для слежки, чем человека, которому тот будет всецело доверять. Так думает правительство, когда берет ребенка своего собственного верного агента, уничтожает в нем все человеческое и создает свою идеальную марионетку. Но все это Тихиро будет гадать в будущем, тут же он может лишь хмуриться, не совсем вникая в глубокие политические интриги. Понимая, что ничего больше она не услышит, Рен отворачивается. Напоследок она произносит: — Моя работа тут закончена. На этом я вас покину. В руках у нее меч. — Погоди-ка, куда это ты намылилась с этой игрушкой? — Проект закрыт. Разработка не идеальна, но успешна. Мне здесь больше нечего делать. На губах у Сибы вырастает нервная ухмылка. — Мы тебя так просто с этой дрянью не отпустим. Немного помолчав, Рен вновь целиком разворачивается к ним двоим. Позади нее приземляется несколько теней, и вместе они производят поистине пугающее зрелище. Но Тихиро понимает, о чем говорит Сиба. Он понимает, что, если эти люди уйдут отсюда… Проблем станет только больше. Ему не нужны фальшивые магические клинки, которые могут помешать ему добраться до цели. До мести. — И что же Вы сделаете, Сиба Того? Вы ранены и измождены боем с моим отцом. Агенты «Камунаби» не станут выступать против нас, потому что мы коллеги, Вы — единственный, кто может позволить себе подобное. С этим мечом и помощью моих товарищей сейчас Вы мне не ровня. Сиба мешкает… — Зато я смогу. Так произносит Тихиро. Друзья — это не то, что поможет ему на пути к мести. Он так глупо цепляется за эту надежду, что (может быть) все будет хорошо, что они с Рен просто разойдутся, что он поможет… Но, в итоге, она точно такая же, как и Хино Хабакири. Одна кровь… Все это неважно. В конце концов, для него имеет значение лишь месть. А все, кто встает у него на пути — враги. С это мыслью Тихиро выхватывает клинок из ножен, а напротив него Рен поднимает свой уродливый фальшивый меч; ее окутывает ее же пламя, то самое, что способно излечить раны. Это будет сложный противник. Она стоит напротив него, объятая собственным же огнем, в черной маске, скрывающей лицо, и с белым мечом в руках. Если у секты и было фальшивое божество, то это уже больше напоминает настоящее, действительно существующее — тот самый бог пламени, которому слепо молятся эти люди. — Тихиро. Голос Сибы вынуждает Тихиро шумно выдохнуть. — Займитесь людьми в масках. А я справлюсь с ней. И бой начинается. Сиба легко справится с другими агентами, рассуждает про себя Тихиро, буквально прыгая вперед. Он с легкостью отталкивается от земли и избегает взмаха клинка Рен, который посылает в него несколько языков пламени; часть из них касается кожи, и больше это не нежный огонь, который дарует спасение от ран, теперь они оставят после себя лишь страшные ожоги, но он готов пойти на этот риск. Все это — ради успеха его миссии, все это — ради него самого! Ради мести, ради отца, ради Сибы-сана… Все остальное не имеет значения! Порой приходится поступать эгоистично. Неправильно. Первой атакой он использует «Черный» — пламя перед ним рассекает пополам, погасает от внезапного импульса, однако сама магическая атака натыкается на выставленный клинок, о который и разбивается. Они вдвоем решают сократить дистанцию, однако вокруг Рен все еще горит пламя, потому первые несколько секунд это она в основном наносит атаки, пока Тихиро отбивается. Дерется она хорошо, умело, но и он сам не дает ей расслабиться, блокируя любой выпад — у них слишком разные техники боя, чтобы понять, кто лучше; она явно использовала оружие только вместе с чародейством, создавая идеальную защиту от ран и ближних атак с помощью огня, а Тихиро предпочитал драться лишь с помощью магического клинка. В иной момент, наверное, Тихиро бы подумал — интересный контраст. Я могу научиться чему-то новому, использовав это, как тренировку. Сейчас же он думает лишь одно — раздражает. Он пытается нанести удар сверху, но Рен вновь защищается огнем. Игнорируя жар, обдающий руку, он наносит удар за ударом, но на просто защищается, сейчас не нападая. Не хочет убивать? Почему она медлит? Лица ее не видно, и это мешает, потому что глаза обычно раскрывают всю подноготную. Очередная волна огня вынуждает его отступить, и теперь Рен переходит в атаку. «Черный» не работает. Надо использовать другой способ. В физической силе Тихиро все же сильнее; сжимая зубы и игнорируя боль от огня, он скрещивает с ней мечи и напирает на Рен, вынуждая ее опустить лезвие вниз, после чего пытается ударить ее лбом о лоб. Получается; она откидывается назад, и в этот момент он пытается перехватить ее за руку, так, чтобы она выронила меч, хотя бы его. Он еще не знает, что за чародейство скрыто внутри него, но знать совершенно не хочется; но рука Рен крепко держит клинок, и она изворачивается, пользуясь своей гибкостью, а затем буквально поджигает себя и его, отчего Тихиро приходится откатиться в сторону, лишь бы не попасться — к счастью, его собственная духовная сила сохраняет его в основном без серьезных ожогов. Он вскидывает голову вовремя, потому что Рен прыгает на него, пытаясь пригвоздить его к месту лезвием. Удар, удар, удар! Он откатывается в сторону еще раз, потом подгадывает момент и бьет ногой по запястью Рен из положения лежа. Такого она явно не ожидает и отпускает лезвие, Тихиро хватается за него и швыряет в сторону; ткань на ее лице развивается от движения, и он видит ее взгляд, ошарашенный. Вдвоем они прыжком бросаются следом за мечом, который падает на землю рядом с разрушенным прудом с карпами. Прыгают, вытягивают руки вперед, пытаясь схватить лезвие первее… Рен обдает его огнем и оказывается быстрее, хватает клинок. Тихиро решает не дать ей возможности воспользоваться расстоянием между ними вновь и кидается на нее, а когда она пытается поджечь себя и его вновь, то сваливается вместе с ней прямо в пруд с карпами. Иронично, что они делают это только сейчас, кода дерутся по-настоящему. Но угроза окунуться наконец-то сбывается. Драться в воде неудобно, они оба начинают захлебываться, но никто не хочет сдаваться — Тихиро бьет рубящим ударом сверху вниз, и в последний момент Рен защищается своим мечом. Он замечает жидкость на белом лезвии. Но не воду. Она словно кипит… Странный запах, серный… Это кислота! Он тут же отскакивает, ударяя «Черным» и вынуждая Рен отступить назад, боясь, что это чародейство повредит «Небесную Бездну», но та цела — хоть бы хны. Они смотрят друг на друга, оба мокрые с ног до головы. Под ногами Тихиро видит обеспокоенных карпов, потревоженных дракой. Кислота с фальшивого меча продолжает капать в воду, отчего та будто кипит… Рен тоже смотрит на карпов, это заметно. Она отводит руку назад, будто не желая, чтобы кислота была близко к ее любимым рыбам, и от этого на душе становится так противно. Их вдвоем просто использовали, бросили и лишили всего. Неважно кто — директора разведки или «Хисяку». Надо это заканчивать. Но Рен с ним равна в скорости, поэтому он не успевает. Значит, надо прибегнуть к своему козырю. Третья техника «Небесной Бездны», которую он так и не отточил до идеала. «Золотой». … если бы Сиба понял, что он собирается сделать, он бы на него наорал. Потому что Тихиро еще не до конца может его контролировать. В прошлый раз, когда он применил эту способность, он потерял сознание. Но выбора нет. Простите все. И его тело опутывает черная аура. Все вокруг становится медленным и плавным, словно кто-то намеренно замедлил пленку. Все видится кристально ясно. Тихиро бросается вперед, но даже пламя Рен не выглядит столь устрашающим с его скоростью; он легко избегает всех языков огня и добирается до нее, видя под взметнувшейся вверх тканевой маской выражение удивления. Для нее проходят считанные секунды; для него — чуть ли не минута. Тихиро заносит руку, вспоминая их моменты вместе, разговоры на крыше, шуточные драки у пруда с карпами. Может, лучше бы они и дальше пытались скинуть друг друга. Может, было бы намного проще, если бы они были обычными детьми. Но, к сожалению, эта дружба состояла из ста процентов лжи. Когда время вокруг него возвращает свою нормальную скорость, Тихиро бьет клинком вперед. Один удар, хруст — и он пробивает ей грудную клетку вместе с сердцем насквозь. Тканевая маска слетает с лица Рен, когда она словно завороженная смотрит на это зрелище, а потом падает в воду навзничь. И спонтанно, вдруг случайно вспомнив об их старом разговоре, Тихиро вдруг произносит: — Моя фамилия — Рокухира. В глазах Рен что-то меняется, будто она все осознает, и почти неслышно, игнорируя вспенившуюся на губах кровь, она бормочет: — Не убивай… рыбок. После этого случается две вещи: взгляд Рен окончательно стекленеет, а Тихиро чувствует, как у него самого по губам начинает бежать теплая соленая жидкость. Надо научиться пользоваться «Золотым» эффективно, проносится в голове рассеянная мысль, когда он начинает крениться вперед, чувствуя, как ноги больше не держат. В самый последний момент его подхватывают под пояс; с трудом подняв голову, Тихиро видит Сибу. Тот выглядит слегка запыхавшимся. — Вы… быстро. — Скажем, мне помогли ребята, которые нарушили много правил. Это те два агента «Камунаби»?.. Поразмыслив немного, Тихиро бормочет: — Все записи с доказательствами… у нее в желудке. Она проглотила карту памяти. — Ясно. Спасибо. Посмотрим, что мы с Азами сможем оттуда вытащить. Кажется, Сибе не очень нравится идея вскрывать ее труп, но что они могут? Сил подняться нет, и Сиба-сан это видит; он легко поднимает его на руки, словно для него Тихиро ничего не весит, а потом с улыбкой смотрит в ответ. Это хороший и приятный взгляд, потому что за ним лежит одно — облегчение от того, что все наконец-то закончилось. Глаза начинают слипаться, но Тихиро просто прикрывает их и кладет голову Сибе на плечо, пока тот шепчет: — Отдохни, — а затем громче подзывает к себе тех двух агентов. — Касахара! Харима! Выводите людей. Остальным займусь я.