Часть 6

Эта ночь у зверей прошла достаточно спокойно. Хоть их никто и не трогал, но Брут стал свидетелем одной достаточно жуткой сцены. Немец тогда был на стрёме. Обычно в такие моменты он погружался в воспоминания о тёплом и беззаботном прошлом, пока его не перебьёт какой-нибудь шорох или что-то в этом роде. В этот раз этим что-то стали шаги. Шаги десятка человек. Брут, услышав их, медленно подошёл к окну. Глаза уже привыкли к темноте, и он смог немного разглядеть то, что происходило на улице. Снаружи на землю падали снежинки. И, судя по тому, что окружение не было покрыто снегом, падать они начали не очень давно, либо же сразу таяли от контакта с поверхностью. Немец стал вслушиваться. Звук доносился с запада. Овчар принял решение выглянуть на улицу. Выйдя наружу, он направил свой взор на запад. От увиденного шерсть у Брута встала дыбом. На него шли люди, одетые в одни лишь штаны и освещавшие свой путь факелами. Немец мигом ломанулся обратно в ресторан и вновь спрятался за кассой, поглядывая из-за неё в сторону окон. Через полтора минуты свет от факелов озарил заброшенное помещение. Брут смог разглядеть людей получше, и заметил, что на их груди намотаны какие-то ремни, что потом уходили куда-то назад. Путь факелами освещали только первые два человека. Один из них остановился прям напротив входа в ресторан и стал вглядываться во внутрь. Брут вновь скрыл свою голову за кассой. – ЧЕГО ВСТАЛ БЛЯТЬ!? – донёсся мужской крик из улицы, а после звук удара кнута об спину и болезненный вскрик. Брут снова выглянул и заметил, что освещавший факелом путь человек пошел дальше. Потом прошла еще пара людей, потом ещё, и ещё, и ещё, пока мимо не стал проезжать трейлер, к которому шли ремни и верёвки, что были намотаны на каждом человеке. На крыше стоял человек в куртке, ватных штанах, ушанке и с кнутом в руках. Рядом сидела пара людей: один с ружьём, а другой с каким-то автоматом. – ШЕВЕЛИТЕСЬ! ДНЁМ УЖЕ ТАК ПРОЙТИ НЕ ПОЛУЧИТСЯ, ИБО ТУТ ВСЯКАЯ БЛЯДОТА В ГАДЮШНИКАХ НА КОЛЁСАХ КАТАЕТСЯ! – кричал мужчина с кнутом на своих рабов. – МЫ ДОЛЖНЫ СЪЕБАТЬСЯ ОТСЮДА, ПОКА СОЛНЦЕ НЕ ПОДНЯЛОСЬ! СПАТЬ БУДЕТЕ ТОЛЬКО КОГДА СЪЕБЁМСЯ ОТСЮДА! После этого люди, что тащили трейлер, видимо, начали использовать свои последние остатки силы. Где-то через минуты две людей не было не видно и не слышно. Больше ничего особенного за ночь не произошло. Утро встретило зверей тёмным серо-синим небом, падающими с небес снежинками и окружением, что было полностью покрыто снежным ковром. Звери разделились, пожелав при этом друг другу удачной дороги: Марк и Элай пошли на запад, где вчера над горизонтом светило солнце, а Брут, Пикси и Жако снова на юг. Где-то через пару часов, когда к снегопаду прибавился еще и ветер, звери вышли на один из многочисленных выездов из города. Дальше до самого горизонта шли заснеженные поля, которые были утыканны электростолбами, из-за чего складывалось впечатление, что вокруг было гигантское кладбище. Сам выезд представлял собой автомагистраль, что выходила из подземного тоннеля и после поднималась в гору. С левой и правой стороны подъёма были бетонные стены. Восточная стена была прямой, а западная была под каким-то наклоном. Пространство, что уходило под землю было затоплено где-то по пояс взрослому человеку. Там стояли по какой-то причине сгоревшие машины, а на стене была написана надпись, гласящая, что "Бога здесь нет". Звери шли мимо затопленного тоннеля, идя по верхушке восточной стены. В один момент из тоннеля, освещая свой путь фонариком, вышла группа из трёх человек, вооруженные какими-то железными палками. Их шаги были приглушёнными ветром и каким-то противным скрипом со стороны города. В сторону зверей они не смотрели. Собственно, звери тоже пытались особо внимания на них не обращать. И вот в один миг со стороны запада донёсся звук, от которого остановились как и люди, так и животные. Звук мотора. Брут посмотрел в сторону, откуда доносиля рёв двигателя, и там он узрел, как из-за здания на тоннель выезжает машина. Та самая, что видели звери тогда, когда ночевали в том двухэтажном доме. Словно голодный и прожорливый зверь, который охотился на своих жертв и попутно рыча, она не спеша двигалась к тоннелю. Гусеницы, что тащили на себе эту тяжёлую тушу из стали, беспощадно давил любой мусор, что попадался у них на пути. Звери припали к земле. Люди же, что шли сквозь воду, ломанулись обратно в сторону тоннеля. Но не успели. Где-то на входе в широкий железобетонный коридор машина добралась до восточной стены, что была наклонена. Её фары с громким хлопком ярким, тёплым светом осветили убегающих людей и смогла уничтожить глубокую тьму в тоннеле. Люди в ужасе посмотрели в сторону машины, жмурясь при этом от света фар. В это время хозяева "зверя" вышли из него, держа в руках ружья. Один вышел из кабины водителя, а еще двое из задней двери. Через пару секунд начали доноситься выстрелы и крики. – уходим! – полушёпотом прорычал Брут, после чего звери ломанулись в сторону поля. Один из людоедов заметил их: – ТАМ ДВЕ ПСИНЫ! – прокричал женский голос. – да похуй блять! – ответил ей мужчина, что тащил к восточной стене одно из тел, что билось в предсмертных судорогах. Одет он был в черное пальто, а лицо скрывалось под черной Балаклавой. В качестве обуви выступали резиновые сапоги чуть ли не до колена. На ремне с ржавой пряжкой виднелись ножни с ножом и мачете. Ружьё было на спине. – помоги лучше тащить мясо это ебучее! – а остальные где? – спросила его женщина. Волосы её были короткие, рот и нос были укрыты вязаным шарфом с оленями. На ней так же было пальто, но уже бежевого цвета и руки были в кожаных перчатках. За вместо ружья у неё был обрез, что был в кабуре на ремне. – да вот в тоннели съебались, походу где-то в служебных помещениях спрятались. – сказал мужчина. – Саймон пошёл найти их, надеюсь поймает. Женщина подошла к товарищу и стала помогать ему тащить тело к стенке. Звери в это время не оглядываясь бежали куда глаза глядят. С момента посещения города прошла где-то одна неделя. И в течении этой недели самочувствие у Брута неизвестно из-за чего начало ухудшаться. Боль в лапах со временем становилась сильнее, а слабость постепенно брала вверх над псом. Отдыхать теперь приходилось чаще. И вот где-то на пятый день ухудшения здоровья, ближе к вечеру, звери отдыхали на территории какой-то фермы. В севере от неё было большое поле, за которым виднелся лес, что горел ярким огнём. На территории поля виднелись ржавые автополивы, какая-то часть которых лежала на боку. Забор, что отделял поле от двора фермы, был разломан и от него остались лишь торчащие из земли жерди. Сама ферма имела при себе красный амбар, который, казалось, вот-вот рухнет, и голубой одноэтажный дом. Окна его были разбиты, а дверь кто-то вырвал с корнями. Рядом стоял оранжевый пикап, колёса и двигатель которого кто-то присвоил себе. Звери сидели на веранде дома. Брут лежал и смотрел в сторону пылающего леса. Пикси же смотрела на своего старшего брата со стороны со слезами на глазах. Ей не хотелось верить, что её ночные кошмары начали воплощаться в реальность. Она понимала, что рано или поздно этот момент настанет, но для неё это всё равно было сильным ударом. Брутус заметил плачущую кошку. – Пикси?.. – окликнул он её, на что та в ответ, закрыв глаза, посмотрела в ту же сторону, что и немец до этого. Брут начал разговор: – Знаешь, Пикси, этого и стоило ожидать... Я не молод, а с началом бесконечных холодов и голода моё здоровье только усугубилось. Да и всё равно у нас у всех один конец... Как бы это ни было печально... Пикси посмотрела на него и спросила: – что нам делать, если ты отправишься на тот свет?.. Без тебя мы никто по сути... – идите на юг... – ответил немец. – идите, пока хватает сил. Попытайтесь найти хороших зверей или людей... Кошка вздохнула. – хороших зверей мы может и найдём... Но хороших людей... Я сомневаюсь, что такие остались... Последний хороший человек погиб в самом начале нашего пути, и он выстрелил себе в голову. С тех пор... Ты видел хоть одного хорошего человека с тех пор? Брут попытался вспомнить хотя бы один момент из путешествия, когда они видели доброго человека. На память ему пришли лишь пара, что съела собственного ребёнка, дикари, что бороздили по миру на внедорожнике, невиданные изверги, что держали в сарае умирающих полуживых людей и рабы, что тащили на себе дом на колёсах. Больше ничего не пришло ему в голову. – видишь?.. – сказала Пикси. – Хороших людей не осталось... Их всех уничтожили каннибалы... Жако в это время сидел за верандой и слушал их разговор. Он отчаянно пытался найти способ отвлечь Брута и Пикси от мрачных мыслей. Благо, долго искать не пришлось: в пустой банке из под консервов он увидел, как ему показалось, изумруд. Весь в пыли, маленький и с какими-то странными узорами. Он взял банку зубами и принёс её кошке и немцу. – смотрите. – сказал он. – я изумруд нашёл. Красивый такой... Пикси и Брут заглянули в банку. Брут хихикнул. – эх ты, глупый, это не изумруд. – а что тогда? – вопросительно наклонив голову спросил Жако. Брут подтолкнул банку, и "изумруд" зашевелился. – это жук. Причем красивый такой... Бронзовка, которую успели обозвать изумрудом, медленно пришла в себя. Звери смотрели на насекомое так же, как и на закат в городе. Жук, немного походив по дну банки и размяв крылья, вылетел из неё и жужжа полетел куда-то на юг. – ещё не всё потеряно... – с улыбкой сказал Брут. – ещё не всё потеряно... Овчар, кряхтя, встал на ноги. – пошлите... – сказал он, и звери пошли дальше. Путники шли куда-то в сторону запада по лесу. В этот раз Брут, прихрамывая, шёл сзади, а Жако впереди. Через какой-то промежуток времени они вышли на одно озеро, на берегу которого была вековая сосна. Где-то в пятидесяти метрах сквозь деревья виднелись дома, в сторону которых и брели звери. Брут в один момент остановился, чтобы передохну́ть. Он направил свой взор на вековую сосну, что повидала на своём веку множество людей и множество событий. И одно из таких событий Брут запомнил, и вспомнив его, на глазах немца навернулись слёзы. Он вновь вспомнил Стеллу. Вспомнил, как вместе они лежали в тенёчке из хвоинок векового дерева на берегу этого самого озера. На горизонте над деревьями виднелось густое белое облако. Солнце освещало землю с голубых небес, и свет его отражался об водную гладь. Птицы, будто радуясь предстоящему лету, чирикали и заполняли лес своим пением. Овчар положил свою голову на передние лапы своей возлюбленной, и томно вздохнув, он прикрыл глаза и произнёс: – люблю тебя, Стелла... Та в ответ, улыбнувшись, положила свою голову на его и ответила: – и я тебя, Брут... Со стороны домов доносились различные звуки: откуда-то играла музыка из граммофона, кто-то косил газон перед своим домом, где-то медленно проехала машина, где-то смеялись дети, а откуда-то донеслись голоса: – мама, я гулять! – крикнула девочка подросткового возраста. – захвати с собой зонтик! – крикнул ей в ответ женский и мягкий голос. – ибо к восьми дождь обещают! – не волнуйся, я не промокну! – ну смотри мне! – Брут, всё хорошо?.. – вырвала Пикси своим вопросом из воспоминаний немца. Тот посмотрел на кошку, на морде которой явно читалось беспокойство. Жако лишь смотрел со стороны, видимо, смирившись, что Бруту осталось совсем недолго. – помните это озеро?.. Пикси посмотрела в сторону водоёма. – не знаю... Но такое ощущение, будто я была тут раньше... – пошлите дальше... – тихо проговорил Брутус, после чего, уже рядом с Жако и Пикси, начал ковылять в сторону строений. Через полторы минуты звери вышли из леса на небольшую улицу. Улицу, в которой прошла большая часть их жизни. Улицу, с которой было связана большая часть их воспоминаний. Пикси и Жако очень удивились. – это же... – удивлённо проговорил дворняга. – да, Жако... – перебил его немец. – это наш район... А вот наш дом... Брут смотрел в сторону дома, стены которой были покрашены в голубой цвет. Краска облупилась, а одно из деревьев, что стояло рядом, не выдержало и упало на крышу здания. Немец зашагал в сторону дома. Дворняга и кошка пошли следом. Сам дом, можно сказать, с момента их переезда в Канаду, никак не поменялся. Дверь по прежнему была заперта, окна были не выбиты. Видимо, если дом кто-то и посещал, то заходили они через открытые ворота гаража. Там, как раз, дверь, соединяющая его и дом была выбита. Полки в гараже пустовали, а на бетоном полу была лужа засохшей крови. Белый забор дворика был косым из-за тяжёлых зим, когда снега выпадали почти по грудь взрослому человеку. Звери прошли в помещение дома. Видно было, что кто-то здесь рылся и что-то искал, но в целом всё было как раньше. Смотря на прошлое место жительства, у зверей навернулись слёзы ностальгии. Сразу всплывали воспоминания о прекрасном, далёком прошлом. Путники зашли в гостиную, вся мебель которой была покрыта большим слоем пыли. Брут, видимо, сильно уставший, подошел к ковру, который когда-то здесь для них расстелил хозяин. Немец вздохнул и произнёс: – наверное здесь переночуем... Ибо скоро стемнеет, а идти у меня на сегодня сил нету... – хорошо... – ответила Пикси, после чего села рядом со старшим братом. Жако подсел к ней. Брут начал диалог: – а помните друзей наших, что жили с нами по соседству?.. Например Лолу... – да, как такую забыть... – хихикнув ответила Пикси. – такая как она навсегда в памяти остаётся... А уж какие отношения у неё с Декстером были... Всегда меня умиляли. – да, помню Рюкзачка... Всегда пытался самоутвердиться... Но всё равно был хорошим другом... А помните Вринкалза? – а, который инопланетянин? – спросил Жако. – да, он самый... – ответила кошка. – он бы тебя сейчас в клочья за такой комплимент изодрал. – Лолиту он что-то не изодрал... А как того енота звали? Он еще у меня хотел ошейник забрать. – ох, Рэндалл... Я его наглую морду никогда не забуду... – хихикнув сказал Брут. – щас бы всё отдал, чтобы снова на неё посмотреть... – ага! – чуть ли не вскрикнула Пикси. – значит скучаешь, да? – ну так... Чуть-чуть. – очень скучаешь, сам сказал. После такого диалога комната заполнилась смехом, и он вновь продолжился: – а как того орла звали, Пикси? Он всё с тобой и Жако время проводил. – Геральт... Действительно хорошим другом был... Хоть и съесть пытался однажды... В наше время такое не редкость... Интересно, а что бы делал Хьюго в эти тяжелые времена? – ох... Даже не знаю... – протянул Брут. – есть у меня предположение, но говорить я его не желаю... И так разговор у зверей продолжился до сумерек. Небо уже было серо-синим, и видимо, ночью должен был поливать дождь. Пришло время ложиться спать. Брут уснул самым первым, Пикси постепенно засыпала, а вот у Жако погрузиться в мир снов не получалось. – Пикси, ты спишь?.. – спросил он у кошки. – раз уж отвечаю, то нет... – ответила та дворняге. – а что?.. В этот момент Жако показалось, что пришло время признаться ей в своих чувствах. – можешь ответить на один вопрос?.. – ну... Ладно... Только быстро. – как бы ты отреагировала, если бы вдруг узнала, что в тебя влюблён... Ну... Пёс например... Кошку такой вопрос немного смутил. Она, хоть и сразу поняла, почему дворняга его задал, но его она точно не ожидала услышать. Немного помешкавшись, она спросила: – ты ведь не просто так этот вопрос задаёшь? Верно?.. Жако, немного промолчав, ответил: – ты уже поняла, я смотрю... – да, Жаки... Поняла... Влюбился, да?.. – да... Всё верно... Причем еще давно, но признаться сил хватило только сейчас... – ну... Считай, что чувства взаимны. Глаза Жако округлились от удивления. Такого ответа от кошки он не ожидал. Дворняга считал, что она откажет ему, но судьба оказалась иначе. – ты... Не шутишь?.. – борясь со смущением спросил Жако у Пикси. – Жаки... Я над тобой когда-нибудь подшучивала? Хоть раз? Жако попытался вспомнить моменты, когда Пикси разыгрывала его. В голову ему ничего не пришло. – н... Нет... Такого я не припомню... – вот, видишь? Я никогда тебе зла не желала. Если бы я тебя не любила, то и не смутилась бы так... Между одинаково смущенными кошкой и псом повисла неловкая пауза, которую разорвала Пикси: – честно, ты мне давно нравишься, Жако... Но признаться я боялась... Думала, что ты, узная о моих любовных предпочтениях, пошлёшь меня куда подальше... – у... У меня точно такая же ситуация, Пикси... Прям точь в точь... Можно сказать потерял голову с самой первой встречи... Если не считать момента, когда вы с Геральдом меня рыбой угостили. В ответ на это Пикси лишь хихикнула, после чего сказала: – ладно, Жаки, давай спать? Завтра более подробней обсудим наши любовные отношения, хорошо? – хорошо... – ответил дворняга. – доброй ночи, Пикси... – доброй ночи, Жако... – взаимностью ответила кошка, и звери, с некой лёгкостью на сердце, погрузились в мир сновидений. Утро снова было серым. Вокруг стоял запах дыма. Видимо, пламя, что вчера с жадностью поедало умершие леса, за ночь стала ближе к району. Брут, как обычно, проснулся раньше всех. После пробуждения овчар сразу обратил внимание на сильную головную боль, сильную жажду и более затруднённое дыхание. По сравнению со вчерашним днём его самочувствие стало еще хуже. Он оглядел спящих Пикси и Жако. Убедившись, что те, кого он хранил, спят рядом, немец попытался встать, но не вышло. Силы будто бы просто покинули его тело, и лишь какая-то маленькая часть осталась, чтобы помогать ему поднимать и поворачивать голову. Пёс вновь попытался встать на лапы, но вновь потерпел крах. С третей попытки у него получилось привстать, но в такой позе он продержался меньше десяти секунд, после чего упал на пол. – П... Пикси... Жако... П... Просыпайтесь... – промычал Брут. Кошка с дворнягой проснулись и посмотрели на Брута. Немного отойдя от сновидений, Пикси встала и оглядела немца. – Брут, что с тобой!? – обеспокоенно спросила его кошка. – Кажется, дальше вам придётся идти одним, без меня... Ибо я, видать, отжил своё... – нет! Не говори так! – чуть не крикнула кошка. На её глазах моментально навернулись слёзы. – т... Ты поправишься! Просто тебе надо отдохнуть чуть дольше обычного! Мы с Жако подождём! Да, Жако!? Кошка посмотрела на дворнягу. Тот лишь в шоке смотрел на Брута, который, на удивление, спокойно принял факт скорой смерти, и Пикси, которая, вот-вот впадёт в истерику. – Жако, не молчи пожалуйста! – сказала ему кошка. – П... Пикси... – начал он. – мне жаль, но он больше не поправится... Кошка вновь направила свой взор на старшего брата. Тот смотрел на неё в ответ уже помутневшим взглядом. – прошу тебя, не умирай! – всхлипывая начала Пикси. – ч... Что нам делать без тебя!? Как нам быть!? Что делать!? Брут, немного промолчав, набирая в лёгкие воздух, ответил: – идите... Идите на юг... Идите, пока хватает сил... Ибо... Ибо пока зверь в пути... Есть... У него... Надежда... Немец прикрыл глаза. – идите... – снова тихо произнёс овчар, после чего вздохнул. Это были его последние слова, прежде чем уйти на вечный покой. – Брут!? – окликнула старшего брата Пикси, подтолкнув его передней лапой. – Брут, очнись! Брут!!! Пикси стала тормошить немца, называя его имя. Но сколько бы она не старалась, пёс не просыпался. И больше, видимо, никогда не проснётся. От осознания того, что её кошмарный сон воплотился в реальность, и что Брут потерян раз и навсегда, она заплакала. Горько и очень громко. Ревя, кошка прижалась своей мордой в его бездыханное тело и вцепилась в его густую шерсть когтями. Жако с жалостью смотрел на свою возлюбленную. Он подошёл к ней и заговорил: – знаешь, Пикси... Я, хоть и не очень хорошо помню свою предыдущую семью, но один момент я запомнил на всю жизнь... Раньше на свалке у меня была мать и сестра. Был еще и брат, но он погиб ещё будучи слепым и беззащитным. Так мне мать сказала... Болезнь его скосила... И помню, когда мы достаточно подросли, болезнь решила забрать и сестру. И у неё это получилось... И в морозную апрельскую ночь её не стало... Я тогда сильно горевал... Дворняга сделал паузу. Пикси, немного взяв под контроль свои эмоции, перестала реветь. Только слёзы тихо текли из её глаз. Видимо, она слушала Жако. Тот продолжил: – и, мать тогда сказала мне... Что плакать не стыдно, но также добавила, что наши близкие будут жить до тех пор, пока память о них жива... И, поняв это, я отпустил эту утрату... И, я думаю, нам надо поступать теперь так, как бы этого хотел Брут, если мы правда любили его. Пикси отпустила тело старшего брата. Несколько раз переведя взгляд то на него, то на Жако, она вздохнула и сказала: – Думаю, ты прав... Надо идти... Ибо, как он сказал, пока мы будем идти, надежда будет гореть у нас в сердцах... Он шел с нами туда не просто так... И... И раз уж мы пошли, то должны дойти до конца... Жако слегка улыбнулся. Видимо, нечто подобное он и хотел от неё услышать. Он посмотрел на тело немца, что уснуло вечным и безмятежным сном, после чего пошел на второй этаж и вернулся с каким-то брошенным одеялом в зубах, которое, на удивление, никто не забрал. – Пикси, помоги пожалуйста... – что ты делаешь?.. – с непониманием спросила его кошка. – хочу укрыть его тело... Ибо просто оставить его на виду у всех... Это как неуважение, согласись?.. – да, Жако... – согласилась она с ним, после чего взяла второй угол одеяло своими зубами. Накрыв тело, они стояли и смотрели на него ещё минуты две, пока Пикси не произнесла: – спасибо, Брут... Спасибо тебе за всё... Век тебя помнить будем... Пикси и Жако вышли из дома. Пожар действительно стал ближе, ибо густой столб дыма был где-то уже в двух километрах от провинции. Зверям хотелось, чтобы огонь добрался сюда и поглотил тело их старшего брата раньше, прежде чем сюда дойдут разного рода падальщики. Пикси вновь бросила печальный взгляд на старый домик, в котором когда-то жила. Она тяжело вздохнула. Жако подошёл и посмотрел ей в глаза. Та глянула ему в морду, после чего улыбнулась и ласково "боднула" его в плечо своей мордочкой. Дворняга же положил свою голову ей на лоб и прикрыл глаза. Стояли они так и согревали друг друга, пока откуда-то из далека вновь не донеслась песня из города:

And that is all

That love's about

And we'll recall

When time runs out

– ладно... Пошли?.. – тихо спросил пёс у кошки. Та снова взглянула на дом. Посмотрев на него еще немного, она ответила: – да, пошли... И они продолжили свой нелёгкий путь на юг уже вдвоём. Путь туда, где за многочисленными мёртвыми холмами, пылающими лесами, заброшенными городами и забытыми хижинами с машинами, у одного старого дерева раскрывались почки. Туда, где пара Воробьёв строила гнездышко на самой высокой ветке этого дерева. Туда, где сквозь пепел пробивалась зелёная травка и серые тучи распадались на куски, давая солнцу и голубому небу взглянуть на зарождение жизни. Туда, где откуда-то издалека доносились строки песни:

That it only took a moment

To be loved a whole life long!