Глава 2

До вечера шиноби обсуждали все нюансы миссии и обучений ирьенинов, и к тому моменту, когда все вопросы были исчерпаны, солнце уже окрасило небо в кроваво красные оттенки. Жара наконец спала и через открытые седзи по полу тянулся прохладный сквозняк, наконец принося расслабление. — Пожалуй, на сегодня все, — Хаширама встал со своего места, слегка разминая затекшие плечи, — мы отправим сокола с письмом в Коноху, оттуда 4 дня пути, а после Тобирама с отрядами двинется в Страну Мороза. Я же отдам приказы ирьенинам и вернусь в Коноху. Тобирама встретился взглядом с братом. «Тревожится. Ему изначально не нравилась идея отпускать меня в эту морозную преисподнею в окружении врагов, сейчас же, после пятичасовых попыток вытянуть из этого прожженного партизана хоть какую-нибудь информацию, кажется, что игра не стоит свеч и вся эта миссия пройдет бестолку.» Он встал, собрал со стола все карты, сделанные заметки, и уже было направился в сторону предоставленной для него спальни, но Шинтаро остановил их: — Если хотите, то можете составить нам компанию за ужином. Если, конечно, у вас есть желание познакомиться с моей семьей, — Куросаки лукаво глянул на младшего брата, явно намекая на одну конкретную представительницу этого чудного семейства. Тобираму кольнуло раздражение: «Да что с этим шизиком не так? Определился бы уже.» — Конечно мы за, — Хаширама чересчур приободрился при намеке на наследницу клана, это было не к добру. Он потянул за локоть брата, уводя того за собой в темноту длинного коридора, и параллельно уверял Шинтаро, что они обязательно присоединятся к ужину. — Да отцепись ты, — Тобирама нервно дернул рукой, вырываясь из цепких пальцев брата, — или боишься, что сбегу? Он повернул голову в сторону Хаширамы и немного опешил от серьезности взгляда, которым тот прожигал пространство перед собой. Брови сошлись на переносице, челюсти сжаты, и привычно легкая походка теперь расходилась по темному коридору эхом тяжелых шагов. — Здесь все воняет ложью, Тобирама, и мне это не нравится. И твоя затея отправиться в эту ледяную клоаку мне тоже не нравится. Еще и забираешь почти всех своих лучших людей с собой и это мне, конечно же, тоже не нравится. — Вот именно, Хаширама, я беру с собой своих лучших джонинов, с нами ничего не случится. Заканчивай уже трястись над этим как гражданская девчонка и закроем тему. — Тобирама злился каждый раз, когда брат перебарщивал со своей опекой. Но еще больше он злился, когда эта опека была оправданной. Сейчас был именно такой случай. Воздух буквально вибрировал напряжением, обволакивал голову и стягивал сухожилия, заставляя пальцы сжиматься на подсумке с кунаями на бедре. Он ненавидел это чувство. На поле битвы для него все было намного проще. Ты знаешь кто твой враг, что у него в голове и что тебе делать. Все твое существование сводится к единой цели — убить. Провести стальным лезвием по тонкой коже шеи, вспоров артерию, пачкая руки горячей, липкой кровью. Наблюдать за проблеском осознания в угасающих глазах и почувствовать тяжесть тела, которое покинула жизнь. Все кристально откровенно и понятно. Игра ведется по одинаковым правилам и каждому они известны. Эти же политические интриги были ему чужды. Читать между строк, угадывать мотивы, скалить лицо и жить в ожидании удара в спину — все это по капле высасывало из шиноби терпение и самообладание. Незаметно для Тобирамы идти напролом и брать своё силой вдруг стало дурным тоном, и судьбы начали решаться не на поле боя, а за столами переговоров, что приводило его в иступленное бешенство. Поэтому он предпочитал оставлять все политические дела на брата, а на себя брать любимые полевые хлопоты, вроде разведки на крайнем севере и отмораживания задницы в окружении врагов, волков и климатических катаклизмов. Одна только мысль об этом приводила его в восторг. Но все же он пока еще не был наглухо отбитым камикадзе и прекрасно понимал, что дело тут не чистое и эта миссия, в перспективе, может закончиться его смертью. Но тут стоит отметить, что его это ни капли не волновало. Они продолжили путь до покоев в тишине, каждый в своих мыслях. … Примерно через час служанка проводила братьев на ужин. Что точно можно было сказать о Шинтаро, так это то, что жил он на широкую ногу, ничуть не чураясь своих гедонистических наклонностей. Длинный стол ломился от горячей и ароматной еды, а на подносе стояли несколько бутылок не дешевого саке. Тобирама мысленно поставил себе задачу следить за количеством выпитого Хаширамой, а то в противном случае позора не избежать. На этом его мысли закончились, поскольку взгляд пересекся с хитрыми лисьими глазами. Красноволосая бестия сидела по левую сторону от Куросаки, между своими братьями, и прожигала взглядом вошедших шиноби. «И здесь Узумаки…» — Тобирама мысленно застонал, понимая, что госпожа Шинтаро в девичестве явно была Узумаки. Ауру красных дьяволов не спутаешь ни с чем другим, она огнем выделялась среди всех присутствующих. Младший Сенджу надеялся, что судьба убережет его от еще одного представителя клана Узумаки в рядах их семьи, так как родства с Мито ему было более чем достаточно. Но видимо боги решили поиздеваться и подсунули ему еще одно испытание. Хуже могли бы быть только Учихи. Хаширама все это время наблюдал за братом, прекрасно читая его мысли по становящемуся все более угрюмому лицу. Его же веселью не было предела. Он знал, что в наследнице клана течет кровь Узумаки, более того, Мито была знакома с госпожой Суюки Шинтаро, когда та еще жила в деревне Скрытого Водоворота. Воспоминания о ней были не самыми теплыми, по словам Мито, она была той еще сукой. Поэтому Хаширама предусмотрительно не стал говорить об этом брату, иначе не прошло бы и минуты, как он попытался смыться куда подальше от столь своенравной семейки. Но, кажется, Тобирама взял себя в руки, братья поклонились сидящим напротив членам клана Шинтаро и заняли места за обеденным столом. По левую сторону от Куросаки сидели его дети: Рори — старший сын, который будет сопровождать их в лагерь. Внешностью он был копией отца, высокий и поджарый, такие же черные волосы и синие глаза, только разрез у них лисий, единственное, что, казалось, роднит его с матерью. Но Тобирама просканировал его чакру и увидел, что полыхает она также, как и любая чакра Узумаки. «Сильный противник» — отметил он про себя. Рядом с Рори сидела Юки, не сводящая своего заинтересованного взгляда с Тобирамы. Ему пришлось признать, что она бесстыдно красива. Той роковой красотой, что сводит мужчин с ума. Тонкие черты лица, пухлые губы, томный взгляд. Длинные красные волосы, которые на ощупь, Тобирама был уверен, словно шелк. Тонкая талия, пышная грудь и бедра, которые так и хотелось смять в широких ладонях. Молочная, почти фарфоровая кожа. Хрупкая утонченная кукла с бесноватым взглядом. Тобирама таких не любил. Стоило ли говорить, что она была точной копией своей матери. Та же стать, осанка и надменно-отрешенное выражение лица. Как-будто тонким скальпелем срезали лицо Суюки и попытались приладить к молодому телу. Но единственным они все-таки отличались. Тобирама отметил это сразу, как только просканировал чакры присутствующих. В ней не было силы. Чакра текла в Юки спокойно, почти вяло, без присущего всем Узумаки огня. Либо девчонке не повезло в генетической лотерее, либо в нужное время она ее не развивала. И, смотря на хрупкие запястья, нежную кожу рук и блаженный взгляд, Тобирама склонялся к второму варианту. Дальше за столом сидели двое мальчиков близнецов, Сидзу и Рё, младшие сыновья Куросаки. На вид им было лет по двенадцать, такие же красноволосые демонята, но, в отличие от сестры, чакра их пылала и бешено циркулировала по неугомонным телам. Нечего сказать, Суюки с отличием выполнила свой генетический долг, все ее сыновья ходят теперь с завидным запасом чакры. Вкупе с натренированным мастерством ниндзя эти парни станут первоклассными шиноби. Последней сидела младшая дочь Куросаки, Акира, о ней Тобирама ничего не знал и она была совсем малышкой лет семи. Но из всех детей она вызывала больше всего симпатии, так как, слава Ками, не была похожа на Узумаки и обращала меньше всего внимания на происходящее, деловито ковыряясь в своей тарелке. Тобирама отметил про себя, что Куросаки точно не утруждает себя моральными терзаниями о неподходящем для детей жестоком мире шиноби. Иметь пятерых детей было редкостью для ниндзя. Наверное потому, что мало кто так долго жил, чтобы успеть столько заделать. Потом он обратил внимание на Суюки и ее слегка округлившийся живот под традиционным оби, и тут уже его бровь нервно задергалась. «Неугомонный Шинтаро, куда столько?» — Тобирама так и не понял, испытывает к этому мужчине уважение или считает озабоченным психом. От выбора его отвлек подавший голос мужчина, сидящий после Суюки. Эбидзо Шинтаро, старший брат Куросаки, спросил: — Тобирама-сан, я наслышан, что вы рветесь познакомиться с местным колоритом страны Мороза? — в тоне сквозила насмешка, но глаза оставались серьезными. Тобирама понял, что этот тоже прощупывает почву, как и его брат пару часов назад. — Да, Эбидзо-сама, все верно. Я отправлюсь, как только из Конохи прибудут мои люди. — В чем необходимость этого похода? — этот вопрос задал уже Рори, накладывая себе палочками рис из общей тарелки. — Лагерь в стране Мороза интересен нам с стратегической точки зрения. Он единственное, что стоит между Конохой и Кумо и я хотел бы лично убедиться, что этот щит надежен. — Этот щит защищает границу уже более 20 лет и все это время успешно справлялся. Вам этого недостаточно, чтобы поверить на слово? — Рори сверлил взглядом Тобираму, было заметно, что младшему Шинтаро совсем не нравится перспектива того, что в лагерь проникнут чужаки. Либо ему не нравился один конкретный чужак. — Я предпочитаю проверять все на деле и лично. — Тобирама откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, — К тому же, мы предлагаем свою помощь в обучении ирьенинов в военном лагере. Я не понаслышке знаю, какие проблемы могут быть с оказанием медицинской помощи в столь отдаленном и изолированном месте. Так что обе стороны в выигрыше, вы так не считаете, Рори-сан? Рори хотел было открыть рот, но его перебил Эбидзо: — Конечно, Тобирама-сан, хороших ирьенинов днем с огнем не сыщешь, а желающих отправиться в ледяную пустошь и того меньше. Мы вам благодарны за столь щедрое предложение. — он коротко поклонился, исподлобья глянув на племянника. Тобирама трактовал этот взгляд как «засунь свой язык себе поглубже в зад и молчи». Такое поведение его окончательно запутало, и он принял решение забить на разгадывание этой головоломки, быстро поужинать и вернуться в темноту и тишину своей комнаты. Переведя взгляд перед собой, он только сейчас понял, что сидит напротив Юки. А та, кажется, ни на секунду не отводила от него взгляд. Ее тарелка была пустой и этот факт ее совсем не волновал. — Госпожа Юки, — Тобирама кашлянул и слегка поклонился, — может вам что-нибудь передать из блюд? Та словно завороженная следила за движением его губ и только спустя пару секунд моргнула, будто вынырнув из своих мыслей, ничуть не смущаясь кокетливо улыбнулась и сказала тонким голосом: — Вы очень любезны, Тобирама-сан, передайте, пожалуйста, кацудон и такояки. — она протянула руки, чтобы взять тарелки, и провела тонкими холодными пальцами по ладоням Тобирамы. Лицо ее слегка окрасил румянец, но наглый взгляд зеленых глаз совсем не выдавал смущения. Столь активное внимание к своей персоне раздражало Сенджу. «Подумать только, прошло лишь 5 минут, а я уже устал.» Он пытался смириться с тем, что этот вечер будет для него бесконечным, и залпом опрокинул сакадзуки с саке. … Оставшаяся часть вечера прошла более гладко, чем его начало. Хаширама, ощутимо опустошив запасы саке Шинтаро, перетянул все внимание на себя, за что Тобирама был ему очень признателен. Он шутил, отвешивал комплименты и обсуждал насущные дела с Куросаки, вовлекая в разговор всех подряд внезапными вопросами. Тобираме оставалось лишь кивать и изредка перекидываться неловкими фразами с Юки. Спустя пару часов, когда ужин подходил к концу, Хаширама неожиданно повернулся к такому же изрядно подвыпившему Эбидзо и, немного путаясь в словах, предъявил: — Эбидзо-сама, вы совсем не рассказали о своей службе в лагере. Эбидзо от неожиданности чуть не подавился саке, которое только что поднес ко рту. Промакивая подбородок салфеткой, он ответил: — Не думаю, что это удачная тема для разговора за ужином, Хаширама-сан. Тем более при прекрасных дамах. Хашираму это ни капли не смутило, он обвел затуманенным взглядом Суюки и Юки, даже не вспомнив о маленькой Акире, которая уже буквально спала лицом в своей тарелке. Приняв в голове решение, что прекрасные дамы не обломятся, если вдруг услышат непотребства от Шинтаро-старшего, он продолжил допытываться: — Бросьте, Эбидзу-сан. Не думаю, что столь отважных дам смутят подробности вашей службы. Расскажите про клан Токетцу, они правда такие дикие, как говорят? Эбидзу пристально посмотрел на Хашираму. Взгляд прояснился, как будто и не было тех нескольких выпитых бутылок саке получасом ранее. Черты лица его заострились, и он чуть ближе наклонился к сидящему напротив шиноби, будто хотел поведать секрет: — Это чистая правда. Страна Мороза находится между двумя морями, на продуваемой со всех сторон ледяной пустоши. Там не растет ничего живого, одни лишь голые скалы, лед и снег. В поисках пищи рыскают волки и медведи, раза в два больше, чем на материке. Полгода не восходит солнце, и ты сходишь с ума в постоянной кромешной ледяной тьме. Мороз вытесняет из твоей плоти все человеческое, в голове лишь единственная мысль — выжить. К этому сводится все твое существование. Но клан Токетцу населяет эти снежные пустоши уже больше тысячи лет. Их быт сродни магии, они приручили саму стихию. Живут в согласии с всемогущей силой природы и лишь поэтому смогли выжить в тех жестоких условиях. — он перевел свой взгляд на Тобираму, — Это не похоже ни на что, что вы видели раньше, Тобирама-сан. Они не используют печати, свитки или оружие. Единственная их сила — всемогущая природа. Они управляют ею и подчиняются. Защищают и используют. И если кто-то встает у них на пути, то знайте, в их лексиконе редко встречается слово «милосердие». Все за столом притихли. Тобирама внимал каждому сказанному слову, но с удивлением понял, что хоть Эбидзу и пытался его напугать, но его речь оказала абсолютно противоположный эффект. Он был в нетерпении. Если все сказанное правда, то теперь он точно не сомневается в своем решении. Но его волновал еще один вопрос — Так как у вас получилось с ними совладать? Эбидзу быстро глянул на Куросаки, как будто ожидая его ответа, но его не последовало, поэтому он сказал: — Это не моя заслуга. Во времена моего командования клан Токетцу причинял нам огромное количество проблем. Я терял много людей в разведке, и лишь малая доля из них погибала из-за суровой природы. Остальная же часть гибла от рук клана. То, что сейчас между нами хрупкий мир — полностью заслуга действующего командира. Хаширама пошел ва-банк: — Кто этот командир? Тобирама чуть не ударил себя рукой по лбу от такой слабоумной прямолинейности брата. Эбидзу ожидаемо закрылся и увильнул от ответа, бросив только: — Не переживайте, скоро вы с ним познакомитесь. На этой ноте стало ясно, что разговор и ужин подошел к концу. Все начали расходиться по своим покоям. Юки, проходя мимо Тобирамы, как бы ненароком задела рукав его оби, оставляя на нем шлейф стойких духов с нотками цитруса и корицы. Для острого обоняния шиноби это было сродни ведру нафталина, выплеснутому прямо в лицо, но он лишь покрепче сжал челюсти, поклонился и быстрым шагом направился в свою комнату. Спасительная дверь уже маячила на горизонте, когда его догнал Хаширама: — Эй, Тоби, куда ты так несешься? Как тебе вечер? — брат явно был в веселом расположении духа. Он заискивающе улыбался и играл бровями, явно намекая на то, что жаждет получить свежие впечатления касаемо Юки. Но Тобирама не разделял его энтузиазма: — Скажу только, что ты кретин, Хаширама. Тот лишь фыркнул, явно неудовлетворенный ответом: — Грубо, но ожидаемо. Расскажи что-то, чего я еще не слышал от тебя. — он закинул руку ему на плечо и, притянув лицо брата ближе к себе, шепотом продолжил, — Как тебе Юки? Как по мне, очень горячая особа. Весь вечер от тебя глаза не отрывала, только лишь слюни на тарелку не капали и не… Тобирама перебил его, сбросив руку с плеча и открывая дверь в свою комнату: — Спокойной ночи, Хаширама. Дверь захлопнулась прямо перед носом старшего Сенджу. Тот лишь вздохнул, запрокинул голову, простонал что-то нечленораздельное и направился к своей двери. — Спокойной ночи, Тоби.