Pizza fights and nightmares [Part 4]

Bring me to live — Evanescence

2007 год, середина августа, Германия — Билл, фальшивишь, давай ещё раз! — кричал один из продюсеров, семенящих туда-обратно около сцены. — Чëрт, Билл, соберись уже, пожалуйста! — все пальцы Эмили были стëрты чуть ли не в кровь от железных струн. Весь коллектив был изрядно измотан бесконечными репетициями, проходящими каждый день уже как пол недели. Слава Богу, в таких обстоятельствах мысли отключались и не мешали выжимать из себя последние силы. — Раз, два, три... Начали! — Том начал свою партию, ударяя по струнам с невообразимой силой. Конечности девушки уже еле слушались, как и пальцы, которые начинали неметь. Те же ощущения были у Тома и Гео. А про Густава, у которого уже просто «отваливались» руки, вообще говорить нечего. Музыка волнами разливалась по полупустому залу, от чего появлялось эхо. Это создавало невообразимую атмосферу, которую Эми так любила. Но сейчас было не до неë. Третий лад, пятый, второй... Барре ставить было очень сложно из-за неслушающихся пальцев. Но, к счастью, девушка справлялась с этим, отыгрывая все звуки четко и точно, без единой погрешности. Этой идеальной игре всегда удивлялись ребята. А Том даже шутил, что скоро начнет брать у неë уроке по игре на гитаре. Последний звук электрогитары разнëсся по помещению, оставляя на барабанных перепонках лёгкий шлейф. Раздался возглас Йоста. — Ладно, в этот раз всë хорошо, — он потëр лоб рукой, понимая, что ребят больше «мучить» нельзя, — все свободны! Завтра важный день, отоспитесь хорошенько! — Ага, — Георг вытер пот со лба и перевесил гитару на плечо. Команда, как кучка зомби, начала чуть ли не в буквальном смысле «выползать» со сцены. Выйдя в коридор, Эмили прислонилась спиной к стене, да бы отдышаться. В голове стоял невыносимый гул. Было чувство, что голову сейчас разорвëт на множество частей, но гул останется. — Эй, ты в норме? — спросил Билл, немного хриплым голосом. — Да, сейчас только отдышусь немного, — ага, конечно же, разбежалась. Тебя ж сейчас разорвет на много маленьких Эмили, дура. — Надо воды? — он протянул ей холодную бутылку, которую неясно откуда достал. — Не откажусь, пожалуй, — пара глотков живительной прохлады, которая была так сейчас нужна. — Спасибо, Билл, мне лучше, — она оттолкнулась от стенки и, еле как удерживая равновесие, пошла за остальными. В гримëрке стояла невыносимая жара. Такая, что по ощущениям, в Сахаре было бы прохладнее, чем здесь. Билл подошёл вплотную к вентилятору и подставил лицо под самый поток холодного воздуха. Он любил прохладу. Просто обожал. В его комнате стоял вечный холод. Когда Том заходил к брату, то постоянно возмущался, поëживаясь от мурашек, бегающих от резкого перепада температуры в минусовую сторону. Ворчал, мол: «Был в Африке, попал в Арктику». Но Билл только в такой обстановке мог чувствовать себя спокойно и умиротворëнно. Именно в ней бушующий ураган навязчивых мыслей утихал и можно было наконец-то расслабиться. Каулитц младший вместе со своим поднявшимся настроением, поднял и вентилятор, не отводя его направления от своего лица. Он начал напевать одну из песен Green Day, слегка пританцовывая. От лицезрения такой по-детски забавной сцены, на лице каждого расцветала улыбка и хотелось тоже сотворить какую-то глупость. Эмили, широко улыбаясь от смешных действий друга, собирала вещи. Том, уже собравший их, упаковывал гитару в чехол. Георг проделывал ровно то-же самое. А Густав просто сидел на диване и витал в своих сладких или солёных грëзах. Он думал о том, как было бы классно сейчас заказать пиццу прямо в домик и обожраться ею до «не могу». Ну да, а вы что думали? Не думать-же Шеферу о девушках, прямо как Каулиц старший. Ну или как Гео, иногда. — Мне что-то жрать охото, — живот Эми сводило от голода, — давайте закажем что-то? — О, как раз об этом думал, — сказал Том, слегка одергивая крутящегося и поющего брата, да бы спросить его на этот счёт. Билл от его прикосновения содрогнулся так, будто его ударило током, разрядом 220 вольт. Ну конечно, у каждого будет такая реакция, когда его резко выдернут из своих мыслей, словно рыбу из воды. — А? — парень слегка встряхнул головой. — Это, мы хотели еду заказать, что хочешь? — спросил он, смотря в пол от небольшой волны стыда, накатившей после того, как Каулитц младший вздрогнул. — Спрашиваешь ещë? Пиццу, естественно, — Билл просто до безумия обожал еë, и этот вопрос казался глупым даже самому Тому, задавшему его. — О, я хотела именно еë. Мне чур «Грибы с сыром»! — от одной лишь мысли о пицце у него текли слюнки. Похоже, не только один Густав мечтал о лакомых кусочках этого блюда. В такие моменты казалось, что между участниками группы есть невидимая нить ментальной связи,  задевающая каждого участника и передающая тонкие импульсы, исходящие от одного другим. На том и порешали. В итоге Георг заказал пару кружков пиццы с разными вкусами. — Так, а теперь играем в гонку «доберись до дома быстрее доставки»! — воскликнула Эмили, накидывая на плечо тяжеленную сумку. — О, моя спина! Я, кажется старею! — Нет, ты ещё вообще малявка, — констатировал Том то, что девушка является самым младшим участником группы, — вот с Георга уже песок сыпется. — И перхоть порой, — посмеиваясь, подметил Густав. — Зимой снег выпадает, когда он башкой трясëт, — добавил Том. Кого-то это могло задеть, обидеть, заставить комплексовать по этому поводу... но не Георга. Этот парень, кажется, был просто самым оптимистичным человеком во всей Германии. — Вы благодарны мне должны быть, щенки, — он грозно стукнул кулаком по столу, — за то, что Рождество со снегом на земле справляете! — произнеся столь мудрую фразу, он вальяжно вышел из комнаты. — Пока вы тут клювами щелкаете, я сейчас сожру всю пиццу в одну харю! — Эмили вылетела из комнаты вслед за Георгом. — А не жирно будет? — раздался громкий возглас Билла. — Не-а, я с Джорджем поделюсь! Смешно подскакивая, девушка почти добежала до двери, но резко сделала разворот на 180° и поскакала обратно. Вдруг на её пути выросла какая-то колонна, куда она и влетела. — Сука, я когда-нибудь перестану ебашиться головой обо всë подряд?! — шипела Эми. — С твоей внимательностью — нет. — сказал Том, проходящий мимо. Подняв свой зад с холодного бетонного пола, она отряхнулась и пошагала за остальными. Сейчас им предстояло покинуть стены здания, которые защищали их от бешеной толпы поклонников, как выживших от зомби. Это вполне реалистичное сравнение, потому что обычно это так и выглядит: вся толпа наваливается на нескольких кумиров. Не хвататет ещё озвучки как в фильмах: « А-э-э-э, мозги-и-и!» Всё пятеро благополучно миновали двери. Теперь нужно было добраться до машины сквозь огромную гудящую толпу. Пробиваясь через неë было безумно душно. Со всех сторон совались плакаты, диски и прочие безделушки. Шум, визг и весь этот гам окружающий их давил на нервы и барабанные перепонки, которые вот вот были готовы лопнуть.В скором времени, кажется, и те и те откажут в выполнении своих функций. Однако, шанс сохранения слуха был выше сохранения нервов. Нет да нет, какая-то девушка из толпы хватала Эмили за руку, плечо или другие части тела. Это не могло не раздражать, особенно, когда это было на постоянной основе. С горем пополам группа доползла до автомобиля. Казалось, что приключение закончено, но трудности возникли даже при открытии двери. Люди стояли со всех сторон и не понимали нормальных просьб отойти немного дальше, что доказывало то, что при виде кумиров многие просто звереют, как бы грубо оно не звучало. Какая-то девчушка попыталась дать возможность открыть дверь команде, пытаясь отодвинуть массу тел слегка назад. К слову, у неë это получилось. За этот «толчок-на-пару-сантиметров-дальше-от-своих-кумиров» другие девушки стали орать на неë словно обезумевшие. У Эмили, заметившей этот благородный поступок, появилось желание от всей души поблагодарить эту прекрасную особу. Но получилось лишь сказать: «спасибо!», и показать ей сердце из рук. После такого жеста, она увидела огромную радость на лице девочки и ответное сердечко, которое было видно уже через окно. — Ты что, уже успела подружиться с кем-то? — удивился Том, сидящий на кресле рядом. — Ага, конечно же. Разбежалась. Там девочка помогла дверь открыть, нужно же было её как-то отблагодарить. — зевая от утомленности ответила Эми. — А, я и не заметил. — Потому что нужно смотреть не теми глазами, что на заднице, а теми, что на роже у тебя. Дальнейшее время поездки было на удивление спокойным, а девушка успела даже подремать, подперев лбом твёрдое, но прохладное стекло. Густав сидел и смотрел в окно, раздумывая о чём-то своём, чего просто не понять ни нам, ни вам. Это было только его. Гео не знал куда себя засунуть от скуки. Наушники с плеером он с собой не брал, телефон разрядился, а больше, собственно говоря, делать ему было нечего. Ну он так думал. Билл мирно сопел, откинув свою черноволосую голову назад. Парень почти всегда спал в свободное время. Кажется, он был в полном умиротворении и без каких-либо навязчивых мыслей, чего нельзя было сказать о его брате. Том ëрзал по всему сидению так, будто на ежа уселся. В его голове бушевал огромный ураган мыслей. Он сам не понимал из-за чего. То-ли из-за той блондинистой Сэнди, что бросила его пару дней назад, то-ли из-за приближающегося учебного года, то-ли из-за грядущего концерта. На какой-то кочке, совершенно случайно оказавшейся на гладком асфальтовом покрытии, машина подскочила так, что всех очень сильно тряхнуло. Густав подскочил на сиденье, Георга понесло в сторону, Эмили вписалась с разгону в стекло, Тома сложило пополам, а Билл... А он спал, ему абсолютно плевать. — Чëрт, пусть укладчик асфальта эту кочку у себя в очке найдёт, — потирая ушибленный лоб, сказала девушка. — Чë, сильно лбом стекло снесла? — спросил Том. — Ну за то я буду единорогом, с синей шишкой на лбу, — во всём нужно искать плюсы. Да, Эми? — Будешь пердеть блëсточками? — уточнил Георг, выглядывая из-за спинки сиденья Эмили. — Обязательно. Я и сейчас умею, только без блëсточек, — она ухмыльнулась, — показать? — Спасибо за столь заманчивое предложение, но я, пожалуй, откажусь. Машина залилась тихим, но по-настоящему весёлым смехом. Какие-то мелкие шуточки порой смешили подростков похлеще самых смешных анекдотов, написанных на страницах журналов, продающихся в любом ларьке. Эмили называла это «крыша едет, мы за ней». Это было весьма иронично, так как подростки постоянно передвигались куда-то. За такими «высоинтелектуальными» разговорами, путь до дома показался, на удивление, коротким. Ребята добрались ровно к тому моменту, как курьер подъехал к дому с несколькими коробками пиццы. Успев только лишь зайти в дом и спокойно выдохнуть, группа услышала звонок в дверь. — Оп, а вот и ужин приехал! — потирая руки и забавно скользя на носках по гладкому полу, Эми побежала открывать дверь. — Здравствуйте, вы заказывали пиццу? — спросил доставщик. — Да, я. Но заказ записан не на моë имя. Могу ли я принять его? — ну нет, только не это, ещё дольше теперь стоять придется. — К сожалению, нет. Нужен человек, который заказывал. — Гео-о-о-орг! — крикнула девушка в дверной проём, — Дуй сюда, иначе мы умрëм мучительной смертью от голода! Парень примчался довольно быстро. И, расписавшись на каком-то листочке бумаги (скорее всего, это было подтверждение того, что заказ действительно доставлен), понëс пиццу в дом. По дороге до стола, Том, с голодухи, успел подбежать к Гео и взять два кусочка самой верхней пиццы, начав кусать один из них. Георг же, по своей неуклюжести, неаккуратности, или, как в простонародье «рукожопости», споткнулся об воздух. Далее, траектория полёта верхней коробки, которую он просто не смог удержать, была плачевно-губительной для пиццы. Также, данная сцена сопровождалась громким и протяжным: «Ë-ë-ëбаный насрал!», от Эмили, и всеми цензурными и нецензурными ругательствами от Джорджа, больно ударившегося об пол. — Георг, я тебя сейчас просто убью! — злобный возглас девушки, — Держись, падаль! Схватив первую попавшуюся подушку с дивана в гостиной, соединеной с кухней, она устремилась за удирающим парнем. Месть за еë пиццу будет долгой и мучительной для Гео. Конечно, всё действия были очередной забавой, но ей и в правду было обидно, что она так и не отведает ни кусочка много обожаемого ею блюда «Пицца с грибами и сыром». А ведь девушка ещё с утра мечтала о нём. Колотя его подушкой со всей дури, Эмили всë ближе загоняла его в угол к дивану. — Теперь ты никуда не денешься, пидор вонючий! — она повалила его на спину и продолжила избиения, — Получай, мучайся долго, тварь! Шутка, но в каждой шутке есть доля правды. Теперь, после мести, Эми отправилась угрюмо поедать пиццу. Сев за стол, она с наигранно-обиженным лицом стала жевать Пепперони. — Георг жив? — спросил Том после недолгого молчания. — На счёт этого, я ничего не могу обещать вам, — жуя, сказала девушка. — Это, я тут успел урвать пару кусков до эпичного полёта грибной пиццы, — парень протянул кусок ей, — будешь? — Том, да я тебя расцелую! — очередное эмоциональное восклицание от Эми, ничего нового и необычного. — Гевой не тот, хшто в дошпехах. — Билл, с набитым ртом, ржал над этой ситуацией, — Жа, Том? — Ну явно не во время еды, — игнорируя подкол брата и отвечая на пылкую речь Эми ответил Каулитц старший, — Ты чë, реально так сильно хотела еë? На данный вопрос он получил неразборчивое жевание и «мгм» в конце. Ясно, что это значило да. Тут пришёл и Георг, с недовольной рожей. Он уставился недовольным (тоже наигранно) взглядом на девушку, параллельно жуя «4 сыра». — Чë ты смотришь на меня, как злая корова, жующая траву? — спросила она, вытирая руки об салфетку. — Ты сам виноват. И да, если я радостная, это не значит, что я тебя простила. Густав обожал наблюдать и, иногда, участвовать, в подобных забавах. Он всегда отличался спокойствием от остальных участников. Все, кроме него, были довольно пылкими и сильно эмоциональными. А он предпочитал тихо посидеть в углу, пока буря не утихнет. Конечно,  парень тоже баловался с остальными, но в основном, только в исключительно добрых спорах. — Ох ебать, я наелась! — потягиваясь, констатировала факт Эмили. — Мы, видимо, все тут наелись, — подтвердил Билл. — Том вообще в одиночку почти всю пиццу умял. — Большому человеку нужно много энергии, — ответил Том, посмеиваясь. — Ага, конечно, большие люди, — наигранно цыкнула девушка. — Ну по сравнению с тобой – точно. Парни, порой, откровенно ржали над ростом Эми, что еë иногда бесило. Природа не наградила девушку особо длинными ногами, за что она каждый Божий день слышала подобные подколы. — Пошёл нахуй, будто ты у нас – Башня Эйфелева. — коротко и ясно, совсем без обиды в голосе, — Я спать. Даже после того, как Эмили легла в кровать, разные переживания и мысли не отпустили еë. В течении дня они были вытеснены чем-то более важным и стоящим, чем они сами. Сейчас-же, ничто не мешало им полностью занять пустующее пространство в голове девушки. Подобные рассуждения, мысли и прочая дребедень, сидящая в голове, не давали уснуть девушке. Вот и зачем это? Конечно, понятно, что без раздумий никуда, но не перед концертным днëм же! Сейчас это выбешивало, как комар в три ночи под ухом, пищащий что-то несуразное и пытающийся тебя укусить за высунутые из под одеяла части тела. — Чëрт бы побрал эти мысли, — тихо буркнула она, вновь переворачиваясь на другой бок, чтобы попробовать уснуть. Уснуть удалось только через час после того, как Эми легла в кровать. То есть примерно в 22:00. Такой ранний отбой был нужен для раннего пробуждения, без которого завтра было никуда. Но даже то, что она легла спать рано, не значило, что она поспит долго и без кошмаров. Две девочки бегают по небольшому газончику на территории дома, где они жили и росли. Громкий и заливистый смех, как десяток колокольчиков с тоненькими голосками. — Вжу-у-ух! — старшая девочка, Лилит, бегает с большим деревянным самолётом, который они делали всей семьёй. — Береги-и-ись! Бам! — самолёт влетел в скопление мягких игрушек и разных кукол, тем самым развалив их в разные стороны. — О нет, Тедди, спасайся! — маленькая зеленоглазая девочка с рыжими хвостиками опять залилась смехом. — Увы, судьба Тедди была печальна... — с наигранно-грустным лицом добавила она и вновь засмеялась. Не смотря на маленький возраст (6 лет) Эмили умела хорошо играть эмоциями и речью, что звучало очень красиво. Она постоянно использовала этот навык в играх. — Вроде бы всё живы, почти никто не пострадал... — сказала старшая. — О ужас, Элвин и Тэдди! Их нужно спасать! — Лили, спасай Тэдди, а я пока что реанимирую Элвина! — девочки принялись перевязывать игрушечным мишке и хорьку лапы и хвост. — Сделано, состояние пациентов стабильное! — Девочки, идите обедать! — позвала их улыбающаяся мама к столу. — Бежим! — кинув всё игрушки, сестрёнки сорвались с места. Играла Эми в основном со своей старшей сестрой. У них была небольшая разница, всего в два года, но даже она вообще не ощущалась. Да, между ними порой возникали ссоры, но они быстро угасали и идиллия восстанавливалась. Сестры очень любили друг друга, хоть и были совсем разные. Одна — рыжая, зеленоглазая, вреднющая до «не могу», вспыльчивая, но очень добрая, вся в маму. А вторая — блондинка, серые глаза. До жути спокойная, не конфликтная, милая и добрая, — в отца. Их связывало одно — любовь к музыке. Лили уже училась играть на фортепиано. У неё очень хорошо получалось, она даже немного учила сестру. Эмили могла часами смотреть на еë игру как заколдованная, а потом резко отмирать и бежать обнимать сестру с воскликами: «Лили, у тебя талант!» А Эми мечтала играть на электрогитаре. Всегда хотела стоять на сцене перед большой толпой и играть на ней. Ей уже купили гитару, но пойдёт она учиться только в сентябре, как раз вместе со школой. Еë решили отдать на год раньше остальных, такая возможность имелась, да и девочка вроде сообразительная. — Ма-ам, мы наелись! — крикнула Эми, и они с Лилит побежали продолжать игру. — Будьте аккуратны! — раздался мамин бархатистый голос. — ...И-и-и, машина развивает огромную скорость и... — пауза, и резкое, — О, Том, Билл! — Привет! — крикнул Билл, махая рукой. — Вы куда? — спросила Лили, так как мальчики были на великах. — Мы по улице гоняем! — ответил Том, жалуясь тормозом. — Круто! А Эми тут драму развернула про медведя и суриката, — коллективный смех. — Ну нужно же мне куда-то фантазию девать...

Сон оборвался...

Прошёл примерно год со смерти Лилит. Девочка повесилась в ванной из-за буллинга. Неясно, кто вообще мог издеваться над таким человеком, как она. Но еë избивали, глумились, подлавливали после школы, портили вещи и так далее по наклонной. Последней каплей стало то, что еë жестоко оклеветали и даже изнасиловали в каком-то закоулке. Отвратительные слухи о Лили поползли по школе. Кто-то говорил, что она даëт за деньги, кто-то, что она спит с какими-то старшеклассниками и учителями. В итоге, дошло до того, что какой-то отвратительный человек взял еë силой. Его нашли, но ситуация легче не стала. Лилит рыдала в подушку месяц. Не выходила из дома, не играла на еë любимом фортепиано, не ела ничего, просто лежала и плакала навзрыд. А потом слëзы кончились... Девочка оказалась слишком слабой, жизнь не подготовила еë к такому. Она не выдержала. Очередная вечерняя пьянка родителей. Ничего необычного, опять бухие возгласы мамы, папы и их собутыльников, которых набивалось по штук десять. Двенадцатилетняя девочка сидит у себя в комнате, заперевшись на замок на двери. Он, собственно говоря, не давал никакой стопроцентной гарантии, что к ней никто не ворвётся. Она тихо сидит на холодном полу, уже продрогшая до самых костей, но до сих пор рассматривающая их последнее фото с сестрой. Чувство печали, тоски по Лили и отчаяния, полностью заполнили тело Эмили. Две девочки. Одной десять, а второй двенадцать. Прямо как Эмили сейчас. Обе улыбаются во весь рот, на головах венки из ромашек и одуванчиков. Это было где-то в июле. За пару месяцев, до начала этого адского кошмара. На сколько девочка сама помнит, в тот день они пошли с родителями в парк развлечений и там ели мороженое. Это было самое-самое вкусное мороженое на свете. Потом сестры где-то отыскали цветочки и, смеясь, стали плести венки. У Лили — из одуванчиков, у Эми — из ромашек. Девушка вскочила на кровати в холодном поту...