Глава 2 Ч 1

      – А ты предупредила Танечку? Что меня с собой берёшь? – сконфуженно пробормотал Женя.       Ну и ну, что любовь с молодыми людьми делает. Каких-то пятнадцать минут назад мой друг вёл себя как боевой гусар и всё норовил купить цветов Тане. А сейчас испуганно жался к деревянной панели лифта и робко хлопал огромными глазищами.       – Не трясись, Женька. Я предупреждала, что у Тани есть парень. Потому на роман века не надейся, но вечер в приятной компании проведешь.       – Как цинично! Что, у меня компаний этих не хватает? Ничего ты, стальная Кира, не понимаешь в любви.       – Куда уж нам… – кисло скривилась я.       Наконец, лифт поднялся на нужный этаж. Мы медленно двинулись по узкому коридору. Невысокие потолки и унылые серые стены давили, создавая гнетущее ощущение. Казалось, само пространство стремится нас раздавить. Шаги гулким эхом отражались от стен.       – Может, такая боевая подруга мне и нужна? – теоретизировал Женя. – Решено! Если до тридцати не женюсь, то сделаю тебе предложение!       – Сильное заявление. Просто грин флаг. Так, может, ну её, эту вписку? Побежали скорее документы подавать, успеем, – я с наигранной интимностью приобняла Женю за богатырские плечи.       В такой интересной позе нас и застала Танюша, которая вышла открыть дверь тамбура. Чёрт, теперь будет думать, что Женя – мой масик. Я оторвалась от парня и кинулась к подруге.       – Привет! А вот и мы. Таня, познакомься, это Женя. Мой одногруппник и, что главное, коллега. Без него я бы умерла в нашем сказочном серпентарии.       – Здравствуй, – нежно улыбнулась она Жене, на что тот ещё сильнее стушевался и пробасил что-то невнятное.       В квартире уже вовсю гремела танцевальная музыка. Пахло чем-то вкусненьким, и я сглотнула слюну. Конечно, нормально ведь не пообедала из-за явления Элен на экране. Но прежде чем накидываться на еду, стоит поздороваться с другими ребятами.       С некоторыми из них меня знакомила Таня, другим я кивала сама и не переставала гадать: кто из этих ребят Игорь? А Женька уже выбежал на балкон к курящим парням. Дым клубился в воздухе, образуя плотное облако, расплывающееся вуалью. Дверь закрыли, но горький запах проникал через щели в кухню. Я видела в окно, как Женя что-то рассказывает ребятам и активно жестикулирует. Ха, с представителями своего пола товарищ быстрее находит общий язык, чем с красивыми девушками.       Хотя я сама такая же. Утром хотел со мной познакомиться симпатичный парень, а я что? Сжалась-пережалась. Да и зачем ему синий чулок? И он ни телефон не попросил, ни аккаунт в соц сетях. «Я фаталист». Красиво отбрил. В городе больше семи миллионов человек, вряд ли мы встретимся ещё раз.       От лирических мыслей меня отвлекло сильное урчание в животе. Как там говорят? Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда! Ужасное слово «кушать», но именно этого мне отчаянно и хотелось, если не сказать грубее.       Я змеёй скользнула к столу. Вот за что горячо люблю юристов, пусть и будущих, так это за практичность: праздничный стол сервировали одноразовой посудой. Думаю, ничего криминального не случится, если я украду бутерброд с колбасой и огурцом. Положив еду на ладошку, я плюхнулась на мягкий диван, где сидели две знакомые девушки – Лера и Ника. Не успела я и рта открыть, как к нам подлетела Танюша.       – Ешь? А кавалер твой курит с ребятами! – защебетала она.       – Не кавалер он мне. А коллега и одногруппник!       Ника заметно оживилась и тоже вклинилась в разговор:       – Это тот довольно высокий блондин?       – Угу, в чёрном ботинке, – брякнула я и осеклась.       Сомневаюсь, что кто-то, кроме меня, смотрел этот ретрофильм. Но на удивление, девчонки поняли отсылку и дружно захихикали.       – Танюша, а где Игорь? Когда ты уже нас познакомишь? – поинтересовалась Лера.       – Вот да. Таня с ним встречается несколько месяцев, но даже мне его еще не показала. А мы дружим с первого класса, – я грозно подняла указательный палец вверх.       Таня порозовела. Взгляд её бездонных глаз стал мечтательным. Какая же она всё-таки хорошенькая! Особенно синие глаза, цвет которых подчеркнуло платье в тон. На его фоне контрастом выделялись изящно вышитые белые цветы. Лёгкий шёлк мягко обволакивал хрупкую фигуру, подчеркивая ее утонченность.       – Он ещё не приехал, девочки, немного задерживается. Написал, что мама дала какое-то особое поручение.       – Мама? Постой, ты неоднократно говорила, что ему двадцать пять лет. Маман должна прекрасно понимать, что у сына есть личная жизнь! – возмутилась Ника.       – Танька, смотри, как бы он ни оказался маменькиной корзиночкой, – фыркнула Лера и скрестила руки на груди.       Мне стало немного жалко подружку, и я решила её морально поддержать:       – Да ладно вам, девы, сразу на человека ярлыки вешаете. Мы даже за стол еще не сели. Уверена, он придёт с минуты на минуту и завалит нашу прекрасную даму цветами. А если опоздает, то сам виноват. Тогда Женька отобьёт Таню.       – Нет, спасибо. Я Игоря люблю. Раз Женя не парень Киры, то, дамы, может вам пригодится? – звонко хихикнула подружка.       Лера заинтересовано поиграла соболиными бровями, а Ника отрицательно покачала головой:       – Мне другой приглянулся, тот шатен.       – А-а-а-а, москвич, которого Савельев привёл. Брутальный, похож на героев этого... э-м-м, писателя, – Таня щёлкнула пальцами в мою сторону: – Ну же, профессиональный журналист, помоги юристам.       – Ну ты загнула. Тысячи писателей создали миллионы мужественных персонажей.       – Кира, мы его книгами зачитывались в классе пятом. Опасные приключения всякие, ещё про пса, который возглавил волчью стаю.       – А-а-а, Джек Лондон?       – Точно. Так вот, этот москвич словно со страниц Джека Лондона сошёл. Кстати, твой коллега. Тоже журналист.       – Не нравится мне это причудливое сочетание. Брутальный и со словом связан. Его случайно не Мартин Иден зовут? – фыркнула я.       – Нет, Миша вроде. И он скорее вайбом похож на Генри Моргана или Дика Форреста.       – И то хлеб, – многозначительно пожала плечами я. – А где он сам?       – Вышел в спальню, по телефону разговаривает.       Квартира, в которой жила Таня, хоть и давила низкими потолками, но была трёхкомнатной, с огромной кухней, где и разместилась наша компания. Так что считай, комнат четыре. Есть куда отойти и где спрятаться. Редкая серия домов. В конце восьмидесятых такие выдавали военным, к которым и относился дедушка Тани. Из окон открывался прекрасный вид на парк, что делало квартиру еще более привлекательной. Вообще, моя подружка графских кровей, чудом избежавших политических перипетий двадцатого века, – потомок тех самых Бестужевых! Не от главной ветви, но всё же.       Девочки продолжали что-то обсуждать, но я не сильно вслушивалась в их разговор и наслаждалась бутербродом. Понемногу и другие ребята собрались на кухне. Не хватало лишь Игоря и таинственного московского гостя.       – Савельев, давай зови друга! – скомандовала Таня.       – А как же твой? – тихо шепнула Лера.       Таня лишь обречённо махнула рукой и направилась к холодильнику, откуда вытащила две запотевшие бутылки шампанского. Женя вызвался помочь даме, а мимо них к выходу метнулся невысокий парень, видимо, тот самый Савельев, с воинственными криками: «Миша! Миша!».       Ох, не люблю спиртное, но за компанию решилась выцедить один стаканчик. Мы встали в импровизированный круг. Женя протягивал стаканчики с шампанским, а Танечка на правах хозяйки произнесла тост:       – Дорогие друзья, сердечно поздравляю нас с успешным окончанием первого курса! Пусть учёба продолжается успешно, а наш профессиональный путь будет плодотворным и интересным. Вперёд к новым высотам и достижениям! Ваша староста – Таня Бестужева!       – Per aspera ad astra! – прозвучал у меня за спиной знакомый бас.       Я медленно обернулась, решив, что мне почудилось. И тут же от удивления осушила свой стакан. Холодная жидкость сковала горло ледяной цепью. На пороге кухни стоял мой утренний спаситель, бок о бок с Савельевым. Смотрелись они забавно: натурально – боевой слон и моська.       – Поскольку здесь новоприбывшие, то вот, мой старинный друг из столицы: любите, жалуйте и горячо приветствуйте – Миша Балашов. Парень шутливо раскланялся и принял из рук Жени стаканчик. Они пожали друг другу руки, а вот меня Миша даже взглядом не удостоил. Не узнал или специально игнорирует?        – Раз уж все в сборе, люди, то давайте уже присядем к столу. Иначе все остынет, – хлопнула в ладоши хозяйка вечера. – Сначала сытно поедим, а потом уже культурная программа.       Всего нас было двенадцать человек: восемь одногруппников с Таней и нас, пришлых, трое. Слева от меня разместился Женя, а справа Таня. Конечно, друг хотел сесть поближе к объекту любовной страсти, но Бестужева «зарезервировала» стул рядом с собой для всё ещё не пришедшего Игоря. Напротив меня сел Балашов, которого окружили Ника и Лера.       – Приходить тринадцатым на застолье – плохая примета, – пробурчал на ухо Жека.       – Чего? – не поняла я.       – Вспомни, что говорила профессор Трелони, когда её приглашали тринадцатой за стол, а она отказалась. А вот Дамблдор – нет, и что с ним стало? – зловеще потёр руки товарищ.       – Устинов, ты в своём уме?       Таня повернулась к нам:       – Что обсуждаете?       – Белую магию, – нашёлся, что ответить Женя.       Ника кокетливо повела плечиком и, смотря прямо в глаза Михаилу, призывно протянула:        – Магию, говорите? А кто в неё верит? Вот мне кажется, что Миша – колдун.       – А я не верю. К магическому мышлению склонны лишь необразованные простофили, которые верят в конспирологию, теории заговора и теневое правительство. Того и глядишь, шапочку из фольги начнут носить, – меня круто заносило.       За столом стали обсуждать паранормальщину, а я почувствовала, что умираю от кринжа. Меня замутило. Я махом осушила ещё один стакан.       – Воу-воу, Жукова, полегче! Что с тобой сегодня? Обычно ты и капли алкоголя выпить не можешь, а сейчас хлещешь? – шутливо заметила подруга.       – Забей, потом расскажу, – и я демонстративно трижды дёрнула себя за мочку уха.       Таня понимающе кивнула. Этот сигнал мы выработали в классе третьем, и он означал: «У меня животрепещущие проблемы». Я видела, что Бестужева, несмотря на внешнее спокойствие, нервничает. Переживает, что Игоря нет? Ох, не нравится мне он. И Миша этот тоже бесит. Непроходимый дурак! Фу-ты ну-ты, как завернул на латыни: «Через тернии к звездам». Подумаешь! Правда, парни, знающие латынь, всегда были моими крашами.       Я тоже знаю хорошую крылатую фразу, только на другом языке. Как говорит моя бабушка: «Киш мири ин тухес унд зай гезунд!». Как тебе такое, Михаил Балашов? В голове же понемногу распускался дурманящий цветок хмеля. Чтобы окончательно не окосеть, я энергично принялась за еду. На столе стояли разнообразные блюда: сочные мясные рулеты, ароматный пирог с картошкой и грибами, свежие овощи с домашним соусом, нежное протеиновое суфле с ароматом молочного шоколада. Лежали и фрукты в вазах. Гости наслаждались вкусными угощениями и приятной беседой. В квартире стояла тёплая и радостная атмосфера праздника.       Когда все утолили голод, Савельев поднялся и открыл ящик кухонного гарнитура. Покопался внутри и вытащил фольгу.       – Эй, что ты там делаешь? – крикнула хозяйка.       – Терпение, мадемуазель, терпение, – интригующе сказал парень, отрывая алюминиевый лист от рулона.       Через секунду он водрузил на себя импровизированную шапочку, величаво вскинул голову и сложил руки в районе диафрагмы.       – Горделивая поза больного шизофренией с бредовыми идеями величия, – отчеканил парень. – Кирочка, как тебе моё преображение?       – Эйблизмом тянет, – скривилась я.       – Какие все нежные, – обиделся шутник.       Таня встала из-за стола и решительно сорвала с Савельева «головной убор».       – Что-то мы засиделись. Так, Женя, да? Возьми шампанское и пойдём в гостиную. Мне захотелось тайно сбежать. Если бы не Женька, то я бы уже улизнула под шумок. Но бросать друга в незнакомой для него компании – некрасиво. Да и увидеть, наконец, таинственного Игоря тоже было чрезвычайно интересно. А вот лицезреть зарождающийся лямур между Мишей и Никой – нет.       Часть ребят вновь ушли на балкон, а мы с Женей поплелись за Таней, как свита за червонной королевой. Друзья расставили новые стаканчики на журнальном столике и наполнили их напитками, а затем приглушили свет. Я села на диван и закрыла глаза. Лёгкое помутнение немного рассеялось, зато расцвел гнетущий стыд. Ну и зачем я нахамила Нике? Она же не виновата, что понравилась Мише.       Зазвучала музыка, наверняка Устинова, ведь играл его любимый трек. Внезапно что-то упало мне на колени.       – А-а-а! – взвизгнула я и опустила глаза.       На моих коленях вольготно расположился Савельев, вернее, его голова. Тело же он вытянул на диване.       – Чего грустим?       – Встань! – я истерически замахала руками.       – Милая Кира, ну ты чего? Извиниться просто хотел!       Краем глаза я заметила, что побагровевший Женя отошел от компании Бестужевой и угрожающе двинулся в нашу сторону. За ним последовали и другие ребята с девочками.       – Сань, кажется, девушка тебе прямо сказала, чтоб ты встал, – услышала я голос Миши.       – Сейчас я его подниму, – это уже рычал Жека.       – Не стоит, Евген, он сам уйдёт, – примирительно, но жёстко произнёс Балашов. Савельев и правда подскочил и стыдливо пробубнил:       – Кира, сорри, хотел просто тебя развеселить.       – Ладно уж.       Зато внезапно рассвирепела Таня: она стремительной молнией подскочила к несчастному Сане и с силой толкнула его.       – Что ты себе позволяешь? Савельев, от тебя, как всегда, одни проблемы!       – Тань, ты чего? – удивилась я. – Он же извинился.       – Кира, с ним всегда так! Не представляешь, сколько раз я его отмазывала в универе. Он и здесь накосячить успел. Значит так, Саша, иди в ванную и умойся! Охладись!       Ей и самой не мешало остыть. Что это на Бестужеву нашло? Хотя понятно – Игорь, опять он.       Всем стало неловко. Лица ребят как-то погрустнели. Противно заедающая мелодия из динамиков ещё сильнее портила настроение. Из беспросыпного сна наяву всех выдернул Миша.       – Что-то мы загрустили, пора и подвигаться, – он подошёл к колонке и скомандовал: – Арина, включи Сплин – Романс.       Ничего себе, какая старая песня, давно ее не слышала. Но радость от красоты переборов серебряных струн тут же заглушила грусть. Понятно, Миша хочет потанцевать с Никой, вон как она расцвела и улыбается. Может, Женьку пригласить, чтоб не киснуть на диване? Нет, пусть попробует Бестужеву вытащить. Но Таня плюхнулась рядом со мной и уткнулась в телефон. Жаль.       – Кира, могу тебя пригласить? – Миша навис надо мной и протянул руку. Была не была! Я покорно взлетела с дивана, и он повёл меня подальше от колонки, где уже топталось несколько пар. И тут мою спину словно что-то обожгло. Я обернулась и увидела злой взгляд Ники. И вместе с тем заметила, как Устинов настойчиво приглашает Леру на танец. Молодчина, так держать!       – Думаю, Ника хотела, чтоб ты её пригласил, – тихонько сказала я.       – Почему? – удивился Миша.       – Да так…       Танцевать с Мишей было приятно и вместе с тем страшно. Порой казалось, что через меня проходит электрический ток, а сердце бьется так быстро. Хоть бы он не услышал!       – Люблю Сплин.       – Знаю, – улыбнулся Миша.       – В смысле?!       – Сейчас закончится песня, мы с тобой отойдём, и я всё расскажу.       Его слова меня напугали. Но все же так не хотелось, чтобы музыка, а вместе с ней и танец завершились. Вот бы вечно так танцевать с Мишей, ощущать тепло его кожи, вдыхать терпковатый парфюм с щекочущими нотками цитрусов.       «Три минуты назад ты его видеть не могла» – ехидно напомнил внутренний голос. Но я уже поплыла.