Глава 3

Дни в ожидании прибытия команды шиноби казались Тобираме бесконечными. Дневной зной уступал место неподвижной ночной духоте и на следующий день опять принимался нагревать землю до состояния раскаленной сковороды. В первый день братья решили совершить вылазку и осмотреть деревню, возможно разузнать пару сплетен о главе и его семье, но жители были более  осмотрительны и не высовывали носа из своих домов до самого вечера. Только после кроваво-красного заката на улицы хлынули люди и воздух заполонили тягучий запах жирной уличной еды, стук таби о брусчатку и гомон сотни жителей. Деревня ожила с такой резкостью, что у Тобирамы возникло ощущение, будто кто-то дернул за рычаг и включил «режим фестиваля». Между торговыми рядами беззаботно носились босые дети, зажглись лианы уличных фонарей над головой, из открытых дверей кабаков доносился смех и гогот. Было спокойно. Даже слишком на вкус Тобирамы, с подозрительной ноткой "слишком хорошо, чтобы быть правдой". Хаширама же не мог насытиться этой атмосферой. Для него это буквально была его мечта, воплощенная наяву. То безопасное место, которое он так жаждет воссоздать в Конохе. Стоило отдать Шинтаро должное, его ли молитвами и стараниями, но жители деревни правда выглядели счастливыми и довольными жизнью. На улицах не было привычно суровых военных шиноби, гасящих свою скорбь и скопившийся гнев в алкогольном тумане, не было бедных или больных. По мнению Тобирамы, все было неправдоподобно идеально, до блеска вылизано. Но он не мог спорить с реальностью, которая была прямо перед его глазами. Куросаки как-то смог построить то, что пока не удавалось Сенджу. И с каждым годом Тобирама терял уверенность и надежду, что вообще когда-нибудь получится. Зато Хаширама был полон энтузиазма и задора. Он как пришибленный щенок бегал от одной лавки к другой, пытался общаться с каждым встречным жителем и буквально впитывал в себя атмосферу лоснящегося изобилия. В конечном счете, как и всегда, его увлеченное настроение привело его в бар. И не просто бар. Как только Сенджу отворили иссохшие и потрескавшиеся на солнце деревяные двери, на них уставилось с пол сотни заискивающих блестящих глаз. Круглые столы, обтянутые красным бархатом, поблескивающие на свету монеты и шулеры, прячущиеся в тени стен. Полуголые девицы, виляющей походкой разносящие подносы с едой и наполняющие стаканы выпивкой. И запах перегара с маслом, что висел в воздухе, как предчувствие катастрофы. Это конечно же был азартный дом. Куда же еще могло занести Хашираму его чутье. - Нет, – Тобираме хватило буквально доли секунды, чтобы оценить обстановку, развернуться на пятках и направиться к выходу, но брат перехватил его за локоть и заставил вернуться на место. - Да брось, Тобирама, не будь таким занудой. Тем более, нет лучше места для поиска свежих сплетен, чем бар, здесь нам все выложат. Я же это не для себя, а для общего дела. – его голос звучал сладковато и подозрительно, как будто он сам себе не верил, глаза уже маниакально заблестели, рот растянулся в елейной улыбочке, для полноты картины не хватало слюней, капающих на пол. Тобирама знал, чем это закончится. Всегда так заканчивалось, без вариантов. Поэтому даже слушать не хотел никаких уговоров. - Раз для общего благого дела, то конечно ты можешь остаться и разнюхать обстановку, - Сенджу младший с пониманием положил руку на плечо брату, согласно закивал, вздохнул с трагизмом, достойным театра кабуки, и в ту же секунду молнией кинулся к набедренной сумке на ноге шиноби, выхватил мешок с монетами и, смотря прямо в вытянувшееся от негодования лицо Хаширамы, потряс им перед его носом – но это я у тебя заберу, братец. Бывай, приятного вечера. Без информации не возвращайся. С этими словами он развернулся и направился к выходу, упиваясь ругательствами, которые на него сыпал брат. … Остаток вечера Тобирама планировал провести в одиночестве, гуляя по ночной набережной, но, подходя к спуску к реке, он наткнулся на Юки. Первое желание было сделать вид, что он ее не заметил и по-тихому испариться, но они пересеклись взглядами и так открыто ее проигнорировать было бы грубо. К тому же за прошедшую ночь он постарался экспресс курсом пройти все стадии депрессии относительно вопроса женитьбы и настроить себя на принятие своей участи. Да и участью это назвать можно было с натяжкой. Любой адекватный покрутил бы у виска, окрестив его, в лучшем случае, зажравшимся дегенератом. Принцесса, очевидно, была не дурна собой, к тому же с таким багажом влиятельных родственничков за плечами, что воротить нос – верх дебилизма. Да и он не конфетка, откровенно говоря, так что рассчитывать на что-то большее и включать избирательность было не время и не место. Единственное, что его смущало и за что он, в глубине души, зацепился как за спасательную соломинку, это то, что у принцессы был очень низкий уровень чакры. В браках шиноби этот фактор играл чуть ли не ключевую роль, ради возможности родить сильных и здоровых наследников и заключались союзы между кланами, иногда ценой чьей-то жизни. И тот факт, что Юки таким генетическим багажом не обладала, может серьезно пошатнуть планы Хаширамы и договоренности относительно союзничества с Деревней Водопада. Тобирама хоть и не хотел жениться, но раз уж придется, то на той, кто в состоянии родить ему сильных детей. Мало ему тревог о еще не существующей семье, если они еще и доходягами будут, то он вообще свихнется. Но Куросаки до сих пор так и не дал ответ касаемо женитьбы с Юки, поэтому Тобирама задвинул свои сомнения куда подальше, до более подходящих времен. Может в целом счастье породниться с этой семейкой обойдет его стороной, и он покинет эту деревню все таким же восхитительно холостым и беззаботным. - Госпожа Юки, - Тобирама вежливо поклонился, про себя отмечая, что принцесса сегодня особенно красива. Алое кимоно до колен, перетянутое черным оби с вышитым на нем бисером символами клана Узумаки. Выбеленное лицо, ярко накрашенные губы и огненные волосы, собранные на затылке в замысловатый пучок. Химе, да и только. Рядом с ней он ощущал себя потонувшим соломенным чучелом, которое течением случайно выбросило на берег. Потешной они будут парой, не поспоришь. - Тобирама-сан, - Юки поклонилась в ответ, качнув рыжей головой на тонкой шейке. После обвела своими лисьими глазами пространство за спиной шиноби и спросила: - Чем занят ваш брат? - Очень надеюсь, что страдает. – Это была нервная попытка Тобирамы пошутить, но по вздернутой вверх брови напротив он понял, что юмором высокопоставленные дамы все же отличаются от тех, с кем ему приходилось общаться. В основном с шлюхами, конечно, но стоить отдать им должное, они были довольно образованы. И много не болтали, больше занимались делом. Он глубоко вздохнул. «Это будет тяжело.» - Он набрел на местный азартный дом выше по улице. Мой брат имеет непреодолимую слабость к 2 вещам: толкать слезливые миротворческие речи и проигрывать в азартных играх. И то и другое я стараюсь контролировать, но сегодня я решил, что он справится без меня. И без денег, - он слегка потряс сумкой с монетами у себя на поясе. Юки застенчиво улыбнулась, кивая головой как бы в подтверждение его слов. - Если вы говорите про азартный дом Унмэ, то вам все же стоило остаться с ним. Там ошиваются самые талантливые мошенники деревни, даже опытные шиноби не замечают обчищенных карманов. А о том, как по молодости шулеры обвели вокруг пальца моего дядю местные даже сложили балладу. – Она очаровательно рассмеялась, прикрывая рот широким рукавом кимоно, и в этот момент в голове Тобирамы будто кто-то затушил все тревожные сигнальные огни. Он не сдержался и улыбнулся в ответ, опуская взгляд себе под ноги. Все же ее чары мимолетно, ненавязчиво, но проникали ему под кожу тонкими иглами, втекали пряным туманов в голову. Всё в этой девушке - и голос, и запах, и даже проклятые вышитые рукава - казалось, были созданы, чтобы проникать под броню. Сомнения заволокло тонкой дымкой и на их место пришло другое. Желание. Не любить, но обладать девушкой напротив. Тобирама тряхнул головой, загоняя эти мысли куда подальше, в самые потаенные углы своего извращенного сознания, и покрепче затягивая на шее поводок самоконтроля. Нельзя. – Раз вы один этим вечером, - Юки смущенно потерла шею, уводя взгляд в сторону, - не будете против, если я составлю вам компанию? Тобирама вскинул голову, понимая, что видимо неловко долго боролся с внутренними чертями, поэтому девушка решила взять ситуацию в свои руки и спросить прямо. - Вы окажете мне честь, если составите компанию на это вечер, Юки-сан.  И всё. В этот момент Тобирама проиграл не меньше, чем Хаширама в баре - но по-своему. … Не смотря на опасения Тобирамы, вечер прошел занимательно. Ему было приятно общество молодой принцессы, хоть он и чувствовал себя немного не в своей тарелке и с настороженностью продумывал каждое свое слово. Он не привык церемониться, ведь когда в пылу жестокой битвы отдаешь приказы, то вежливость и учтивость отходит на последний план. Ухудшало положение и то, что весь его круг общения составляли грубые солдаты, и богатого опыта взаимодействия с девушками он не имел. Особенно с такими, как Юки.  Рядом с ней он ощущал себя толстолобым увальнем, которому впервые дали поддержать в руках котенка, и он изо всех сил пытался не покалечить бедное животное своими неуклюжими движениями. Такого внутреннего напряжения он не ощущал уже давно и это заставляло задуматься: неужели так будет всегда? Пока это ощущалось как непреодолимая пропасть между ними, ведь они буквально выросли в разных мирах. Она выросла в атмосфере благополучия, процветания и мирного неба над головой, в пузыре из сахарной ваты, который заботливо надул для нее отец. Он же не мог вспомнить ни одного светлого момента своего детства, только нескончаемые войны, боль и смерти родных. Это была словно опухоль внутри него, вечно смердящая и пачкающая все вокруг, и он не хотел, чтобы она марала свои фарфоровые руки об его гниющие раны. Но в то же время рядом с ней ему было приятно. Приятно, что такая девушка уделяет ему внимание, улыбается ему, смеется над его шутками. Незаметно для Тобирамы, она окутала его сладким маревом, успокоила клыкастых зверей в голове мягкими поглаживаниями. Она как будто затягивала его в свой безопасный, картонный мир и он подчинялся. Они гуляли по набережной, шутили, пробовали закуски в ярких уличных лавках местных зазывал и ему было непозволительно тихо внутри. Как если бы за пределами этой ночи не существовало ничего другого: ни Конохи, ни груза пожизненного долга перед братом и деревней, ни воспоминаний о потерях, стоящих вечной холодной тенью за спиной. На один вечер он погрузился в ее мир, в котором она жила всю жизнь, и как будто впервые смог приблизиться к мечте своего брата и окончательно понять его: ради достижения такого мира можно пожертвовать своей жизнью. … - Уже поздно, думаю нам пора возвращаться в резиденцию. – Юки взглянула на него своими лисьими глазами, которые уже немного затянуло сонной поволокой. Тобирама кивнул и они направились в сторону резиденции, петляя по ночным улочкам только ей известными маршрутом. Они вышли на знакомую Тобираме улицу, и он понял, что как раз за поворотом азартный дом, в котором он оставил брата. Только он задумался о том, не натворил ли Хаширама бед, как из заднего выхода казино кубарем выкатилось неустойчивое тело, отдаленно напоминающее Великого Первого Хокаге Деревни Листа. Следом из двери повалили люди, в разнобой выкрикивая проклятья и пытаясь схватить Хашираму за одежду. Сенджу был изрядно пьян, но при этом с ловкостью мартышки увиливал от загребущих рук. -  Это был приятный вечер, господа, но мне уже пора! – Хаширама запнулся о стоящий в тени мусорный бак и вместе с зловонными отходами повалился на землю. Толпа накинулась на него, погребая под мешаниной потных тел любые попытки Хаширамы слинять. - Отдай деньги, ворюга! - Ты жалкий выродок, без денег не смоешься! - Неудачник, раз проиграл – плати! Для Тобирамы все стало очевидно и он уже повернулся в обратном направлении, чтобы продолжить путь и оставить брата самому разгребать свои проблемы, но Юки схватила его за рукав оби. - Вы что, не поможете ему? – взгляд ее был полон недоумения, брови сошлись на переносице суровой складкой. - Это постоянно с ним случается, не стоит переживать, госпожа Юки. Он выкрутится, мне будет только дороже, если полезу его спасать, – Тобирама перехватил руку спутницы, но та вывернулась и уверенным шагом направилась к толпе пьяниц. «Что еще за сюрпризы?» Тобирама закатил голову к небу, глубоко вздохнул и направился следом за девушкой. «Еще одна сердобольная на мою голову.» Юки приблизилась к куче тел, исторгающих из себя непрерывный поток проклятий, и грозным голосом, от которого даже Тобирама на секунду оторопел, произнесла: - Господа, немедленно прекратите и отпустите нашего гостя! Он уважаемый глава Деревни Листа! Месиво из тел в секунду замерло, на принцессу обратилось не менее двух десятков удивленных глаз, в которых сквозь пьяный угар продралось понимание. Понимание того, кто перед ними стоит, что она говорит, и кто под ними лежит. Толпа за мгновение расползлась, подскакивая на ноги и кланяясь принцессе, лепеча извинения и объяснения. За секунду они превратились из агрессивных мужланов в прячущих глаза нашкодивших детей. И Тобирама был уверен, дело тут не в том, что Хаширама – Хокаге. Скажи им это он, всем было бы глубоко плевать, кто именно обвел их вокруг пальца, им были важны лишь деньги. Именно то, что это был приказ члена семьи Шинтаро, так подействовало на них. Несомненно, в этой деревне все наследники Куросаки были неприкосновенны и любое их слово – закон. Но слишком уж покладисты, по мнению Тобирамы, были их жители. Без огня, свойственного шиноби. И тут до Тобирамы дошло. Он огляделся, просканировал чакру всех присутствующих и наконец понял. В этой деревне на улицах ему ни разу не встречались шиноби. Тренировочные полигоны были пусты, не видел он и школ для подготовки. Не считая наследников Шинтаро, никто не отличался натренированной выдающейся чакрой, может поэтому их слова так подействовали на этих людей? Не уважение ими двигало, а страх? Тобирама заметил на себе пристальный взгляд брата сквозь выбившиеся из-под хитай-ате волосы. «Он тоже это понял?», но Сенджу не успел как следует обдумать свою догадку, потому что Юки кинулась помогать Хашираме подняться на ноги, но, учуяв зловонный смрад, который исходил от Великого Хокаге, отшатнулась, прикрыла нос широким рукавом и беспомощно посмотрела на своего спутника. Тобирама, естественно с недовольным вздохом, наклонился к брату и, перекинув одну его руку через плечо, помог подняться на ноги и сквозь зубы прорычал ему на ухо: - Если бы не принцесса, оставил бы тебя в этой куче мусора, как свинью. Хаширама плутовски улыбнулся ему и тут стало понятно, что он далеко не так пьян, как прикидывается. Но раз решил разводить свой цирк до конца, то остается только подыгрывать. Они направились в сторону резиденции, Юки до последнего не отставала от них, хотя Тобирама уже кучу раз уговаривал ее не беспокоиться и пойти к себе. Но девушка была так же уперта, как и все ее кровные клановые родственнички, поэтому отделаться от нее удалось только после того, как они с Хаширамой завалились в двери его покоев. Старший Сенджу еще минут десять расшаркивался перед принцессой, извиняясь за испорченный вечер и благодаря Ками за такую понимающую и чуткую невестку (что вообще то еще даже не решено), и только после этого они наконец остались вдвоем. Хаширама преобразился на глазах, выпрямился, зачесал волосы назад и с серьезным лицом повернулся к брату. - В деревне нет шиноби. Они сказали это одновременно и Хаширама немного надулся, как ребенок, которому доверили огромный секрет, а оказалось, что о нем знали все кроме него. Они немного постояли в молчании, каждый обдумывая эту новость, и Тобирама первый нарушил тишину: - Вариантов несколько. Либо Куросаки прячет шиноби и они базируются где-то за пределами деревни, либо у него наемная армия. Хаширама покачал головой: - Я расспросил людей в баре, они сказали, что еще лет десять назад тут было полно шиноби. И полигоны остались с тех времен, их здесь тренировали. Но это не устраивало жителей, шиноби были очень агрессивны, устраивали драки и разбои, при этом умирали пачками на миссиях. Они были словно мясо на убой. – он прошел вглубь комнаты и опустился на кровать. Волосы скрывали его напряженное лицо. Хаширама столкнулся с загадкой, которую очень хотел разгадать, но ответ утекал от него сквозь пальцы. - И я подумал, что ведь правда, страна Водопада никогда не славилась умелыми воинами, но при этом в последнее время у них не было активных конфликтов. И посмотри вокруг, они купаются в роскоши! Прилавки ломятся от еды и алкоголя, нет бедняков на улицах, в казино все щеголяют с набитыми кошельками… - И нет шиноби, - добавил Тобирама. - И нет шиноби. – как эхо повторил Хаширама. Он стянул со лба хитай-ате и долго смотрел на выгравированный на металле символ Огня. – Может правда в этом дело? В чем смысл вечных войн, зачем мы устраиваем Дзигоку на земле, - он отшвырнул повязку в сторону, металлический звон пронесся в тишине комнаты, – будто мало нам будет этого после смерти. Хаширама опрокинулся спиной на кровать, распластав руки в разные стороны и уставившись в потолок. Тобирама не был согласен с братом, но не стал сейчас с ним спорить. Старший Сенджу всегда слишком меланхолично и философски подходил к роли шиноби в этом мире. Честно говоря, Тобирама всегда считал его слишком мягким для воина, и уж тем более для должности главы деревни. Его пространные рассуждения о великом смысле приводили его же самого к тоске и разочарованию в пути ниндзя, но он уперто продолжал пытаться сделать этот мир чуточку добрее, даже когда не встречал никакого понимания со стороны. Он был восхитительно упертым дураком с великой, по его мнению, миссией. Но мир, в котором он жил, не был к этому готов. Не сейчас. Возможно позже. Если когда-нибудь появится еще один такой восхитительно упертый дурак.