Devil Town — Cavetown
Девушка вскочила на кровати в холодном поту. Это сон. Всего лишь очередной жалкий сон, который ничего не значит. Она обхватила голову руками и взъерошила волосы. Как же это ужасно. Просто от-врат-но.
Вот нахрена мозг делает такие выкидоны прямо перед важными событиями? В прошлый раз такое было перед еë днëм рождения и продлилось около недели. Недели! Представьте себе, целых семь дней сидеть и пялиться в одну точку без движения. А вот Эми и представлять не надо
Прикольно, правда?
Так, нужно попробовать снова уснуть...
Эми откинулась назад на подушку, укуталась одеялом и легла, прижав колени к себе.
Мысли прыгали по всему периметру головы. От одной стенки черепной коробки, к другой. Словно те самые мячи-прыгуны, из автоматов в супермаркете. Запустишь один раз, а потом хрен поймаешь. И бегай по всему дому в неудачных попытках поимки этой дьявольской игрушки.
Только раздумья были ещё хуже. С каждым ударом они распадались на тысячи мелких, более назойливых и трудных в поимке мыслей, которые уже с мячиками не сравнить. Они образуют целый рой, визжащий и дëргающийся во все стороны, так и норовящий вылететь вон из пределов головы.
И ничто от них не могло спасти. Ни наушники с музыкой, орущей на всю громкость, ни какое-либо другое занятие. Они полностью захватывают весь твой организм на неопределëнное количество времени, полностью обрывая все контакты с реальностью.
« Я бы могла еë спасти, если... », « А вот если бы я... » и так далее. А потом ты идëшь искать мыло, табуретку и верёвку. Ну, по крайней мере у себя в голове.
Девушка всегда подавляла в себе отголоски прошлого. По крайней мере старалась. В обычном рабочем темпе, с остальными участниками группы, она даже не вспоминала об этой ужасной истории. Но примерно раз в месяц-два на неë накидывались флэшбеки с сестрой, кошмары, то, как они играли в детстве. Девушка входила в так называемый транс, откуда выйти потом очень сложно. При этом после его окончания, она могла ходить и шутить как ни в чем не бывало.
Дома она вообще не могла спокойно жить. В отличии от других мест, там о еë умершей сестре напоминало абсолютно всë. От комнаты до еë пианино.
Эмили вновь села на кровати. Уснуть не получается. Кажется, она валяется так уже около часа.
На часах 04:06. Вечером концерт, на котором придется затратить кучу сил. Эмили Гайслер не спит. Идиотка.
Эми с трудом спустила ступни на пол, ощущая ими махровую поверхность ковра. Он лежал, наверное, чтоб не мёрзли ноги, как обычно это бывает на холодном полу. Но в данный момент девушка не ощущала холода вовсе, хотя дома было вообще не тепло.
По её ощущениям, она будто не шла, а летела над полом. Будто она до сих пор спит крепким сном в своей замечательной кровати. Будто это всë лишь страшный сон, и она сейчас проснётся у себя дома, недалеко от
живой любимой сестрëнки. А потом будет пить чай с ней утром и жаловаться на школу, кошмары и прочее.
Эми ущипнула себя за руку. Увы, она была не во сне, как бы этого не хотелось.
Девушка такими темпами дошла до кухни, вскипятила чайник, заварила еë любимый зелёный чай и пошла к бассейну.
Сидя на его бортике, она размышляла о всëм, что происходило в последнее время. Концерты, гастроли, поклонники, популярность... Надо ли ей это? Зачем? Зачем вообще жить? Легче было всë-таки скинуться тогда с крыши, а не слушать сестру, которая сама поступила подобным образом, оставив Эми одну со всем миром.
Наверно, давно уже пора было отпустить Лилит. А затем с головой нырнуть в новую жизнь. Но как же это сделать, когда с тобой под одной крышей находятся два живых напоминания о случившемся, непонятно. Спасала только группа и игра на гитаре.
В трудные моменты, ребята всегда были рядом, в отличии от родителей, упавших в пропасть алкоголизма. Они заменили ей семью, которой так не хватало. То тепло, что должны были дать родители, дали они.
Ветер слегка покачивал деревья за забором. Прохладная вода, обволакивающая ноги, шла рябью. Небо начинало окрашиваться в красно-бордовые оттенки, перебрасывая их на другие вещи. Эмили Гайслер так и не заснула.
Губы девушки были синими, а руки ледяными. Она сама не ощущала этого, холод до сих пор не задевал еë. Сидя в большой футболке и шортах, Эми покачивала ногами, немного расплëскивая воду.
Девушка вспомнила про записку, которую написала ей Лилит перед смертью. Это было единственной причиной, по которой Эмили не ушла в мир иной по своей же воле, вслед за сестрой. Еë содержание заставило девушку, а на тот момент девочку, рыдать ещё сильнее.
Дорогая Эми, любимая моя сестрëнка. Я больше не могу, Патриция с еë компанией просто не дают мне спокойно жить. Может, если я умру, станет лучше? Кто знает... Главное, чтобы эти твари не перешли на тебя.
Лия, солнышко моё, никогда не повторяй моих действий, я поступила очень трусливо и подло, оставляя тебя с родителями одну. Никогда не слушай таких идиотов, как Стейси и Патриция, всегда иди за своей мечтой, не сдавайся ни при каких трудностях.
Я знаю, что все смеются над вами и вашей мечтой создать группу и играть на большой сцене, но это лишь их никому не нужное мнение.
Ни при каких обстоятельствах не бросай группу! Это будет очень глупым поступком. Я верю и знаю, у вас всë получится.
Вечно любящая тебя, Лилит.
Эту записку она положила в кошелёк и всегда носила с собой.
Эмили вытерла слезы, катящиеся из глаз при воспоминаниях о словах сестрëнки. Они глубоко засели внутри неë. Особенно девушке запомнилась фраза: « А можно их никчëмное мнение в письменном виде? А то в туалете вытираться нечем... » Еë всегда прошибало в смех при звучании этой фразы из уст Лили. Даже сейчас, сквозь слезы пробилась улыбка. Это небольшое словосочетание стало девушке девизом по жизни.
За спиной Эмили раздались шаги.
— Ты чë, ебанутая? — тихо, но резко раздался голос Тома, от чего девушка вздрогнула. — Пять утра на часах, а ты ещё и на холоде сидишь.
Парень подошëл ближе и сёл рядом. Посмотрев на лицо Эми, почти не выражавшее ничего и заметив следы от слëз, он ещё сильнее удивился. Тревога начала пробираться в мозг.
— Что случилось? — спросил он, аккуратно дотронувшись до её руки своей, — Емае, у тебя руки ледяные, не дай бог простынешь перед концертом, вообще будет конец фильма.
— А? — хрипло отозвалась девушка, вздрогнув.
— Что случилось, спрашиваю?
— Лилит опять мне снилась... я... я не знаю, что делать с этим. — Эми словно очнулась, вышла из глубокого транса.
Девушку начал снова пробирать холод. Она поëжилась. Оказывается, даже вода в бассейне не тëплая. И плитка тоже. А воздух вообще ледяной.
— И опять вовремя. У тебя же опять начнётся лютейший депрессняк. Бля, — Том снял толстовку и протянул еë девушке, — одень.
— Зачем? Ты же замëрзнешь. — хрипло ответила она.
— У тебя губы синие. Завтра сляжешь опять, вот весело-то будет.
— Тогда заболеешь ты! — Эмили твëрдо стояла на своëм, не смотря на состояние.
Завязалась небольшая борьба, в которой в итоге победил Каулитц старший, всë-таки натянув толстовку на девушку.
— Иди в задницу. — буркнула она.
— Уже бегу, — с лëгкой усмешкой ответил Том.
Эмили придвинулась ближе к нему, чтобы и он замерзал меньше. Хотя, тепло от девушки не исходило вовсе, так что грелась тут, скорее она, чем Том.
Посидев так несколько секунд молча, парень продолжил разговор.
— Знаешь, даже если бы ты что-то попыталась сделать, изменился бы исход? Думаю, нет.
— Возможно и изменился бы.
— Что ты могла сделать в двенадцать лет? Максимум сказать ей пару слов, что ты и так сделала. — он говорил это с такой интонацией, что очень хотелось ему верить. — Если Лилит действительно хотела уйти из этой жизни, она бы это сделала в любом случае. Ты тут не причём. В еë смерти стоит винить только Патрицию, которая настроила против неë почти всю школу. Ты же прекрасно знаешь, что еë папаша — важный чиновник в мэрии города. Важный-важный, хуй бумажный. — Том улыбнулся.
По лицу Эми прокатился лёгкий смешок, но тут же исчез
— Мне очень хочется верить в твои слова, но в подсознании сидит какая-то мразь, что твердит мне обратное.
— Солнце, люди бывают теми ещё тварями. Ты же это прекрасно понимаешь. — солнце?.. Неожиданно. — Они бывают пострашнее Клоуна-Пеннивайза, Фредди Крюгера и подобных персон. Они те-же монстры из кошмаров, с которыми мы боремся. Лили не смогла победить их, чем сделала тебе очень больно. Но ты справишься со всеми монстрами, я знаю. — Том сказал это так, как будто разговаривал с маленьким ребёнком. Но это сейчас вообще не важно.
— Ахренеть. Не знала, что ты способен на такую речь. — улыбка тенью пронеслась по её лицу.
— Могу, умею, практикую. Но редко.
— Спасибо, Том, мне легче. Снова объяснил мне тайны жизни, будто я ребёнок, — Эми ещё крепче прижалась к нему.
— Но помогло же. И отлично.
Немного успокоившись, Эмили продолжила разговор.
— Я всегда мечтала играть вместе с ней партию. Она на пианино, а я на гитаре. Не знаю как это бы звучало, но я бы хотела попробовать.
— Я научусь на нëм играть лучше и попросим поставить нам совместную партию. Хорошо?
— Обязательно.
Лёгкая улыбка опять появилась на лице девушки.
— Лили так и не научила меня играть на клавишных. Она пыталась, а я была упëртой. Засранка, — Эмили улыбнулась.
— Ты почти не изменилась с тех пор. Особенно в плане твоей упëртости, — Том легонько ущипнул еë за бок, за что получил ответную реакцию в виде возмущения и того-же щипка.
Еë голова на его плече. Остывший чай и время пять утра. Эми спит, так как не выспалась от слова совсем. Том только засыпает.
На часах 07:00.
Будильник заорал на всю комнату. Билл лежит на кровати и выражает своё недовольство мычанием и ударом подушкой по звенящей хрени. Всë тело ломило от недосыпа. Просто какой-то идиот сидел и слушал музыку до двенадцати ночи.
С трудом разлепив глаза, он сел. В голове сидел вопрос: « Где я нахер?». И тут же ответ: « Ты в доме, еблан. Концерт сегодня».
Подняв свой зад с кровати,черноволосый поплëлся на кухню в поисках воды. Поскользнувшись на коврике около лестницы и покрыв весь мир трëхэтажным матом, а затем споткнувшись об воздух и вновь оскорбив всю вселенную, до кухни он дошёл.
Поставив чайник кипятиться, Билл с удивлением заметил, что он немного тëплый. Будто несколько часов назад кипятили.
После того, как он посмотрел в окно, всё стало ещё интереснее. Он заметил сидящих около бассейна Тома и Эми.
— Эти ебланы вообще в себе? Им нормально сидеть в семь утра на улице? — бубнил себе под нос Билл, открывая дверь к бассейну.
Том повернул голову в сторону брата и сонно улыбнулся. Подойдя ближе, черноволосый заметил ещё кое-что интересное. Эмили спала.
— Вы чë, совсем что-ли? — шёпотом спросил он.
— Да я сам в ахере. Я вышел в пять утра, чуть раньше может, — начал рассказ Том, всё так-же говоря шёпотом, — а тут она сидит. Холодная, бля, вся, как загипнотизированная, в одну точку смотрит. Я ахуел, подошёл, потом оказалось, что опять Лили снилась.
— Ёмаё, ну вообще вовремя. Надеюсь, перед концертом еë хоть немного отпустит.
Билл стоял ещë заспанный, ненакрашенный и вообще не понимающий ничего происодящего. Остальные называли его в такие моменты «домашний Билли».
— Чë бля? — сонно спросила Эмили, поднимая голову.
— Ой, проснулась, спящая красавица? — улыбнулся Билл.
— Отъебись, я спать хочу. — девушка вновь опустила голову на плечо Тома и прикрыла глаза.
Через пару секунд она осознала, что заснуть не выйдет.
— Ну вы и мрази, я спать хочу так-то. — почесав голову, на которой сейчас был откровенный бардак, она попыталась встать на ноги.
К своему величайшему удивлению, она оказалась в толстовке Тома. Странно, правда?
Девушка побрела на кухню.
Как только дверь захлопнулась за ней, Том начал смеяться.
— Ты смешинку проглотил? — спросил Билл, недоумевающе смотря на брата.
— Она в этой толстовке как комочек какой-то, — всë дальше угорал парень.
— Ну да. Если ты носишь то, что больше тебя размера так на четыре минимум, прикинь как это велико ей? — черноволосый улыбнулся. — Эми тоже нравятся большие вещи, но явно не на столько.
— Ей нравятся большие вещи?
— Том, ты еблан? — риторический вопрос.
Тем временем Эмили Гайслер, в поисках чего-то съестного, перевернула к чертям всю кухню (делая всë это до сих пор задумчиво и загадочно). Так ничего и не отыскав, она пошла материть Тома и Билла (в основном, конечно, первого), что они опять сожрали все запасы. Если бы не спали Георг и Густав, под удар попали бы и они, но им сегодня невъебенно везёт.
— То-о-о-ом! — чуть ли не с ноги открывая дверь к бассейну заорала она. — Блядь, и где еда? Мне и без того херовенько, а у нас ещё и нет пожрать.
В ответ раздалось лишь невнятное ворчание и выражение:
— Голодная Эми, это уже не Эми.
— Слушай, у меня в комнате в холодильнике йогурт остался. Будешь? — спросил Билл.
В принципе, его комната и так была холодильником, куда ещё-то?
— Да, если ты не будешь против.
— Ну если я уж предложил, то конечно не против.
Достав йогурт, Эми села есть его. Медленно поглощая ложку за ложкой, она пыталась понять, что вообще произошло. Кажется... Ей снилась Лили? Так, ладно, отпустим эту тему.
«Как можно вообще не вспомнить, что ты делала пару часов назад? Это на сколько же надо быть ëбнутой, ей богу. Эмили, ты как была тупой так и осталась.» — пронеслось в голове у девушки.
Кажется... Ей снилась Лили? Так, об этом поразмышлять лучше после концерта. Эта мысль крутилась у неë в голове как волчок, который никак не останавливается.
— Ëб вашу мать, — ругательство соскользнуло с губ девушки.
Да, точно, ей снилась Лилит. А потом она пошла к бассейну и сидела там. Затем пришёл Том... Они поговорили и уснули.
Всë, хронология восстановлена.
Задумавшись, она совсем не заметила, что застыла с ложкой йогурта во рту. К счастью, обнаружить это помог ей Георг, проснувшийся только что.
— Доброе утро. Ты чë с ложкой во рту сидишь? — потирая глаза спросил он.
— Да так, ложковых духов призываю, — ответила девушка, вытаскивая изо рта столовый прибор. Настроения не было совсем, отчего сарказм в еë речи стал ещё жестче. — А чë?
— Ладно, не буду мешать... — смеясь ответил Джордж. — А есть что пожрать?
— Могу предложить запечёного Тома. Он сожрал всë, поэтому его и съедим. Идёт? — предложила Эми гениальную идею.
Девушка, доев, встала из-за стола.
Ложка полетела в мусорку, а баночка от йогурта в раковину. Ну, по ошибке, конечно.
— Да блядь! —выругалась она, меняя эти две вещи местами.
Георг заржал от этой ситуации, а потом начал молиться, чтобы эта ложка не прилетела ему в лоб по «чистой случайности».
— Мозга нет, считай инвалид. — вздохнула Эмили, — Так, нужно будить спящую красавицу Густава.
— Кстати, откуда толстовка? — послышался вопрос за спиной шагающей девушки, от чего та застыла. — Это Тома что-ли?
— Одолжила у него. Своих мало же мне. — она пожала плечами и продолжила свой путь к спальне Густава.
Громкие шаги. Звук выламывания двери с ноги, а за ним крик:
— Рота подъë-ë-ëм! — прям над ухом Густава.
— Ай, я же оглохну так, — возмутился сонный парень.
— Чьи проблемы-то, что ты будильник не слышишь? — Эмили элегантно вышла из комнаты и хлопнула дверью.
Так, нужно было собирать монатки, так как скоро должен был подъехать автобус.
Собственно говоря, она это и сделала. Нужно пол гардероба, да бы стилисты выбрали одежду на этот концерт. Потом ещё куча аксессуаров и прочее барахло.
Оборудование было уже на месте, и его тащить не пришлось. И косметику тоже, слава богам.
Затем Эмили пошла сраться с парнями, почему они до сих пор не готовы и помогать им скидывать то что нужно. Обычная утренняя рутина. Ничего нового. А у вас не так разве?
— Ало, да? — Биллу позвонил Йост. — Выходить? Хорошо.
Он сбросил трубку.
— Идём, — сказал парень, открывая дверь ключом.
— Никто ничего не забыл? — спросила Эмили.
— Я и Том забыли позавтракать... — вечно голодный Густав в своём репертуаре.
— Это уже не мои проблемы. За то пообедаем где-то в кафешке. На выход. — и все выдвинулись к подъехавшему автобусу.