Золотая корона

      Вскоре леди Болейн покинула дом у подножия Одинокого Ворона. Несмотря на приятное волнение, легкое беспокойство не отпускало Анну и будет терзать ее до того момента, пока от волшебника не придет долгожданная весточка.       Сценарии об осуществлении ее плана с помощью Северуса так и вертелись в голове. Леди Анна мечтательно накручивала золотую цепочку, представляя свое светлое и счастливое будущее рядом с королем. Однако, спускаясь с небес на землю, женщина судорожно вцепилась в подушку, украшенную висячими кистями и вышивками, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Не выдержав напряжения, она откинулась на мягкую спинку сиденья из темного бархата и закрыв глаза медленно выдохнула, стараясь унять накатывающую мигрень. Анна Болейн не знала, как именно Северус поможет ей, но то, что на ее стороне будет волшебник и мистические силы, придавало ей еще больше самоуверенности. Карета, покачиваясь на неровной дороге, неслась во дворец Плацентия, где в компании своих приближенных, Генрих Тюдор мчался верхом, преследуя оленя.       

***

      Северус скользнул в мрачные глубины своего подвала, окунувшись в полумрак и прохладу. Да-да! Его скромное жилище было оснащено таким местом, где были собраны различные травы и снадобья в глиняных и стеклянных сосудах. Там он варил зелья, вдыхая густые ароматы настоек и эликсиров, и мог часами пропадать, увлеченно экспериментируя с новыми составами.       Мужчина подошел к длинному деревянному столу, заваленному сухоцветами, сушеными кореньями и магическими растениями, аккуратно разложенными в плетеных корзинах. Осторожно, стараясь не повредить добытое, он вынул из мешка собранный ранее улов и стал раскладывать их по классам. Спустя некоторое время, обдумывая, каким образом он сможет помочь Анне, волшебник сосредоточенно смотрел на сыплющийся меж пальцами бежевый порошок, перебирая из чаши растолченный корень мандрагоры.       Отряхнув руки, мужчина отложил порошок и направился к полке с книгами по травяным гримуарам. Перелистнув несколько пожелтевших от времени страниц увесистого фолианта, он нахмурился, обдумывая найденный рецепт и его воздействие. Мужское лицо вновь помрачнело от того, насколько глупо он поддался прихоти этой вертихвостки Нэн.       — И ради этого, я семь лет учился в Хогвартсе? — гневно зашипел волшебник.       Он скрипнул зубами, так как с трудом сдерживался, чтобы не выплеснуть ярость на фамильном травяном сборнике. Подойдя к столу, Снейп все же грубо поставил его и с серьезным выражением лица, стал проводить по строчкам в поисках подходящего рецепта.       — «Боюсь король разлюбит меня», — постаравшись изобразить интонацию Анны, Северус с презрением хмыкнул. — «Амортенция» в таком случае не подойдет, — пробормотал он, глубоко вздыхая. — Так ее точно заподозрят в колдовстве. А вот «Феликс Фелицис»…       Когда-то, он заботливо готовил ей лосьон против веснушек, называя их «Солнечными поцелуйчиками», а теперь должен был сварить зелье, которое должно помочь наглой чертовке. От этого зелья зависела не только судьба Анны, но и его собственная жизнь. Ставки стали гораздо выше и Северус не мог не воспользоваться таким шансом.       Подманив небольшую корзину, мужчина подошел к своему стеллажу, стоявшему вдоль стены. На полках теснились различные склянки и горшки с редкими экстрактами, крохотные ампулы с ядами, сушеные лепестки и коренья, пучки благовонных трав и завязанные в узлы холщовые мешочки перемолотых волшебных растений и животных. На нижних полках громоздились массивные стеклянные бутыли с мутными жидкостями, которые, казалось, мерцали в полумраке. Вся эта алхимическая сокровищница была разложена в строгом порядке, известным только ему.       Медленно перебирая ингредиенты для «Жидкой удачи», Северус обнаружил пустую глиняную банку и вспомнил, что две недели назад потратил яичную скорлупу Оккамия на эликсир ментального здоровья для главы Совета Волшебников. С раздражением закатив глаза, Снейп глубоко втянул воздух и неаккуратно бросил в корзину мешочек с наростами со спины Растопырника — еще один ингредиент зелья для Анны Болейн.       — Замечательно, прелесть моя, — проворчал Снейп сквозь зубы, —придется прогуляться по Косому переулку. — Он запустил руку в карман и нащупав там мешочек с золотом, который Анна подложила перед уходом, криво натянул улыбку.

***

      А тем временем, прошло два месяца. Пока король Генрих VIII сосредоточился на масштабном обновлении Хэмптон-Корта, ожидая решения от папы римского по поводу бракоразводного процесса, Анна захотела вернуться домой. Она это сделала, так как любимый мужчина часто отлучался от двора, да и сама не могла участвовать в политических делах подле него. Без привычной суеты дворцовой жизни, женщине быстро наскучило сидеть одной в угрюмом замке родового имения.       И все же Леди Болейн не находила себе места, хотя и притворялась довольно спокойной в кругу семьи. Родной замок в Хивере, обычно даривший спокойствие и уют, теперь казался для нее скучной тесной клеткой, в которой она вынуждена была томиться в ожидании весточки от старого друга. Вместо того чтобы как Мария, которая носилась со своими двухлетними бастардами, спокойно наслаждаться теплыми днями сентября, заниматься живописью или музицируя на клавесине, Анна все больше погружалась в тревогу. Не умоляя своего любопытства, женщина отправляла письма Северусу одно за другим. Начиналось все с вежливого приветствия, но быстро переходило к настойчивым расспросам и требованиям о срочном ответе.       

***

      «Король моего сердца!       С великой радостью я сопровождала бы Вас в лесу Дин, но судьба распорядилась иначе. Дела в Хивере немного затянулись, а бросить все я не могу. Надеюсь, мой Сир, Вы поймете, что они требуют моего личного присутствия. Желаю Вам удачной охоты и надеюсь, что Вы получите от нее максимум удовольствия. Буду рада услышать о Ваших приключениях при нашей следующей встрече. С нетерпением жду тот день, когда вновь увижу Ваш благородный лик. Я уверена наша встреча будет столь же радостной и захватывающей, как те сладкие грезы, что посещают меня каждую ночь.       С нежностью и тоской, навеки Ваша Анна Болейн.»       Изящно выведя последние строки, леди сложила письмо небольшим квадратиком и накапала пару капель бордового сургуча на язычок конверта. Аккуратным движением взяв печать с гербом дома Болейн, она уверенно прижала его к горячему воску, запечатывая письмо. Хладнокровно взглянув на свою работу, Анна передала его своей служанке и приказала отдать гонцу, стоявшему во дворе, чтобы тот как можно скорее отправлялся к королю.       Через типичное английское окно с мелкими ромбовидными стеклышками ворвался ласковый ветерок. Комната наполнилась легким ароматом трав и цветов. Утомленная ожиданием и постоянным напряжением Анна приблизилась к окну и распахнула его шире. Скользя по окрестностям, ее взгляд задержался на пушистых лугах, на которых овцы мирно пощипывали травку. Прикрывая от зевоты рот, леди жеманно потянулась, элегантно вытянув руки. Она невольно прикоснулась к своим темным волосам, слегка растрепав собранный тугой жгут и пряди мягко заскользили по спине. Леди глубоко вдохнула аромат природы, прислушиваясь к звукам вокруг. Под окнами, звонко засмеялись ее племянники. Анна потянулась на цыпочках, чтобы разглядеть их получше.       Девочка, перебирая маленькими пухлыми ножками, неуклюже убегала от маленького щенка и завизжала, когда тот стал тянуть подол ее белого платьица. Она тщетно отмахивалась и заплакала, а ее отважный брат-близнец, как настоящий рыцарь, тут же бросился на защиту юной леди. Стоило ему схватить пса, как тот принялся радостно облизывать ему лицо. От этого милого зрелища, Анна засмеялась, ощущая внутреннее тепло.       Она по-своему любила племянников и ей было искренне жаль их, а также свою старшую сестру. Мария подбежала к детям и подняла на руки сына, а приставная нянька — она же кормилица — держа за руку маленькую девочку, последовала следом.       Легкая грусть и беспокойство отразились на лице Анны Болейн, невольно закусившую нижнюю губу. Эти дети не были признаны Генрихом, но они явно были его порождением. Хоть они и были записаны, как Кэтрин и Генри Кэри, сам король никого официального статуса им не дал и даже отказывался признавать их своими бастардами. Как жаль!       Зная, через что пришлось пройти Марии, Анна твердо заявила себе, что никогда в жизни не позволит обращаться с собой таким гнусным и подлым образом. Она возляжет в постель с королем и подарит свое целомудрие только в том случае, когда станет его законной женой, а потом родит истинных наследников своему любимому Генриху!       О, как же леди Анна мечтала подарить любимому королю наследников! Эта мысль заставила ее сердце затрепетать от счастья. Она представила, как ее собственное дитя будет играть с отцом-королем, а вокруг будут носиться пол сотни нянек и гувернанток боящихся даже дышать в сторону наследного принца!       Однако от осознания, что ей вскоре исполнится 30 лет, женщина погрузилась в грузные и мрачные размышления. Сможет ли она вообще зачать и выносить ребенка? Признает ли Генрих ее дитя своим наследником? Будет ли она достойна любви и преданности короля, если не исполнит свою главную женскую обязанность — родить мальчика?       Темные мысли закружились вокруг Анны стаей птиц, бросающих зерна сомнений в ее сердце. Пройдя к трюмо с отполированным зеркалом, женщина невольно прижала руку к плоскому животу, стараясь представить хоть какое-то чувство будущего материнства. Анна не хотела поддаваться неуверенности, но увы! Пальцы дрогнули, скользя по ткани корсета, а сама девушка сильно покусывала губы, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. И вновь ее мысли вернулись к Северусу, который не вздумал написать даже строчки об их тайном магическом деле!       Стоило ей только подумать о нем, как в распахнутое окно с резким хлопком крыльев влетел ворон. От неожиданности Анна испуганно вздрогнула, резко повернув голову. Птица сделала круг под потолком, на мгновение зависла в воздухе, шурша крыльями, а затем, тяжело взмахнув, глухо опустилась на бронзовый подсвечник. Две свечи, покачнулись и с глухим звуком упали на стол также, как и разлетевшиеся листы пергамента.       Леди Анна сжала пальцы на ткани платья и нахмурилась. Эти хищные птицы всегда обитали на опушке леса, недалеко от родового имения, кружили над кронами деревьев, каркали в туманные рассветы, но она никогда в жизни не видела, чтобы они подлетали к самому замку и уж тем более никогда не залетали в окна.       Тем временем, ворон предостерегающе клацнул мощным клювом, издав рокочущий звук, и уставился на девушку блестящим, как чернила, глазом. Болейн на мгновение замерла, когда заметила, что к одной из его лапок привязано письмо. Это было весьма странно, но леди чувствовала, что птица прилетела именно к ней. Она сглотнула, не сводя взгляда с острого клюва, боясь, что ворон искромсает ее руку, стоит только протянуть пальцы… Но стеснившее грудь чувство тягучего предвкушения заставило ее действовать.       Она никогда не трогала птиц, не было на это никакой надобности. Поэтому, женщина неуверенно подошла ближе, стараясь не спугнуть ворона. Наверное, это был самый странный момент в жизни Анны Болейн. Чернильные глаза оценивающе следили за благородной маглой. Когда она медленно протянула руку к лапе, ворон отпрянул, дернув шеей назад, и снова клацнул воздух клювом. С ужасом Анна отпрянула назад и поежилась от неприятного рокочущего карканья.       Пернатый моргнул, наблюдая за ее нерешительными попытками подобраться к нему. Наконец собрав волю в кулак, леди сглотнула и вновь подошла, аккуратно прикоснувшись к веревочке. Пока дрожащие пальцы развязывали тугой узел, Анна с напряжением следила за повадками птицы и опасным острым клювом, боясь, что тот выколет ей глаза. Ворон повернул голову и втянул шею, следя за маглой. Охваченная страхом, Анна увидела в блестящем, как обсидиан, глазу птицы — свое бледное лицо с беспокойно сжатыми губами. Холодок страха пробежался по спине девушки, когда ворон вновь щелкнул мощным клювом воздух, но Анна уже успела отпрянуть назад с клочком письма.              «Все готово.       P.S. Нэн, буду признателен, если ты окажешь внимание моему питомцу и предоставишь ему немного пищи.       P.P.S. Пара жирных кроликов будет в самый раз».              Леди Анна медленно провела рукой по влажному лбу, убирая выбившиеся пряди волос. Только сейчас она ощутила, как ее собственное сердце бешено колотится под корсетом. Взглянув на ворона, переместившимся на край стола, девушка глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Быстро обдумав свои действия, она позвала служанку и приказала ей скорее остановить гонца, который уже собрался отправиться с ее письмом. Она сама поедет к королю. Разумеется, заблаговременно заскочив в хижину Одинокого Ворона!

***

      Карета частично утопала в дикорастущей траве у лесного края. Лошади нетерпеливо постукивали копытами и хлопая ушами, встряхивали спутанные гривы, отгоняя холодные капли дождя. Поднимая головы, недовольно фыркали натягивая и дергая вожжи. Одетый в строгую ливрею — кучер, пытаясь спрятаться от моросящего дождя, приподнял кожаный навес над головой. Мужчина уселся обратно на козлы и стал медленно покусывать стебель пырея, время от времени бросая настороженный взгляд на затянутый туманом лес.       Облаченная в дорожное платье и накидку, леди Анна сжала в замерзших пальцах атласный ридикюль, поежившись от холода, пробирающегося под тонкие перчатки. Она постучала в дверь, затем нервно обернулась назад, заметив кучера, подтянувшего воротник повыше к горлу. Выдохнув облачко пара, Анна вновь постучала в дверь — уже более настойчивее. В замочной скважине вспыхнуло голубоватое свечение. Едва оно исчезло, входная дверь тихо и без усилий отворилась, впуская девушку внутрь.       Северус сидел в высоком кресле у камина, держа в руках кожаный фолиант. Когда Анна вошла, он резко захлопнул книгу и по стенам скромной комнаты эхом отскочил глухой звук. В следующее мгновение за спиной леди с грохотом закрылась дверь, заставив ее вздрогнуть. Сердце Анны бешено забилось, как загнанная в клетку голубка. Казалось, что с боку мелькнули темные тени, чем-то похожие на бесов, о которых так рьяно верещал на проповедях церковный священник. Все еще дичившаяся подобных «фокусов», леди Анна торопливо перекрестилась, касаясь лба, груди и плеч холодными кончиками дрожащих пальцев.       — Господи Иисусе, — сдавлено ахнула Болейн, даже не успев снять перчатки, как того требовал благопристойный этикет.       Темные глаза Снейпа яростно сверкнули.       «Она издевается? Сама же умоляла о помощи…»       На грубых деревянных досках медленно расползалась лужица дождевой воды, стекающая с промокших складок платья Анны. В цепком, оценивающим взгляде мужчины читалось раздражение, за которым пряталось нечто запретное, неуловимо опасное, сладкое. Желание. Северус медленно втянул носом влажный запах потрескавшегося дерева, а вместе с ним едва уловимые цветочные ноты.       — Присаживайтесь, — лениво бросил он, указывая на свое кресло, а точнее на свободно расставленные ноги.       Анна открыла было рот, но не увидев других табуретов рядом, лишь с изумлением изогнула бровь.       — Но ты же в нем сидишь, — с сомнением она посмотрела на него.       — Присаживайтесь, — вновь повторил мужчина чуть строже. Однако, не смотря на каменное выражение лица, уголки его губ незаметно дрогнули в усмешке.       Недоверчиво глядя на давнего друга, который уже уступил ей место, леди Анна плавно шагнула к креслу, ловя странные детали. От старой, облезлой табуретки не осталось и следа. Теперь здесь возвышалось массивное кресло с мягкой обивкой.       Схватившись за складки юбки, Анна собралась была уже повернуться и присесть, но тут же вздрогнула. Горячий поток воздуха ударил ее чуть ниже поясницы. Проникая под мокрую одежду, жаркая волна мягко охватила тело леди Болейн, оставляя после себя странную щекотку и легкое головокружение. Слишком интимно. Анне казалось, будто кто-то дотронулся до нее там, где ему не следовало.       — Что-то не так, Нэн? — голос вежливого Северуса, смаковавшего каждое слово, прозвучал над ухом слишком тягуче.       Зардевшаяся женщина, резко обернулась и с укором посмотрела на друга, невозмутимо стоявшего рядом. Все еще ощущая легкое покалывание внизу живота, Анна сжала ридикюль сильнее. Северус уже не скрывал усмешку, когда она сдержанным тоном поблагодарила его за «волшебную сушку». Более того, прочитав мысли и узнав ощущения ее тела, он стал медленно наклоняться к ней. Темные глаза пристально изучали контур ее упрямых губ, линию подбородка прежде, чем Северус направился к тонкой шее. Его рука легла на подлокотник кресла, замыкая Анну в тесное кольцо, не оставляя ей никакого шанса к отступлению.       Благородная леди от неожиданности округлила глаза. Дыхание невольно остановилось, когда Северус склонился еще ближе. Казалось, что он вот-вот ее поцелует. Какая неслыханная наглость!       Волшебник лишь с наслаждением втянул ее запах, коснувшись кончиком носа каштановых волос. Орхидея! Едва она переступила порог его дома, как он уловил утонченный, роскошный с дымчатой сладостью и властными нотками аромат.       Резко отстранившаяся леди Болейн, бросила на друга возмущенный взгляд, крепко вцепившись ему в руку. Под ее пальцами оказалась теплая кожа. На кисти мужской руки пробивался заметно ощутимый рельеф сухожилий.       — Ты в своем уме, Северус?! — прозвенел голос полный возмущения.       Не успела она вскочить с места, как другая рука Северуса скользнула еще ниже, извлекая из-под недр кресла маленький флакон с золотистой жидкостью. Он никуда не отстранился, и Анна с замешательством облизнулась, переводя взгляд то на него, то на флакон.       Сердце женщины колотилось где-то в горле, пока Снейп, усмехнувшись, сам не убрал ее руку с себя. Медленно выпрямляясь и продолжая не сводить с нее странного взгляда, волшебник наконец-то отступил на приличное расстояние, не обращая на нее внимания. Женщина тут же потянулась к шее, стирая странное тепло, оставшееся от его близости.       — Что это? — первой рассеивая повисшее между ними напряжение, поинтересовалась Анна. В голове появились тысячу мыслей, от чего голос прозвучал резко, почти нетерпеливо, заставляя Снейпа обернуться к ней. Она медленно поднялась с кресла, отряхнула юбку и вскинула подбородок. — Для чего ты меня сюда позвал, Северус? Ты обещал решение для будущего Англии. Неужели это… яд?!       Ощутив легкий укол в сердце, Северус поджал губы. Он молча покрутил флакончик в пальцах, изучая эмоции на лице подруги. Неужели она думает, что он станет попусту тратить свое время и ингредиенты на какой-то там яд? Едва Анна, точно зачарованная, захотела прикоснуться к стеклу, как Северус быстро дернул руку вверх, точно убирая игрушку от маленькой девочки.       — Это — «Зелье Удачи», — холодно процедил он, не сводя своих цепких глаз. У леди Анны едва перехватило дыхание, когда он приблизил флакон ближе к ее лицу. Густая субстанция, словно жидкое золото, маняще переливалась внутри. — Послушай меня внимательно, Нэн. Одна ложка этого зелья и удача будет сопутствовать твоему делу. Однако…       — Значит, оно даст мне то, чего я хочу?! — перебила она с недоверием, чем вызвала раздражение у Северуса.       Волшебник сдержанно вздохнул, сдвинув брови. Нет, он уже не корил себя за то, что вмешался в магловские дела. Да и поздно было о чем-то сожалеть. Котлы остыли, зелье сварено. Все уже решено. Но Анна… Эта дамочка не должна была поддаваться зелью с такой слепой жаждой власти. «Феликс Фелицис» дарил удачу, но требовал сдержанного хладнокровия, иначе один только глоток мог обернуться самыми ужасными последствиями после срока действия.       — И что я должна с ним сделать?       — Для начала, я предлагаю дослушать меня до конца, — предупреждающе процедил он, не сводя с нее холодного взгляда. Едва волшебник объяснил суть действия столь ценного зелья, как в карих глазах леди вспыхнули алчные огоньки власти. Розовые губки заметно дрогнули, и Анна одарила его торжественной улыбкой. Про себя Северус отметил, что подруга детства имеет какое-то сходство с чаровницей Цирцеей. Та же притягательная красота, тот же ум, граничащий с коварством, и врожденная ловкость в обращении с людьми. Леди Анна играла судьбами, словно фигурами на шахматной доске. Если проявить хладнокровие — ты победитель, но стоит потерять голову......        — Ты сама его выпьешь?       — Подолью моему Генриху! — услышав это, Северус сузил черные глаза, поджав губы.       — Будь осторожна, Нэн.       — Хорошо, — будто не обращая внимания на предупреждения преданного друга, Анна улыбнулась, осторожно запихивая флакон в потайной карман ридикюля. — Я щедро вознагражу тебя, обещаю, — вертихвостка мягко прикоснулась теплой ладонью к его щеке.       — Не потеряйте голову от успеха… Миледи.       

***

      В комнате короля царил полумрак. Однако сквозь задернутые бархатные портьеры пробился солнечный свет, пролившийся золотыми полосами на полированную поверхность круглого стола из массивного испанского ореха с резьбой ручной работы. Погрузившись в тяжелые раздумья о предстоящем заседании парламента, монарх сидел в кресле подперев массивную челюсть рукой. Мысли его метались вокруг одного и того же. Признает ли духовенство его верховным главой Английской церкви или предпочтет следовать по дорожке епископа Рочестера — Джона Фишера? От этого зависело не только будущее королевства, но и его собственная судьба. Генрих должен заставить признать себя единственным властителем в вопросах веры и брака.       Леди Анна бесшумно скользнула к нему со спины. Обняв за мужские широкие плечи, она склонилась к уху и бархатным голосом, промурлыкала его имя. Обдумывающий дела король повернул голову и, выгнув в удивлении бровь, улыбнулся. Неожиданный визит желанной женщины пришелся ему по душе, особенно когда мягкие, сладкие губы уже целовали его собственные. Схватив Анну за руку, король ловко перетянул ее на колени.       — Скоро, Анна, ты станешь моей, — почти рыча проговорил он, ладонью обнимая тонкую талию женщины.       Потемневшие от вожделения голубые глаза Генриха, заставили Анну вздрогнуть. Распахнув губы в мягкой, почти невинной улыбке, вертихвостка взяла ладонь короля и приложила ее к себе на грудь. Мужчина жадно втянул воздух. Крылья его носа затрепетали, как у жеребца, почуявшего скачку.       — Я страстно жду этого дня, Ваша Светлость. Вы чувствуете, как бешено бьется мое сердце?       — Дааа… — прохрипел Генрих, облизнув губы Анны.       Внутри мужчины вскипела первобытная, неудержимая, животная страсть. Пальцы тут же скользнули по лифу вниз, перемещаясь под шуршащие складки платья.       На мгновенье Анна поддалась искушению, от ощущений небрежных движений, скользящих по внутренней стороне ее бедер. Даже сквозь тонкую ткань панталон, она чувствовала жар его рук, от чего в животе завязался трепещущийся узел. Поддаваясь нарастающему желанию чего-то большего, она в нетерпении поерзала на его коленях.       Уловив женский трепет, король бесцеремонно спустил лиф ее платья, обнажив плечи и зону декольте. Оставшаяся полупрозрачная сорочка почти не скрывала округлые формы. Сердце молодой девы забилось с пугающей скоростью. Дыханье сбилось, когда ладонь короля сомкнулась на нежной груди, а горячий рот вобрал в себя чувствительный сосок. Анна заерзала сильнее, плотнее прижимаясь к нему. Жар между ними пробуждал неистовое желание у каждого. Король даже не сдержал глухого рыка, от того, как Анна тихо застонала, едва он стал покусывать упругие соски, другой рукой двигаясь к центру ее бедер. Слегка изогнувшись, Анна вовремя спохватилась и попыталась остановить его движения, судорожно сжимая ткань королевского камзола.       — Ваше Величество, — прошептала она. Воздуха катастрофически не хватало, отчего дыхание стало рваным. Мужчина продолжал жадно целовать ее груди, а потом и шею. — Мы должны подождать… Прошу тебя, Генрих…       Король напрягся. Глаза его тут же распахнулись, впиваясь ими в раскрасневшееся лицо леди.       — Ты сводишь меня с ума, Анна, — прошипел он, почти срываясь на рычание. — Ты моя. Только моя.       — Конечно я твоя, — с румянцем на щеках, прошептала леди Болейн. Нежным движением она провела по густым рыжим волосам, массируя голову мужчины. От удовольствия, король вздрогнул, сделав круговое движение головой. Когда узкий солнечный луч скользнул по его шевелюре, Анна завороженно уставилась на «вспыхнувшие огнем» волосы и поцеловала его в щеку, вкрадчиво объясняя: — И я буду твоей, Генрих, но только на законных основаниях.       На лице короля, пальцами продолжавшего терзать бедро женщины, на миг промелькнуло замешательство, сменившееся раздражением. Брови сразу же сошлись на переносице, а в глазах вспыхнуло что-то неистовое. Поддерживая зрительный контакт, дрожавшая от возбуждения женщина аккуратно убрала руку короля, а потом невинно потупила взор.       — Извини, дорогая, — процедил он сквозь зубы. Страсть его Величества не угасла, ибо он тут же облизнул ее рот, прикусывая губы. Однако Генрих все же смог унять похоть и взял себя в руки, тяжело вздохнув. — Ты права. Я тебе подожду…       Прежде чем поправить сорочку и лиф обратно на обнаженные плечи, Анна хитро улыбнулась и предложила королю выпить. На удачу, как говорится. Не сводя с нее собственнического взгляда, он согласно кивнул. Оторвавшись от цепких объятий, Анна обогнула ореховый стол и подошла к трюмо.       Пока Генрих отвлекся на шкатулку с орденской цепью, Анна воспользовалась моментом и влила в два серебряных кубка тонкую струйку зелья «Феликс Фелицис», а затем разбавила алым вином.       — На удачу! — торжественно проговорила вновь сидевшая на коленях короля Анна.       Вместе они подняли кубки и с легким звоном соприкоснулись краями. Полусладкое вино приятно обожгло горло, разливая по телу легкость и эйфорию. Испив все до капли, Генрих впился в рот желанной женщины собственническим поцелуем.       — Ваше Величество, — вдруг подал голос возникший в дверях герцог Саффолк. Генрих нехотя отстранился от Анны. Глаза его прямо так и светились странным блеском. — Духовенство и члены парламента, ожидают вашего прибытия.       Ведомый головокружительным ощущением победы, уже выходивший из своих покоев Генрих обернулся на голос леди Анны. Дерзко улыбнувшаяся соблазнительница послала ему воздушный поцелуй.       — Fortuna adiuvat audaces, — прозвучало с ее губ. Анна это знала, а потому, будто окрыленная, с радостью упорхнула на поиски графа Уилтшира — своего отца Томаса Болейна.

***

      День, когда Генриха VIII официально признали наместником Бога на земле и верховным главой Английской церкви, вошел в историю золотыми буквами. Получив законную власть в свои руки, король не стал терять ни минуты. Страсть и нетерпение не позволяли ему откладывать желаемое событие.       Анна Болейн получила письмо в своих покоях. Его Высочество приглашало ее в Зал для венчаний этим же вечером! Вместе с посланием слуги доставили подарок от короля — большой, тяжелый сундук, украшенный позолочеными узорами. С трепетом в сердце, Анна открыла крышку, и ее дыхание моментально перехватило от красоты достойной самой королевы.       Великолепное небесно-голубое платье с перламутровым блеском струилось, словно водопад. Ткань мягко переливалась в свете камина. Длинный шлейф, расшитый серебряными нитями, обещал тянуться за ней, как морская пена Афродиты.       Леди Анна провела пальцами по вышитому серебром узору. Под кончиками пальцев скользили нити, а маленькие жемчужины, рассыпанные по ткани, мерцали, как капли утренней росы. Также одним из подарков короля стала тонкая, полупрозрачная вуаль и изящный венец, украшенный голубыми сапфирами и жемчугами.       Король предусмотрел, выбрав именно этот оттенок — символ невинности и благородства, гармонично перекликающийся с королевской символикой династии Тюдоров. Восхищенная Анна, приложив ткань к плечам, взглянула на свое отражение в зеркале. Нежный оттенок выгодно подчеркивал светлую кожу и оттенял темные каштановые волосы, делая ее более утонченной и красивой.       Затаившую дыхание женщину будто только сейчас осенило — долгожданный момент, которого она так страстно желала, наконец-то настал. Сегодня она станет королевой Англии и законной женой Генриха VIII.       Собравшиеся в замке вельможи — от благородных лордов и знатных баронов до королевских советников, уважаемых сэров и влиятельных придворных — едва успев осознать величайшую новость века, уже склонялись в почтительном поклоне, приветствуя леди Анну Болейн в подвенечном платье.       Возле алтаря, рядом с бронзовой кафедрой, где покоилась Библия и свежие лилии, уже ожидал архиепископ Кентерберийский. Держа нежные руки Анны, Генрих жадным взглядом впивался в ее лицо, то и дело скользя к ее губам.       На короле был роскошный камзол из темно-алого бархата с золотой вышивкой, меховая мантия с гербом Тюдоров и массивная цепь с рубином на груди.       Церемония была быстрой, но не менее величественной. Слова священника звучали торжественно, гулко отражаясь от высоких каменных сводов зала, в котором царила напряженная тишина. Никто не осмеливался нарушить этот момент ни шепотом, ни движением. И вот, наконец, прозвучало:       — Объявляю вас мужем и женой.       Довольный Генрих улыбнулся и ловко притянул Анну к себе, собственнически обнимая и целуя с неким животным голодом, который он подавлял так долго. В этот момент он чувствовал себя не просто королем, а мужчиной, наконец-то заполучившим запретное и желанное.       Сквозь учтивые поздравления «Ваше Величество», «Да здравствует королева Анна», новоиспеченная королева узнала голоса, а затем увидела лица своего отца и брата, которые были рады больше всех. Мать Анны — леди Элизабет, к сожалению, не успела приехать на свадьбу дочери, оставшись в Хивере вместе с Марией и внуками.       Пока Генрих и Анна шествовали к праздничному столу, по обеим сторонам зала придворные образовали живой коридор. Лорды, бароны, рыцари и дамы в богатых одеяниях кланялись и сдержанно приветствовали новую королеву. Шуршание платьев, звон украшений и шепот поздравлений сопровождали их путь. Выдержав паузу, довольный Генрих, склонившись к самому уху Анны властно и гортанно прошипел:       — Теперь ты королева, Анна Болейн. Моя королева.       Губы Анны тронула счастливая улыбка, едва слова Генриха обожгли ее кожу. Она кокетливо подняла на него глаза, в которых блеснул хитрый огонек.       — Я всегда буду твоей, Генрих.       Взгляд короля стал более хищным. Усмехнувшись, он облизал мочку ее уха, и едва сдержал поднявшуюся страсть.       — После ужина мы немедля отправимся в покои, где тебя ждет большая кровать, — добавил он властным, притягательным голосом, сжимая ее ладонь.       Учтиво кивнув барону Дорсетскому, поднявшему кубок в честь новой королевы, не растерявшаяся Анна кокетливо повернула голову к королю. Ласково трогая верхнюю пуговицу его камзола, она промурлыкала:       — Надеюсь, она достаточно крепкая для страсти короля…       Расхохотавшийся Генрих расцеловал жену, а потом, сверкая глазами от радости, повелел музыкантам сыграть его любимую балладу. Поддерживая любимую женщину за руку, он легко закружил ее в танце. Шлейф нежно-голубого платья скользнул по мраморному полу, а вокруг образовался круг придворных, наблюдающих за королем и новой королевой. Счастливая Анна улыбалась, грациозно следуя за Генрихом. Под сводами зала разливался смех, музыка и звон кубков, а король с королевой плыли в танце сквозь золотой свет факелов и восторженные аплодисменты придворных.

***

8 месяцев спустя              «Дорогой друг Северус!       Как ты поживаешь? Надеюсь, ты здравствуешь и ни в чем не нуждаешься. Верю, что подарки, которые я тебе отправила ранее, пришлись по душе. Спасибо тебе за все. Однако, я вновь обращаюсь к тебе взывая о помощи. Дело крайне важное и не терпит отлагательств. Прошу не медлить и прибыть ко двору как можно скорее.       С нетерпением жду встречи, Нэн.»