Часть 16

      Риддл очень надеялся провести этот вечер наедине с Рейвен. Где-то в укромном уголке, подальше от шума и чужих взглядов. И желательно — без одежды. Ему был крайне необходим хотя бы один спокойный вечер. Да и, в принципе, со всеми этими событиями он уже начинал переживать, что вся его личная жизнь так и будет сводиться к редким поцелуям перед сном и завтраком, будто они полжизни женаты, и новости о том, что у соседей что-то случилось, уже вызывают больше страсти и возбуждения, чем дежурные поцелуи. Нет уж — к такому он пока был не готов.       В гостиной Слизерина царила мягкая полутьма. Изумрудные драпировки колыхались от лёгкого движения воздуха, огни в лампах отражались в чёрной глади подземного озера за окнами. Воздух пах чернилами и воском свечей.       Он нашёл Рейвен в компании Пенси. За огромной стопкой учебников была едва заметна её макушка. Она что-то усердно выводила на пергаменте, иногда сверяясь со свитком у себя на коленях.       Паркинсон первая заметила приближающегося Риддла.       — Ну слава Мерлину! — воскликнула она. — Наконец-то я смогу передать свою почётнейшую миссию по составлению компании этой заучке кому-то более подходящему на эту роль.       — Ага, — отозвалась Рейвен, не отрывая пера от пергамента. Похоже, она даже не уловила смысла того, что сказала Пенси.       Паркинсон закатила глаза и поднялась с кресла.       — Теперь это твоя забота, — проговорила она с улыбкой, положив руку Маттео на грудь в виде торжественного жеста.       — Так и быть, освобождаю тебя от этого непосильного испытания знаниями, — подыграл ей Риддл, и Пенси с улыбкой удалилась.       Рейвен даже глазом не повела. Пару минут он просто наблюдал за ней, ловя каждое её движение. Он знал все до одного: как она прикусывает губу, пытаясь что-то вспомнить; морщит лоб, потому что рука устала писать; заправляет за ухо прядь волос, чтобы не лезли в глаза; и смешно морщит нос, когда буквы выходят не такими аккуратными, как ей хочется.       Он мог смотреть на неё бесконечно. Всё в её движениях казалось ему до боли знакомым — родным. В её присутствии даже подземелья казались теплее.       — Я очень надеюсь, что это ты мне любовное письмо пишешь, — наконец не выдержал парень и попытался привлечь к себе её внимание.       — Не угадал, милый, — Рейвен даже не удивилась тому, что на месте подруги оказался Маттео. Похоже, он снова недооценил её способности.       — Письмо королеве? — озвучил ещё одно предположение Риддл.       — Сомневаюсь, что магловскую королеву интересуют формулы трансфигурации немагических млекопитающих, — отчеканила Рейвен. — Хотя было бы забавно, потому что она и сама, по сути, ею является. Как и, выходит, все маглы.       — Тебе стоит сделать перерыв, — перебил её Маттео.       — Да ладно, мне немного осталось, — попыталась возразить Рейвен.       — Лестрейндж, ты назвала королеву Британии немагическим млекопитающим, — процитировал её Риддл, забирая из её рук перо. — Ещё немного — и ты заявишь, что министр магии примат.       — И в чём я буду неправа? — сдавшись и откинувшись на спинку дивана рядом с Маттео, со смехом спросила Рейвен.       — Ты неправа только в том, что всё ещё меня не поцеловала, — он аккуратно пальцем повернул её голову к себе, и в следующий миг его губы коснулись её, не давая ей времени оправдаться или возразить.       — Надеюсь, теперь я прощена? — шутливо спросила Рейвен, когда он наконец-то оторвался от неё.       — Не думай, что ты так легко отделаешься, Лестрейндж.       — И как же мне загладить свою вину, Риддл?       — Я точно знаю, что Снейп сегодня не заглянет в свою кладовку, потому что Поттер у него в кабинете до ночи отрабатывает наказание.       — Это же будет буквально осквернение святая святых, — рассмеялась Рейвен, до конца не веря, что Риддл это всерьёз.       — Именно, — подмигнул ей Маттео и рывком поднял за руку с дивана.       Рейвен позволила себе рассмеяться снова — тихо, как заговорщица. На миг в ней проснулась та лёгкость, что давно потерялась за тревогами и страхами. Сегодня, казалось, можно было просто быть собой.       

***

             Плотно закрыв за собой дверь, Маттео обернулся к улыбающейся Рейвен. Ей явно нравилась мысль сделать что-то подобное на последнем году учёбы, и, понимая это, Риддл хотел эту сумасбродную девушку ещё больше. Он чувствовал, как его дыхание становится слишком быстрым, а сердце будто бьётся где-то высоко в горле. Слышал, как кто-то проходил мимо, но сейчас ему казалось, что весь остальной мир навсегда останется за этой дверью.       Маттео смотрел на неё, не пряча взгляда, а когда она дотронулась до его ключицы, его дыхание стало чуть хриплым, и он перестал делать вид, что способен держать дистанцию.       — Я скучал, — тихо выдохнул он, когда их губы почти касались. — Слишком много всякой херни происходит, и у нас совсем нет времени побыть друг с другом.— Знаю. Я тоже скучала, — она сжала его рубашку на груди и притянула его ближе.       Поцелуй был долгим, без спешки, но таким голодным, будто они и правда давно не виделись. Воздух вокруг накалялся. Она почувствовала, как его руки скользнули под её рубашку, как ладони обхватили её талию, и от этого простого прикосновения по коже пошёл жар.       Маттео отстранился лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. Его тёмные глаза казались почти чёрными, а голос был хриплым.       — Скажи, что ты действительно сейчас этого хочешь.— Хочу, — выдохнула Рейвен, и больше слова не понадобились.       Он склонился к её шее, медленно, почти с осторожностью касаясь губами под ухом — чуть ниже, туда, где её кожа отзывалась трепетом. Рейвен прижалась к нему, проводила ладонями по его плечам, чувствуя под пальцами тёплую живую силу. Когда его губы скользнули ниже, по ключице, она с дрожью рвано выдохнула.       Маттео выпрямился, глядя на неё, и кончиками пальцев медленно заправил выбившуюся из-за уха прядь.— Рейвен, — хрипло проговорил он, — продолжишь так на меня смотреть — и я сгорю к чёрту. — Тогда гори, Риддл, — сорвалось у неё.       Он чуть усмехнулся — один короткий выдох, после которого не осталось ничего, кроме горячих признаний. Его руки снова легли на её талию и притянули её ещё ближе. Её спина прижималась к холодной стене подземелья, но тепло, которым он её окружал, делало этот холод почти неощутимым.       Движения становились смелее: ладони Маттео скользнули по её рёбрам, по спине, по груди, что отзывалось в ней дрожью. В ответ она целовала его так, будто все последние месяцы между ними накопились в этот один-единственный миг.       — Рейвен, — выдохнул он её имя так, будто это было самое важное слово. Девушка почувствовала, как его ладони скользят по её животу, как пальцы находят замок её брюк и, как обычно, медлят там ровно настолько, чтобы дать ей возможность остановить его. Но она не остановила — только выдохнула коротко, резко, уткнувшись лбом в его висок.       Одежда падала на пол с глухим шорохом. Маттео провёл ладонями по её бёдрам медленно, почти бережно. Когда он снова поднял на неё глаза, в них не было и тени веселья — только тепло и такая честная нежность, что у Рейвен сердце сжалось.       — Я люблю тебя, — еле слышно проговорил Риддл и коротко выдохнул, будто это признание забрало у него последние силы на самообладание. Он поднял её за бёдра и прижал спиной к холодной стене, так, чтобы она чувствовала под собой только его.       Губы скользнули по её шее и опустились ниже. Риддл дыханием обжигал её кожу. Она тихо всхлипнула, когда он коснулся языком впадинки между шеей и плечом и одновременно вошёл в неё. Сегодня он хотел быть осторожным — быть с ней заботливым и нежным. Его движения были медленными, но такими сладкими, что, когда она впервые прошептала его имя, он даже прикрыл глаза от того, насколько это звучало правильно.       Каждое движение было неторопливым, каждое касание — обещанием, что он никогда её не оставит, что никогда никому не отдаст. Мир сузился до биения двух сердец, до тихих неровных вздохов, и когда волной наконец накрыло их обоих, Рейвен подумала, что всё это больше, чем просто желание или страсть. Это то, что нужно было им обоим, чтобы доказать себе, что вместе они могут пережить что угодно.       Он держал её, пока дыхание не стало ровным, не отпускал, даже когда холод снова напомнил о себе. Маттео отчаянно хотелось продлить этот момент полного счастья перед возвращением в реальный мир.       

***

             — Где вас носит? — Нотт встретил их в гостиной, всем своим видом выражая крайнее негодование. — Я с ног сбился, уже разыскивая вас.       — Радуйся, что не нашёл, иначе мог остаться калекой, — ответил ему Риддл.       Тео сначала не понял, но немного пораскинув мозгами, таки догадался.       — Так, попрошу без подробностей, — он выставил перед собой руки, будто и правда подозревая, что Риддл и Лестрейндж сейчас начнут в красках описывать свои романтические приключения.              Риддл закатил глаза и попытался вернуть друга на землю.       — Так чего хотел, Нотт?       — Ну, вообще-то, мне нужен был только ты и Малфой, но его я тоже не нашёл, — пояснил друг.       — Не везёт же тебе сегодня, Тео, — констатировала с ехидной улыбкой Рейвен. — Ладно, оставлю вас, так и быть. Моё эссе само себя не допишет.       С этими словами она поцеловала Риддла в щёку и издевательски подмигнула Тео, прошагав к своим учебникам. Теперь была очередь Нотта закатывать глаза. Проводив девушку взглядом, Риддл выжидающе уставился на друга.       — Пошли, есть новости, — с этими словами Тео зашагал в сторону их спальни, где обычно в такое время никого не было.       Маттео ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Риддл уже понимал, о чём пойдёт речь, и по пути всё время оглядывался по сторонам, в надежде-таки найти Драко. Но того и правда нигде не было.       — Я говорил с Грейнджер, — озвучил догадку Маттео Нотт, как только они оказались наедине.       — И? — только и спросил Риддл, падая на свою кровать.       — Они ищут крестражи, — зачем-то шёпотом сообщил Тео. — И мы были правы про дневник.       — Крестражи? — уточнил Маттео. — Их что, несколько?       — Похоже, что да. Но занимается этим Поттер, так что не уверен, что дело далеко продвинулось.       Риддл немного помолчал и глянул куда-то в пространство перед собой. Огонёк факела отражался в его зрачках, делая взгляд ещё темнее. Казалось, за спокойствием пряталось что-то стальное, готовое рвануть наружу. Он тихо подытожил:       — Значит, мой папаша таки решил стать бессмертным. И если Поттер не найдёт эти штуки, то мы рискуем застрять в этом дерьме навечно.       — Где-то так, — поддержал друга Тео.       — Прискорбно.       Риддл с виду казался абсолютно спокойным, но внутри у него всё сжималось от одной мысли о подобной перспективе. Он давно понял, что для того, чтобы прожить эту жизнь так, как он хотел, мало было прикинуться верным сыном. Это лишь отсрочило крах всего, что было ему дорого. Его отца нужно было уничтожить — только так он и его друзья смогут обрести свободу. И, судя по всему, теперь все они зависели от одного не очень разумного очкарика.       Маттео задался вопросом, нормально ли желать смерти собственному отцу, но очень быстро отбросил эту мысль, пообещав себе, что моральной стороной этого вопроса займётся позже, а сейчас неплохо было бы решить, что делать дальше с полученной информацией.       — Это не всё, Риддл, — прервал его размышления Тео. — Сейчас держись крепче, потому что лично я чуть не упал, когда услышал.       — Давай без прелюдий, выкладывай уже.       — Снейп работает на Дамблдора, — прошептал Тео и уже приготовился наблюдать, как у удивлённого Риддла отвалится челюсть. Но ничего подобного не произошло.       — Это тебе сам Дамблдор сказал? — всего-то спросил Маттео.       — Нет, но... — такой реакции Нотт не ожидал.       — Я уверен, что именно так он бы и сказал. А вот мой отец утверждал бы, что Снейп верен лишь ему.       — Так кого же из них наш профессор водит за нос? — очень неуверенно переспросил Тео, окончательно перестав что-либо понимать.       Риддл только усмехнулся и сказал:       — А вот это я пытаюсь выяснить уже два года, Нотт. И если честно, склоняюсь к мысли, что обоих.       — А как твои успехи с тем, чтобы втереться к нему в доверие?       — Были довольно неплохи, пока Малфой не надумал подраться с Поттером, — огрызнулся Риддл. — Но думаю, дальше пойдёт лучше. Похоже, теперь это наша основная задача. Завтра я отбываю наказание у него за то, что украл ключи, — вот и попробую ещё подлизаться.       — Могу только пожелать удачи, — вздохнул Тео.       — Ты лучше расскажи, чего это Грейнджер так разоткровенничалась? — Риддл подозрительно уставился на друга. Что-то подсказывало парню, что дело было не только в природном очаровании Нотта.       Тео сначала попытался сделать вид, что не расслышал вопроса, но быстро понял, что с Риддлом это не прокатит, и хоть какую-то версию произошедшего между ним и Грейнджер ему придётся озвучить.       — Я её поцеловал, — выпалил Нотт, надеясь, что данный факт отвлечёт его проницательного товарища.       — Ого! — оценил масштаб драмы Риддл.       — Что, никакого осуждения? — удивился Тео.       — Ты меня, похоже, с кем-то путаешь, друг, — в ответ заявил Риддл. — Я вроде не похож на Малфоя и уж точно не на Забини.       — Это да, — Тео даже облегчённо выдохнул.       По крайней мере, перед Риддлом не нужно было разыгрывать жертву обстоятельств, которая должна идти на такие муки, как поцелуй с грязнокровкой ради общего дела.       Но Риддл явно был не идиотом и понимал, что Грейнджер однозначно не из тех девушек, которые за один поцелуй теряют голову и начинают трепать языком.       — И всё? — попытался уточнить он у друга.       — Ну... Риддл, я обещал ей не рассказывать, — честно ответил Нотт. — Таковы условия.       — Условия чего? — снова попытался вывести друга на откровение Маттео.       Тео лишь многозначительно взглянул на него, но отвечать не стал. Похоже, Риддлу не оставалось ничего, кроме как довериться другу и надеяться, что тот не наделает глупостей.       — Ладно, ты целовался с Грейнджер, Поттер ищет крестражи, а Снейп всё ещё неизвестная часть уравнения, — подытожил Маттео, давая понять Нотту, что не станет давить на него.       — Схватываешь на лету, — похвалил друга Тео.       — Тогда продолжай целоваться с Грейнджер, а я продолжу обхаживать Снейпа.       — Ты мне ещё благословение дай, — улыбнулся Нотт.       — А что, надо? — не остался в долгу Маттео. — А то я могу.       — Я в твоих способностях не сомневался, но иди нахрен, Риддл, — со смехом ответил Тео.       Он никогда не признавался вслух, но страшно любил эти моменты шутливой грызни с Риддлом. Такие вещи всегда казались ему честнее и откровеннее любых пафосных заверений в дружбе и рукопожатий.       — Ты хоть скажи, что тебе понравилось, — вдруг с хитрой улыбкой выдал Маттео, чуть прищурившись.       — Понравилось, — честно ответил Нотт, про себя отмечая, что даже очень понравилось. — И всё же, где это Малфой опять пропал?       

***

             — Кейтлин! — окликнул девушку в коридоре Драко. Это было в день, когда его только выписали из школьного лазарета.       Она обернулась на его голос и широко улыбнулась.— Привет! — радостно поприветствовала его Барнс, когда он догнал её, и Драко не смог скрыть улыбку.       У него было время подумать о том, что между ними произошло после той вечеринки, и на данный момент он уже был на стадии принятия. Да, всё это было не вовремя и немного пугающе, но в то же время — чем-то приятным и успокаивающим. Чем-то, за что он мог держаться, когда казалось, что мир рушится, а страх и паника тянули к нему свои клешни.       — Рада, что с тобой всё в порядке! — произнесла Кейтлин.— Риддл сказал, что это ты нашла Паркинсон, и вы вместе побежали к Снейпу. — Я искала тебя и увидела, как Поттер пытается подслушать что-то за дверью туалета… и это было очень странно! — начала рассказывать Кейтлин. — А потом услышала крики и решила, что там драка. Честно говоря, я думала, Паркинсон позовёт твоих друзей, но хорошо, что она решила бежать к профессору! — Похоже, мне сильно повезло, что ты оказалась рядом! — произнёс Драко. — Спасибо! — Главное, что всё обошлось. Хотя, если честно, я испугалась, — призналась Барнс. — Если честно, даже дважды. — Дважды? — не понял Малфой. — Ну, в первый раз — за тебя, а второй... — она будто не могла решиться озвучить что-то.       Драко не давил на неё, но слегка нахмурил лоб, ожидая, когда же она наконец объяснит. Взглянув на него пару раз и тут же отведя взгляд, она громко вздохнула и всё-таки набрала смелости:— Если честно, я боялась, что Риддл убьёт Поттера. У него такой взгляд был, что... ну, не знаю, если бы на меня так посмотрели, я бы ещё неделю не выходила из спальни.       Абсолютно неожиданно для неё Драко рассмеялся. Кейтлин, вскинув брови, удивлённо наблюдала за ним, думая, не повредил ли Малфой голову и что же такого смешного она сказала.       — Прости, прости, — сквозь смех выдавил Малфой. — Я смеюсь не над тем, что ты испугалась. Просто, знаешь, при всём своём умении наводить жуть, на самом деле Риддл — самый безобидный и сдержанный из всех нас, как бы странно это ни звучало.— А ведь это неудивительно, — немного задумчиво произнесла Кейтлин. — У него ведь годы тренировок по самоконтролю, да? — Учитывая, кто его отец?— Ну да. Если сын Сами-Знаете-Кого начнёт проявлять негатив, это будет слишком ожидаемо, — подытожила Барнс свою мысль.       Они шли по длинному коридору, и шаги гулко отдавались от каменных стен. Где-то вдалеке лениво трепетал факел, и пыльные лучи света из окна падали прямо на её волосы, отчего они казались почти золотыми.       — Не перестаёшь удивлять, — Драко не пытался сделать ей комплимент — это был просто факт. Его правда удивляла способность этой девушки видеть саму суть — точно, без прикрас.— Удивляешься тому, что я могу понять чужую мотивацию и не осуждать за неё? — уточнила девушка. — Почти. Ну и это тоже, — улыбнувшись, он взял её за руку. — Ещё удивляюсь, что так легко тебе в этом признаюсь. Хотя обычно я этого не делаю.       Явно польщённая таким признанием, Кейтлин мило улыбнулась ему, и на её щеках появился лёгкий румянец.       «Дементор меня побери, нельзя так красиво смущаться, женщина», — подумал Драко, поймав себя на том, что залюбовался ею. В груди потеплело, и это чувство было одновременно неправильным и абсолютно необходимым.       Как же это было не вовремя — и вовремя одновременно. Было даже странно чувствовать себя живым внутри разворачивающейся в его жизни трагедии.       — Я принесу тебе одни несчастья, — проговорил Драко, и Кейтлин показалось, что он и сам не понял, что произнёс это вслух.       Она шагнула к нему ближе, едва касаясь, провела кончиками пальцев по его щеке, вглядываясь ему в глаза.— Знаешь, — прошептала она, — однажды люди, которые должны были меня защищать, почти разрушили мою жизнь, отобрав самых дорогих мне людей. Мой отец в Азкабане, а моя мать тихо повредилась рассудком из-за этого. Так, может, всё не так очевидно — и как раз ты, которого нужно опасаться и обходить стороной, меня и спасёшь?       Слова звучали мягко, но в них было столько боли, что Драко будто впервые почувствовал чужое горе собственной кожей.       Он рывком притянул её к себе и жадно накрыл её губы поцелуем. Никто никогда не говорил ему ничего подобного. Её слова звучали и как признание, и как приговор, но всё внутри него откликалось на это.       Поцелуй был горячим и растерянным. Драко не знал, чего ищет в ней — прощения, забвения или веру, что не всё потеряно. Но в этот миг ему казалось: если она верит, значит, и он ещё способен верить тоже. И раз уж она решила искать в нём спасение, то, возможно, его спасение заключалось в ней.       

***

             В спальне парней царил густой полумрак. Тяжёлые зелёные шторы, опущенные с потолка до пола, почти не пропускали света от луны, освещавшей поверхность и пробивавшейся сквозь тёмные воды Чёрного озера. Комната была наполнена тишиной и равномерным дыханием спящих учеников. Воздух был прохладным, пах старыми книгами, влажным камнем и травами, которые кто-то держал под подушкой для спокойного сна. В этом спокойствии было что-то зловеще неправильное — будто сама ночь затаила дыхание в ожидании беды.       Сквозь этот сонный покой проскользнула высокая чёрная фигура. Профессор Снейп двигался почти бесшумно, лишь лёгкий шелест мантии выдавал его присутствие. Он остановился между двух кроватей, стоявших бок о бок, и наклонился чуть вперёд.       Маттео спал на спине, подложив руку под голову. Лицо его было спокойно, хотя во сне угадывалась дерзкая полуулыбка.Теодор, напротив, свернулся на боку, укрывшись почти с головой.       — Вставайте! — голос Снейпа прозвучал низко и резко, ломая тишину.       Маттео дёрнулся, моргнул и приподнялся на локтях, не до конца понимая, что происходит. Нотт недовольно поморщился и попытался натянуть одеяло ещё выше. Но холодный, терпеливый взгляд профессора не оставлял сомнений: сон для них закончился.       — У нас мало времени, — добавил Снейп раздражённо.— Профессор… — попытался было заговорить Риддл, но Снейп его прервал: — Все вопросы потом.       Парни обменялись быстрыми взглядами, но больше вопросов задавать не пытались — и так было ясно, что без веской причины среди ночи Снейп бы не заявился.       Быстро одевшись, они проследовали за профессором по тёмным коридорам замка. Тишина стояла такая, будто даже Хогвартс предчувствовал катастрофу. Снейп шагал быстро, и полы его мантии развевались на ходу, шурша по полу, а им не оставалось ничего, кроме как молча следовать за ним и про себя строить догадки о причинах этой ночной прогулки.       Мысли Маттео метались от худшего к ещё более худшему, и он чувствовал, как его ладони покрываются холодным липким потом.       У лестницы, ведущей на вершину башни астрономии, Снейп резко затормозил и обернулся к парням.— Делайте только то, что я скажу, — прошипел он. — Никакой самодеятельности, понятно?       Он дождался, пока Риддл и Нотт утвердительно кивнут, и продолжил:— Останетесь у входа. Когда дам сигнал, хватайте Малфоя и уходите за мной. — Малфоя? — не удержался и удивлённым тоном переспросил Риддл. — Вы же хотели быть полезным, Риддл. Вот и будьте.       Больше ничего не добавляя, декан развернулся и зашагал по ступеням.       Риддл переглянулся с другом, и на лицах обоих читалась явная тревога.— Началось в деревне утро, — пробормотал Нотт и пошёл следом за Снейпом.       Их шаги гулко отдавались по каменным ступеням, пока они поднимались всё выше. С каждым этажом воздух становился холоднее, тяжелее, будто пропитанный страхом и магией.       Когда они вышли на вершину башни, ночной воздух ударил в лицо Риддлу, но дышать легче не стало — наоборот, дыхание перехватило от разворачивающейся картины.       Драко Малфой стоял посреди площадки, направив палочку на Дамблдора. Старый директор был явно обессилен, но его глаза были полны странного спокойствия. В стороне, в полумраке, мелькнули силуэты: Фенрир Сивый, Кэрроу, а за ним, в свете луны, — безумная улыбка Беллатрисы.       Холод пробежал по спине Маттео. Всё происходящее казалось не реальностью, а дурным сном, из которого он никак не мог проснуться. Ему очень хотелось выступить вперёд и громко спросить, какого хрена тут происходит, но здравый смысл и быстрый взгляд профессора Снейпа подсказали этого не делать. Они, как и было сказано, остались стоять у входа.       Они не видели лица Драко, но заметили, как тряслась его вытянутая рука, направленная на директора. До Риддла вдруг дошло, что это не луна освещает смотровую площадку, а сияющая в небе над Хогвартсом Чёрная метка — знак его отца, предвещающий смерть.       Поздно было выбирать сторону и строить планы. Это была точка невозврата.       — Драко, вы же не убийца? — неожиданно мягко проговорил директор и даже улыбнулся.— Я должен, иначе он убьёт меня, — голос Драко был едва узнаваемым, хриплым, будто сама мысль о том, что он должен сделать, крепко сжимала ему горло.       Маттео чувствовал, как по телу пробежала липкая дрожь. Дамблдор был прав — его друг не убийца, но станет им, пытаясь сохранить свою жизнь и жизнь родителей.       Внезапно его накрыло отвращение к самому себе, да и ко всем им. Неужели они настолько жалкие, что готовы творить убийства и издевательства только ради сохранности собственной шкуры?       Перед глазами возник образ Рейвен — будто напоминание о том, что, помимо собственных шкур, им есть за кого ещё переживать. И злиться он должен не на себя и своих друзей, а на того, кто ставит перед ними такой выбор.       Кажется, сегодня, впервые глядя на то, как его друг превращается в убийцу, Маттео Риддл подумал о том, что ненавидит собственного отца.              — Ну же, Драко, поторапливайся! — сердито воскликнул Кэрроу.       Беллатриса медленно обошла Драко со спины и тихо шепнула ему что-то на ухо. Расслышать, что именно, Риддл не мог, но был уверен — очередное подстрекательство.       Драко медлил, никак не мог решиться, борясь с самим собой. Его рука тряслась так, что даже если бы он решился, то вряд ли заклинание попало бы в цель.       Маттео подумал, что, наверное, к лучшему, что Малфой не обернулся и не знает, что они стоят тут — иначе не решится никогда. Ему самому уж точно не хотелось бы, чтобы друзья видели, как он делает нечто подобное.       В этот момент Снейп шагнул из темноты ближе к центру площадки, и взгляды всех присутствующих обернулись к нему.       — У нас тут заминка, Северус, — проговорил Кэрроу, кивая в сторону Дамблдора. — Кажется, мальчишка не способен...— Северус... — слабый голос директора прервал его.       Снейп ничего не ответил. Он сделал несколько шагов вперёд, оттолкнув с дороги Малфоя. Трое Пожирателей смерти безмолвно отступили назад — даже оборотень перед Снейпом выглядел испуганным.       — Северус, прошу тебя! — в голосе Дамблдора слышалась мольба.       Риддлу захотелось отвернуться или зажмуриться. Сейчас для него это был не всесильный Дамблдор, а старик, молящий о пощаде у человека, которому, похоже, доверяет.       — Авада Кедавра!       Струя зелёного пламени вырвалась из волшебной палочки Снейпа и ударила Дамблдора прямо в грудь. Старика подбросило в воздух, и на долю секунды он завис под сверкающей меткой, а потом, как тряпичная кукла, медленно перевалился спиной через поручни башни и исчез.       

***

             Маттео показалось, что кто-то замедлил время, и он целую вечность смотрел, как тело директора исчезает во тьме за пределами башни, а в его голове была только звенящая тишина.Всё вокруг будто застыло — воздух стал вязким, луна потускнела, а собственное сердце билось где-то в горле .       Всё пришло снова в движение, только когда Снейп схватил Драко за шиворот и толкнул его к нему и Нотту.       — Уходим быстро, ваша задача — вывести его.       Малфой был настолько бледный, что Риддлу показалось, что тот вполне мог бы сейчас двинуть кони вслед за директором. Драко будто даже не заметил, кто был рядом с ним. Снизу уже доносились звуки драки, указывающие на то, что появление в школе толпы Пожирателей не прошло незамеченным. Запах гари и озона витал в воздухе; стены, казалось, дрожали от гулких ударов заклятий, отражающихся эхом в коридорах.       Долго не раздумывая, Маттео ухватил Драко за локоть и потащил вслед за Снейпом, кивая Нотту, чтобы тот тоже не отставал. Похоже, уходить придётся с боем.       Внизу, в коридоре, Кэрроу с сестрой уже сражались с кем-то из Ордена, расчищая им путь к отступлению. В пыли и вспышках Маттео успел разглядеть только рыжую голову младшей Уизли, ловко уворачивающейся от заклятий Амикуса, и профессора Макгонагал, размахивающую палочкой.       Периодически приходилось пригибаться самому и утаскивать за собой Драко, чтобы не попасть под одно из просвистевших над их головами заклятий.— Протего! — только и успевал выставлять щиты Нотт за их спинами.       Воздух вибрировал от магии, искры летели во все стороны, осыпаясь на каменный пол, где мгновенно гасли, оставляя запах палёного дыма и пыли.       Добравшись до Большого зала, они застали там Беллатрису, которая с безумным блеском в глазах и широкой улыбкой на лице громила всё вокруг, периодически отбиваясь от учеников и членов Ордена, которым удавалось сюда добраться. Её смех, дикий и торжествующий, эхом отражался под сводами. Похоже, она явно ждала именно их, так как при их появлении спрыгнула со стола и возглавила их шествие, попутно оглядываясь и хищно улыбаясь.       Когда они выбрались на свежий воздух, Малфой наконец пришёл в себя и оглянулся на друзей. Вид у него был виноватый и ошарашенный.— Простите, — тихо бросил он на ходу, опустив голову. — Давай сначала выберемся отсюда, а потом уже поговорим, — ответил ему Нотт.       — Я должен вернуться, — произнёс Риддл, и оба его друга уставились на него, как на умалишённого.       — Исключено, Риддл. — Снейп остановился так резко, что они чуть не налетели на него.— Но, профессор… — начал Маттео. — Вы только что участвовали в убийстве директора. Как вы себе это представляете? — Рейвен… — Мирно спала в своей постели, — продолжил Снейп за него. — Ей ничего не угрожает.       Его голос звучал ровно, но в тоне слышалась сталь — и где-то под этой сталью пряталась едва заметная усталость.       Маттео понимал, что Снейп прав, что вернуться было бы самым идиотским поступком, но воображение подкидывало реалистичные картинки того, как сейчас ничего не понимающая Рейвен пытается разыскать его среди всего этого хаоса, а он просто исчезнет посреди ночи, ничего ей не объяснив и не предупредив.       — Вернёмся — и она тоже попадёт в этот переплет. — Тео положил руку ему на плечо, будто заранее готовясь к тому, что Риддл сорвётся и побежит обратно в замок. — Нам нельзя задерживаться.       — Шевелитесь! — рявкнул Снейп.       И Маттео ничего не оставалось, кроме как снова пойти за ними. Каждый шаг отдавался гулом в груди, будто он уходил не от школы — а от самого себя. В последний раз оглянувшись на Хогвартс и сияющую над ним в ночном небе метку, он почувствовал, как что-то неприятно кольнуло в груди от мысли, что вряд ли он сюда ещё вернётся. Явно не так кто-либо из них представлял себе свой выпускной вечер.