Часть 11

      В его комнате пахло сигаретным дымом, терпкой полынью и отчаянием. Она вошла без стука, зная, что её приход не станет неожиданностью, и, судя по тому, что он даже не обернулся на звук закрывающейся двери, она была права. Маттео стоял у окна спиной к ней, курил и неотрывно смотрел в предрассветное небо, будто ожидая чего-то. Задавать вопросы было бессмысленно: он сам всё расскажет, когда будет готов. И в любом случае она пообещала принять его решение, каким бы оно ни было, пообещала доверять ему и нарушать данное слово не собиралась.       Что бы там ни случилось, что бы он ни сделал и как бы ни решил, Рейвен ни на секунду не задумываясь встала бы рядом с ним, держала бы его руку и ни за что бы не отвернулась от него. Даже если будет тяжело, страшно и больно, даже если всё вокруг будет пылать адским пламенем, она будет рядом, будет на его стороне.       Как там сказала Беллатриса? Верность и преданность? Похоже, это единственное, в чём Рейвен не хотелось поспорить с тёткой. Вот только она не была уверена, что эти слова означают для них одно и то же. Хотя, если подумать, а чем они отличаются? Разве стремление Беллатрисы стоять рядом со своим Лордом и поддерживать все его решения и идеи не схоже с желанием Рейвен? Разница лишь в том, что Лорд Волдеморт даже своей самой верной последовательнице никогда не позволит стоять рядом, она всегда должна будет быть на шаг позади. А его сын?       Выходит, что не так уж велика разница между двумя женщинами, слепо следующими за своим сердцем?       На секунду Рейвен даже прониклась сочувствием к тётке, а потом ужаснулась от мысли, что и сама недалеко ушла от подобной участи. Тут же она постаралась отодвинуть эту мысль как можно дальше. Ну уж нет, ей такое не грозит! Они с Маттео всегда были на равных, он всегда к ней прислушивался и никогда не отодвигал на второй план. Что бы там ни произошло сегодня между ним и его отцом, Маттео останется прежним, и в их отношениях всё будет как раньше. Правда же?..       — Что? — неожиданно спросил Риддл, обернувшись к ней.       — Что? — сбитая с толку Рейвен вернула вопрос, не понимая, к чему он был.       — Правда что?       Вот чёрт, она это вслух сказала?       — Ничего, не бери в голову. Так, подумала вслух.       — И о чём подумала? — не унимался Риддл.       — Это не важно, глупости, — отнекивалась девушка. — Я зашла узнать, как ты… и… ну…       — Ты запинаешься, когда пытаешься придумать отговорку, — констатировал Риддл, снова отворачиваясь к окну.       — Сейчас это не важно, — повторила Рейвен.       — А когда станет важно?       — Намекаешь, что времени на то, что не важно, у нас больше не будет?       — Не знаю, — честно ответил Маттео, подкуривая очередную сигарету.       В тёмной комнате снова повисла тишина. Маттео выдыхал дым, наблюдая, как он растекается по стеклу, а Рейвен всё ещё стояла у двери, обдумывая полученную информацию и пытаясь понять, что же на самом деле могли означать его слова.       Он нарушил тишину первым:       — У тебя в голове миллион вопросов, а ты не задала ещё ни одного…       — Думаю, что ты сам расскажешь, когда будешь готов. А если не готов, то и спрашивать тебя бесполезно.       Он усмехнулся, опуская голову. Его тёмный силуэт на фоне светлеющего неба резко контрастировал с нежными оттенками первого света, который растекался по горизонту, разгоняя ночные тени. Его движения не казались Рейвен резкими, но напряжённые плечи говорили о внутреннем разладе, о некой борьбе с тем, что осталось позади, и с тем, что только предстояло. Он снова поднял голову, устремив взгляд вдаль, туда, где мир только начинал пробуждаться, будто пытаясь убедиться в том, что эта ночь наконец закончилась и все его кошмары ушли вместе с ней.       Она помнила, что Маттео любил рассветы и что они для него означали. Но Рейвен отлично знала, что так напряжённо он ждал восхода солнца только тогда, когда ему нужно было убедить себя, что всё плохое осталось во вчерашнем дне. Вот только в этот раз, кажется, это ему не помогало.       Тишина, повисшая между ними, начинала душить, и Рейвен лихорадочно перебирала в голове догадки о том, что же случилось за той закрытой дверью их гостиной, и каждая из них сводилась лишь к одному. Она изо всех сил убеждала себя не спрашивать, не давить на него и дать ему время, но чем больше солнце проникало из-за горизонта в тёмную комнату, тем больше нарастала паника внутри неё.       Маттео молчал. Новый день уже начался, а он будто бы так и не смог найти выход из темноты этой ночи.       — Что ты сделал, Маттео? — она не узнала собственный голос, настолько глухо он прозвучал.       — То, что должен был.       Солнце уже взошло высоко над деревьями, и сегодня оно казалось Рейвен особенно ярким и как никогда неуместным.              * * *              Возможно, было бы лучше, если бы она не приходила. У него было бы время обдумать всё, что произошло этой ночью, придумать ответы на все её возможные вопросы и попросту заставить себя смотреть ей в глаза. Она сказала, что не будет задавать вопросов, говорила, что доверяет ему и его решениям. Но это же Рейвен… продержалась сколько смогла. И всё же лучше бы она не приходила.       — То, что должен был, — ответ на её вопрос прозвучал сухо и резко. Маттео и сам удивился своей реакции. Он не собирался ей грубить, не хотел её отталкивать, просто… лучше бы она не приходила.       Ему нечего ей сейчас сказать, просто слова не идут. Но и выгнать её он не может. А Рейвен не из тех, кто умеет молчать, ей нужны ответы. И в этом нет ничего плохого, просто сейчас он не может их дать. Хотел бы, но… лучше бы она не приходила.       Ему одновременно хотелось, чтобы она оказалась как можно ближе к нему и просто обняла его, и чтобы она ушла, оставив его в тишине собирать обрывки своих мыслей в новую картину мира.       Он невыносимо устал…       Почему-то вспомнился Драко. Что ж, теперь он лучше понимал, почему друг избегает их общества и как это на самом деле непросто.       Ну уж нет, он не станет избегать Рейвен. Всё, что он сделал и сделает в дальнейшем, — только ради неё, ради того, чтобы не потерять её. Ему нужно просто взять себя в руки, успокоиться и всё ей объяснить. Вот только почему так сложно просто посмотреть на неё?       Маттео настолько завяз в своих мыслях, что даже не заметил, как она подошла. Очнулся только когда почувствовал её руку на своём плече, но так и не решился поднять на неё глаза.       — Я понимаю, — в её тихом голосе нет осуждения или обиды, только лёгкая грусть и тепло. Она и правда понимает. Но от этого не легче. Он ведь хотел оградить её от всего, что связано с его отцом.       Всё ли он сделал правильно? Должен же был её защищать, а теперь…       Нет, всё правильно! Так он сможет её защитить, так у него больше шансов, он ведь обдумал это сотню раз!       «Хватит ныть, просто следуй плану, придурок!»       Его руки сами потянулись к ней, притягивая её ближе и прижимая к себе так сильно, что, казалось, он мог бы её сломать. Но она, не сопротивляясь, обнимала его в ответ, пряча лицо у него на груди. Когда она наконец оказалась так близко, мир словно замер, и всё вокруг утратило значение.       Маттео чувствовал, как её тепло проникает сквозь их одежду и будто согревает его покрывшееся за эту ночь ледяной коркой сердце, и вместе с этим льдом таяла и его неуверенность. Он всё сделал правильно. Всё ради неё.       Хорошо, что она пришла!              * * *              И почему она сразу так не сделала? Ну что за идиотские мысли? Что бы там ни случилось, он всё тот же Маттео, её Маттео. Напридумывала себе, как обычно, непонятно чего!       Нужно было сразу дать ему понять, что она ни за что его не осуждает, поддержать его, а не стоять в стороне и ждать, пока всё само наладится. Сама же сказала, что поддержит любое его решение, а в итоге вела себя как перепуганная идиотка.       — Прости меня, — она прошептала это ему в плечо, крепче цепляясь руками за его рубашку, боясь, что он отпустит её.       — За что ты извиняешься, глупая? — так же шёпотом спросил Риддл, поглаживая её по голове.       — Нужно было просто поддержать тебя, а я всякую ерунду спрашивать начала, растерялась…       — Тебе не за что извиняться, — он легко поцеловал её в макушку и снова прижался щекой к её волосам. — Это ты прости.       — А ты за что?       — Нагрубил.       — А я и не заметила.       — Так уж и не заметила?       — Совсем.       — Врёшь.       — Это не важно.       — Снова не важно?       — Ты — важно, а это нет.       Маттео на это ничего не ответил, только прижал её ещё крепче, и на секунду Рейвен даже показалось, что он перестал дышать и замер, будто совсем не ожидал чего-то подобного услышать. Но через несколько секунд всё снова стало нормально: рука Риддла снова гладила её волосы, а его дыхание стало ровным.       — Просто ты должна знать, — снова заговорил Маттео, — что бы я ни сделал и как бы дальше ни сложилось, я люблю тебя, Лестрейндж.       — Я знаю. А ты знаешь, что я всегда буду рядом. — Она не спрашивала, а утверждала.       Маттео немного отстранился и впервые за всё это время взглянул ей в глаза, а потом произнёс:       — Я не могу рассказать тебе всего, но есть то, что ты должна узнать только от меня.       Рейвен уже знала, что он скажет, ей было достаточно одного его взгляда. Она уже видела подобное, когда примчалась к Драко в конце лета. Тогда она не сразу поняла, что означает этот взгляд, полный сожаления, будто извиняющийся за то, чего ещё не совершил. Теперь она знала.       — Рейвен…       — Я знаю. — Она не позволила ему поднять рукав рубашки, резко обхватив рукой его предплечье точно в том месте, где, как она уже догадалась, была Метка.       Во взгляде Риддла отразилось удивление, которое лишь усиливалось с каждым её словом.       — А ещё я знаю, что ты этого не хотел, но так было нужно, — продолжила Лестрейндж. — Знаю, что сделал то, что должен был, знаю, что ради нас, и мне этого достаточно. Понимаю, что это был одновременно и твой выбор, и нет, но я верю в тебя, Риддл. А теперь подбери челюсть и прекрати на меня так смотреть. Ты же не думал, что я в обморок тут упаду? Я же не наивная первоклассница и отлично понимала, что и так тоже может быть… Маттео, да что с тобой?       Обычно Риддл хоть как-то реагировал на её столь длинные монологи, но сейчас будто конфундус схлопотал из-за угла. Рейвен даже захотелось взять его за плечи и встряхнуть как следует.       — Риддл, скажи хоть что-то, ты меня пугаешь.       — Ты знаешь, что ты невероятная? — наконец-то ожил Маттео. — А я всё время тебя недооцениваю.       — Просто ты слишком стараешься меня от всего защищать.       — Вот, снова.       — Что снова?       — Ты снова невероятная.       — Или просто очень стараюсь оправдать для себя всё, что ты говоришь или делаешь, — неожиданно для себя призналась Рейвен и тут же быстро попыталась оправдаться: — Но это не важно, не обращай внимания.       Маттео прищурил глаза и слегка наклонился к её лицу.       — Давай, выкладывай, что там у тебя за «не важно».       — Просто глупости, — Рейвен отвела взгляд. Сейчас она и правда считала все те мысли про Беллатрису глупыми и странными, но какой-то неприятный осадок после них всё равно оставался. Меньше всего она сейчас хотела нагружать и без того измученного бессонной ночью Маттео своими абсолютно детскими, в сравнении с его, проблемами.       Возвращая её внимание, Маттео ладонями обхватил её лицо и снова повернул к себе, не давая возможности разорвать зрительный контакт между ними.       — Эй, послушай, — прошептал он. Его лицо было так близко, что она ощущала его дыхание на своей щеке. — Забудь, что я сказал раньше. Пусть хоть весь мир рушится у меня под ногами, я обещаю, что всегда найду время для любых твоих «не важно».              * * *              В этом году Министерство организовало по Сети летучего пороха одностороннюю связь, позволяющую ученикам быстро и безопасно возвращаться в Хогвартс. И пусть никто из учеников, проживавших в доме Лестрейндж, не понимал, что может угрожать конкретно им, отказываться от такого быстрого и лёгкого способа путешествия они, конечно же, не стали. Поэтому прощание с Рейвен должно было состояться в той самой гостиной, у камина, где ещё вчера Маттео Риддл и Теодор Нотт стояли на коленях перед Тёмным Лордом.       Было немного странно встретиться с другом в той же комнате, но уже при свете дня. Маттео был уверен, что ни для кого из них эта гостиная уже не будет выглядеть как прежде, но, к своему удивлению, сейчас он осознал, что это не так.       Так вот как бывает, когда думаешь, что то, что с тобой случилось, должно было изменить мир до неузнаваемости, а утром обнаруживаешь, что солнце всё ещё восходит на востоке, окружающие тебя вещи выглядят точно так же, как и вчера, а время всё ещё движется вперёд. Эта мысль даже немного его успокаивала. Может, внутри него что-то и изменилось, но окружающий мир всё ещё был чем-то привычным, и это уравновешивало его внутренние терзания.       Вошедший в комнату Тео внешне, казалось, тоже не изменился. Рейвен сказала, что всё поняла по его взгляду. Интересно, у Нотта тоже на лице всё написано?       — Утречко! — судя по голосу, Тео был довольно бодр и весел.       Маттео взглянул на Рейвен, будто уточняя у неё, нормально ли поведение Тео, учитывая обстоятельства. Отвечая на его немой вопрос, девушка только пожала плечами. Видимо, Нотт даже для проницательной Лестрейндж был непостижим.       — Уже рассказал последние новости? — не меняя жизнерадостного тона, поинтересовался Тео у Риддла, чем окончательно выбил друга из равновесия.       — А-ага, — только и смог выговорить Маттео.       — Ой, Риддл, я тебя умоляю, прекрати драму! — Тео картинно закатил глаза.       Опешивший Маттео, собиравшийся уже сам спросить друга о его настроении, так и остался стоять с открытым ртом второй раз за это утро.       — Лестрейндж, — обратился к девушке Тео, — кажется, нашему другу нужно к целителю, что-то у него вид нездоровый.       — Вообще-то он за тебя переживал, — ответила Рейвен, сохранившая, в отличие от Риддла, дар речи.       — Ну конечно! — всплеснул руками Нотт. — Сначала втягивает непойми во что, а потом переживает. Типичный Риддл!       «Он меня ненавидит», — подумал Маттео и неосознанно потупил взгляд. Теперь понятно, почему вчера Тео, не проронив ни слова, сбежал к себе сразу после того, как Тёмный Лорд их отпустил. Что ж, такой исход Маттео тоже предполагал.       — Тео… — Рейвен попыталась начать что-то говорить, но Нотт её резко перебил.       — Ты что, его адвокат, Лестрейндж? — Он перевёл взгляд на Риддла. — Сам вроде умеет разговаривать.       Рейвен стояла между ними и обеспокоенно переводила взгляд от одного парня к другому. Как бы там ни было, Нотт был прав: не должна она оправдываться за то, что он сделал. Да и нечего тут оправдывать, лучше сказать, как есть, так как он думал с самого начала, когда понял, что не выйдет не втягивать друга в свои проблемы. Собравшись с духом, Маттео поднял взгляд от пола и произнёс:       — Наверное, я самый хреновый друг в мире, но без тебя я не справлюсь, Нотт. Прости.       — Я же сказал прекратить драму, — спокойно произнёс Тео. — Думаешь, я дурак и не понял, о чём ты говорил, когда спрашивал, с тобой ли я? Помнишь, что я ответил, придурок?       — Помню.       — Ну так какого демона ты делаешь из этого великую трагедию и изображаешь тут муки совести?       — Вообще-то…       — Вот только не начинай! Если у тебя и есть совесть, то отзывается она исключительно на фамилию Лестрейндж.       Маттео не смог сдержать улыбки. Похоже, в выборе лучшего друга он не ошибся.       — А теперь послушай меня внимательно, Риддл! — крайне серьёзным голосом продолжил Тео. — Ты и Малфой мои лучшие друзья, и если ты думаешь, что я сложу лапки и буду со стороны смотреть, как вы вдвоём тонете в этом ведре, котятки, то спешу тебя разочаровать. Так что подбери сопли, Риддл, и прекрати нести эту напыщенную чушь. Никто в здравом уме не пойдёт добровольно получать Метку за хренового друга.       «Верность и преданность», — Рейвен невольно улыбнулась, снова услышав в своих мыслях голос Беллатрисы.