Пролог. Взгляд в начало

— …Вставай. Ровный, но твёрдый голос вновь потребовал невозможного для него. Силы покидали его всё быстрее, руки онемели. Всё, что можно было делать, это пытаться дышать, жадно глотая воздух. — …Вставай. Жестокий приказ снова врезался в уши. Несмотря на звон в них, требование он расслышал всё также чётко, как и раньше. — …Я сказал… Вставай. — Я не… — М-м-м? — …могу. — договорил мальчик, отхаркивая кровь и пытаясь руками удержать своё избитое тело. — Не можешь? Ты, слабак. — последовал мощный пинок, и тело ребёнка, пролетев пару метров, столкнулось с деревом. Казалось, прозвучал хруст. Возможно, это дерево не выдержало такого удара и треснуло, или, возможно, это его кости сдались под натиском противника. В руках он держит — точнее, держал — меч, которым пытался сдержать обидчика, но скорость его ударов не позволяла попадать по нему. Что там, ему даже не хватало силы защититься от ударов, если госпожа удача всё-таки позволяла заблокировать хоть один, а теперь оружие и вовсе покинуло его. — Как твоё дерьмовое владение мечом поможет защитить хоть кого-либо? Не можешь даже защитить себя, ты. Ублюдок, вставай и дерись, ты. Его противником был такой же ребёнок как и он. Обоим было около 13 лет, но грубый мальчик казался больше, имел явно выраженные мускулы, длинную шевелюру и акулий оскал. Как будто хотел съесть своего противника. Избитый мальчик, наоборот, был малость худощавый и коротко подстриженный. У обоих волосы были ярко красные, оба одеты в крестьянские лохмотья, но у грубияна был оголён торс, позволявший более точно рассмотреть его тело, нависшее над жертвой, словно бы он был грозным Гилтилоу. — Я сломаю каждую кость в твоём грёбаном теле, ты, пока не научишься держать в своих бездарных ручках что-то, кроме ложки, ты. Стоило «жертве» поднять лицо — удар ногой вновь отправил тело в полёт. Прокатившись очередной раз по земле, его и без того хилые лохмотья были порваны окончательно. Слёзы, набежавшие ранее от сильной взбучки, теперь лились ручьём, безостановочно. Он продолжал отхаркивать кровь, ныне смешавшуюся не только со слюной, но и с грязью. Сил подняться больше не было. — …Пожалуйста, хватит… — промямлил худощавый мальчик, уткнувшись заплаканным лицом в землю. — Чё-а? Не слышу, ты. Твой понос изо рта меня не интересует, лады? Вставай и сражайся, ты. Мне нужен тот, кто способен будет держать оружие. Думал, что из всех уродов, ты, окажешься нужным. Что ж, я ошибся. Ныне грубиян говорил уже не спокойным голосом. Почти крича, грубо и жестоко он заставлял противника поднять оружие и продолжить битву. Подцепив ногой потерянный им меч, он швырнул его в сторону «жертвы». Рукоятью он больно ударил мальчика по голове, упав рядом. Но «жертва» даже не шевельнулась. В ответ на призыв подняться его лицо продолжало смотреть прямо в землю. Наверное, после всего пережитого, он потерял сознание. — …Я-я-ясно, — выдохнув, грубиян медленно протянул. — Ничтожество. Сильные пожирают слабых. В данном случае — побеждают. Но грубиян был явно недоволен поражением. Видимо, он хотел от «жертвы» битвы, однако не получил её. Расстроенный этим, он выплюнул оскорбление и, развернувшись, зашагал прочь. — Ах… В этот момент, смотревшая за всем этим девушка, пригляделась в наконец-то показавшееся лицо победителя. Не осознавая этого, внутри себя она боялась показаться кому-либо из них, поэтому просидела в кустах неподалёку. До этого грубиян стоял к ней почти спиной, но сейчас она могла без труда рассмотреть его. И что-то было в нём… — …Стоп, да это же… — не успев закончить фразу, сознание девушки резко стало замутнённым. Слова застряли в горле, не родившись на свет. «Рейд», — пронеслось у неё в голове, и в следующий миг Мелисса утонула в потоке сознания.