Часть 5

Следующий день для путников был насыщенный событиями. Хоть они были и не опасными, но напрячь зверей им удалось. Как минимум первые два. Первое событие произошло утром. Во время перерыва животные сидели на стоянке, что стало кладбищем для грузовиков. Прицепы давно были разорены, а грузовики, естественно, частично разобраны. Лес из мёртвых деревьев вокруг сменился на безжизненные поля, некогда засеянные пшеницой либо кукурузой. Сейчас на их месте были лишь пепел и мёрзлая почва. По всей трассе, которая проходила мимо стоянки, стояли брошенные на века автомобили. Звери сидели под навесом одного из трёх кафе, в которых когда-то обедали дальнобойщики или семьи, что ехали когда-то в путешествия. Звери просто сидели и молчали, пока в один момент Пикси не посмотрела в окно соседнего кафе и не заметила там что-то, от чего шерсть у неё стала дыбом. Жако заметил её странное поведение первее немца. – всё нормально, Пикси? – спросил он у кошки, после чего глянул туда же, куда и смотрела она. От тоже подпрыгнул с места и застыл. Брут не проронив ни слова посмотрел туда, куда и остальные. Его взору предстало окно, в котором было видно руку человека, что был, видимо, повернут лицом к окну. Брут тоже застыл на месте и стал сверлить руку взглядом. Сверлил долго, пока не заметил одну странность. Рука вообще никак не двигалась. Немец сделал шаг вперёд и сказал спутникам: – ждите тут... – Брут, куда?.. – полушёпотом спросила его Пикси, но тот ничего не ответил. Подойдя к окну, он упёрся передними лапами на стену и заглянул в окно. – боже мой... – сказал себе под нос Брут, увидя картину, что происходила внутри заброшенного здания. Жако и Пикси решили подойти к нему и тоже заглянуть. В помещении было четыре висельника: мужчина где-то на вид 40 лет, женщина того же возраста, парень возраста 15 лет и девочка, которой на вид было 7 лет от роду. – кто это сделал с ними такое?.. – в шоке спросила Пикси. – мне кажется, что они сами решились так закончить свои страдания... – начал объяснять Брут. – видимо, еда закончилась, а найти они её не смогли... Смотрели они на трупы так минуту, пока Брут в итоге не сказал: – ладно, пошлите... Нам дальше надо идти. После этих слов звери продолжили путь. Второй случай произошёл, когда они прошли от своего места отдыха где-то 200-300 метров. Они дошли до места, где поле вновь сменилось на леса. Леса, которые, видимо, горели здесь ярким пламенем прошлой ночью, а сейчас от деревьев остались лишь угольки, от которых исходил дым и которые медленно тлели. Стоял запах дыма. И вот по асфальтированной дороге шёл человек в обгоревшей куртке и штанах, который еле перебирал свои ноги. Звери смотрели на него с расстояния. – что с ним?.. – вопросительно спросил Жако. – не жилец он, видать... – ответил Брутус. – айдате за мной. И они пошли к человеку. Подойдя к нему ближе, путники услышали, как он издавал болезненные стоны и плачь. Кожа его была вся в ожогах. Волос на голове не было. На зверей он не обращал никакого внимания. Просто хромал и стонал. Жако смотрел на него с жалостью. Брут же пытался не глазеть на человека, который, казалось, умрёт с минуты на минуту. Животные просто прошли мимо. Третий случай произошёл с ними уже ближе к вечеру. Звери шли прямо на город. Местность вновь сменилась, и на этот раз они шли по местности, которая зачастую была на въездах городов. Вокруг были заброшенные автосервисы, мотели, заправки и магазины. Машины и разного рода мусор находился вокруг в хаотичном порядке. Посреди дороги даже стоял брошенный Абрамс. Видимо, в последние дни здесь происходило что-то такое, что пришлось применять даже военную технику. Они шли мимо макдональдса. Некоторые буквы с вывески лежали возле входа в заведение. Желтая буква М, казалось, вот вот не выдержит и свалится вниз. Окна ресторана были разбиты, а рядом стоял фургон, хозяева которого лежали рядом ввиде скелета на стадии сухого разложения. Без обуви и куртки. В одной лишь майке с трусами. Брут не видел смысла обыскивать городские рестораны или что-то в этом роде, ибо понимал, что все заведения, что находились в густонаселённых местах — были разграбленны в первую очередь. Он вообще не видел смысла находиться в городах, ибо считал, что здесь куда опаснее, чем в том же лесу. За всё путешествие это был лишь третий раз, когда его путь лежал через мегаполис. В основном путь лежал через провинции, поля, леса и фермы. Идя через Макдональдс, в один момент из разбитой двери в ресторан вышло два пса. Старый доберман и немецкий овчар, которому на вид был год или два. Как только они повстречались с путниками глазами, те сразу зависли. Звери начали сверлить друг друга взглядами. Стояли они так минуту, если не две. – не бойтесь... – вдруг начал молодой немец. – мы никогда каннибализмом не грешили. – а нам то откуда знать? – недоверчиво спросил его Брут. – может быть ты лжёшь, мало ли. – честное слово! – продолжил юный овчар. – мы сами всех и вся пытаемся обходить, объедки и крошки подбираем. Если бы я кого-то и ел, я бы давно этого старого пса загрыз. – может быть вы работаете вместе? Молодой пёс посмотрел в сторону. Видимо, он упорно пытался доказать, что он со своим старым спутником не злодеи. – ну, смотри старик... – вновь обратился он к Бруту. – как ты можешь увидеть, я не мылся где-то месяцами. Верно? – никто уже не мылся очень давно... – ответил ему Брут. – верно. Ну так вот... Ты видишь на мне или на добермане там брызги или пятна от крови? Нет? Старый овчар задумался. А ведь и правда. Глядя на молодого пса, он будто видел себя. И глаза были тоже суровыми, но при этом и напуганными. И тембр речи тоже походил на него... У Брута было такое ощущение, будто бы он смотрит на кого-то из своих родственников. Брутус решил рискнуть и доверился псу: – ладно, пубертат, убедил. Но смотри у меня: хоть как-то тронешь Жако или Пикси — и отправишься на тот свет. Усёк? – я и не собирался. И он тоже. Да, Элай? – обратился он к доберману, на что тот лишь кивнул. – хорошо... – продолжил Брут. – Вы куда путь держите? – в Техас. А вы? – во Флориду. Что-то мне подсказывает, что там всё получше, чем здесь. – ясненько... Ладно, пойдёмте? – хорошо... Пошлите... После согласия немца, звери, уже в компании двух новых знакомых, зашагали дальше. Через десять минут заброшенные заведения сменились на многоквартирные дома. Здесь стояла еще большая разруха, чем возле макдональдса. Подъезд одного из жилых домов пылал ярким пламенем, испуская при этом в небо чёрный, как смоль, столб густого дыма. Под навесом стоящего напротив дома стояло два человека, что отчаянно пытались согреться костром, разведённым в бочке. Где-то в четырёх километрах в западе от зверей прогремело три выстрела. Брут решил разрядить обстановку. – так-с... Что-то мы молчим... – начал он. – братец по породе, тебя как зовут? – Марк. Меня мать так назвала, когда родила меня с братьями и сёстрами. Винила себя в том, что позволила нам родиться в столь кошмарном мире. Всё отдавала нам, но к сожалению выжил лишь я... Рассказывала ещё, что хозяин у нас был до этого, но в один день в дом ворвалось три человека с ружьём и застрелили его, после чего разрезали и забрали труп с собой. Она тогда смогла сбежать через заднюю дверь и пряталась целый день в лесу, где нас и родила... – а отца у тебя не было? – был, но его хозяин уехал с ним куда-то далеко. Мать рассказывала, что он был сильным и добрым. – ясненько... А что с матерью то стало? – не хочу об этом разговаривать... Простите... – ничего, я понимаю... В разговоре повисла. Доберман же в это время разговаривал с Пикси и Жако. Точнее будет сказать, рассказывал истории из жизни: как он будучи охранником фермы гонял койотов и лисов, как поймал одного парня, что месяцами воровал с полей его хозяина кукурузу по ночам, о его любовных похождениях и прочем, что перечислить все его истории будет трудно. Кошка и дворняга слушали его с интересом. Да и доберман был доволен, что кому-то интересны его истории. Брут позвал его: – доберман, извините, я забыл как вас зовут. – а? Ах да... Меня зовут Элай. – Элай... А сколько вам лет, если не секрет? – ну, вроде как 25 лет. – 25? – удивлённо переспросил Брут. – да я смотрю вы долгожитель... – ага... – ну и как возраст? Помогает? – не всегда... Чаще всего приходилось убегать, пока я Марка не встретил. Мне он всегда помогал. – понятно... Историй наверное за столь долгую жизнь у вас накопилось много... – ох, настолько много, что я даже наверное не все помню... – сказал Элай, после чего стал рассказывать Бруту истории из жизни. Старый немец тоже не остался в стороне, и тоже начал делиться историями из жизни. Так два старика начали очень долгое общение. Спустя полтора часа пути звери были где-то в центре города. Об этом говорили большая площадь с каким-то памятником, который медленно распадался на куски, большое количество когда-то дорогих ресторанов, один из которых превратился в кашу из углей и расплавленного железа. Под памятником была большая куча из обугленных костей и черепов. Вокруг лежали какие-то картонки и таблички с надписями, прочесть которые уже не представлялось возможным. Возле одного из ресторанов стояло несколько полицейских автомобилей, некоторые из которых были перевёрнуты. На старом здании, стоящем напротив главной площади, были большие часы, стрелки которых остановились в шесть часов тридцать минут утра. В окне одного из номеров отеля, в котором когда-то наверное останавливались важные шишки, горел свет и был виден силуэт, что смотрел на зверей. Где-то далеко была слышна какая-то музыка. Путники решили остановиться в одном из ресторанов. Там, внутри, как и требовалось ожидать, стоял бардак. Некоторые столики стояли вверх дном или лежали на боку. Касса была покрыта толстым слоем пыли. Обои на стенах облезли, а плакаты, что восхваляли это заведение, валялись на полу. Звери сели за кассой. Пикси и Жако решили немного обследовать здание, поэтому пошли ближе к выходу. Марк решил составить им компанию. Брут и Элай остались одни. – да, Брут, приятно было познакомиться... – сказал доберман немцу. – давно мне не было так хорошо... – понимаю. – ответил Брут. – ибо большая часть пути у меня проходит в тишине... Повисла небольшая пауза, после которой Элай решил высказаться: – знаешь, Брут... Когда я увидел кошку и дворнягу, я подумал, что я мёртв... – почему это? – поинтересовался немец. – когда я их увидел, они были похожи на ангелов... Их глаза такие добрые и невинные... И в них видно, что там, у них в разуме, осталась надежда на что-то хорошее... В отличии от нас с тобой. – но я верю в то, что там на юге всё хорошо, верно?.. – да, но в тебе есть сомнения. Я ведь прав? Брут, немного помолчав, кивнул. Элай продолжил. – вот и у меня, честно говоря, большие сомнения, что где-то там всё хорошо... Я верю, но сомневаюсь... В этот момент со стороны Пикси раздался голос. – БРУТ! СКОРЕЕ СЮДА! ТЫ ДОЛЖЕН УВИДЕТЬ ЭТО! Брут мигом стартанул в сторону Пикси. Следом за ним пошёл и доберман. Дворняга, кошка и молодой немецкий овчар стояли на улице и смотрели на запад, в конец улицы. Брутус, выйдя на улицу, сразу посмотрел туда, куда смотрели и остальные, и не смог поверить своим глазам. Улица дальше представляла собой спуск вниз и дальше были видны остальная часть города, затем поля, леса и горизонт. И над горизонтом, среди массы серых туч появился проблеск розово-голубого неба и солнце, что спустя столько времени впервые осветило умирающую землю своими оранжевыми лучами. Оно светило так ярко, как никогда раньше. Звери не разговаривали. Они просто наслаждались мгновением, пока был такой шанс. И как бы им не хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность, солнце в итоге ушло за горизонт. Путники, явно с улучшенным после такого подарка судьбы настроением, зашли в ресторан. Брут снова лёг за кассу. – Пикси, Жако... Я наверное спать лягу, хорошо? – конечно, Брут. – ответил ему Жако. – отдыхай. Добрых снов. – спасибо... – поблагодарил он дворнягу. – разбуди меня через три часа, хорошо? Буду на стрёме потом, а то мало ли что может случиться... Жако в ответ лишь кивнул. Брут же, с улыбкой на морде, прикрыл глаза. Из далека снова начала доноситься музыка. На этот раз с песней, голоса которой говорили такие слова:

And that is all

That love's about

And we'll recall

When time runs out

That it only took a moment

To be loved a whole life long!

– еще не всё потеряно... – вот такая мысль пришла в голову Брута, прежде чем погрузиться в мир снов.