Вендетта

Словно в адском, в пламени таяли дома, звуки обрывались, исчезали голоса. На войне сердце не замолишь уж ничем, и просьбы и мольбы не трогают совсем. Всё сожгло войско, преданное тьме. Все дома сгорели в той деревне, тех, кто смог избегнуть пламени, ждала тюрьма. «Не было противогазов, поэтому газы нанесли ужасные увечья и химические ожоги. При дыхании вырывался хрип и кровавая пена из легких. Кожа на руках и лицах пузырилась. Тряпки, которыми обмотали лица, не помогали. Тошнотворный запах, жжение в глазах и лёгких, кровавая пена изо рта. Ожоги кожи были настолько сильными, что оставляли после себя глубокие раны, которые заживали очень долго и болезненно. Дыхание становилось хриплым, из лёгких вырывалась кровавая пена. Люди кашляли кровью, их голоса были слабыми и хриплыми. В первые минуты после газовой атаки боль была невыносимой, а слёзы текли рекой. Глаза воспалялись, и видение становилось мутным. Пораженные люди были вынуждены щуриться, чтобы хоть немного уменьшить страдания.» Ему часто снилось это сражение почти с начала войны, когда он увидел её, хотя ээтой битвы первой мировой он не видел. Атака мертвецов при обороне небольшого по тем времена города Осовец. Его любимое сражение. Начало новой войны встретило реками крови. Земля содрогалась от взрывов, небо пылало багровым заревом пожаров. Города превращались в руины. Солдаты, молодые и неопытные, шли в бой, повинуясь долгу и приказам, и мало кто тогда понимал — за что сражается. Мирные жители, оказавшиеся в эпицентре боевых действий, пытались выжить. Они прятались в подвалах, голодали и мёрзли, но не теряли веру в то, что когда-нибудь наступит мир. Женщины и дети, старики и инвалиды первыми становились жертвами бессмысленной бойни. Столкнувшись с этой чудовищной силой, он страдал от кошмаров, депрессии и посттравматического стрессового расстройства. Командир, сотрясаясь от жуткого кашля, прохрипел не оставлять никого. Но Семён умирать не собирался, поэтому буквально вырвался из окружения, единственным выжившим из своей роты. «Вот уж поистине «Чёрное время» русских крепостей. Полевые войска могут обходить крепости, блокируя их сильные гарнизоны — иногда соответствовавшие по численности небольшой армии — и превращая неприступные цитадели в огромные каменные ловушки. В большинстве случаев стоявшие во главе армии генштабисты энтузиастами крепостной войны не были и потому в конце концов нашли, с их точки зрения, наиболее эффективный способ избежать капитуляций сильных крепостных гарнизонов — просто оставлять крепости на произвол судьбы при отходе полевой армии, взрывая все их укрепления и оставляя неприятелю груду руин.» Так он когда-то рассказывал тем, кто слушал. Но за этими сухими строками, описывающими закат «эры крепостей», скрыто многое: тяжёлые будни гарнизонов, грохот тысяч орудий, предательство и самоотверженность, всё это произошло с ним. Но всегда его преследовало воспоминание, когда он посмотрел небо. Удивительно, кругом война, взрывы, гарь, люди умирают, а оно такое чистое и голубое, облака почти прозрачные. Смотрит с высоты своей и думает, что люди глупые, ненормальные. Радоваться жизни надо, а они в пропахшей гарью воронке лежат. Находил он людей и мертвыми либо в ужасных состояниях — внутренние органы были в ужасном состоянии, тела обезображены, рассудок повреждён. Идущему по пустынному ландшафту, встречающему тела в различных стадиях разложения. Его окружает чувство ужаса. Он искал людей… но находил лишь смерть. Во снах крупный план искалеченного тела на земле, лицо искажено в агонии. Мёртвыми или в ужасных состояниях… «Что с ними произошло?» Он осматривает другую жертву, её туловище гротескно раскрыто, внутренние органы едва сохраняют форму. А некоторые ещё красивые были. Как артисты. Многие были героем, они должны были умереть, как герои. Но вместо славной гибели в бою за Родину, они умерли просто так… как скот на бойне… Жаль, что они уцелели в ранних схватках. Останки скелета гротескно обезображены, внутренние органы обнажены. И таких много… Были еще некоторые вынужденные миссии. Которые и преследовали во снах довольно часто. Необходимо проникнуть на немецкую базу в альпийском поместье, найти важные документы, уничтожить вражескую радиоаппаратуру и спасти пленного за несколько минут… Крупномасштабная атака Красной Армии на Красную площадь города… Нужно пробиться на последний этаж соседнего здания и помочь атаке при помощи снайперской винтовки убивать, после этого нужно будет пробиваться по улицам города… Необходимо пробиться через улицы и вокзал города к дивизии после чего необходимо, в основном в одиночку, пройти через участок канализационной системы города для встречи с группой. А в канализации есть как советские, так и немецкие отряды. И затем вместе с остатками отделения надо захватывать район. Был и штурм немецкий комендатуры. Они пролили за свою Родину столько крови, что на Родине его должны были встречать как героя. Но Сталину герои были не нужны. В лесу мертвецов, где страх становится реальностью… На редких из сохранившихся лиц паника с испуганными лицами и хватающимися руками. Большинство умирали здесь, не успев осознать. Треск! Ветка ломается под ногой. Когда он бежит, вокруг него раздается тревожный шепот, вызывая озноб по спине. Шепчет: «Ты не уйдёшь… ты тоже станешь одним из нас…». Но поистине страшными были Мертвая петля и Чума теней. Даже на фоне отравы газом, когда зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплёвывая куски лёгких на окровавленные гимнастёрки и еле держась на ногах, они всё-таки встали на бой, который, казалось бы, проигран. Вид их был ужасен. Со следами химических ожогов на лицах, обмотанные тряпками, они харкали кровью, буквально выплёвывая куски лёгких на окровавленные гимнастёрки. Но всё это не служило для пересказов истории об умирающей русской роте, как и то, что по приказу он работал под прикрытием, нося немецкую форму, и убивал от имени немцев, как на поле боя, так и принимая участие в расправах. Это была та сторона его жизни, которую он старался держать в секрете, скрывая её даже от непосредственных командиров. Он был агентом, работающим под прикрытием, носящим немецкую форму и участвующим в военных действиях, выполняя грязную работу за врага. Его приказы были просты: убивать. Он убивал на поле боя, в составе немецких подразделений, где его смелость и хладнокровие ценились выше, чем его происхождение. Он также принимал участие в расправах, бесчеловечных актах насилия. Он был обучен маскировке, знал немецкий язык, мог вписаться в любое подразделение, стать одним из них. Он был талантливым убийцей, способным действовать решительно и безжалостно. Он был русским, но служил врагу, чтобы добывать информацию, саботировать действия противника, сеять хаос и страдания. О его деятельности знали лишь немногие, избранные люди, которые состояли в высших эшелонах командования. Он был одиночкой, который не мог позволить себе близость, ведь это делало его уязвимым. Его воспоминания о тех ужасных событиях преследовали его, мучили по ночам, напоминая о том, что он сделал. Жить, мысля и живя той же идеологией насилия и устрашения населения, что и они. Но применять их методы против них же, для нагнетания страха применять поджоги и взрывы жилых домов, магазинов, вокзалов, мест общественного пользования, штаб-квартир. И при этом сдавать своих, вместе угонять самолёты и другую технику, демонстрировать обществу бессилие власти, вызывающе нарушать законы, устанавливать и реализовывать альтернативную власть, создавать прецеденты активного неповиновения и силового противостояния сложившейся советской власти. Взрывы государственных, промышленных, транспортных, военных объектов, редакций газет и журналов, различных офисов, партийных комитетов, жилых домов, вокзалов, магазинов, театров, ресторанов, убийства, тонкие манипуляции и завуалированные требования выполнения определённых условий, освобождения из тюрем — действовать, как хочешь, но так чтобы не поняли, с какой стороны прилетело.