Часть 2

Звери шли под ночным небом вдоль пылающих ярким пламенем лесов и полей. Пожары стали уже обыденностью. Вся трава уже давно высохла, и хоть произойдёт одно малейшее возгорание — и пожар на ближайшие квадратные километры был обеспечен. Правда, из всех, кто мог хоть как-то противостоять огню — были проливные дожди и снегопады. Истощённый и голодный Брут вёл Жако и Пикси подальше от огня, и где-то через полчаса они вышли на берег озера. Пожар напоминал о себе из далека тёмно-оранжевым заревом. Брутус оглядел местность. На берегу стоял старый домик рыбака с обвалившейся крышей. От него на озеро выходил небольшой мостик, окончание которого плавно уходило под воду. Сбоку в воде на волнах, что вызывались ветром, бултыхалась лодка, на которой когда-то старый, или молодой рыбак выплывал вечером в глубь озера и вылавливал рыбу. Сейчас, наверное, в этих водах даже пескаря никакого быть не может. Рыбы, как и птицы, насекомые и большая часть млекопитающих просто исчезли. Ну, по крайней мере так было в той местности, в которой не повезло оказаться нашим героям. Быть может, в чистых и тёплых водах какой-нибудь местности, что когда-то было Флоридой, плавают какие-нибудь рыбы и еда есть в полном достатке. Цветы цветут и солнце согревает почву. Брут верил в это, как верили его спутники. Жако в свою очередь смотрел на Пикси. Его глаза уже успели привыкнуть к темноте, и он любовался кошкой, даже не смотря на то, что видел он её хоть и чётче, но не так, чтобы разглядеть её в деталях, как он обычно любил делать это. Пикси, в первое время знакомства, была для него лучшим другом. А через время он смотрел на кошку как на свой объект симпатии. Правда, признаться ей он никак не мог осмелиться. Ибо считал, что Пикси его не воспринимает так же, как и он её. Всё-таки пёс и кошка несовместимые вещи. Особенно в романтическом ключе. Пикси же в это время смотрела в другую сторону, и что-то заметив, произнесла: – смотрите! Там! Псы мигом посмотрели в ту сторону, куда смотрела кошка. – что это? – спросил Жако, глядя на огонёк на другом берегу озера. – костёр... – ответил Брут. – там люди... И возможно еда... В этот момент у немца появилась идея. – так... – произнёс Брут. – Пикси, иди в этот домик. Жако, иди с ней, будешь охранять её. Я пойду гляну, может быть там есть какая-нибудь еда. Если я не вернусь — идите на юго-восток. Вам ясно? – да, Брутус. – ответила Пикси. – а может я с тобой пойду? – предложил ему Жако, на что немец ему ответил: – останься тут, я сказал. В следующий раз может тебя возьму. – ну по... – ДЕЛАЙ ЧТО ВЕЛЕЛ! После этой фразы овчара, дворняга замолчал. Брутус, недолго думая, пошёл вдоль воды, в которой на волнах плавали мертвые и упавшие деревья. Брут дошёл до костра. У огня, смотря на него, на упавшем дереве сидела пара из мужчины и женщины. Мужчина был обросшим и одетым в рваные теплые штаны и камуфляжную куртку. Голова у него была покрыта капюшонами куртки и толстовки. Его берцы были заношенные и разорванными чуть ли не в клочья. Женщина, что сидела рядом, выглядела уставшей, на ней были старое пальто, вязанные рукавицы, резиновые сапоги. Волосы её были длинными и запачканы. Пара сидела и смотрела в огонь, который медленно варил, судя по всему, какой-то бульон в обгоревшем котелке. Мужчина изредка помешевал своё блюдо. Аромат от варева стоял достаточно приятный. – где они приправы откопали? – подумал Брутус, смотря из темноты на людей. Немцу очень повезло, что они его не заметили. Обойдя их, он подошёл к палатке, созданной из разного рода тканей. Сзади неё стояла тачка на двух колёсах, одно из которых было сдуто. В ней лежали топор, две пары обуви, какой-то непонятный ящик и два синих мешка. Подойдя к ним, Брутус был чуть ли не на седьмом небе от счастья. Ибо два этих мешка были полны собачьего корма. Открытый наполовину, а закрытый полностью. – вот так вот люди и скатились до поедания собачьего корма. – с ухмылкой проговорил себе под нос Брут. Мешки были небольшими, и немец вполне мог утащить с собой один из них. Взяв зубами за края тот, что был полон, он потянул его на себя и случайно свалил тачку, чуть не придавив ею себя. Сразу поднялся громкий грохот, а затем из палатки донёсся детский плач младенца, явно напуганного от внезапного шума. – ЧТО ЗА ШУМ!? – прокричал во все горло мужчина, вставая с бревна. Сердце у пса забилось как бешенное. Он, не теряя ни секунды, бросился прочь во тьму, скрывшись там где-то в кустах. Человек в свою очередь пришел на место погрома с факелом в руках и осветил местность вокруг. Брут лежал в кустарнике и сухой траве, не издавая не единого звука. Благо, его бурый окрас позволял ему сливаться с окружающей растительностью. Человек, не найдя пса, ткнул факел в землю и быстро навёл порядок, судя по всему, не обратив внимание на пропажу. Младенец в это время всё ещё плакал где-то в палатке. Взяв топор, он снова пошел к костру. Брут в этот момент облегчённо выдохнул и медленно вылез из кустарника и так же медленно, держа мешок с едой в зубах, шел в сторону хижины, иногда поглядывая в сторону костра. И вот в один момент он лицезрел картину, которая шокировала его. Он увидел, как мужчина достал из палатки младенца, окутанного в что-то шерстяное. Вытащив ребенка из шерстяной ткани, он положил его на пенёк, слегка придавил рукой грудную клетку грудничка, второй рукой мужчина взял топор, замахнулся вверх и нанёс удар по шее дитя. В момент удара Брут выронил мешок из рта. Хоть он и до этого наблюдал моменты гибели, го нигде он еще не видел, чтобы грудного младенца, который даже года не прожил, взяли и так быстро и без колебаний лишили жизни. Сразу после удара немец представил маленькое тело, лишённое головы и еще шевелящиеся разными частями тела, представил стекающую рекой кровь и лежащую отрубленную голову ребенка. Далее мужчина достал нож. Не желая наблюдать за приготовлением младенческого мяса, Брут поспешно покинул злополучное место, унося с собой добытую им еду. Он просто хотел забыть увиденную им картину. Шёл и пытался думать о чем-то другом, но не получалось. Дойдя до заброшенной хижины рыбака, Брут забрался во внутрь. Пикси с Жако поглядывали через окно в сторону костра, явно переживая за своего проводника. – я здесь... – безразлично произнёс Брут, положив на пол мешок с сухим кормом. – Брут! – радостно прокричала Пикси и бросилась к своему старшему брату, после чего обняла его лапу. – ты вернулся! – да... Причём с едой... – сказал он и открыл мешок еды. Корм посыпался на пол, а Пикси и Жако с восхищением глянули на пищу, о которой они могли в последние дни только мечтать. – Приятного аппетита... – сказал немец, настроение которого слегка стало получше. – может... Сначала ты?.. – спросил Жако у Брута, а после Пикси добавила: – да. Как никак, ты еду добыл. Ты должен попробовать первым. Брут, осознавая, что в данном споре он проиграет, решил согласиться. – ну ладно, ладно, так уж и быть. – улыбнувшись, ответил немец, и взял в рот несколько кусочков сушёного хлеба и стал их жевать. После него за еду приступили Пикси с Жако. Этот вечер кошка и дворняга весело обсуждали какую-то неизвестную Бруту тему, а тот, в свою очередь, смотрел на них с теплотой и радовался тому, что им повезло не лицезреть ту ужасную картину, что лицезрел он.