Часть 1

Тогда была середина мая. Время, когда воздух был наполнен ароматами цветущих кустарников и фруктовых деревьев, а пчёлы и шмели во всю трудились, собирая с разноцветных цветочков пыльцу. Кузнечики стрекотали, прячась от всех где-то в траве. На небе не было ни облачка, и единственное, что хоть как-то спасало от жары — тень от зелёной листвы деревьев, сквозь которые пробивались лучики солнца. Как раз под одним из кленов, Брутус, лежал и смотрел в сторону Жако и Пикси, что беззаботно проводили время вместе и весело что-то обсуждали. Немец задрал голову вверх, посмотрел на листья клёна и прикрыл глаза, вслушиваясь в пение птиц и вдыхая свежий воздух. Он бы мог вечность наслаждаться мгновением, если бы кто-то не подошёл к нему сбоку. Брут открыл глаза, и увидел еще одну немецкую овчарку, что жила неподалёку — Стеллу. Она смотрела своими янтарными и добрыми глазами на бывшего вояку, стоя на фоне цветущих роз. – я тебе не помешала, дедуля? – улыбнувшись, ласково спросила она у Брута. – нет. – улыбнувшись ответил ей овчар. – наоборот, сделала картину только лучше. Стелла хихикнула, после чего легла рядом с ним. – хорошо тут у тебя в тенёчке. Брут не ответил, он лишь продолжал смотреть на неё, как на эталон красоты породы немецкой овчарки. Стелла снова хихикнула. Блаженно вздохнув, она положила свою голову на передние лапы немца, прикрыв свои глаза. Брут решил сделать то, что хотел сделать еще вчера вечером. – Стелла, я вот хотел спросить тебя о кое-чем. Овчарка прикрыла один глаз и глянула им на Брутуса, а после вопросительно произнесла: – м? – ну, ближе к сути: я ещё вчера хотел тебя пригласить на своего рода свидание вечером на холме под дубом. Никого вокруг, только ты и я под сумерками... Что думаешь? Ты бы пошла со мной? – конечно! Что за глупый вопрос? – ответила ему овчарка. – ну, тогда жду тебя в пол десятого возле моего дома, хорошо? – так точно, товарищ генерал. – изображая серьёзность произнесла ему в ответ овчарка. И в тот самый момент, когда Стелла произнесла эти слова, веки Брута открылись. Яркий цветущий сад пропал, как и аромат цветов. Пение птиц и стрекотание кузнечиков сменились на завывание ветра. Вокруг Брута были обшарпанные и сырые стены дома, в котором он со своими двумя спутниками остановился переночевать. Кое-как встав, он посмотрел на прижавшихся к друг дружке Жако и Пикси, что спали рядом, согревая друг друга теплом. Брут вышел через выбитую дверь на веранду, после чего спустился по ступеням на сырую и мёртвую почву. Он оглядел местность, попутно задрав заднюю лапу и справляя нужду на стену дома. Пейзаж вокруг стоял удручающий: безжизненные холмы красовались под хмурыми, серыми небесами. Они были утыканны голыми стволами деревьев с обломанными ветвями. Глянув в сторону, взгляд Брута упал на проржавевший пикап и два лежавших рядом с ним детских велосипеда. На веранде, под столиком лежали старые журналы, стакан и пара дырявых кроссовок. Закончив справлять нужду, Брут хотел снова проникнуть в дом и разбудить спящих Пикси и Жако, но те справились и без него. Пикси проснулась раньше, и кажется разбудила дворнягу, выживать которому в подобных условиях было не впервой. Правда тогда все было не так плачевно, как сейчас. – готовы? – спросил он у своих спутников. – да... – в голос ответили Пикси и Жако. После чего троица продолжила свой путь по безжизненным пустыням. Большая часть пути проходила у них в тишине. Разговаривать они предпочитали во время перерывов или перед сном. Хоть от начала их выживания в одиночестве без хозяина прошёл примерно месяц, но они держались молодцом. Ибо многие звери, которые так же бежали из своего дома в поисках рая на этой грешной земле, в итоге погибали. Все люди, которых встречали звери, превратились в голодных чудовищ без любви и жалости. Землю охватил холод, а мир медленно умирал. Что именно произошло, Брут доподлинно не знал. Единственное, что хоть как-то для него казалось логичным — это то, что люди разгневали Господа Бога, а тот уничтожил большую часть земли, как сделал это с Садомом и Гоморрой. Ибо богом можно объяснить абсолютно все явления на планете. Пикси и Жако часто спрашивали Брута, куда они идут, а он отвечал, что на юг. У него оставалась надежда, что где-то там, далеко, за многочисленными холмами и покинутыми городами всё осталось как прежде. И возможно, не будь рядом с ним Жако и Пикси, ради которых он и сбежал вместе с ними от обезумевшего хозяина и повёл в столь нелёгкий путь к раю на земле, он бы слёг где-нибудь в подворотне, дожидаясь голодной смерти, либо превратился бы в очередного голодного зверя, который будет убивать всех и вся, лишь бы, сам того не осознавая, продлить свои страдания. Ибо шёл он туда не ради себя, а ради кошки и дворняги, так как они единственное, что осталось у него.