Глава 4. Покаяние ко спасению

      Гермиона сидела на подоконнике, наслаждаясь долгожданной тишиной. Рон начал задерживаться на работе, а иногда и вовсе не приходил ночевать, но она была этому только рада. В квартире было тихо, а ей не хотелось съежиться и забиться в самый пыльный угол, чтобы не пересекаться с ним.       Было ли у них все плохо? Однозначно да.       Все буквально рушилось и сыпалось сквозь пальцы, но они лишь подкидывали дров, старательно игнорируя любую возможность к примирению.       Весь март крики в квартире не утихали. Громкость децибелов начала напрягать соседей, из-за чего Гермиона наложила заглушающее и обновляла его утром и вечером, на всякий случай. Даже сегодня, прекрасно зная, что Рон не объявится из-за командировки в Европу, она все равно обновила чары по привычке.       Они ругались буквально из-за всего: он не помыл посуду, она куда-то убрала его любимый свитер, она задерживалась на работе, он часто и надолго уезжал. Несколько раз Рон угрожал уехать жить в Нору, но каждый раз останавливался у камина и с обреченным ворчанием шел спать.       Сны, которые раньше ей вовсе не снились, теперь стали ее спасением и проклятием. Она ненавидела их и одновременно жаждала поскорее погрузиться в мир, где пахло розами из сада Малфой Мэнора, над головами стелилось покрывало сотканное из звезд, а сбоку сидел он.       Их поцелуй разбудил в ней все то, что она старательно пыталась похоронить. В тот вечер она просидела под горячим душем полтора часа. Сколько бы она не терлась мочалкой, но неприятное чувство после касаний Уизли никуда не ушло. Его расспросы бесили и раздражали. Гермиона не хотела отвечать ни на один вопрос. Да и отвечать было нечего. Она просто дождалась пока он уснет и тихо прошмыгнула в гостиную, где так и не смогла уснуть.       На следующий день Драко закидал ее сообщениями, которые она удаляла не глядя, а после оборвал весь телефон. На тридцатый звонок она все же ответила, но после пары минут криков, сбросила и выключила телефон. Она не в силах была слушать очередную ложь о том, что он разорвет помолвку с Асторией ради нее. Нет. Они уже это проходили.       Внутри болело. Так сильно, словно кости наизнанку выворачивались. Гермиона просто стискивала зубы и дышала, глядя в небо.       Завершение проекта позволило ей взять двухнедельный отпуск. Она решила, что это самое подходящее время повидаться с родителями, которые полгода назад решили перебраться из Лондона в Австралию. Она наспех собрала чемодан и, никому ничего не сказав, отправилась к ним. Виды закатов и океана успокаивали. Мама всегда говорила, что морской воздух полезен, а вода заживляет раны. Гермиона вдыхала его полной грудью, представляя, как внутри раны постепенно затягиваются, мертвые ткани срастаются и все снова становится хорошо. Но на выдохе ничего не менялось. Ничего не заживало. Все это чушь.       Драко нашел ее там на берегу, пока Грейнджер поглубже закапывала ноги в песок, чувствуя как крупинки царапали кожу. Она пыталась не думать о том, что он приехал в Австралию только ради нее, найдя ее через кольцо, которое она так и не смогла заставить себя снять. Просто чтобы поговорить. Она старалась игнорировать воющее в груди сердце, пока слушала его. А еще она буквально держала себя на цепи, чтобы не сорваться в его объятия, не втянуть носом его запах и не разреветься у него на груди от того, как же было больно от этого желания.       Разговор был спокойным, но натянутым как и ее нервы. Они ни к чему не пришли. В конце она просто молча развернулась и пошла в сторону родительского дома, надеясь почувствовать его пальцы на своем запястье. Снова. Но все, что она ощутила, это наэлектризованный от магии аппарции воздух, лизнувший ее кожу потоком остаточной магии. Когда она обернулась, она увидела лишь едва заметные следы на том месте, где секунду назад он клялся, что хочет быть только с ней.       В ту ночь она поняла, что за последние месяцы чувствовала столько, что теперь не чувствует ничего. В груди была выжженная пустыня. Сил на эмоции в ней уже не осталось.       Она вернулась в Лондон через несколько дней, когда устала скрывать от родителей правду и каждое утро натягивать на лицо насквозь фальшивую улыбку.       Ее встретила пустая квартира и записка с кривым размашистым почерком.       «Вернусь через несколько дней, если тебе все еще интересно.»       Гермиона даже не взяла ее в руки. Она так и осталась лежать на том самом месте, безмолвно наблюдая, как Грейнджер медленно разбирала вещи, переодевалась, заваривала себе чай и устраивалась на своем любимом месте у окна, наблюдая за заходящим солнцем.       Рон вернулся через три дня. К этому моменту она решила, что уже достаточно измотана скандалами, мыслями о Драко и чувствами к нему. Гермиона решила, что во чтобы то ни стало хочет сохранить то, что у нее есть сейчас. Но Уизли приехал в паршивом настроении. Она даже не поняла с чего началась ссора. Вот он сказал что-то грубым тоном, она ответила тем же и спустя час они уже сжигают друг друга взглядами. Когда от децибелов крика магия заглушающего начала вибрировать, пуская вспышки по углам комнаты, она закрыла глаза и прошелестела охрипшим от ссоры голосом:       — Я больше так не могу, Рон. Я устала так жить.       Она увидела, как страх снял с него всю ярость как отмершую кожу.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Ты и сам прекрасно все понимаешь, — она утомленно оперлась бедрами о стол, глядя куда угодно, но не на него.       Эти слова давно сидели внутри, заключенные в костяную клетку ребер. Она хотела усыпить их. Спрятать так глубоко, как могла, но у нее не вышло. Они сидели на языке, боясь быть озвученными. Но пути назад она больше не видела.       — Рональд, я думаю, нам нужно…       — Выходи за меня.       Вокруг стало тихо. Она чувствовала, как пространство вибрирует. И эпицентром этой вибрации стала фраза, выбившая почву из под ног. Она повисли в воздухе удушающим облаком, накрывшим их обоих с головой.       — Что? — голос скрипнул словно заржавевшие петли.       — Выходи за меня, — сказал Уизли неуверенно, делая шаг к ней. — Я знаю, что сейчас у нас все сложно, но вместе мы со всем справимся.       — Справимся… — повторила она за ним эхом.       Вот он, тот шанс все исправить. Починить их разрушенные и сгоревшие до тлеющих углей отношения. Он подарил ей эту возможность, надежду на исцеление. И ей бы ухватиться за него, да только осознание каркало ей в перепонки с обочины ее жизни. У нее внутри нет ничего, что она могла бы ему дать. Жалкие крохи гордости и беспросветная пустота. У этой пустоты нет границ. Нет даже горизонта.       Гермиона вглядывалась в его ясные голубые глаза и пыталась вспомнить — любила ли она его когда-нибудь? Да, когда-то она любила его дурачества и веселый нрав. Любила его теплые руки и созвездия веснушек на щеках. Любила так, как могла. Той тлеющей в темноте крупицей, что осталась. Тем, что не успела отдать Малфою, что успела сохранить в бесконечных подачах ему. Жалкой пригоршню чувств ее сгоревшей дотла души.       Это было не то, что Рон заслуживал. Да, он не был идеальным, но он был добрым, заботливым и любил ее сильнее, чем она любила его.       — Гермиона, милая, прошу тебя…       Он сделал шаг к ней, но она отошла назад, выставляя руку перед собой. Гермиона закусила щеки изнутри до металлического привкуса, оседающего на языке. Сглотнула солоноватую слюну, чувствуя, как тошнота подкатила к горлу.       — Мне… — облизала высохшие губы, — Мне нужно подумать.       С невидящими взглядом она обошла его, на ходу схватила куртку, ключи от машины и выбежала в ночь.       Гермиона осознала, где находится только, когда распознала гул мотора под капотом. Пальцы крепко стискивали кожаный руль. Глубокий вдох и выдох. Ногой она нащупала педаль газа, переключила передачу, и вдавила педаль в пол. Дорога всегда ее успокаивала, но сейчас она была потеряна настолько, что не знала как ей себя найти. В голове гомон мыслей что-то ей кричащих, но она отгородилась от них, игнорируя, запирая глубоко внутри сознания.       Пустые дороги вели ее поворотами и перекрестками. Огни фонарей и светофоров жгли сетчатку, заставляя часто моргать. Гермиона включила радио, но тут же об этом пожалела. Скрипучий голос диктора резал уши. Она нажала кнопку выключения, продолжая ехать в тишине. Понимание, куда она все это время направлялась, пришло в момент, когда она остановилась напротив новенького здания с апартаментами.       Дрожащими пальцами Гермиона разблокировала телефон и нажала кнопку вызова.       Гудки кричали ей в ухо, пока она боролась с желанием сбросить вызов.       — Гермиона?       Сердце забилось в лихорадочной пляске, подталкивая тошноту к горлу. Грейнджер проглотила ее, утрамбовывая на дно желудка.       — Я на парковке рядом с твоим домом. — Вдох. — Выходи.       Она нажала кнопку сброса.       Гермиона не знала сколько времени прошло, прежде чем Драко сел к ней в машину, но была уверена, что все это время она не дышала.       Малфой ничего ей не сказал, просто посмотрел на нее так, словно все понял без лишних слов и уставился в окно.       Они ехали молча. Гермиона старалась концентрироваться на дороге, улавливая успокаивающий аромат его парфюма. Вскоре здания начали редеть. Она резко крутанула руль, игнорируя красный сигнал светофора, и втопила педаль в пол.       Драко крепко сжал свою палочку, но не оторвал взгляд от мерцающего горизонта. Когда тусклый свет фонарей остался где-то позади, Грейнджер выехала с дороги на тропинку ведущую в темноту сгущающихся деревьев и остановила машину.       Когда она вышла на воздух, холодный ветер подхватил ее локоны, отбросив их назад. Ночь обняла ее невидимым теплым покрывалом и только тогда она впервые за сегодняшний вечер ощутила, что может дышать.       Драко вышел следом. Облаченный в черное, словно в эту ночь, лишь лунный свет выбеливал платину его волос. Драко, как и она, сел на капот машины и прикурил сигарету. Серебристый дым взмыл в небо и она последила за его движением. Как узорчатая вуаль заскользила вверх, рисуя причудливые силуэты на иссиня-черном полотне неба. Стрекот сверчков и шум проезжающих вдалеке машин утрамбовали панику на дне ее легких. Она давилась ей. Хотела вытащить из себя, но не знала как. Кажется впервые в жизни, она совершенно не знала, что ей делать с тем, что у нее осталось. А осталось ли что-то?       — Рон сделал мне предложение.       Боковым зрением она увидела, что он замер. Пальцы, сжимающие сигарету, дернулись в такт подскочившему кадыку. Но лицо ничего не выражало.       — И что ты ответила? — и как только не подавился своим фальшивым безразличием.       — А что я должна была ответить?! — голос сорвался на крик.       С нее достаточно. Держать в себе, улыбаться. Делать вид, что ей абсолютно плевать, как внутри боль душила, затягиваясь тяжелым узлом на шее. Гермиона больше не хотела держать ее в себе. Она смотрела на его прилипшую за годы к лицу маску и мечтала содрать вместе с кожей. Достало видеть равнодушный штормовой взгляд, в котором искренности ни на йоту.       Драко медленно сделал последнюю затяжку и сжег сигарету магией. Крупицы пепла взмыли вверх, разлетаясь подхваченные пронесшимся ветерком, но несколько осторожно осели на длинные узловатые пальцы, пачкая бледную безупречность его кожи.       — Ты действительно этого хочешь?       Она хотела сказать, что хочет, видеть в его глазах ту же влюбленность, что освещала его взгляд в самом начале их недоотношений. Хотела чтобы он отговорил ее. Чтобы увез далеко от все этого абсурда. Хотела быть с ним до скончания веков, прячась в его объятиях.       — Я уже давно не знаю, что я действительно хочу.       Гермиона порывисто оттолкнулась и сделала несколько размашистых шагов вперед. Нервно затянулась свежим ночным воздухом и бросила не оглядываясь:       — А чего хочешь ты, Драко?       Она услышала шорох его пальто и треск земли под ногами. Он шел медленно, будто никуда не торопился. Гермиона не видела его, но ощущала кожей, как режутся между ними сантиметры. Чем меньше становилось расстояние, тем сильнее электричество жалило ее кожу мурашками. Когда Драко встал перед ней, загораживая луну, ореол мерцающего свечения окутал его голову и ей показалась, что он — мираж, лишь игра ее сбрендевшего рассудка.       — То, что я хочу никогда не было важно. За меня всегда всё решали. Моя жизнь была распланирована еще когда я был только в планах. И даже когда я пытаюсь бороться за то, что действительно важно для меня, — он сделал шаг к ней, и она почувствовала как от его близости, ноги перестали ее держать. — За то, за что я действительно готов драться, даже тогда, — он невесомо коснулся ее щеки кончиками пальцев, — все идет наперекосяк и у меня ничего не выходит. Всем всегда было плевать на то, что я хочу. Я просто научился с этим жить.       — Мне не было плевать, — голос, пропитанный злостью и обидой, дрогнул. Предательские слезы тихо сорвались с ресниц, — Но ты представить не можешь, как я устала от того, что между нами. От того, что между нами, даже тогда, когда нас нет.       От последней фразы внутренности скрутила колючая проволока ненавистного понимания. Впервые она так ясно осознала, что их уже давно нет. Как бы она не обманывала себя, сколько бы не оттягивала этот момент, но реальность обрушилась на нее всей тяжестью неба. Гири на сердце потянули вниз, выбивая воздух из окаменевших легких.       Как же он глубоко засел в груди и в голове. В каждом атоме ее тела, что ничего уже не помогало. Словно ей оставалось просто вырвать сердце из груди, сжечь его и закопать пепел на заднем дворе, чтобы иногда приносить цветы на могилку своей детской беспечности и вспоминать лучшие годы с ним — ублюдком, мудаком, но любимым и самым дорогим, тем, кого прощать готова бесконечное количество раз. И падать после очередного обмана обратно в бездну.       Гермиона не хотела признавать, что каждый раз она осознанно выбирала эту карусель, просто чтобы хотя бы в такой извращенной манере быть с ним. У них не получалось по-хорошему. У них вообще никак не получалось. И это сводило с ума.       Желание быть с ним гнило внутри, пуская токсины в кровь, разгоняя по венам смертельный, отравляющий все ее существо, яд. Но быть с ним — не значило быть свободной. Их отношения уничтожали ее. Это был выбор без выбора.       — Я больше не хочу смотреть на то, — продолжила она, — как ты в очередной раз выбираешь не меня.       — Я выбираю не тебя? — Драко даже тон не повысил, но его глаза угрожающе блеснули в темноте. — Еще со школы меня бесило, что вокруг тебя всегда крутился Уизли, а ты будто не замечала, что он пытается к тебе клеиться. И каждый грёбаный раз ты выбирала своих друзей!       — Что ты несешь?       — Где ты была, когда была мне нужна, Грейнджер?! — он отошёл от нее к ближайшему дереву, — Где ты была когда я проиграл свой первый матч?! Где ты была, когда все вокруг меня рушилось и отец манипулировал мной, чтобы я начал встречаться с Асторией?! — удар кулаком о ствол дерева такой сильный, что даже в темноте она увидела, как в сторону отлетели щепки. — Где ты была, когда мне сдохнуть хотелось от того, как сильно я хотел тебя увидеть?       — Драко… — она сделала несколько шагов в его сторону и остановилась, видя, как он развернулся с застывшей злобой в чернеющих зрачках.       — «Драко, Рона нужно подготовить к экзамену, иначе он останется на второй год», — процитировал ее Малфой, уверенно надвигаясь на нее, — «Драко, ты же понимаешь, что Гарри сейчас нужна поддержка, он так любил Джинни», «Драко, ну пойми…».       — Прекрати… — процедила Грейнджер виновато.       — А куда ты делась летом, Грейнджер? Почему не отвечала на мои письма, когда мне сдохнуть хотелось от нехватки тебя рядом? — он подошел вплотную, она отшатнулась и уперлась бедрами в капот машины. Малфой поставил руки по бокам заключая ее в ловушку, — Куда ты убежала, когда я наплевав на все, все-таки решился поцеловать тебя спустя месяцы работы над проектом? Ты вообще понимаешь скольких усилий мне стоило держать себя в руках, чтобы не подходить к тебе ближе, чем мне хотелось?!       — Драко, я… — чем ближе был он, тем глубже прятался ее самоконтроль.       — И ты говоришь мне, что устала от того, что я выбираю не тебя? — его голос опустился до гудящего в груди шепота, — А каково смотреть мне, на то, как этот недоумок целует ту, кого я не собирался ни с кем делить?       Она не могла больше выдержать висящие в воздухе напряжение. Гермиона схватила его за ворот водолазки и потянула на себя. Он не мешкая впился в нее жадным поцелуем и обнял, усаживая удобнее на капот.       Она скользнула пальцами ему в загривок и услышала, как он рычит ей в рот. От этого чувства власти над ним у нее крышу сносило.       Малфой кусал и зализывал ее губы, и медленно спускался поцелуями по шее. Гермиона потянулась к ткани его пальто и помогла снять его, параллельно срывая с себя куртку. Дрожащие пальцы не слушались. Руки путались в рукавах, пока Драко сжимал ее ягодицы слишком по собственнически. Обвив его талию ногами, она прижималась ближе насколько вообще было возможно. Звук открывающейся двери и чувство полета. Она приземлилась на заднее сиденье своей машины. И прежде, чем Драко последовал за ней, он медленно снял с себя водолазку и расстегнул ремень.       От этого вида у нее свело между ног и она инстинктивно их сжала, цепляя ногтями кожаную обивку сидений. Его глаза и без того цвета грозового неба, потемнели на пару тонов.       Драко навис над ней и сладко поцеловал в губы, еще больше разгоняя бушующий огненный ураган в ее груди.       — Прошу тебя, — сказал он хрипло, пытаясь расправиться с застежкой ее джинс, — запомни — никогда и никто не сможет заменить тебя, слышишь? Что бы ни произошло, я буду любить тебя даже после своего последнего вздоха.       — И дальше… — ответила она ему в губы, усаживаясь на него.       Он сорвал с нее кофту, бросая куда-то на приборную панель и припал губами к ее соску.       — И дальше… — прошептал ей в грудь и толкнулся в нее, выбивая из них обоих воздух.       Эмоции внутри были такими сильными, что казалось ее ребра не выдержат и треснут. Он двигался то медленно, то несдержано, шепча нежности на ухо, и она ловила каждое слово. Все ее существо сконцентрировалось на этом моменте. Она пыталась запомнить его. Вышить металлическими нитями на подкорке, чтобы всю жизнь помнить, что значит быть с ним. Быть его.       Она оглаживала рельеф его рук, запоминая каждый сантиметр. Каждый маленький шрам от неудачной тренировки. Запоминала движения рук, давивших на копчик, чтобы глубже, ближе. Чтобы потеряться в накрывающих их чувствах.       От переизбытка эмоций глаза щипало и хотелось кричать. Она впилась в его губы, обнимая за шею, и зажмурилась до ярких вспышек. Заглушенный крик сдавил горло, разогнав жар. Гермиона схватила его за волосы и оттянула у корней. Драко зарычал ей в рот, усиливая напор.       — Мне... — она хватала воздух ртом и стонала ему в шею, — Мне не нужен никто, кроме тебя. Рон… я уйду от него.       Малфой замедлился, но не остановился. Крепче схватил ее ягодицы одной рукой, а второй бережно убрал пряди волос, прилипшие к ее лицу. Его зрачки словно две черные дыры поглотили радужку.       — Грейнджер, давай просто сделаем вид, что у нас все хорошо и мы до сих пор вместе, — он целовал ее щеки, губы, лоб. — Молю, подари мне эту ночь. Я не хочу делить тебя сегодня ни с кем. Даже в мыслях.       Гермиона инстинктивно сглотнула и кивнула, соглашаясь с его условиями.       Малфой подхватил ее за бедра и развернул, не выходя из нее, чтобы оказаться сверху. Гермиона пыталась подняться на локтях, но больно ударилась о дверь головой. Он притянул ее ближе к себе и поцеловал ушибленное место. А потом снова толкнулся в нее. И еще. Она выгибалась, чувствуя, что уже на грани.       — Драко… — очередной стон соскочил с ее губ.       Он поймал его своими губами, смешивая со своим. Малфой накрыл большим пальцем ту самую точку и нежно надавил. Гермиона задохнулась криком и стиснула ноги. Внизу живота резко стянулся и расплелся узел. И Драко последовал за ней.

* * *

      Гермиона проснулась от хлопка двери. Через запотевшие стекла она видела, как его силуэт двинулся к капоту и замер там. Огонек сигареты вспыхнул. Она ощутила, как он облокотился на машину.       В поисках одежды она осмотрела салон автомобиля. Трясущимися руками натянула на себя найденные вещи и, потянувшись к ручке, заметила след ладони на боковом стекле. Маленький, с тонкими пальцами. Гермиона не смогла вспомнить, когда его оставила. Он почему-то породил внутри странную тянущую тоску, но стирать она его не стала. Потянув за ручку, она вышла на улицу.       Первые солнечные лучи уже решетили редкие облака на горизонте. Птицы мелодично щебетали свою мелодию, пролетая мимо. Грейнджер подняла брошенную накануне куртку и накинула на плечи, прячась от утренней прохлады.       Она присела рядом с ним и положила голову ему на плечо, глядя на рассвет. Он перехватил сигарету другой рукой и обнял ее за талию, притягивая ближе.       Как же не хотелось возвращаться в реальность. Не хотелось возвращаться в Лондон. Не хотелось в свою квартиру к ждущему ее Рону. Гермиона лишь хотела сгрести Драко в охапку и аппарировать далеко отсюда, чтобы не возвращаться обратно к ее серой и унылой жизни. Без него.       — Что нам теперь делать? — она почувствовала как его пальцы сжались на ее талии.       — Принимать решение. Каждый свое.       Внутри больно кольнуло и она подняла голову глядя на его красивый профиль. Она вспомнила то чувство измены, которое преследовало ее от любого касания Уизли и поняла, что проведя ночь с Малфоем, единственное, что она чувствует — что она там, где должна быть. Ей не было стыдно, хотя мозг и навязчиво подкидывал эти мысли.       — Нам нужно решить, чего каждый из нас на самом деле хочет. И сделать так, как будет правильно.       — Мы никогда не поступали правильно, — грустно сказала Гермиона.       Малфой усмехнулся и потянул ее к себе, устраивая перед собой.       — Поэтому мы и возвращаемся к друг другу. Чтобы однажды поступить правильно.       Гермиона уткнулась ему в шею, слушала как глухо стучало его сердце в так ее сердцу.       — Рон и Астория не заслуживают этого.       Малфой гладил ее волосы и обнимал крепко, будто в последний раз.       — Я не жалею о том, что произошло. Никогда не пожалею.       — Что нам теперь делать? — снова повторила она.       Она правда не знала ответ на этот вопрос. Боялась ли она ненависти в глаза Уизли? Конечно боялась. Готова ли она пожертвовать всем ради него? Нет.       — Через месяц я буду ждать тебя на этом месте на рассвете. Я не хочу на тебя давить. Подумай хорошо, и, если ты не придешь, я все пойму.       — Я приду.       Чувство, что это последний раз надоедливо жужжало на подкорке. Гермиона повела плечом, отгоняя его, и прижалась ближе к Драко, прячась в ощущении его рядом.

* * *

      Это был самый долгий месяц в ее жизни.       Когда она вернулась рано утром, Рон не стал задавать ей вопросы. Лишь проводил ее потерянным взглядом, когда она закрывала дверь в ванную.       Каждое утро у нее начиналось с мыслей о том, как сказать ему, что все кончено. Рон, словно чувствуя это, стал идеальным. Они почти не разговаривали, но он молча оставлял цветы на столе и приносил ее любимые сладости из «Сладкого королевства». Это только сильнее укореняло в Гермионе чувство вины, но она знала, что так будет лучше для всех.       Она ходила на работу на автомате. Ее будни превратились в бесконечную борьбу с собой, но в этот раз она не намерена была сдаваться и падать в яму самобичевания. Нет. В этот раз она сделает все правильно. Они сделают все правильно.       Сегодня она вышла с работы вовремя, впервые за долгие недели. До встречи с Малфоем оставалось четыре дня и она больше не могла оттягивать неминуемое. Наполненная решимостью, она в последний раз вдохнула свежий вечерний воздух и открыла входную дверь.       — Рон? Ты где? Нам нужно поговорить, — она заглянула в гостиную, — Рон?       Живоглот подбежал к ней, ластясь к ногам.       — Привет, мой хороший, ты не знаешь, где Рон?       Кот невнятно мяукнул и убежал в сторону кухни, и Гермиона последовала за ним. На обеденном столе лежала записка со знакомым почерком.       «Это случилось, представляешь? Мы с братьями открываем филиал Вредилок в Америке! Вернусь через неделю. Целую. Р.»       — Черт.       Гермиона сжала в руках записку и швырнула в угол комнаты.       До встречи с Драко оставалось четыре дня.

* * *

      Утром она написала Рону письмо о том, что им нужно срочно поговорить и отправилась на работу. Очередной проект об изучении редких видов растений она приняла без энтузиазма. Единственное, что она испытала — удивление, что финансировать исследования будет Тео Нотт, которого она не видела со школы.       Ее новая помощница Мэнди перепутала стопки бумаг по бюджетированию, из-за чего Гермионе пришлось в срочном порядке самостоятельно перебрать целую гору отчетов и счетов, чтобы успеть к дневному собранию по итогам прошлого месяца.       В Министерстве все шло кувырком. Сотрудники разных отделов бегали по этажам возбужденные и злые. Самолетики перелетали из отдела в отдел со скоростью снитча, периодически врезаясь друг в друга и в неуспевших увернуться или зазевавшихся работников. Подозрительная тишина царила лишь в отделе магических происшествий и катастроф, где обычно было оживленнее всего. Возможно из-за того, что большая часть сотрудников была экстренно отправлена на окраину Лондона, где незаконное использование магического артефакта привело к превращению всех маглов в радиусе нескольких километров в говорящих животных.       После третьего за день совещания Гермиона, изможденная бессмысленными обсуждениями опустилась в мягкое кресло своего кабинета и вытянула онемевшие ноги. Безумно хотелось домой. Она скользнула рассеянным взглядом по циферблату напольных часов и удрученно застонала. Часовая стрелка медленно подползала к двум часам дня.       Дверь в кабинет тихо отворилась и из-за нее показалось испуганное лицо Мэнди.       — Гермиона, у тебя есть минутка?       Грейнджер нашла в себе силы только утвердительно моргнуть.       — Я… мне… я не знаю как так вышло. Мне так жаль. Я правда…       Гермиона прервала ее монолог раскаяния поднятой рукой. Собрав все силы, которые смогла найти в своем разбитом теле, она поднялась и пошла в сторону рабочего стола.       — Сначала, принеси мне кофе, пожалуйста, а потом мы поговорим.       Мэнди нервно кивнула и выбежала из кабинета.       Гермиона посмотрела на десяток летающих над ней самолетиков и, выдохнув, сказала самой себе:       — У тебя все получится.       До встречи с Драко оставалось три дня.

* * *

      Утром ее разбудил стук в окно. Она выхватила из клюва совы письмо и разорвала конверт. Бегло просканировав сонным взглядом текст, она испустила недовольный вздох.       Вернуться раньше у Рона не получится, потому что Анжелина родила мальчика и Джордж сорвался к ней. Они с Фредом остались в Нью-Йорке вдвоем.       Громкий звон часов привлек ее внимание.       — Ох, черт.       На ходу вызывая магией одежду из шкафа и чистя зубы, она насыпала корм Живоглоту. Собравшись за рекордные двадцать минут, она забежала в камин и бросила горсть летучего пороха под ноги.       Очередной рабочий день начался совсем не так, как она планировала.       До встречи с Драко оставалось два дня.

* * *

      Утренний кофе не бодрил. Огромная кипа бумаг, оставшаяся с вечера, раздражала и без того, расшатанные, словно эта кипа, нервы. Она со вздохом откинулась на спинку стула и зажмурилась. Ей требовался сон и доза успокаивающего бальзама. Или что-то покрепче.       Нотт вошел в кабинет и застал ее ровно в том состоянии, когда она подливала огневиски в свой кофе в половине девятого утра.       — Гриффиндорскую правильность оставила в Хогвартсе, Грейнджер?       — Нотт, будь так добр подавиться своими нравоучениями, — она сделала большой глоток и насладилась спокойствием, разливающимся по телу, — Что ты тут делаешь? Бруствер сказал, что ты не будешь участвовать в проекте.       — Верно, у меня своих проблем по горло. Забежал уладить несколько семейных вопросов и решил заскочить, узнать как дела.       — Жду, когда жизнь перестанет давать мне по лицу, но в целом все прекрасно, — она растянула уголки губ в доброжелательной улыбке, которая вышла больше похожей на оскал.       — Что такое? В раю облачно?       — Не твое дело, — она поднялась и принялась разминать затекшую спину.       — Ты как всегда сама учтивость, Грейнджер, — он ухмыльнулся и разгладил и без того идеально сидящий на нем пиджак.       — Прости. Последние пару месяцев выдались… паршивыми.       — Забавно. Малфой мне сказал вчера тоже самое.       — Вы виделись? — она не успела скрыть любопытство отпечатавшееся в вопросе.       Тео сощурился и внимательно посмотрел на Гермиону, словно пытаясь залезть к ней в голову.       — Да, — начал Нотт, словно специально растягивая паузу, — провожал вчера их с Асторией в Европу к ее семье.       — Вчера? Но мы же должны… — она успела закрыть рот раньше, чем слова сорвались с зудящего от непонимания языка.       — Должны что?       Она замялась, внутренне проклиная свою болтливость. Привычка не рассказывать никому о Малфое, сформировавшаяся за последний год, настойчиво маячила на подкорке, блокируя желание ответить. Они с Тео никогда не были друзьями, но Драко ему доверял. Значило ли это, что и она может ему довериться, она не знала. Взвешенные решения этим утром давались ей с огромным трудом. Но придумывать отговорки совершенно не хотелось.       — Мы должны встретиться завтра и кое-что обсудить.       — Кое-что?       — Тео, это что допрос? Какое тебе дело?       Нотт сделал несколько шагов в ее сторону и внимательно на нее посмотрел. Гермиона ощутила легкий укол в висках и зажмурилась, прогоняя наваждение. Она успела увидеть удивленные глаза, прежде чем он натянул привычную холодную маску.       — Так ты не знаешь…       — Что? — Грейнджер гнала странное головокружение, фокусируясь на лице Нотта, — О чем ты?       — Ни о чем. — он небрежно махнул рукой и натянул самую очаровательную улыбку из своего арсенала. — Я говорю, если вдруг тебе нужна будет помощь с проектом и... не только, я буду рад тебе помочь, — он резко развернулся и открыл дверь.       Но прежде чем выйти за порог, он оглянулся на нее. Хитрый взгляд потух, а озорная улыбка осыпалась словно старая штукатурка, обнажая жалость в синих глазах.       — И, Грейнджер… мне очень жаль, — дверь за ним закрылась.       Воздух в кабинете вдруг стал густым. И аромат неизбежного отчаяния повис в воздухе.       До встречи с Драко оставался один день.

* * *

      Гермиона выкрутила руль и свернула с дороги. Ее сердце словно заведенное таранило костяные ветви ребер тупой болью. Она ждала этого момента целый месяц. Момента, когда наконец все встанет на свои места. Когда она вернет, то что потеряла.       Машина затормозила с глухим скрипом шин. Утреннее солнце уже решитило затянувшие небо тучи, рассеивая дымку тумана, растекающегося вокруг, делающего мир нереальным.       Она вышла из машины и осмотрелась.       — Спокойствие, Гермиона. Он просто еще не пришел, — она облокотилась на капот своей машины и принялась беспокойно ковырять носком ботинка сухую землю.       Гермиона попыталась продышаться, но отчего-то у нее не выходило. Она нервно крутила на пальце то самое кольцо из лунного камня, которое никогда не снимала. Секунды тянулись как резина, сливаясь в минуты, а минуты в часы.       Когда солнце полностью выползло из-за горизонта, осветив на пару минут пейзаж, и скрылось за тяжелыми грозовыми тучами, Гермиона соскользнула с капота на примятую траву и беззвучно заплакала. У нее не было сил кричать. Она давилась всхлипами, слушая как бьется в груди ее разбитое навсегда сердце и чувствовала, как все внутри медленно превращается в камень.       Она достала телефон из кармана и нажала кнопку вызова.       «Абонент временно недоступен».       Голос из динамиков огласил свой приговор и мир словно погрузился под воду. Запахи снова стали пресными, а яркие краски утратили свой цвет.       В памяти всплыла фраза:       Продолжение следует…       Продолжения не случилось. Оно так и осталось где-то посреди листов того потрепанного и давно пожелтевшего дневника. Там она оставила очередную часть себя. И подарила ему, не думая о том, что потом может остаться ни с чем.       Пытался ли он все сохранить так же сильно как она? Да, возможно. Но их любви оказалось мало, чтобы залепить пластырем раны нанесенные другу другу.       Продолговатые неровные, местами рваные. Они полосовали им душу, кровоточили и не успевали заживать. Новые наслаивались на старые. Больно. Невыносимо. Пока они просто не привыкли. Не сроднились с этой болью.       Они перестали существовать в это пасмурное утро. Их место, где они в последний раз клялись друг другу в любви, где они последний раз были вместе, стало могилой.       Гермиона встала на дрожащих ногах и, утерев слезы, сорвала несколько васильков, растущих неподалеку. Подойдя к тому дереву, по которому Драко ударил в порыве злости, она коснулась пальцами поврежденной коры. Грейнджер осторожно опустила цветы на землю, а затем, в последний раз вдохнув свежий воздух, села в машину и поехала к дороге, так и не заметив темную фигуру в тени деревьев.

* * *

      — Гермиона, ты готова? — Джинни вбежала в комнату без стука, — Какая же ты красивая! Рон даже не представляет как сильно ему с тобой повезло.       Грейнджер улыбнулась ей в отражение и еще раз поправила и без того идеальную прическу.       Белое шелковое платье сидело на ней идеально. Но как же ей в нем было некомфортно.       Вокруг было шумно. Счастливые лица поздравляли ее с этим днем. Она кивала и улыбалась, ничего не отвечая. Все было как в тумане. Она просто позволила потоку нести себя и больше не сопротивлялась. Тосты, поздравления, танцы и все по кругу. Все это происходило с ней, но она чувствовала себя лишь невольным наблюдателем.       С того дня, когда она похоронила оставшуюся часть себя прошел год. В тот день, она вернулась домой и молча собрала все вещи связанные с Драко в старую школьную сумку и спрятала ее в самый дальний шкаф. А кольцо из лунного камня положила в шкатулку с украшениями и больше никогда не надевала, лишь изредка крутила его между пальцами и снова убирала на место.       Рон, как и обещал, вернулся через неделю. Она не думая ответила «Да».       Пару раз она срывалась и писала Драко письма. Последнее было на его день рождения. Но он не ответил ни на одно. Она пообещала возненавидеть его. Выходило хреново, но она стискивала зубы и старалась лучше. Спустя несколько месяцев она приняла его выбор. Не хотела, но приняла.       Гермиона закрыла все проекты и ушла в помощники к Брустверу. Министр не мог нарадоваться такому исходу.       — Когда придет время, ты станешь прекрасным Министром.       Гермиона улыбалась и кивала. К этому она и стремилась, пусть и понимала, что хотела совершенно другого.       Все газеты писали о ней, как о самой выдающейся ведьме своего поколения. А теперь и о ее с Роном свадьбе. Гермиона не читала эти статьи. Ей было все равно.       Очередной тост уже охмелевшего Гарри вернул ее в реальность. Она подняла глаза и впервые за вечер на ее губах расцвела искренняя улыбка.       Поттер прижимал к себе Паркинсон, которая смотрела на него искрящимися от любви глазами. Она так боялась, что он не сможет оправиться от того, что Уизли предпочла ему Забини. Но вот он, спустя несколько лет стоял счастливый в обнимку с Пэнси, а рядом с ними Джинни и Блейз.       Небольшой животик Джинни уже виднелся под платьем, но она еще старалась это скрывать. Гермиона только рада была ей подыграть.       Танцевальная музыка полилась из колонок и все пошли танцевать.       — Милая, все хорошо? — Рон нагнулся и поцеловал ее в щеку.       — Да, просто немного устала. Иди, я переведу дыхание и присоединюсь.       Это не было ложью. Скорее не всей правдой. Она проследила за его удаляющейся спиной. Как только его силуэт в черном смокинге скрылся в толпе поздравляющих его гостей, Гермиона неспешно встала и отошла к дальнему углу шатра, где было тихо.       Почему-то именно сегодня, в их с Роном день, когда все близкие и родные светились от улыбок и счастья за них, она думала о нем. Грезила, что он появится из тени тропики ведущей в никуда и заберет ее с собой, оставив всех и вся позади. И она не пожалела бы ни на секунду. Она была в этом уверена.       Грейнджер не знала что с ним. Где он. С кем он. Она больше не предпринимала попытки связаться. Он — закрытая тема, которую она больше не открывала. Прятала внутри себя, закапывая глубже, чтобы не болело. С каждым разом удавалось лучше. И благодарна она за это одному человеку.       Гермиона повернулась и посмотрела на Тео, он словно почувствовал и взглянул на нее. Как всегда он прищурился и прочитал ее без особых усилий. Нотт поднял руки и словно растянул пальцами улыбку на лице, говоря ей, что она должна улыбаться, а затем отсалютовал ей бокалом.       Она благодарно кивнула ему и сделала так, как он попросил. А затем развернулась и пошла в темноту.       Ей хотелось убежать. Спрятаться. Но от себя не убежишь.       Трава тихо шелестела под ногами, шепча что-то о том, что Гермиона старательно прятала глубоко внутри. В тени деревьев ей показался темный силуэт. Лунный свет выбеливал его макушку. И чем ближе она подходила, тем яснее ей виделся грозовой взгляд и хитрая ухмылка.       Шаг. Второй. Ноги перешли на легкий бег. Легкие сковал холодный страх, замораживая дыхание. Роем пчел внутри гудела усталость, но она продолжала бежать на встречу призрачному силуэту. Но каждый метр к нему словно утягивал его дальше от нее в глубину темноты ночного леса. Она уже не слышала веселую музыку, окутавшую шатер. Грохот сердца перебивал любые звуки.       Силуэт впереди замерцал и начал расслаиваться, выгоняя ее из видения.