Часть 3

      Воротник из выдры затрещал по швам, а потом сам по себе задрался вверх и стал рваться с накидки. Какаши почувствовал, как по шее что-то больно проехалось острыми коготками и толкнуло в плечо четырьмя лапками.       Кошка?       Не успел прикоснуться к оцарапанной коже, как на земле оказалась выдра с коричневой блестящей шерсткой. Почти такой, какая была на его воротнике. Воротника больше не было. Он бежал впереди Какаши и звонко повизгивал. Поводок волочился у самых ног. Еле поймал!       Маленький зверек дернул его не хуже охотничьей собаки, напавшей на след лисы, и потащил по незнакомым улицам просыпающегося города. Здесь было так же, как и в Камакура: невысокие деревянные дома, широкие улицы и цветущие камелии. Статуи Будды, конечно же, не было, как и не было гор, окружающих побережье залива. Сейчас Какаши находился в одном из городов Страны капп. Начинался новый день.       Мир, в котором живут каппы, очень похож на человеческий — так ему рассказывали приемные родители, а потом Какаши узнал сам: здесь были такие же материки и океаны, горы, леса и реки. Животные и птицы тоже были — без них не смог бы существовать огромный мир. Какаши не вникал, какие виды обитали здесь, но одно знал точно: каппы до смерти боятся выдр. Для этого даже попросил когда-то Сакуру пришить шкурку выдры к воротнику накидки. Никогда бы не подумал, что в Стране капп воротник начнет жить своей жизнью!       Зверек, вынюхивая следы, тащил его за собой вперед. По сторонам мелькали деревянные дома, цветущие кусты камелии, разноцветные навесы около магазинов. Навстречу ему каппы замирали в страхе и уводили детей подальше. Увидеть человека, да еще и с выдрой на поводке, для жителей Страны водяных на грани фантастики!       Выдра остановилась около деревянного двухэтажного дома с пестрым навесом. Какаши не приказывал ей брать след и искать, выдра-воротник сама привела его на место. Времени на лишние вопросы или сомнения не было: Обито сможет помогать ему недолго, а если он останется в Стране капп сверх положенного, рискует лишиться рассудка либо умереть. Ни то, ни другое не входило в его планы.       Надо найти Сакуру и убираться восвояси. По какому-то странному наитию чувствовал, что его жена где-то совсем рядом. Какаши, полный уверенности в своей правоте, толкнул деревянную дверь магазина.       

***

      Сакура сидела на полу, подобрав ноги под себя. Башмачки были безнадежно испорчены от быстрого бега по улице. В первый раз она успела добежать до реки, откуда, по ее мнению, можно попасть обратно в мир людей. Стоило приблизиться к берегу, как она мгновенно очутилась в комнате, где проснулась. Будто кто-то невидимый дернул за поводок.       В этот раз оконная рама была закрыта снаружи, дверь тоже. В окно полетел маленький стульчик, и в скором времени Сакура вывалилась на пестрый навес, увлекая за собой остатки битого стекла. Побежала в сторону реки под удивленные возгласы капп, но уже другой дорогой.       Ее вернули еще раньше, чем в прошлый раз. Стекло в окне было полностью восстановлено к возвращению. Сакура предприняла третью попытку — все безуспешно.       «Там остался Какаши. Он уже обыскался меня!»        Внутри все противилось возможности больше не встретиться с ним. Стало жалко не себя — его. Какой позор быть украденной каппами, когда муж только и знает, что наводит порядки между миром людей и ёкаев! Такого не было уже несколько сотен лет подряд. А она оказалась тут благодаря своему неуемному интересу. Подумаешь, что там плескалось в канаве у дома! Неужели стало так интересно?       Поступить иначе Сакура не смогла: в канаве сидел детеныш каппы — он запутался в тине и не мог выбраться. Пребывание каппы в человеческом мире, равно как и пребывание человека в мире капп, грозит потерей разума, а в отдельных случаях — смертью. Сакура помогла выпутаться детенышу, а потом сама не поняла, как очутилась тут. Может, каппы захотели ей помочь? Тогда бы не удерживали ее здесь…       Сколько бы не пыталась сбежать из чертовой комнаты, все равно оказывалась здесь. Если бы только знать, что от нее хотят каппы и для чего держат взаперти… За все время, проведенное здесь, ее никто не звал, не пытался заговорить, а на вопросы, задаваемые через стенку, никто не отвечал. Все делали вид, будто ее нет.       Что, если она больше никогда не встретится с Какаши? На глаза навернулись слезы. Сакура знала его с тех пор, когда ее родители один за другим отправились в мир иной. Он был всегда рядом с ней: радовался ее успехам и печалился неудачам. Был ей другом и защитником. Все детство они провели на берегу залива Сагами, разыскивая всякие интересности в песке. Когда она пошла в школу, Какаши охранял ее от мальчишек: те дразнили ее широколобой. Красные уши своих обидчиков, вывернутые Какаши, Сакура помнит до сих пор. Иногда помогал ей в упражнениях с нагинатой, когда Цунаде решила, что приличной девушке, тем более родом из Сацумы, нужно обязательно владеть нагинатадзюцу. Неважно, что умение обращаться с нагинатой раньше было необходимо женщинам сёгуна и в просвещенный век не пользуется успехом среди молодежи. Сейчас все чаще играют в крикет.       Какаши был и остается ее главной опорой в жизни. Стоило вспомнить его взгляд, губы, руки, в груди растекалось приятное умиротворение. Сакура любила слушать рассказы мужа о всяких ёкаях после работы: как после дождя они ловили разбежавшихся амэфури-кодзо в лужах или догоняли нашкодивших нэкомата. Она могла слушать голос Какаши часами, особенно если положить голову ему на колени, ощущая его чуткие пальцы в волосах и на затылке.        По щекам пробежали мокрые дорожки.       «Жены сацумских самураев так не поступают! — мысленно одернула сама себя. — Разве можно плакать и причитать, даже если удерживают силой?»       Поспешно стерла слезы со щек, выровняла спину и гордо подняла голову. Что бы ни случилось, она будет вести себя достойно.       Так же, как и в мире людей, в мире капп наступила ночь. От окна потянуло холодом, свет не горел даже на улицах. Сакура не заметила, как задремала.       Когда небо посерело перед рассветом, дверь открылась. В проеме стояла женщина-каппа, или, как ей раньше говорил Какаши, самка каппы. У нее в руках был широкий ящик, как от кимоно.       

***

      Выдра потащила его вглубь помещения. В такой ранний час магазинчик был уже открыт, и появление человека с выдрой произвело настоящий фурор среди заспанных хозяев. Каппы в страхе начали бегать из стороны в сторону, желая помочь неожиданному гостю и одновременно спровадить его подальше. Какаши на ходу задал им вопрос насчет Сакуры, но те либо не понимали человеческую речь, либо специально не отвечали ему. Никто из хозяев магазинчика не попытался его остановить, когда выдра потащила его дальше. Это насторожило Какаши, но спрашивать разрешения, чтобы найти свою жену, он не собирался.       Выдра тянула его по темному коридору, по сторонам мелькали деревянные двери, в конце светлело окно. В середине коридора зверек завертелся около одной из дверей и остановился как вкопанный.       — Эй, ты куда меня привела? — тихо спросил, не ожидая ответа. В мире капп животные тоже не умели говорить на человеческом языке и вряд ли понимали человека.       За дверью послышалось шуршание одежд, затем торопливые шаги: кто-то подбежал к двери вплотную.       — Какаши? — послышался голос его жены. — Это ты что ли?       — Сакура, отойди. Я выбью дверь.       — Нет! Нет-нет, не надо! — затараторила она. — Так нельзя!       — Сакура, отойди. Пожалуйста.       Несмотря на свою обычную своенравность, она послушала. Раздался громкий треск. Дверь, сложенная из склеенных седзи, повалилась внутрь. Сквозь облако пыли, древесной трухи и щепок он увидел Сакуру, стоящую посреди огромной залы, похожей на додзё. Точно, додзё, потому что боковым зрением заметил стройные ряды со стойками с боккенами и настоящим оружием. В первых лучах солнца поблескивал наточенный металл.       Его жена была одета в многослойный дзюнихитоэ: верхний слой был ярко-зеленым, из-под него выглядывал желтый, потом красный, розовый, торчала фиолетовая полоска, за ней голубая и снова красная, за ней белая, светло-желтая, коричневая, розовая и белая. Длинный тяжелый шлейф одежд волочился по полу. Ее волосы были аккуратно зачесаны назад, в точности как у красавиц с картинок «Повести о Гэндзи». На голове была корона, усыпанная зелеными сверкающими камнями.       «Ее готовят к какому-то торжеству? — спросил себя и сам же ответил: — Нет, пусть это будет просто какой-нибудь праздник, а не то, что первым пришло мне на ум».       Первое, что пришло на ум, почему-то было свадьбой…       Какаши знал, что у капп отношения между мужчинами и женщинами, или самками и самцами, отличаются от мира людей. Если самка приметила симпатичного ей самца, она будет преследовать его, пока тот не сдастся ей на милость. Самцы тоже так поступают, но гораздо реже. Еще реже в Стране капп встречаются свадьбы — тут все происходит намного быстрее.       «Сакура жаловалась, как в канаве возле дома кто-то плещется, а потом заметила страшную рожу на потолочной балке. Можно ли эти появления считать преследованием?»       Человеку, оказавшемуся в Стране капп, никогда не придется работать или думать, как себя содержать, — об этом позаботятся каппы, а появление ребенка, рожденного от человеческой женщины, считается недосягаемой мечтой.       Да и Сакура уже замужем. За ним.       «Здесь что-то другое или все-таки?..»       — Любимая! — прижал ее к себе, сминая наряд. Корона со звоном упал на пол.       — Какаши, тебе нельзя здесь быть! С минуту на минуту появится он! — взвизгнула и попыталась вырваться из его объятий.       — Кто «он»? — Какаши сжал ее еще крепче.       — Управитель Страны капп, — сказала она насупившись. Было видно, что сдерживает слезы из последних сил. — Меня собираются выдать за него замуж. — Слезы оставили мокрые следы на ее напудренном лице, впитались в многочисленные слои одежды, выглядывающие из-под друг друга.       Ее слова ударили по нему, как боккеном противника в неравном бою. Все сошлось один к одному: внезапная пропажа Сакуры, ее преображение и, конечно же, влиятельный каппа. Но почему его жена должна пойти под венец с лягушкой? (Именно так иногда Какаши называл капп про себя). В Японии достаточно красивых девушек. Но тогда хрупкий баланс между людьми и ёкаями нарушится.       Если каппы решили украсть не простую девушку, а жену смотрящего, случай посерьезнее, чем с ребенком сёгуна!       — Ты моя жена и больше ничья! — с трудом нащупал ее худые плечи сквозь многослойную одежду. Сакура дрожала, как лист гинкго на осеннем ветру. — Я никому тебя не отдам! Ясно?       — Он опасный! А если убьет тебя? Лучше я собой пожертвую, чем погибнешь и ты!       — Еще чего надумала! — прорычал ей. Он хотел ей сказать еще кое-что, но не успел: выдра ощетинилась на проломленную дверь и громко зашипела. Послышались чужие шаги. — Ничего не бойся, я с тобой!       Его слова подействовали: Сакура перестала дрожать всем телом и вроде как собралась внутренне. Он заметил за ней эту особенность еще со школьных времен, когда перед важным событием она не могла всю ночь уснуть, но, стоило наступить дню экзамена, оставляла все причитания дома.       В проеме двери показался каппа необычно высокого роста в окружении стражи и придворных. Нет, каппа был самый обыкновенный, только две трети его роста составляло высоченное канмури из черного шелка с золотой вышивкой, почти как у императора. Каппа был одет в ярко-желтый сокутай, в передней перепончатой лапе сжимал блестящий лакированный сяку из красного дерева, а на задних — высоченные гэта, что тоже добавляло роста. Пожалуй, он был даже чуть выше Сакуры.       — Его величество Квакс двадцать четвертый! Управитель Страны капп и всей Подводной, — объявил на чистейшем японском один из чиновников. Обычно каппы общались на своем языке, больше похожем на кваканье лягушек. Какаши знал и его, но говорил с жутким акцентом, как настоящий гайджин.       «Надо же, сам явился! Их величества не настолько божественны, как наши?» — с ехидцей подумал про себя.       Квакс окинул его немного ленивым взглядом, будто все, что происходило вокруг, было ему известно наперед и совершенно не стоило внимания. Свита ожидала, что Какаши перед Кваксом упадет ниц, но он только слегка наклонил голову.       — Хатаке Какаши, — представился и назвал свою должность на новый лад (по старинке название его должности с трудом помещалось в свитке): — Смотрящий за перемещением внечеловеческих сущностей.       В доказательство своих слов продемонстрировал им ладонь правой руки, где красовалась чернильная печать с магическими знаками, выведенными на камбуне. Орочимару в свое время попытался освободить Цунаде от обязанности, возложенной на нее сёгуном, но вышло не очень: печать перешла и на Какаши, а у Цунаде осталась нетронутой.       — Будьте добры объяснить, что здесь делает моя жена? — задал главный вопрос. Выдра опасно натянула поводок в его руке и угрожающе зарычала.       — Госпожа Хатаке Сакура сама пришла к нам, — ответил каппа в блестящем пенсне. — Господин Квак, — обратился к другому, — у господина смотрящего есть к вам вопрос: девушка попала к нам добровольно? — пересказал вопрос Какаши и, понизив голос, добавил: — Я надеюсь, ее никто не крал?       — Все верно! Она попала к нам по собственной воле, и согласно восемьсот первой редакции пять тысяч триста сорок второго пункта закона о перемещениях те, кто попал добровольно, могут остаться в Стране капп навсегда. Кроме того, на основании двести шестьдесят седьмого пункта уложения годов Ансэй, если молодая незамужняя девушка перемещается, то ее в первую очередь рассматривают как невесту Его величества Управителя.       — Здесь все законно, господин Хатаке, — подвел итог каппа в пенсне. — Вы видите сами!       — Сакура замужем. Я ее муж и пришел, чтобы вернуть свою жену домой. Мне нет дела до ваших законов!       Какаши следовало бы учесть южный сацумский характер своей жены. Как бы она ни старалась везде следовать правилам приличия, здесь ее вспыльчивость была к месту.       — Ложь! — взвизгнула Сакура и метнулась к стенке с оружием, насколько ей позволяли громоздкие одежды. Нагината блеснула в ее руках начищенным лезвием. — Вы! — ткнула острием в воздух в сторону странной делегации. — Вы все меня закрыли в комнате и удерживали силой! Не давали мне ступить и шагу оттуда, а потом обрядили в этот жуткий наряд! Еще и врете! С каких это пор каппы воруют людей?       Какаши начал складывать печати перемещения, которым его научил Обито перед отправлением в Страну капп.       — Они убегают! — заверещал каппа в пенсне. — Держи их!       Стража предупредительно выставила ряд маленьких копий. Засуетились его прислужники, переговариваясь между собой. Квакс оставался спокоен. Он едва заметно взмахнул сяку, и Какаши с Сакурой замерли на месте в том положении, в каком и стояли. Как рыбки, вмерзшие в лед.       — Вы только посмотрите на них! — сказал один из свиты и подошел слишком близко к ним, желая осмотреть или пощупать двух людей, как товар на ярмарке. — Думали, сможете так просто сбежать? Говоришь, незаконно удерживаем твою жену? — Каппа встал на цыпочки и дотянулся зеленым пальцем до его лица. Неужели полезет осматривать зубы? — А скажи-ка, законно ли ты поиздевался над моей родственницей в Сацуме?       Если способность двигаться пропала, то думать Какаши не разучился. Память у него была хорошая.       В детстве они с Обито часто ходили на рыбалку. В Сацуме было и море, и реки, и озера. Однажды на реке к нему на крючок попалось странное существо: оно было зеленого цвета, как большая лягушка, но с клювом и выемкой, словно маленькая пиала, на голове. Какаши тогда не знал, что это была каппа. Мальчишки перевернули каппу вверх ногами и подвесили к ветке. Вода, дающая силу каппе, вылилась из выемки на голове. Каппа потеряла всю свою силу и не могла сопротивляться насмешкам и камням от мальчишек. Имей каппа силу, она бы это так не оставила: как минимум лишила бы разума обоих. Впрочем, ни Какаши, ни Обито не хотели ее убивать, а посмеялись вдоволь и отвязали, напоследок наподдав под зад огромной лягушке с клювом так сильно, что та улетела далеко-далеко.       Вечером отец спросил: «Не замечали ли они с Обито на реке каппу?». Какаши повертел головой: нет, не замечали. И тогда отец рассказал об одном случае.       Перед тем как родиться Какаши, к ним в дом забралась каппа. Его мать выгнала существо метлой и вечером рассказала мужу обо всем. Он сказал ей, что с каппой нельзя было плохо обращаться, однако дело было уже сделано и оставалось только гадать, обидела она каппу или нет?       В скором времени родился Какаши, но женщина не прожила и недели после родов.       «Остерегайся каппы! И тем более никогда не обижай их», — так ему сказал отец напоследок.       Через два года Сайго Такамори поднял восстание, а потом жизнь Какаши кардинально переменилась.       Сейчас бы Какаши ни за что не поступил так, как в детстве. Слишком высокую цену взяли каппы сначала с его матери, а потом и с него самого. Как бы ни случилось, он готов был раскаяться, лишь бы спасти Сакуру — она совершенно ни при чем в его взаимоотношениях с каппами!       От размышлений его отвлек разговор чиновников:       — По календарю Дзюнитеку сегодня наилучший день для свадеб, — громко сказал один.       — Но календарь Рокки, наоборот, предостерегает нас от свадеб в этот день. Как быть?       — Может, спровадим этого нахала и в спокойной обстановке проведем церемонию в удачный по всем календарям день? — подал голос третий чиновник.       «Эй, а ничего, что я ее муж?» — способность ехидничать про себя никуда не делась, даже несмотря на плачевное положение.       Выдра на поводке снова дернулась, однако Какаши не смог ее удержать. Зверек вырвался и стремглав помчался в толпу зеленомордых чиновников. Лавируя между ними и пользуясь их страхом, выдра в одно мгновение очутилась на груди Управителя. Он вскричал тоненьким голоском и всплеснул лапами. Лакированный сяку покачнулся и упал на пол.       Оковы пали! Какаши схватил Сакуру двумя руками и свободными пальцами снова начал складывать печати. Время, данное ему Обито, утекало на глазах.       Свита быстро помогла оправиться Кваксу, подали в руки сяку. Он взмахнул им, словно хотел перерубить воздух.       Выдру отбросило в сторону, а Какаши и Сакуру, до этого стоявших вместе, потоком воздуха разбросало в разные углы широкого додзё. Больше не было сковывающего дзюцу. Какаши бросился к жене, она тоже попыталась подбежать к нему, но их снова отбросило в стороны. Сколько бы попыток не предпринимали, все зря: их отталкивало, будто от двух однополярных сторон магнита. Плюс на плюс или минус на минус не магнитятся.       Каппы внимательно наблюдали за тем, как они пытаются приблизиться друг к другу. Посмеивались, — это было видно по желтым маленьким глазам, — прикрывая птичьи клювы веерами. Нет, достаточно сегодня Какаши повеселил их! Только не за счет своей жены! Выхватить бы со стойки катану и разобраться со всеми на раз-два… Так тоже нельзя, неизвестно, как еще отразится в будущем на отношениях капп и людей. Война всех против всех точно не нужна.       — Сколько не смотрю на вас, людей, никак не могу понять природу ваших глупых чувств, — задумчиво выговорил Управитель. — Неужели бесполезные эмоции для вас так важны?       — Люди не каппы! — крикнула ему Сакура. Все-таки отреагировала на провокацию каппы, пока Какаши обдумывал следующий ход. — Лягушкой движут животные инстинкты, а человек — высшее существо, наделенное чувствами.       «Она права как никогда раньше, — думал про себя Какаши. — Вот только ее реплика может ухудшить наше незавидное положение. Что ж, остался только один вариант…»       Давно, еще в училище, у Какаши был товарищ, помешанный на спорте и всяких соревнованиях. Потом их пути разошлись: Гаю — так звали его — предложили место учителя физкультуры в Саппоро. С тех пор они не виделись.       — Господин Управитель! — окликнул он. — Раз мы не можем разойтись с миром, так давай в честном поединке сумо разберемся, кому достанется эта храбрая женщина! — Какаши пошире расставил ноги в стороны и присел, уперев руки в бока.       — Сумо? — среди свиты капп пронеслось удивление.       — Именно! Я хочу вызвать всех вас на поединок. Отказ будет приравниваться проигрышу, — добавил он.       — Раз вы желаете поединка, то готовьтесь проиграть, господин смотрящий! — заявил главный чиновник, демонстративно складывая пенсне в карман. Следом в стойку встала вся свита Квакса. И только Управитель оставался неподвижным.       Какаши сложил руки и низко поклонился. Каппы сделали так же.       Вода тоненькими струйками вытекла из выемок на головах — они были обессилены, а все колдовские чары пали. Каппы не смогли сдвинуться с места и попадали на пол, где стояли.       — Вижу, вы продумали свой ход, господин смотрящий! — спокойно проговорил Квакс, наблюдая полный разгром. Его голос был ровным, умел держать лицо даже в такой ситуации. — Если рассудить честно, то вы победили, и эта девушка остается с вами. Можете забрать ее и убираться из нашего мира восвояси! — Он взмахнул сяку, и вмиг все пространство додзе заполонили Сакуры с копьем в руках. Их было так много, что придется расталкивать локтями, чтобы найти свою Сакуру.       У настоящей Сакуры светло-нефритовые глаза. Стоит заглянуть в них, ее зрачки непреднамеренно расширяются — эту маленькую деталь Какаши заметил, будучи в браке с ней. Интересно, о чем она думала, когда встречалась с ним взглядом?       Поднялся сильный гомон в зале. Каждая из девушек пыталась обратить его внимание на себя. Сакура была одета в многослойное дзюнихитоэ, и все двенадцать одежек стелились шлейфом по полу. Девушки ругались между собой, возмущаясь тому, что увидели друг друга в одинаковом наряде. Как бы не наступить на их одежды, ведь среди девушек не протолкнуться! А еще в момент колдовства Сакура сжимала в руках нагинату. Надеялась защититься или для собственного спокойствия, но сейчас Какаши пришлось с трудом продираться сквозь толпу вооруженных клонов собственной жены.       — Какаши! — выкрикнула одна из копий. — Неужели не узнаешь?       — Эй, поаккуратнее с моим мужем! — осадила ее другая.       — Девушки, какие вы все красивые, но разрешите пройти! — улыбнулся им, внимательно всматриваясь в их глаза.       Сакуры среди них не было.       Прекрасно знал о силе своей обворожительной улыбки и видел, как копии его жены покрываются румянцем, даже сквозь пудру на лице. Вежливо потеснил обеих, пытаясь продвинуться хоть на шаг. Девушки расступились, но одна из копий возмутилась, мол, вот я настоящая, и замахнулась на него нагинатой. В доли секунды лезвие оказалось в опасной близости с его левым глазом.