Часть 15

Маттео шёл по коридору в сторону спуска в подземелье, где располагалась гостиная Слизерина, будто на автопилоте, совершенно не разбирая дороги. Каменные стены, отбрасывающие дрожащие отблески факелов, сливались в один тёмный коридор, словно он двигался сквозь тоннель, ведущий в никуда. Он даже не заметил, когда именно его догнала Пенси. Понял, что она идёт рядом, только когда почувствовал, как она взяла его под руку. Понимание того, что она тоже всё это видела, лишь усиливало его тихую злость. На сочувствие он сейчас был не способен и потому даже не решался взглянуть на подругу. Пенси, в свою очередь, даже не пыталась с ним заговорить. Видимо, и сама не отошла от шока, всё ещё пытаясь как-то уложить у себя в голове то, что увидела. Новости в этой школе разлетались с невероятной скоростью, и, кажется, уже все вокруг были в курсе произошедшего. Некоторые ученики перешёптывались, настороженно поглядывая вслед Маттео и Пенси. Те, кто был поумнее, старались отойти с дороги, не рискуя попасть сыну Сами-Знаете-Кого под горячую руку. Но были и те, кто решил, что великий Поттер наконец-то воздал Малфою по заслугам, и с неприкрытым удовольствием улыбались. Ни на кого из них ни Риддл, ни Паркинсон не обращали особого внимания, пройдя по коридору полностью погружённые в собственные мысли. По сравнению с тем, что они сегодня видели, всё вокруг казалось совершенно несущественным. Настроение Маттео было настолько мрачным, что, если бы прямо сейчас в школу заявился его отец с армией Пожирателей и не оставил бы тут камня на камне, он, наверное, захлопал бы в ладоши от кровожадного восторга. Они остановились только перед входом в гостиную, и у обоих словно пропал дар речи: произнести пароль никто не решался. Пенси казалось, что если сейчас она откроет рот, то не сможет выговорить ни слова или её попросту стошнит. Маттео уже понимал: как только он войдёт в гостиную и встретится с Рейвен и остальными, ему придётся пережить заново все эти события и к тому же отвечать на дополнительные вопросы, а на это его просто не хватит. Но стоять так и тупо пялиться в стену вечно они, конечно же, не могли. Пенси первой взяла себя в руки. Глубоко вздохнув, она всё же решилась заговорить с другом: — Маттео, что мы им скажем? — тихо спросила она, не узнав собственного голоса. — Не знаю, — не глядя на неё, также тихо, чуть хрипло, ответил Риддл. — Будь моя воля, вообще бы ничего не говорил. Но думаю, они уже в курсе. — Это нормально, что я совсем не хочу об этом говорить? — спросила Пенси. Риддл впервые за всё время взглянул на неё, услышав в её голосе слёзы. Она не плакала, видимо, из последних сил сдерживаясь, но явно была на грани. Это заставило его хоть немного отпустить злость и позволить себе почувствовать что-то ещё. В желании приободрить подругу он обнял её одной рукой за плечи: — Нормально, Пенси. Если не хочешь, то и не говори. Я сам. Главное, что с Драко всё хорошо. — Спасибо, — прохныкала Пенси, всё-таки утирая сорвавшуюся слезу рукавом мантии. — Готов? — Ага. — Только достойные, — произнесла пароль Пенси, и они шагнули в гостиную. Свет от водорослей снаружи мягко дрожал на каменных стенах, и это зрелище почему-то показалось Маттео особенно неуместным в его нынешнем состоянии — слишком спокойно, слишком красиво, словно насмешка над тем, что творилось в его голове. И, судя по всему, о случившемся с Драко тут не знал разве что кальмар, проплывающий мимо окон, выходивших прямо в глубину озера. *** — Во имя Мерлина, где вас носило? — воскликнул Тео, завидев приближающихся Риддла и Паркинсон. Он было хотел добавить что-то ещё, но, наткнувшись на ледяной взгляд Маттео, передумал. Да и в принципе, вид друзей сам по себе отвечал на многие вопросы. Так что ни Нотт, ни присутствующие тут же Лестрейндж и Забини ничего спрашивать пока не решились. Блейз заботливо усадил Пенси в кресло, сам устроился на подлокотнике и принялся поглаживать девушку по голове, периодически кидая на друзей обеспокоенный взгляд. Риддл устало упал в кресло напротив сидящих на диване Рейвен и Тео и откинулся на спинку, проводя ладонями по лицу. — Маттео... — первой нарушить тишину попыталась Рейвен, но договорить не успела. Риддл оборвал её на полуслове резким жестом руки с вытянутым вверх указательным пальцем. — Я не хочу тебя обижать или быть грубым, Рейвен, но, пожалуйста, заткнись. Дай мне пять минут, и я всё вам расскажу. Лестрейндж уже было собралась оскорбиться до глубины души, но, задержав взгляд на поднятой руке Маттео, заметила бордовые пятна на манжете его белой форменной рубашки. Отследив обеспокоенный взгляд девушки, Маттео быстро опустил руку и натянул рукав мантии ниже. Он старательно избегал встречаться с ней глазами, понимая, что всё же был груб. Но если он начнёт думать сейчас ещё и об этом, то его мозг просто взорвётся. Воздух в гостиной казался слишком плотным, словно сама комната ждала его слов вместе с остальными. Тянуть было больше некуда — рано или поздно поговорить с друзьями придётся, и лучше покончить с этим сейчас, а потом уже долго извиняться перед Рейвен. — Ладно, — наклонившись вперёд, уперевшись локтями в колени и сцепив руки перед собой, он наконец обвёл всех друзей взглядом. — Что вы знаете? — Если коротко и по делу, только то, что Малфой подрался с Поттером, — ответила Рейвен. — Это если не считать сотни теорий о скоропостижной кончине Драко и особой тёмной магии Поттера, — дополнил Тео. — Говорят, вы были там, — Рейвен поочерёдно посмотрела на Маттео и Пенси. Судя по виду обоих, можно было сделать вывод, что эта часть слухов была правдивой. — И ещё Снейп. — Я был у Снейпа, когда прибежала Пенси и та девушка, Кейтлин. — Она была с Малфоем? — уточнила Рейвен. — Я столкнулась с ней в коридоре. Она сказала про драку, и я не придумала ничего лучше, чем бежать к Снейпу, — глухо отозвалась Пенси, не отрывая взгляда от собственных коленей. — Короче, мы успели только к финалу, — подхватил Маттео. — Малфой жив, в лазарете. Снейп сказал, что с ним всё будет хорошо. Тео и Рейвен переглянулись, и парень первый озвучил их общую мысль: — А вид у вас такой, будто Малфоя там по запчастям собирали. Похоже, реплика Тео стала последней каплей. У Пенси сдали нервы, и она громко разрыдалась, роняя голову и закрывая лицо ладонями. — Прав был Малфой, мир точно схлопнется, когда ты научишься выбирать выражения, Нотт, — устало выговорил Риддл, наблюдая, как Рейвен и Блейз пытаются успокоить Паркинсон. — Тебе нужны были пять минут тишины, Риддл? — обратилась к нему Рейвен. — Считай, что они наступили. Сейчас я отведу Пенси в комнату, дам ей успокаивающий отвар. Потом вернусь, и ты всё расскажешь, — заявила она тоном, не подразумевающим возражений, и удалилась вместе с всё ещё всхлипывающей Паркинсон. В принципе, спорить с ней Маттео и не собирался. Истерика Пенси абсолютно сбила всю его хрупкую решимость говорить с друзьями о случившемся. Он и сам не отказался бы от успокоительного, и чтобы кто-то отвёл его в его кровать и заботливо подоткнул одеялко. Воспользовавшись выпавшим шансом на отсрочку, Риддл прикрыл глаза рукой, стараясь не слушать, как на фоне Блейз отчитывает Тео за бестактность. Рейвен, как и обещала, вернулась через пять минут. — Она успокоилась и пообещала попытаться поспать, — отчиталась она Блейзу и сразу перевела взгляд на Риддла. — Судя по твоей реакции, там случилось что-то ужасное, и говорить об этом даже тебе не очень хочется. Так что давай, выкладывай только то, что нам стоит знать. Подробности потом. Забини и Нотт попробовали что-то возразить, но Лестрейндж одарила их таким взглядом, что оба захлопнули рты, не успев даже сформулировать протестующую речь. За это он её и любил. Рейвен всегда была не в меру любопытна и хотела всё контролировать, но она всегда знала, где и когда стоит придержать это любопытство. В любом случае она узнает всё, что её интересует, но ей хватало терпения и такта, чтобы своим любопытством не лезть никому в душу в неподходящий момент. А способность одним взглядом дать понять окружающим, что сейчас не время и не место спорить с ней, видимо, передалась ей от матери. Благодарно сжав её руку, когда она опустилась на подлокотник кресла рядом с ним, Маттео наконец собрался с духом: — Понятия не имею, из-за чего они вообще сцепились. Но если бы Пенси не позвала Снейпа, могло закончиться гораздо хуже. Даже представить не могу, что такого наколдовал Поттер, но выглядело жутко. Снейп подлатал Драко, сказал, что всё будет хорошо, и отправил его в больничное крыло. Думаю, завтра сможем его навестить. — А Поттер? — спросил Тео. — А что Поттер? Смылся почти сразу, как мы прибежали. Видимо, побежал к друзьям хвалиться. — И что, мы так просто это оставим? — уточнил Блейз. — Было желание приложить его головой об раковину пару раз, — честно признался Риддл, и Рейвен ощутила, как он крепче сжал её руку на секунду. — Но я подумал, что это должен решать Малфой. — Согласен, — ответил Нотт. Забини просто молча солидарно кивнул. В сложившейся ситуации пацифизм Лестрейндж даже не подавал признаков жизни.

***

Следующим утром Рейвен Лестрейндж шагала в сторону больничного крыла между Риддлом и Ноттом. Блейз и Пенси вынуждены были отправиться на урок и пообещали заглянуть к Малфою позже. Девушка явно находилась не в лучшем настроении. Не хватало им всем проблем с отцом Риддла, так ещё и Поттер добавлял хлопот. Вот бы эти двое уже наконец-то встретились — и желательно поубивали бы друг друга. Она злилась буквально на весь мир. Попадавшихся на пути гриффиндорцев Рейвен удостаивала таким презрительным взглядом, что удивительно, как те не замерзали прямо на месте. Рейвен всегда относилась к стычкам с однокурсниками Поттера как к детским выходкам, считая себя выше всего этого, иногда даже игнорируя первопричины. Отношение гриффиндорцев к слизеринцам она списывала на предрассудки и, как могла, старалась не ввязываться в разборки. Но, кажется, вчера в её желании сохранять нейтралитет что-то надломилось. Она смогла простить Лонгботтому случайное заклинание, брошенное ей в лицо, но поверить в то, что Поттер случайно сделал что-то такое, что даже Риддла повергло в шок и уж тем более довело Пенси до истерики, она не могла. Коридоры замка в это утро казались холоднее обычного. Даже факелы, горевшие вдоль стен, будто бросали больше теней, чем света. У дверей лазарета их ждал сюрприз в виде Нарциссы Малфой, о чём-то тихо беседующей с их деканом. При виде ребят женщина легко улыбнулась. — Вы пришли навестить Драко? — спросила она, приобняв Рейвен и кивнув парням. — Да, миссис Малфой, — ответила Рейвен. — Как он? — С ним всё хорошо. Думаю, завтра сможет вернуться к занятиям, — заверила их Нарцисса, и, судя по её спокойствию, так оно и было. — Хорошо, что профессор Снейп вовремя оказался рядом. И передайте Пенси мою благодарность. Видимо, о том, что Паркинсон была не одна, профессор решил умолчать. — Профессор, а что ждёт Поттера? — спросил Маттео. — Мистер Поттер уже понёс вполне соответствующее наказание, — тихо и не сводя с него глаз проговорил декан, делая ударение на слове «уже». Рейвен заметила, как глаза Риддла чуть сузились. И, похоже, заметила это не только она, потому что Нарцисса легко положила руку ему на плечо, привлекая его внимание: — Я думаю, что профессор всё уладит, Мэтью, — сказала она мягко, без нажима. — Нам ведь сейчас не нужны новые потрясения, правда? Лестрейндж и Риддл с Ноттом прекрасно понимали, что так Нарцисса просит их не привлекать ещё большего внимания к её сыну. Но даже Рейвен сложно было смириться с тем, что Поттер отделается всего лишь профессорским наказанием. Она прекрасно понимала, что Нарцисса права, но злость на Поттера была ещё свежа. — Конечно, мэм, никаких больше потрясений, — заверил её Риддл, похоже, сам до конца не веря в собственные слова. — А теперь идите, он будет рад вас видеть, — удовлетворённая ответом Маттео, Нарцисса чуть оживилась. — Рейвен, я завтра увижусь с твоей мамой, передам ей, что видела вас и что вы обещали мне вести себя хорошо. Рейвен отлично понимала, что это была не просто любезность от маминой подруги. Это был чистой воды шантаж: «Сидите смирно, иначе я заложу вас мамочке». Ох, дамы высшего магического общества, похоже, с пелёнок обучались подобным приёмам и отлично понимали друг друга. — Передавайте миссис Лестрейндж тёплый привет от всех нас, — встрял Тео, чем разрядил обстановку. Попрощавшись с Нарциссой, они вместе с Риддлом и Рейвен скрылись за дверью лазарета. — Я правильно понял, что она просила нас не трогать Поттера? — шёпотом уточнил Тео, когда двери закрылись. — Её, конечно, можно понять, но… — так же шёпотом ответила Рейвен, разрываясь между пониманием и желанием возмездия. — Решать всё равно Малфою, — не заботясь о скрытности, в полный голос заявил Риддл, уже шагая между рядами больничных кроватей. И поспорить с ним было трудно. — Что я там уже должен решить, Риддл? — раздался голос Драко из-за ширмы у одной из коек. Судя по всему, он и правда был живее всех живых, отчего у Рейвен на лице появилась улыбка. При виде друга в полном здравии её даже начала покидать вселенская злость. Выглядел Малфой и правда неплохо, что никак не вязалось в её голове со вчерашним ужасом Пенси и Маттео. — Я смотрю, тебя неплохо подлатали, — заявил Риддл нагло, укладываясь поперёк кровати Драко. — Сказали, что пара шрамов всё-таки останется, но в целом жить буду, конечно, — слегка наигранно страдальческим тоном пояснил своё состояние Малфой. — Шрамов? — переспросила Рейвен, не совсем понимая, о чём речь. Ведь вчера всей картины они от Риддла так и не добились. — Ты что, не описал им в красках весь масштаб трагедии, Риддл? — удивился Драко. — Если бы ты видел эту трагедию со стороны, ты бы тоже не захотел её описывать. Так что я оставил эту привилегию тебе. — Если я наконец-то не узнаю, какого дементора там произошло, я завизжу, как девчонка, — не выдержав интриги, заявил Тео. — Ты вот сейчас совсем не мотивируешь что-то рассказывать тебе, Нотт, — прищурился на него Драко. — Скорее наоборот, я готов подождать и посмотреть, насколько ещё тебя хватит. — То, что ты на больничной койке, не даёт тебе права испытывать наше терпение, Драко, — вступилась за друга Лестрейндж. Её, конечно, радовало, что с Малфоем всё настолько хорошо, что он был способен на шутки и подколы. Но любопытство брало верх. — За что вы вообще сцепились? — Да ничего нового. Поттеру нужно меньше совать нос, куда не просят, — веселье Драко тут же испарилось. При упоминании Поттера его лицо, как обычно, приняло выражение крайнего отвращения. — Он снова что-то вынюхивал, следил за мной. — Откуда там взялась Кейтлин? — спросил Риддл. — Это, вроде, был мужской туалет. — Я даже не знал, что она там была, — удивился Драко. — Это она нашла Пенси, и они вместе прибежали к Снейпу. Так что потом скажи девчонке спасибо. — Дальше-то что? — вернул разговор в прежнее русло Нотт. — А дальше ничего. Я собирался приложить его Круциатусом, а он выкинул что-то мне неизвестное — и вот я уже задыхаюсь в луже собственной крови. — Прости, ты собирался что сделать? — не поверила своим ушам Рейвен. — Да, я вот тут тоже хочу уточнить, — поддержал её Риддл. — Ты собирался влепить Поттеру Круциатус посреди школьного туалета? А чего не сразу в Большом зале? — Вы вообще на чьей стороне? — почти обиделся Драко. — Это я тут в лазарете, вообще-то, валяюсь. — Я полностью на твоей стороне, Малфой. Наслать на кого-то Круциатус — это же лучший способ сохранить в секрете свой новый род деятельности, — Тео, в своей манере, тоже подключился ко всеобщему негодованию. — Ладно, ладно, это было тупо, — вынужден был согласиться Драко. — Но то, что выкинул он — это… Да я вообще не знаю, что это было. — Я тоже такого не видел, — признался Риддл. — Но, похоже, Снейп точно знал, что нужно делать. — И слава Мерлину! — воскликнула Рейвен. — Это точно! — поддержал её Тео. — И что вы думаете? Что Поттер всерьёз ударился в изучение тёмных проклятий? — В прошлом году они с группой поддержки организовали какой-то подпольный «бойцовский клуб», — отозвался Драко. — Так что я не удивлюсь. — Ладно, попробую узнать у Грейнджер. — Ты, конечно, обаяшка, Тео, — Рейвен перевела на него взгляд. — Но я сомневаюсь, что она теперь продолжит с тобой общаться. — Да ладно, она принеслась выражать соболезнования, когда Лонгботтом поранил тебя. Думаю, что после выходки Поттера её моральный компас ещё больше пошатнуло, — постарался заверить подругу Нотт. — Остаётся вопрос: что мы будем делать с самим Поттером? Взгляды друзей устремились к Драко в ожидании вердикта. — Ничего, — ошарашил их Малфой. — Похоже, он тебя и правда сильно приложил, — предположил Тео, не веря собственным ушам. Это что ж такое должно было случиться, чтобы Драко Малфой отказался наказать обидчика? Тем более самого Поттера! — Или ты от Лестрейндж заразился? — Эй! — возмутилась девушка. — Я сама, между прочим, в шоке! — Я матери пообещал! — поспешил объясниться Драко, понимая, что друзья явно были в недоумении от его настолько нетипичного поведения. — Он и так получит сполна, когда я… Малфой осёкся на полуслове, но всем и так было понятно, о чём он. Спорить с ним никто не стал. Всем было ясно: случись сейчас что-то с Поттером — и все сразу сложат два и два, поняв, кто в этом замешан. А это грозило срывом планов Драко. И никто из друзей даже думать не хотел о том, что может случиться, если задание, которое Малфой получил от Тёмного Лорда, не будет выполнено.

***

Следующая неделя выдалась на диво тёплой. Погода явно намекала, что дело движется к лету. Большинство учеников в свободное время наслаждались солнцем во дворе, беззаботно отдаваясь предвкушению летних каникул. Только ученики пятого и седьмого курсов не принимали участия в принятии солнечных ванн и всё больше зарывались в учебники перед предстоящими экзаменами. Поэтому Теодор Нотт был крайне удивлён, заметив Гермиону Грейнджер в библиотеке вместо школьного двора. Он, конечно, тоже любил читать, но для внеклассного чтения выбрал бы свежий воздух, а не пыльную библиотеку. В воздухе висел аромат цветущего жасмина, пробивавшегося сквозь старые каменные стены замка. Солнце мягко ложилось на высокие окна библиотеки, превращая пылинки в золотую пелену. Она сидела у высокого окна спиной к проходу и совершенно не заметила, как Тео подошёл сзади и через плечо заглянул в её книгу. Парень ожидал увидеть что-то о крестражах или что-то около того, но удивился, завидев перед девушкой список учеников, когда-либо получавших награды за различные успехи в зельеварении. — Ищешь кого-то конкретного? — спросил он. От неожиданности Гермиона подпрыгнула на стуле. — Что? — воскликнула она, испуганно уставившись на Тео. — А… нет. Ты напугал меня, Нотт. — Прости, не хотел, — он примирительно поднял руки. — Чего тебе? — как-то не очень любезно поинтересовалась девушка, отчего у Тео что-то неприятно кольнуло в области рёбер. Даже улыбка сползла с лица. — Да ничего, — глухо отозвался парень. — Просто мимо проходил. Видел, что ты помирилась с Уизли. Поздравляю. — Если хочешь напомнить, что я тебе должна, то я помню, — выпалила Грейнджер, почему-то отводя взгляд от его лица. — Чего ты хочешь? Тео грустно улыбнулся и хмыкнул. Похоже, Лестрейндж оказалась права, и больше Грейнджер ничего общего иметь с ним не желает. Отчего-то стало обидно. Не то чтобы он сильно на что-то рассчитывал, но он даже друзьям признавался, что ему нравилось общаться с Грейнджер. И в какой-то момент он действительно начал думать о ней в отрыве от Поттера. Воспринимать её как друга, а не досадную необходимость во имя информации. — Ничего, Грейнджер, — ответил он ей. — Ты ничего мне не должна. Будем считать вечер за вечер. На лице гриффиндорки отразилось удивление и замешательство. Кажется, такого благородства от Тео она не ожидала. — Спасибо, — только и смогла выговорить Гермиона. Тео лишь кивнул в ответ и уже направился к соседней секции, но вдруг остановился. Не мог он так просто это оставить. — А знаешь, Грейнджер… я же почти смирился с тем, что ты мне нравишься, — зачем-то выдал он, резко обернувшись назад к девушке. — Даже убедил себя, что ты не такая, как твои друзья. — Ага, только вот этот твой друг чуть не применил к моему непростительное заклинание! — в порыве возмущения Гермиона подскочила со стула, и её заметки полетели со стола. — Поттеру пора начать учиться на собственных ошибках и прекратить таскаться за Малфоем, как сумасшедшая фанатка, — парировал Тео. — К тому же, это он чуть не убил Малфоя, а не наоборот. Кажется, на это у Грейнджер не оказалось аргументов, и она, стушевавшись, отвела взгляд. Заметив её реакцию, Тео немного успокоился и шагнул ближе. — Наши друзья — идиоты, Грейнджер. И нам остаётся только принять этот факт, — уже тише проговорил Нотт. — Но мы не они. И не наши родители, как я уже тебе говорил. Мы любим их, какими бы они ни были. Но это не значит, что мы тоже должны становиться такими же идиотами, как они. То, что они наши друзья, не значит ведь, что у нас не может быть своего мнения? — Мы не можем просто взять и сделать вид, что ничего не происходит, — ответила она. В её голосе было уже больше сожаления, чем злости. — А я такого и не предлагал. Тем более, мы оба знаем, что именно происходит. Тео шагнул к ней ещё ближе, но сохранил достаточную дистанцию, чтобы не спугнуть. — О чём ты? — Гермиона испуганно оглянулась по сторонам. — Я хочу сказать, что ты можешь мне доверять. Ни Малфою, ни Риддлу, ни кому-то там ещё, я говорю только о себе, — Тео сделал ещё один шаг, так чтобы она могла слышать его шёпот. Но всё ещё оставил ей место для дыхания… или для побега. — Я ни разу не соврал тебе, Грейнджер, ничем тебя не обидел и не планирую. Веришь мне? Она больше не озиралась по сторонам, а неотрывно смотрела на него. Её дыхание периодически сбивалось. Он был слишком близко… и одновременно недостаточно. Грейнджер и сама не понимала, что с ней происходит. Она же пообещала себе больше не связываться с Ноттом, не обижать этим Гарри и Рона, не создавать себе проблем. Всё это время она уговаривала себя, что от Нотта и остальных слизеринцев ничего хорошего ждать не приходится. Даже почти убедила себя в этом. И вот теперь он стоит тут и говорит, что ей можно ему доверять. И она не может возразить ни слова. Не потому, что не знает, что сказать, а потому что не хочет. Потому что впервые за все эти годы она всего один раз подвергла сомнению общественное мнение, и этого хватило, чтобы посеять в её сердце опасную неуверенность, смешанную с любопытством. Она хотела знать правду. Хотела узнать, какой этот парень на самом деле. И, возможно, впервые готова была поставить свои желания выше желаний Уизли и Поттера. Оставалось лишь признать это. — Нет, — прошептала она. — Хочу, но не верю. — Почему? — не то чтобы её ответ удивил Тео. Напротив, он понимал, что ответь она «да» — это было бы враньём. — Почему хочу или почему не верю? — И то, и другое. Выбери сама, с чего начать. — Не верю, потому что мало что о тебе вообще знаю, — начала Гермиона. — Но я хочу узнать. И хочу поверить, потому что ты первый заставил меня сомневаться во всём, что мне говорят, и задуматься о том, что мир не чёрно-белый. — Тогда спроси меня, — не раздумывая выдал Тео первое, что пришло ему в голову. — Не жди, пока Поттер или ещё кто-то расскажет тебе, что думать. Спроси напрямую. В его голову вдруг пришла гениальная мысль: необязательно получать информацию от Грейнджер хитростью. Это вполне может быть обоюдное сотрудничество. И дело было не только в том, что она ему нравилась и что он хотел добиться её расположения. Теодор Нотт действительно верил в честную игру. И она спросила. То, чего он вообще не ожидал услышать. Она могла задать любой вопрос вплоть до цвета подштанников Тёмного Лорда. Но выбрала этот. — Почему Малфой меня так ненавидит? Сначала у Тео отвисла челюсть, а через секунду его накрыло безудержным смехом. Подобного шума в библиотеке мадам Пинс терпеть не могла, и уже через минуту выставила их за двери. Наконец, перестав идиотски хохотать, Тео переспросил: — Ты серьёзно не знаешь, почему? — Ну… мои родители маглы, я понимаю, но… — Да тут у полшколы родители маглы, — перебил её Нотт, подбирая её портфель и закидывая себе на плечо. — Пошли, открою тебе самую страшную тайну Драко Малфоя... Честно, я был уверен, что ты в курсе. Он всё ещё посмеиваясь зашагал по коридору, и Грейнджер ничего не оставалось, как шагать с ним рядом. Спустя пару лестниц и коридоров он вывел её во внутренний двор, к одной из увитых плющом арок, где их было сложно заметить. Солнечный свет здесь просачивался пятнами сквозь густые заросли, а в воздухе пахло свежей травой и тёплым камнем. Скрытое от глаз место словно было предназначено чтоб хранить тайны. — Готова к самому большому потрясению в своей жизни? — Ты что, издеваешься? — уточнила Гермиона. — Ни капельки, — ответил Тео. — Ещё не догадалась? — Не может быть... — Ещё как может! — Тео снова рассмеялся. — Да, Малфой был влюблён в тебя до самого третьего курса. Пока ты ему нос не разбила. — Не может быть! — ошарашенно повторила Гермиона. Такого шока она не испытывала даже тогда, когда Гарри получил по зельеварению оценку выше, чем у неё. — Он очень не хотел, чтобы об этом узнали. Потому что, если бы дошло до его отца, тот бы, наверное, убил его, — уже не таким весёлым голосом пояснил Тео. — Прямо-таки убил бы! — скептически переспросила девушка. Она очень сомневалась, что кто-то за подобное стал бы убивать собственных детей. — В детстве мы были с их семьёй на каникулах во Франции. Мы просто шли по улице, и какая-то девочка, проходя мимо нас, споткнулась, засмотревшись на наши не совсем магловские шмотки. Драко протянул ей руку и помог встать, даже не разговаривал с ней... Это увидел Люциус. Он превратил девчонку в мышь на наших глазах, а потом тростью перебил Драко руку и два дня не позволял Нарциссе её залечивать. Представь, что он сделал бы с ним за что-то большее, чем обычная вежливость. — О, Мерлин, — с трудом выговорила Гермиона. — Разве... разве у магов нет какого-то наказания за жестокое обращение с детьми? — Чего? — не понял Тео. — Понятно… И у вас у всех так? — Нет, конечно, — поспешил заверить её Нотт. — Моему отцу вообще нет дела до маглов. Впрочем, ему мало до чего есть дело, кроме его библиотеки и моих оценок. — Но твой отец Пожиратель смерти? — Да. Но он скорее научный сотрудник. — Честно говоря, особо распространяться о своём родителе Нотту не хотелось. Он любил отца, но понимал, что до «всего-то научного сотрудника» ему так же далеко, как самому Тео до законопослушного гражданина. — Ещё вопросы будут, Грейнджер? — Честно говоря, я уже боюсь спрашивать. Разве что ты сам хочешь что-то рассказать. Тео не раздумывал ни секунды. Он ведь не просто так позволил Грейнджер задавать вопросы. Нотт, конечно, не ожидал, что придётся рассказывать о детских переживаниях Малфоя, но надеялся, что всё это стоило того, чтобы Гермиона начала доверять ему чуть больше. — Мы знаем, что вы ищете крестражи, — на одном дыхании, почти шёпотом, выдал он. Лицо гриффиндорки приобрело землистый оттенок. Она пару раз открыла и закрыла рот, хватая воздух, а потом постаралась изобразить крайнее непонимание: — Я не знаю, о чём ты. — В её голосе слышалось напряжение, но она так отчаянно пыталась это скрыть, что пару раз даже переходила на писк. — Так не честно, Грейнджер, — Тео прислонился плечом к колонне и скрестил руки на груди, показывая недовольство. — Я тут тебе наши секреты рассказываю, а ты пытаешься мне соврать. Я ведь мог и не говорить тебе. Она молча смотрела на него, явно лихорадочно соображая, как выкрутиться из сложившейся ситуации, и Тео поспешил её успокоить: — Если что, я не собираюсь никого этой информацией шантажировать или кому-то её передавать. Знаем только я, Риддл и Малфой. При упоминании последних у Грейнджер округлились глаза. “Оно и не удивительно” — Отметил про себя Нотт, а вслух снова попытался успокоить девушку: — Никто из нас не станет распространяться, — добавил Тео. — И мы, в отличие от Поттера, умеем хранить свои тайны. Гермиона отлично поняла, что о неспособности Гарри закрыть свой разум от Волдеморта они тоже, очевидно, знали. — И чего вы хотите? — наконец договорила она. — Ничего. — Тео в знак доверия поднял руки ладонями вперёд. — Ещё раз повторяю: это не шантаж и не допрос. Я сказал, что хочу, чтобы ты мне доверяла. Подумал, что могу доверять тебе. Я просто делюсь информацией. — И хочешь, чтобы я поделилась в ответ? — Это было бы разумно, но необязательно, — он слегка улыбнулся, понимая, что давить на неё не стоит. — Ну давай, спроси, тебе же так хочется. — Почему ты так уверен, что я не расскажу об этом Гарри или Дамблдору? — Это не тот вопрос, который я ожидал, — чуть разочарованным тоном ответил Тео. — Потому что ты слишком умная для этого, Грейнджер. Ты понимаешь, что я предлагаю сотрудничество. Довольно выгодное. Но твой Поттер не способен этого оценить. — Зачем тебе это? — Всё просто. Я не хочу становиться своим отцом. Никто из нас не хочет. Вот только выбора у нас маловато. Глаза Гермионы сузились. Она явно прикидывала, стоит ли согласиться. Предложение было выгодным: она могла бы узнавать у Нотта, что известно о Гарри и его делах с Дамблдором, Пожирателям. Но также понимала, что сам Поттер ни за что не одобрил бы такую сделку. А значит, согласившись, ей придётся скрывать это от него. Извечный выбор между совестью и рациональным мышлением. — Если тебе так будет легче, я своим тоже не скажу, что мы о чём-то договорились, — предложил Тео, понимая её замешательство. — Это будет между мной и тобой. — И я должна просто тебе поверить? — Очнись, Гермиона. Я уже наговорил тебе такого, за что меня разве что Круциатусом по головке погладят, а ты всё ещё не веришь? — Он наклонился ближе, почти вплотную. — Или ты не поняла, что я только что сообщил тебе, что собираюсь вместе с друзьями скрыть от Тёмного Лорда то, что кто-то знает о его слабых местах? За одну эту мысль я рискую встретиться с Мерлином гораздо раньше, чем планировал. Гермиона даже не заметила, когда он подошёл, так близко выдыхая слова ей в лицо. Всё её гриффиндорское нутро приказывало бежать, но голос разума настойчиво твердил, что в этом всём есть смысл. Да, она не сможет рассказать друзьям, но с информацией от Нотта сможет аккуратно направлять Гарри и держать его подальше от опасности. Так у них будет больше шансов на победу. И всё же… было не только это. Что-то внутри неё отчаянно хотело верить Тео. Хотело, чтобы он доверял ей не просто как сообщнице, но и как минимум как другу. Он вызывал в ней кучу противоречивых эмоций, и пора было признать, что это ей нравилось. Тео абсолютно не был похож ни на кого из её друзей и уж точно не имел ничего общего с Роном. И, возможно, именно это было в нём самым лучшим. Нет, она не готова была признать, что влюблена в него. Но также не была готова отпустить те эмоции, что каждый раз испытывала рядом с ним, будто подсела на это, как дракон на огневиски. — Вместе у нас выйдет, Грейнджер, — прошептал Тео, не сводя взгляда с её глаз. — Соглашайся. И она согласилась. Согласилась в тот самый момент, когда неосознанно потянулась к нему ближе и поняла, что он сделал то же самое, когда их губы встретились. Каменные стены беседки укрыли их от посторонних глаз. Где-то неподалёку щебетали птицы, но для Гермионы весь мир сжался до одного мгновения, до этого поцелуя. Её сердце билось в висках, дыхание путалось, и казалось, что земля уходит из-под ног. Она ненавидела себя за это, но уже ничего не могло помешать Гермионе Грейнджер целовать этого чистокровного сукиного сына в тени школьной беседки и так нагло и очевидно этим наслаждаться. Она потом выслушает все претензии собственной совести, но не сейчас, когда его губы так сладко скользят по её губам, пока его дыхание смешивается с её и пока его горячие руки так крепко сжимают её талию. Она столько раз наблюдала за тем, как целовались Рон и Лаванда, размазывая друг по другу слюни и отвратительно причмокивая, что сейчас совершенно не понимала, почему всё не так, как она себе представляла тогда. Сейчас было сладко, воздушно и романтично — как описывали в любовных романах и как она всегда мечтала. Её сердце билось так сильно, что казалось, его стук разносится эхом по каменной арке. И в этот момент даже сам Гарри Поттер на пару с Дамблдором могли катиться в бездну.