Новостные шутки и нешуточные переживания

«Похититель собственного сына был убит в своём же доме» «Сколько убийц прячется в семье Сойсаланов?» «Суицид или убийство — как на самом деле умерла Эдже Сойсалан?» «Больница Сойсаланов скоро закроется? Альтернативы лучшей клинике города» «Фонд помощи бездомным детям на грани разорения» «Институт Сойсаланов — дальнейшая судьба неизвестна» «Как семье Сойсаланов столько лет удавалось сохранять видимость идеального семейства? И все ли тайны вышли наружу? Разбираем с психологом» Аси с силой ткнула в последний новостной заголовок, появившийся в ее новостной ленте. Ненадолго прикрыла глаза, посильнее натянула на себя одеяло (в доме было холодно, несмотря на середину лета) и поерзала у неудобной стены. Еще вчера она обещала себе не читать больше ни слова, написанного журналистами о некого-идеальном-семействе-Сойсалан и Сойсаланах-на-грани-разорения. Честно говоря, она обещала себе не читать новости не только вчера, но и позавчера, и поза-позавчера, однако каждое утро вот уже три недели неизменно начиналось с пролистывания «желтой прессы» на предмет новых материалов, посвященных людям, которых она собираалсь забыть. Раз и навсегда. Поэтому сегодня она читает это в последний раз. Да вот только как тут не читать? Не залезешь в интернет — расскажут соседи, подкинут оборванную статейку из бумажной газеты или даже напрямую спросят. Совсем людям заняться было нечем — обсуждать каких-то богачей, не имеющих к ним никакого отношения. Именно так бы Аси сказала раньше. — Кто такие эти Сойсаланы? Чем они всех так интересуют? Своих дел что ли у вас нет? Но сейчас Аси прекрасно знала и кто они, и чем интересуют, и неизменно становилась жертвой пристального внимания со стороны людей на районе. Некогда она считалась нелюдимой и наводила на многих страх. Теперь же любопытство пересиливало все остальные чувства, и к ней откровенно лезли к нетактичными вопросами, не страшась ни ножа, ни убийственного взгляда. — Сестра Аси, ты была там, когда его убивали? Его долго пытали? А это правда, что Серхан Сясолян ел бездомных детей на ужин? А это правда, что он отдал нашего Ямана на съедение дикарям, а потом убил свою дочку? С каждым днем версии на районе становились все чудней и чудней. Но даже они порой не шли ни в какое сравнение с историями журналистов, которые ухватились за трагедию семьи Сойсалан с необычайным энтузиазмом. Вот и сейчас, материал, написанный каким-то именитым журналистом из известного издания, якобы с помощью психолога и психоаналитика, так и пестрел «шок-контентом». Например, журналист был уверен, что в пропаже Ямана был замешан не только Серхан, но и его жена. «Только ли Серхио Сойсалан был повинен в похищении своего сына Али. Не занимались ли Неслихан благотворительностью, чтобы загладить свою вину перед пропавшим сыном? Возможно ли, что убийство мужа было лишь способом прикрыть свои собственные грехи?» Он также ставил под сомнение личность убийцы и долго рассуждал о том, кто еще из семьи мог быть замешан в этом преступлении: «Чагда Сойсалан — невинная жертва. Бедная девочка не выдержала предательства родителей и смерти сестры и оказалась в больнице. Так звучит официальная версия, которая не кажется правдоподобной любому человеку, умеющему думать и понимающему, что в подобной семье девушка вряд ли смогла бы вырасти «невинной жертво». К самой Чагде нас не пустили, однако некоторые из медсестер больницы, чьи имена мы не можем разглашать, заявили, что девушка ведет себя крайне буйно, а еще называет убийцами не только родителей, но и себя. Когда именно убила Чагда? Обратимся за комментарием к психоаналитику». «Старший сын семьи Сойсаланов был похищен в раннем детстве. Долгие годы Али выживал на улице, где царят крайне суровые законы. Представьте, что вы могли бы расти во дворце с множеством слуг, заглядывающих вам в рот, но вместо этого вы впроголодь жили на улице, где приходилось драться за каждый кусок хлеба. Что сделает человек, прозванный в узком семейном кругу «Диким», узнав о том, что виновником всех его несчастий является отец? Удастся ли ему удержаться от попытки убить того, кто превратил его жизнь в ад?» «Алаз Сойсалан, по мнению одногруппников, славился своей повышенной агрессий и манией величия. Многие даже подозревают, что парень страдал серьезными психическими расстройствами, усугубляемыми алкоголем и запрещенными веществами, и в подобном агрессивном состоянии вполне мог убить человека». Аси отбросила телефон в сторону борясь с приступом тошноты, которую вызывали к ней подобные новости. — Как так можно? — прошептала она, боком заваливаясь на кроватях и кутаясь в одеяло с подбородком. — Как они так могут? Ее трясло так сильно, что она с трудом дотянулась до телефона, быстро скользнув по экрану пальцем, чтобы опуститься в самый низ статьи. Как она и ожидала, автор не приводил никаких фактов и аргументов, просто распространял слухи, которые уже завтра подхватит еще множество местных изданий, дав жителям Стамбула еще немного пищи для обсуждения: «Сойсаланы — семья убийц» и «Мать и трое детей вместе убивали отца, спихнув на него похищение одного из сыновей». Или Бог знает, что еще они там напридумывают. Аси это злило. Злило, что она ничего не могла сделать. Не могла пойти и схватить этого журналиста, переломать ему все пальцы и выколоть глаза. А потом заткнуть рты всем стервятникам, жадно смакующим горе семьи, не подозревая, что они переживают на самом деле. А потом пойти и крепко обнять Алаза и… Аси резко отбросила одеяло в сторону и «смахнула» новости в телефоне. У него было множество дел, и ей и впрямь было некогда было сейчас думать о Сойсаланах. Все прошло, ее с ними больше ничего не связывает. Резкий приступ тошноты всё же настиг её, и Аси, повинуясь рефлексам, в два счёта оказалась у унитаза. Спустя минут шесть девушка стояла у раковины. Желудок неприятно скручивало, во рту был не исчезающий уже дня три горький привкус желчи. Заставить себя поесть Аси не могла. Она сполоснула лицо холодной водой, еще раз прополоскала рот и закрыла ржавый, неприятно скрипящий кран. Подняла голову. Из сероватого зеркала на неё смотрела смутно знакомая девушка: не расчесанные кудри превратились в спутанную массу, круги под глазами темнели даже в тусклом свете, капли воды стекали по мертвецки-бледным щекам. Аси отвернулась и потянулась за полотенцем. В её жизни не происходило ровным счётом ничего, и всё же это был ад. Ниже, чем дно, в котором она проживала в детстве. В комнате заиграла непримечательная мелодия, и Аси бросилась искать телефон среди разбросанных по кровати одеял. На секунду замерла, прежде чем посмотреть на дисплей. Вдох-выдох-взгляд. Сердце падает вниз, делая переворот вместе с непослушным желудком, а после возвращается на место. — Алло! — самым милым и дружелюбным голосом проговаривает Аси, натягивая на лицо улыбку, прежде чем взять трубку. — Аси! Нам очень нужна твоя помощь. Это был Яман. Не то, чтобы она ждала звонка от кого-то другого, конечно. — Да, конечно. Что я могу сделать? — Сможешь посидеть с Умутом? — еще один переворот в желудке. — Яман, я… Кажется, не очень хорошо себя чувствую и… — Аси, это всего на пару часов. Нужно забрать Чаглу из больницы и решить пару формальных вопросом, а Руйя поехала оформлять документы об усыновлении. Аси выдыхает. Раньше её не смущало, что просьбы Ямана на самом деле завуалированные приказы, но сейчас… — Хорошо, я могу посидеть. Привози его сюда. — Аси, тот дом — не место для ребёнка. «Тот дом». Ты говоришь про дом, в котором мы выросли, Яман. — Хорошо. Мне приехать в дом Руйи? Она знала, что Яман в последнее время жил там. Алаз остался в своем доме один. — Яман, — она не знала, как лучше сформулировать, чтобы брат её понял. Тяжелый вздох на том конце провода. — Там будут слуги, которые смогут тебе помочь. Справиться с ребёнком самостоятельно не так уж легко. Было понятно, кого имеет в виду Яман. Джесур рассказывал, что Руйя тоже на грани срыва из-за постоянных бессонных ночей. — Алаза не будет. Он тоже в больнице. — Хорошо, я… — Что у вас случилось, сестрёнка? Почему вы вновь поссорились? Он чем-то обидел тебя? Ты только скажи мне, что он опять натворил, и я обязательно… — Яман, не надо. Мы не поссорились. Мы расстались. Тугой комок в горле перекрыл дыхательные пути, и заплесневелый воздух просто застрял где-то у губ, внезапно ставших свинцовыми. — Теперь уже навсегда, — с трудом сглотнув, девушка перебила Ямана, вновь желающего проявить себя через героические подвиги. — Я приеду посидеть с Умутом, но я не хочу видеть Алаза. Больше никогда в жизни. — Не переживай, сестрёнка. Я позвоню тебе, предупрежу, чтобы вы не увиделись. Аси положила трубку и вновь отправилась в ванную комнату. Она должна прекратить свои страдания. Сейчас брату нужна её помощь. А она? Ей никто не сможет помочь, кроме неё самой. Аси так и не смогла найти в себе силы всё рассказать Яману. Ему и так пришлось нелегко: Неслихан оказалась в тюрьме, заботы о сыне Серхана и доме упали на его плечи. Было бы жестоко обременять его ещё больше. А вот Джесур был в курсе. Сейчас Аси уже жалела, что рассказала ему правду, и повесила на его плечи такую ношу, но отступать было поздно. Она ждала его. Ждала Алаза. Ждала, что он придёт с извинениями, хотя уже в тот момент понимала, что вряд ли сможет простить. Но события последних часов казались нереальными. Ребёнок, шоу Алаза, «я стану отцом» и «я скажу тебе избавиться от ребёнка», его теряющаяся вдалеке машина и бесконечное повторение слова «трус» на той набережной, когда ничего не хотелось сильнее, чем броситься в море, укрывшись от всех бед в холодных волнах. Потом женская консультация, стук сердца собственного ребёнка, стёршаяся из памяти дорога домой и долгие часы ожидания не пойми чего. Принятие того, что это был не сон. У неё и впрямь будет ребёнок, а Алазу не нужна ни семья, ни одна сама. Да, возможно, когда-то она и впрямь была ему интересна. Да, она нравилась ему. Но он не любил её. Не любил так сильно, как любила она. Он не хотел семьи. И никогда бы не захотел воспитывать с ней ребёнку. Он сам был ребёнком, причиняющим боль всем вокруг, потому что ему сделали больно. А потом он пришёл, постучал в дверь, чтобы сказать: «Если ты хочешь…» Ему не нужна была Аси. Ему просто вновь нужна была нянька. Аси не готова была воспитывать двоих детей сразу. Встреча с Алазом что-то переломила в ней. Теперь слёзы лились градом. Она задыхалась. Медленно умирала на этом полу у двери. Она не помнила, чтобы когда-то ей было так плохо. Именно в таком состоянии её и нашёл Джесур. — Аси, сестрёнка. Алах, Алах, что с тобой случилось? Иди сюда… Вот так, потерпи, хорошая. Можешь идти? Опирайся на меня? Алах, что с тобой? — Алаз, — едва слышно прошептала Аси, положив одну руку на плечо брата, а другой — держалась за живот. — Он… Он не любит меня. — Мерзавец! Я убью его. Только скажи, что он сделал с тобой, сестрёнка, и я клянусь, я не посмотрю на то, что с ним случилось. Убью, голыми руками убью. О, Алах! Как он может так поступать с моей сестрёнкой? Как он мог? — Не надо, Джесур! Он уже получил своё. — Ты ещё его защищаешь? Ты защищаешь этого… — Я никого не защищаю, Джесур, — и она, словно маленькая девочка, вновь расплакалась на плече у брата. — Он отправил меня на аборт. Он сказал, что ему не нужна семья… ик… Семья, в которой он… ик, утонет. Ему не нужен р… Ребёнок. — Боже, Аси, ты же не… — Джесур отстранился и в ужасе уставился сначала ей в лицо, а потом перевёл взгляд ниже. — Только не говори мне, что ты… — Я беременна! Я, правда, беременна, Джесур. Алаз думает, что я сделала аборт. Еще час у неё ушёл на то, чтобы убедить брата не убивать Алаза и не рассказывать ему правду. Джесур метался по комнате, кричал, налил Аси чаю, к которому та почти не притронулась, порывался звонить Яману, а потом всё же пообещал ей хранить тайну. — От всех! Даже Чагла ничего не должна знать. — Ох, сестрёнка, Аси! — Пожалуйста, Джесур! Я больше никогда не хочу видеть Алаза, — голос был хриплый, но твёрдый. Каждое слово резало горло, словно ножом. — Но ведь такое не скроешь, Аси! Он узнает обо всём совсем скоро. Джесур готов был расплакаться. — Я что-нибудь придумаю! — она взяла его за руку. Она должна оставаться сильной Она больше не будет плакать. Ради брата. Ради ребёнка. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, но я должна держаться от Сойсаланов подальше. Этот дом не принёс нам ничего, кроме страданий. Прости, Чагла не в счёт, но я больше не могу там оставаться. — Дааа, об этом, — Джесур отвёл взгляд. — Что случилось? Что случилось, Джесур? Посмотри на меня! Долгую паузу прервал лай собак за окном. Уже рассвело. И мир снаружи наверняка прекрасен в этих лучах солнца. — Серхан мёртв, Аси! — Что? — поначалу кажется, что ей послышалось. — Его убили. Застрелили сегодня ночью. — Кто? — Госпожа Неслихан. У девушки ушло несколько секунд, чтобы переварить полученную информацию. — Алаз! — вырвалось у неё. Она подскочила на кровати, готовая прямо сейчас бежать к нему. И всё остальное резко стало не важно. Ребёнок, аборт, его жестокие слова и многое другое. Ему было плохо, и Аси готова была помочь, вновь забыв о себе. — Постой! Куда ты? Думаешь, он сейчас захочет тебя видеть? — жестокие слова Джесура отрезвили. Действительно, с чего бы вдруг Алазу захотеть её видеть? Она почти услышала в своей голове: «Я не нуждаюсь в твоей жалости. Я сын Шайтана». Она отмахнулась от своего бурного воображения. Отмахнулась и продолжила допрос Джесура. Он охотно в подробностях пересказал ей всё, что ему было известно. О том, что Серхан усыпил их при помощь халвы, а потом попытался похитить малыша. О том, как Яман пытался его остановить, а Неслихан убила. О состоянии Чаглы и о допросе в полиции. Сейчас следователь как раз закончил допрашивать Ямана с Алазом и отпустил их. Неслихан была арестована. Гювен и Яман уже ищут адвоката. Алаз уехал. Куда — неизвестно. Аси догадывалась, куда он мог уехать. Клуб, наркотики, девушки в мини. От этих мыслей её замутило, но она не стала звонить Толге, не стала искать Алаза. Она больше не могла его спасать. Она больше ничем не могла ему помочь. Алазу Такладжи нужно научиться жить самостоятельно. Без Аси. А ей — без него. Потом в их халупу приехал Яман. Его трясло, и он с трудом мог говорить. Он тоже нуждался в помощи Аси. Она успокаивала его вместе с Джесуром, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды последнего. Заставила себя приготовить, а потом убедила братьев поесть, хотя сама не смогла проглотить ни кусочка. Затем они вернулись в особняк Сойсаланов. Дорого до него была ещё одним страшным испытанием для Аси. Бессонные ночи и переживания последних суток давали о себе знать: перед глазами всё плыло и темнело. При виде Алаза ей необходимо будет сдержать эмоции. Успокоить его, если понадобится, но не подпускать близко. И Аси была без понятия, как сделать это. Как удержаться от прикосновения? Как не ударить его и не обнять? Как вообще смотреть ему в глаза после всего случившигося? К счастью для неё, его вновь не было дома. Они успокаивали Чаглу, так как Джесур самостоятельно уже не справлялся, а после, когда стало ясно, что это не помогает, Гювен предложил отвезти её в больницу. Там Яману пришлось разбираться с наплывом журналистов, а Гювену выслушивать жалобы врачей, которые не понимали, кто теперь будет управлять клиникой и останутся ли у них клиенты. Аси не могла долго находиться среди всей этой суматохе и поднялась на крышу подышать воздухом. На крышу, где Алаз впервые поцеловал её, перепутав со стеной. Аси спускалась вниз, опираясь на стены. Следующие дни проходили как в тумане. Она помогала Яману с организацией похорон, на которые по иронии судьбы не пришёл ни один из родных детей Серхана Сойсалана. Аси чувствовала себя здесь лишней? Что она должна была испытывать во время похорон этого ужасного человека, поломавшего жизнь всей своей семье. Судя по лицам Гювена, Джесура и Руйи, они тоже не до конца понимали, как себя вести. Яман оставался спокойным, а больше на похоронах никого не было, если не считать журналистов, фотографирующих их издалека, так как охрана никого не подпускала ближе. При выходе с кладбища Аси показалась, что она чувствует на себе знакомый взгляд, однако, оглянувшись, поняла, что ей и впрямь показалось. Она с Джесуром навещала Чаглу, когда та была в состоянии с ними разговаривать, успокаивала плачущую Руйю в её доме, стараясь не смотреть в окно на соседний двор, бывший абсолютно пустым. Нянчилась с малышом, который являлся братом Алаза, но воспитывался теперь Яманом. Она передавала вещи Неслихан, хотя к самой женщине её не пустили, накинулась на журналистов у своего дома, не пуская их к Яману и радуясь случаю выплеснуть свою злость, и даже отработала несколько смен официанткой в баре, старательно избегая разговоров с Толгой. Однако после очередной смены она просто свалилась с ног и вот уже неделю практически не вставала на ноги, лишь проводила часы у унитаза да иногда выходила во двор. Продукты приносил забегающий после работы Джесур, он же выкидывал испортившееся и ворчал на неё за то, что она совсем себя запустила. У Ямана было много дел, связанных с домом Сойсаланов и заботой о малыше Умуте, и он перестал заезжать на район. Аси было всё равно. Она устала. Устала чувствовать, устала бороться, устала проживать чужие жизни и чужую боль, в то время как не знала, что делать с собственной. Ей стали сниться кошмары. Её мучил страх неизвестности. Нужно было что-то решать, куда-то уехать, но денег на это не было. Ещё в доме не было отопления и горячей воды, и Аси замерзала каждое утро. Своё здоровье её мало волновало, но что-то подсказывало, что подобные условия — не лучшие условия в её положении. Иногда по ночам она просыпалась то ли от холода, то ли от очередного кошмара, и ей казалось, что во дворе кто-то есть. Что это Алаз приехал, чтобы в очередной раз попросить у неё прощения. Она больше не могла верить его словам, больше не могла ему доверять, но как же ей хотелось вновь вернуться в то время, когда они, пусть недолго, но были счастливы. В то время, когда они могли часами целоваться, пока у них не заканчивался воздух. И Алаза смотрел на неё пьяным взглядом, полным обожания и восхищения. В то время, когда она, страшась поверить в своё счастье, всё же верила, что это навсегда. Как в сказках: и жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Даже там - умерли! Вот и бунтарка Аси ненадолго поверила, что в её жизнь может прийти сказка. Что любят не только прекрасных принцесс, и дракон может оказаться прекрасным принцем. Аси разочаровалась. Но она сама была виновной в этом. Не стоило очаровываться изначально. Что же, одна сказка для будущего ребёнка уже есть: про глупую бунтарку, которая хотела спасти принца поцелуем любви.

«Трагедия Аси-Кыз. Кто виновен в том, что девушка без будущего решила родить ребёнка, у которого не будет отца? Полная история. Разбираем с психологом».