IX. Всё что под ковром, и не только

      — Я знаю, что это работа слишком проста для твоего ранга, Предвидящий, но во имя нашего старого знакомства прошу помочь в таком простом деле.       В Балморе тёплая погода. Ни капельки дождя. Как и всегда бывает в конце месяца Последнего Зерна. Последние солнечные деньки перед шестью месяцами дождей и холодов. А поговаривают, ближе к Солтсхейму на берегах даже иногда выпадает с-н-е-г.       Белый, как яйцо квама, и безвкусный, как вода. Словно хлопья от заклинания мороза.       — Наш аптекарь подхватил корпрус и, не выдержав перспектив, потравил себя ядом до смерти.       И прошу заметить, я тут не причем. Не надо было покупать ингредиенты по смехотворно низкой цене. Кто ж знал, что они там все мором заражённые? Жадность губит и меров, и людей.       — И у нас пока некому варить зелья, так что надо закупиться в гильдии магов. Я слышал, у тебя там есть знакомая каджитка-травница?       А вот и причина, почему я. Жадность. Опять таки. Пять лет работаю на Храм, и пять лет одна и та же песня. Хлаалу, по крайней мере больше платят, хотя запросы у Дорвайн в последнее время прямо зверские. Символ Элеидона — это не вампиров в усыпальнице упокоить. Сначала я зазря промучился в ближайшем даэдрическом святилище Мерунеса Дагона, искореняя оттуда низших даэдра — спасибо топографическому кретинизму.       Вход в пещеры Ибар-Дад был в двух шагах на юго-запад. По крайней мере, я уверен, что это точно был запад. Внутри пещеры на меня уже накинулась орава порабощенных скампов которые что-то усердно до моего прихода выкапывали. Как оказалось, копали они проход в старый водный грот, рядом с которым на возвышении вольготно расположилась их надзирательница.       Данмерка успела подпалить мне лицо, из-за чего красная бандана превратилась в серый пепел, а мой третий глаз впервые за много лет увидел что-то, кроме стен Когоруна и комнаты в трактире. Лицо заметившей мой дополнительный «аксессуар» данмерши тогда сравнялось цветом с остатками сожжённой банданы. Бледно-серое и застывшее. Закончив с ней, я спустился в каверну к её подружке. Та отреагировала на мой вид несколько спокойнее, и как положено высоким эльфам, объявила меня своим новым проектом, что возвысит её над остальными низшими расами ещё больше. Стоит ли говорить, что проект закончился раньше, чем она предполагала?       Но, по итогу, пробултыхавшись в воде, я таки выплыл к дверям усыпальницы, зачистил там всё от стражей. С дуру вытащил один из кинжалов в черепах. Чуть не наложил в штаны от внезапно появившегося призрака. Расправился и с ним и наконец забрал этот «благословенный» щит. Надеюсь, больше его никогда не увижу.       В сравнении с похожими заданиями Храма по типу — «мы как последние распи*дяи растеряли все свои реликвии, пожалуйста, верни их назад», раздобыть щит было очень тяжело. Чисто из-за неточного местонахождения. Хотя о чем это я? Вру и искажаю. С Храмом та же песня.       Недавнее задание от Тульса Валена в Альд’руне на зачистку одной из баз Шестого Дома так и вовсе чуть не поставило меня в неприятное положение. База принадлежала оппозиционным силам Вемина и нападать на них было бы равносильно провоцированию брата на открытый конфликт. А это не принесет пользы ни ему, ни нам. Пришлось сослаться на усталость после стычки с вампирским кланом Берне в двемерских руинах Галом Дэус и уйти в закат. Больше в храм Альд’руна я не ногой.       Так что, сбегать в гости к моему поставщику зелий восстановления в свой маленький отпуск — по сравнению с предыдущими приключениями — расслабляющая мышцы задачка. Тем более мне и самому надо купить себе зелья маны.       Распрощавшись с Фельдрелло Садри и не забыв похвалить её новую серебряную заколку, я знакомыми переулками направился в Гильдию Магов. Трое Истинных, я в этом городе уже десять лет. ДЕСЯТЬ. Как же быстро летит время.

      В эпоху мира всегда так. Поэтому и кажется, что распрей в Нирне было куда больше чем спокойных времен.

      Согласился со мной Думак, оставляя в мыслях привкус меланхолии. Он ведь застал почти три века мира. По сравнению с 10-ю годами моего баловства…

      Каждое мгновение стабильности ценно, вне зависимости от общей продолжительности мира. Уверенность в завтрашнем дне — прекрасное чувство, но чем дольше оно длится, тем сильнее напоминает о себе зудящее чувство, что всё может закончится в любой момент.

      Ну, у меня пока ничего не зудит, так что можно расслабится и заниматься своими делами.

      Как тебе будет угодно, Ворин.

      Я распахнул двери гильдии, кивнув данмерше-привратнице в приветствии. Уже спустившись в подземные этажи, завернул в кабинет проводника гильдии, найдя знакомую каджитку всё на том же рабочем месте, которое она так и не сменила за эти десять лет. Расовая дискриминация или удобное местоположение, чтобы отлавливать покупателей ещё по прибытию — увы, мне до сих пор не понять. Возможны оба варианта сразу.       — Ажира, мой пушистый друг, мне нужны твои прекрасные и ДЕШЁВЫЕ настойки, — в наглую облокотился я об верх стола-бюро, положив на сплетённые замком ладони голову. — У Храма откинулся аптекарь, так что твоя помощь была бы неоценима. Разумеется, не за бесплатно.       — Пуши-и-истый друг у тебя-у в штанах, Чёрный Мр-Рой, — по-кошачьи скривилась бетмерка, шлепком по локтю заставив меня отлипнуть от её стола. — Какие и ску-олько?       Я потер руки в ожидании хорошего торга.       — Лечение болячек моровых и простеньких, восстановление характеристик какие есть и… О! Чуть не забыл, надо пять бутылок противоядия.       — Так мну-ого. Хру-ам готу-овится к Ку-онцу Света? — удивленно спросила Ажира, пока доставала из пространственного кармана зелья. Читающая рядом книгу проводница хихикнула в кулак.       Я неопределенно пожал плечами.       — Скорее уж к жесткой нехватке кадров. У них с этим беда из года в год.       — Ту-огда Гильдии пове-узло с неу-давним пополнени-уем. — кивнула каджитка, выставив на стол все зелья. — Тру-ое хор-р-рошеньких коть-ят. Му-олодые, ну-о спосу-обные.       — Рад за вас! — искренне поздравил я знакомую. Какие бы не были конфликты на почве конкуренции у Храма и Гильдии, меня интересуют только личности, с которыми я сдружился вне зависимости от их принадлежности к какой-либо из организаций. Тем более, в последнее время, из-за обострившегося противостояния Храма и Фракции Вемина, поклонники ложных богов не гнушаются дружбой почти со всеми организациями во имя выгоды. Разве что от Камонны Тонг воротят нос, как и положено приличным мерам. — И раз такая радость случилась в рядах Гильдии, то может в эту честь самый лучший алхимик в городе скинет своему знакомому пару монет?       Ажира со вздохом закатила глаза.       — Чёрный Мр-Рой, ты не испр-ру-авим.

***

      По возвращению к Садри, та поблагодарила за потраченное время и передала удивившемуся мне запечатанное письмо от секретаря архиканоника — Эндрина Ллетана. А ведь давненько наши с ним пути не пересекались. В нём он из приличий спросил о моем самочувствии, поинтересовался, не подхватил ли я вампиризм после одного из последних поручений, и завуалированно потребовал в срочном порядке явится в главный Собор Вивека для обсуждения серьёзных дел.       Я уже было понадеялся, что они, наконец, за пять лет таки раскрыли мою истинную личность. Или, на худой конец, узнали о моих связях с Шестым Домом, но нет. Меня ждало печальное разочарование в работе разведки Храма и ключ от покоев архиканоника. И старая, постная рожа самого главаря прихлебателей трёх богических пи*даболов.       — Приветствую тебя, Предвидящий Рин. Моё имя — Толер Сариони, я архиканоник и патриарх Храма здесь на Вварденфелле. Но это, ты знаешь и так. Больше тебя интересует то, зачем я позвал тебя в свои покои. Так позволь рассказать.       Ох, дед, я знаю несколько цветочных книг, которые начинались с точно таких же слов. Не заставляй мои булки сжиматься в страхе за их неприкосновенность. А то будет у нас на один труп деда больше. Старого аптекаря в Балморе, вон, до моего отьезда так и не похоронили. Всё кружили вокруг жмурика, боясь прикоснуться и, не дай боги, заразиться. Так и сожгут, наверное, в той подсобке, где он и откинулся.       — Для меня честь быть полезным мутсэре архиканонику Сариони. — склонил я голову в вежливом поклоне.       Да, большая «честь» встретиться в живую с главным задницелизом Вивека. Его «Проповеди…» — то ещё льстивое письмецо помешанного на своем кумире фанатика. У старика дома, наверное, даже подушка есть с рисунком Вивека в полный рост. Хотя может он и не на столько рисковый — «Поэт же бдит!».       — Манеры это хорошо, но давай оставим их в пользу скорого разговора, — мельком кивнул в ответ патриарх, предлагая присесть за стол для беседы. — Как ты знаешь, Храм уже много лет борется с угрозой вторжения Шестого Дома на земли Морровинда.       Ага, коне-е-ечно. Шестой Дом уже десять лет как в Когоруне обосновался, и без проблем множится и процветает. Я уже молчу про тайные базы в ближайших двемерских руинах, прикарманенных мной по принципу «единственного наследника».

      Это право немного не так работает, Ворин. Ты просто зашёл в города и приказал всем анимункулям отключиться.

      Да, да. Какой хитрый я.

      ...

      Это только что был звук шлепка руки по лицу у меня в голове?       Но возвращаясь к «битвам» Храма, вот так без устали сражаются они последние тяжелые десять лет вовсе не со Спящим Домом, а с моим мятежным братом, что совсем уж за эти годы рассвирепел от постоянной необходимости пакостить их божкам.       — К сожалению, их методы так же безнравственны, как и их глава.       Ох, ты сейчас договоришься…

      Неделю назад ты вместе с Фиром вывел с помощью корпруса новый вид живых разумных существ на основе крови данмера и рыбы-убийцы. У тельванийца теперь выводок мальков с эльфийской верхней и рыбьей нижней половинами в пруду плещется! Я уже молчу про то, что ты отдал ему на изучение Ваббаджек.

      ВАББАДЖЕК.

      ФИРУ.

      Где тут нравственность? И главное - ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?!

Это другое.

      Вы клонировали эльфийку без её на то согласия и привили «потомству» рыбью кровь! И ещё раз напомню — Ваббаджек!

      Ты точно двемер? А как же ваши веселые эксперименты со зрением снежных эльфов?!

      Я в этом не участвовал. И не поддерживал. Северные двемеры из каменных городов имели своих королей и свои решения.

      Ладно, но данмерша же жива-здорова, а «детки» — теперь забава Фира. Как и серебряная палка. Чем бы дед ни тешился, лишь бы не пил с меня кровь. Во всех смыслах этих слов.

      Он лишь хотел закрепить свое магическое бессмертие более надёжным способом.

      А, а вот это уже, по-твоему, нормально?

      Ты отвлекся. У тебя внешний разговор.

      А у тебя двойные стандарты.       — …И теперь нам нужно, чтобы ты, Предвидящий, скажем так, радикально решил проблему с обезумевшим последователем Дома Дагот в округе Святого Делина.       Так, а вот с этого места во всех подробностях. Что я пропустил до?!       — И где же этот последователь обитает, мутсэра Сариони? — натянул я как можно более вежливую и заинтересованную улыбку, ожидая точные координаты очередной жертвы Веминской халтуры. Ибо потомки, с которыми работает Одрос или я, уходят в Когорун тихо-мирно и без резни окружающих.       — Жилой внешний квартал округа, квартира Север-Один, — ответил данмер, показывая квартиру на схематичной карте округа. — Помещение принадлежало недавно погибшей во время паломничества на Гору Канд Служительнице Бовени Бетримо. По показанием очевидцев, её родственник воспользовался запретной магией некромантии и призвал её дух вредить каждому, кто входит в квартиру. Призрак оказался ошеломительно зол и силен. Ординаторы, посланные на зачистку, ушли с тяжёлыми проклятиями и до сих пор находятся у лекарей.       Я нахмурился, потирая подбородок пальцем. Что-то здесь не сходится. И фамилия… почему она кажется мне знакомой?       — Почему сразу некромантия? — всё же задал крутящейся в голове вопрос я. — Каждому взрослому данмеру даруют в день совершеннолетия амулет духа предков, дабы они могли призвать одного из прародителей в час нужды.       — Дело не в амулете. Поверьте, сэра Рин, — чуть помрачнел лицом архиканоник. — Из всех верующих Храма, Предвидящий Рин зарекомендовал себя как способный Меч Ночи, готовый выполнить задание любой сложности за достойную плату. Тем более, почему бы не заработать приличные деньги и подлатать доспехи? — прямыми словами намекнул он на трещины в моей кирасе после встречи с предводителем вампиров Берне.       Это он меня только что беспринципным, неряшливым и жадным до денег головорезом обозвал?

      Посыл примерно такой, да.

      Какая прелесть…       И это был сарказм оскорбленного до глубины души головореза.       — Что принести в доказательство выполненного долга? — уточняю, что мне нужно кинуть архиканонику в рожу, чтобы тот поверил в предполагаемую смерть цели. А заберу ли я этого мера в Когорун или подарю покой, если Вемин уже полностью того сломал, это уже дела Шестого Дома.       — Ничего не нужно, — услышав моё согласие, протянул Сариони, прищурив глаза в довольстве. — Ординаторы позаботятся о теле после, и Храм узнает о выполненной работе сразу же. В конце концов, округи Святых находятся довольно близко к Собору.       Теперь понятно, с чем могут возникнуть сложности.       Хэй, Вивек, где у тебя в городе можно достать бесхозный труп?

***

      Но, точно не в лавке кузница округа Святого Делина.       Несколько лет назад я снял с сына этого мастера наложенное Тельванийским магом проклятие и с тех пор кузнец чинит мне доспехи по довольно хорошей скидке. И каково же было мое удивление, когда сегодня я застал его сына шнырявшим по крытой плазе полностью невидимого и пугающего прохожих своими внезапными «ПАМАГИТИ» из пустоты. Пришлось снова расколдовать, пока кто-нибудь не слег со страху в пепельную кучу.       — Мой сын — идиот, — позже удрученно констатировал Лукретинаус, сплавляя образовавшуюся на затылке кирасы трещину у горна.       — Поди с возрастом пройдет, — пожимаю плечами, поддерживая беседу чисто от нечего делать, сидя подальше от жара печи.       — Ему тридцать. У людей в отличии от вас, эльфов, это почти полжизни. Нет, видимо он таким уродился, — горестно вздохнул имперец, отодвигая готовую кирасу в сторону поближе ко мне и принимаясь за наплечники.       — Может тогда отправить его в свободное плаванье куда по-безопасней? — предлагаю свою идею, пожимая плечами. — В Сиродиле имперцу-торговцу будет куда проще, чем чужеземцу-торговцу здесь. Местные даже таких же данмеров, родившихся в других провинциях за равных не считают. Я здесь десять лет, а до сих пор порой слышу брезгливое «чужестранец».       — У тебя нет детей, сэра, тебе не понять, — вздохнул мужчина, подбирая молоток поменьше. — Когда растишь ребенка с малых лет, ни за что не захочешь отпускать его от себя до самого конца. Пока уж сам не убежит. А так, пока есть силы, пока есть цель любящий родитель при любых обстоятельствах будет оберегать свое дитя. Такова уж родительская любовь. Разве с твоими отцом и матерью было не так?       — Отец во мне был не заинтересован, а мать не помню, — сникнув настроением прошептал я, отвернувшись от искр печи.       — Прошу прощения. Влез не в своё дело, — стушевался имперец, раскаляя металл.       — Чего уж. Зато у меня замечательные старшие братья. Я не обделён их заботой и это главное, — отмахиваюсь от неудобной темы, взяв в руки остывшую кирасу и посмотрев на место сплавки. Трещина проходила аккурат над вырезанными в кожаной подкладке инициалами предыдущего владельца, которого я вместе с Эндусом несколько лет назад по традициям похоронил в глубинах крепости Красной Горы.       ВБ       Воруз Бертимо — Вечный Страж-неудачник, от которого Храм скорее всего избавился по подозрениям в происхождении из Неоплаканного Дома. Да, кажется, его звали именно так. Воруз Бетримо…       …       Данмер с такой же фамилией, как и у покойной Служительницы Бовени, в чей дом я иду проверять состояние родственничка.       Оу… теперь всё сходится. От семейки собрались избавиться полностью. Иронично — чьими руками.

***

      На протяжении всего внешнего коридора пояса мне не встретилось ни одного прохожего. Оно и понятно, здесь орудовал служитель Шестого Дома, и ординаторы спроваживали каждого, кто приближался к двери в квартиру одним только своим грозным видом. Поэтому, скрип двери в тишине улицы, нарушаемой только бурными потоками воды из канализации, показался мне завыванием неупокоенной несчастной души.       Которая напала на меня почти сразу, как только я закрыл за собой дверь. Как же хорошо, что я таки сподобился обзавестись ещё парочкой полезных заклинаний за эти годы. Паралич подействовал на призрак обезображенной женщины одним щелчком пальцев. Не знаю, что именно с ней случилось, но рваная рана на шее вовсе не напоминала клыки алита, как было указано в описании её смерти в архивах Храма. Скорее уж варварскую дубину. Тьфу… Храм и его вечный пи*дёш. Каковы боги, таковы и последователи. Ничего удивительного.       — Н-н-нгх… — послышались из-за ширмы чьи-то слабые, хриплые стоны. — М-м-м, где… ты?       Я глянул на застывшую с разъярённым лицом Бовени.       — Давай посмотрим, кого ты так отчаянно защищаешь? — спросил я призрака, заглядывая за тканевую ширму. Увиденное было не совсем тем, чего я ожидал.       На односпальной деревянной кровати, кутаясь в измятое шерстяное одеяло, трясся в ознобе данмерский ребенок. Мальчик лет двенадцати на вид, не больше. И вот ЕГО архиканоник предлагал мне… радикально устранить? Ребенка?       Бл*ть, они там совсем от страху перед Веминской бататнёй головой еб*нулись?!

      Меньше сквернословия. Больше дела. Времени мало. Проверь, можно ли ещё разрушить его связь с Вемином.

      Мерова мать, ты прав. Ты прав. Сначала дело, потом хаянье.

      И не забывай про призрака.

      Ох, ты ж…

      Ты уже забыл.

      Я уверенным шагом подошёл к призраку женщины, что ребенку могла приходиться или матерью, или тёткой. Какая к даэдра некромантия, когда это самый обычный случай восставшего из Обливиона духа предка? Что из последних сил пытается защитить своего потомка? И намеки Сариони об амулете предков тоже становятся понятны. "Некромант" ещё не дорос до совершеннолетия, чтобы безделушку получить. Сариони — старый ты урод.       — Точно не знаю кто ТЫ ему… — указываю пальцем на призрака не касаясь, — …но Я… — ударяю указательным пальцем себе в грудь. — …глава Дома, к которому он должен принадлежать. И я не собираюсь наблюдать сложа руки за тем, как дитя Дома страдает, или тем более причинять ему вред. Так что не мешай мне выполнять свои обязанности. Я и так редко это делаю, — строго наказываю неупокоенной душе свое требование, пробормотав последнее уже себе под нос. — И спасибо за то, что оберегала дитя до моего прихода, — приглушив свой пыл, склоняюсь в поклоне мертвой данмерше. — А теперь… — достаю из пространственного кармана клинок Арайниса. Она… достойна быть упокоеной им, — Благодарю и прощай.       Призрак распался от взмаха костяного кинжала со сложным выражением страха и облегчения на полупрозрачном лице.       А я обернулся к ребенку, готовый сыграть со старшим братом в семейные игры разума.

***

      В мире мыслей мальчишки стояла холодная дождливая зима.       Но капли дождя были подобны раскаленной лаве, что обжигала кожу при малейшем попадании.       Ребенка звали — Архес Бетримо. И его разум был на грани обращения в пепельного раба.       — Отец? — сжавшаяся в позу эмбриона фигура на холодной земле в окружении замкнутого рва, до краев наполненного лавой, звала родного душе человека. — Почему ты так долго не возвращаешься, отец? Тетушка… сказала не ждать. Она сказала... ты погиб во славу наших великих богов… Но тогда почему эти боги сами не разрешили свои задачи, а вместо этого — послали тебя? Я... один. Что мне теперь делать?

ОТРИНЬ ВСЯКУЮ ВОЛЮ И ТЕБЕ СТАНЕТ ЛЕГЧЕ СУЩЕСТВОВАТЬ.

СЛУЖИ МНЕ И Я ПОКАРАЮ БЕСЧЕСТНЫХ БОГОВ, ЧТО СГУБИЛИ ТВОЕГО ОТЦА.

ТЕБЕ НУЖНО ТОЛЬКО ПЕРЕСТАТЬ ДУМАТЬ И БЕСПРЕКОСЛОВНО СЛУЖИТЬ МНЕ.

МОЯ ВОЛЯ — НОВЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ.

В ЭТОМ ТВОЁ СПАСЕНИЕ.

      О, как давно я не слышал этот грубый, словно скрежет сухой коры, голос. Всё та же уверенность, что все вокруг должны следовать только его желаниям, а прочие мнения — априори неправильны. Ах, братец, а ты не меняешься. И думаешь, иллюзия лавы меня как-то остановит? Я в этой магической школе буду куда лучше тебя.       Перепрыгнув иллюзорный ров, сажусь со скрещенными ногами перед ребенком, в защитной позе спрятавшим голову меж коленями.       — Привет! Привет, жучок! Знаешь... есть куда более позитивное решение твоей проблемы, — стараюсь переманить на себя внимание мальчишки задорным тоном, и у меня получается. Архес поднимает голову и впивается в меня пустым взглядом алых глаз. Контакт пошел. — Зачем слепо следовать за каким-то странным типом, что даже не может на глаза показаться? — и это правда. У Вемина не хватит умений предстать во снах потомков в телесной проекции. Он способен только вызывать галлюцинации и болтать. — Пойдем лучше со мной! — осторожно протягиваю эльфёнку руку, дабы не спугнуть. — Я отведу тебя к твоей семье. Родственники хоть и дальние, но всё же лучше, чем быть безвольной куколкой в руках незримого господина. Я познакомлю тебя со своими братьями! Их звать — Эндус и Одрос. Они, если так подумать… твои пра-пра-очень-много-прадедушки!       Дед Одрос и дед Эндус. Если всё сложится хорошо, буду специально звать их так при пацане.       — Эй?.. — по-доброму улыбаюсь испуганному потомку. — Пойдем домой?       — До…мой…       И мне протягивают руку.

ВОРИН ДАГО-О-ОТ!!!

      До того как меня выкинуло из сна Археса, я отчетливо услышал разгневанный вой старшего брата.

***

      Чуть не свалившись со стула возле кровати спящего ребенка, я проверил периметр возле квартиры заклинанием Обнаружения жизни. Удостоверившись, что ординаторы всё ещё стоят на своих местах, я осторожно прикоснулся к укутанному в одеяло плечу.       — Хэй, жучок? Пора бы просыпаться. Иначе у нехороших меров будут вопросы к твоему другу, почему он пробыл здесь так долго. — и я уже примерно составил «рецепт» лапши, что навешаю на уши Сариони. Главное самому в это поверить, чтобы было проще играть свою роль.       Ребенок медленно разлепил заплаканные глаза, постепенно сфокусировав зрение на окружении. Всё ещё не сосредоточившись, мальчик уставился на меня и с настороженной надеждой спросил:       — О…отец?       А вот и очередное подтверждение, кем Воруз Бетримо приходился пацану. Видимо, Архес спросонья принял меня за родителя разглядев доспехи, а не лицо.       — Сожалею, но нет. Я не твой отец, — качаю головой в отрицании. — Но я, скажем так, один из тех, кто видел твоего отца в последний раз. — Точнее, его труп, но ребенку этого знать не обязательно.       — Тётушка Бовени сказала, что он погиб, — зарылся в клубок одеял ещё сильнее. — А потом сама ушла и не вернулась. Меня позвала ночевать к себе соседская семья, пока Храм ищет мне новый дом, но у них в квартире была странная красная статуя, и я от них убежал обратно. С тех пор мне было очень плохо.       О? То есть, здесь рядом ещё культисты запрятались? Ну, пусть разбираются с ординаторами сами. Статуи — фишка, оставшаяся за Вемином. К его прислужникам не полезу.       — Но теперь тебе лучше? — одариваю ребенка дружелюбной улыбкой, какую показал ещё во сне.       — М-м-м, да? — словно не уверенный в собственных словах, промямлил он. — Голова больше не болит. И не холодно. Не жарко.       — И разве это не здорово? Тогда у тебя хватит сил переехать в свой новый дом, — издалека… начнем издалека. Главное не разрушить и так перетерпевшую тяжёлые времена детскую психику.       Архес тут же встрепенулся, выглядывая из-под одеяла и приподнимаясь на локтях.       — Дом? Храм нашел мне дом? А где это? В Вивеке? Или в Восе? Тётя говорила, что в Восе есть детский дом при Храме, когда я пакостил.       Какая бойкая тётка. Ну, несмотря на такие обидные слова, она была готова сражаться за племянника даже после смерти.       — Скажу честно, жучок, — Храму больше нет дела до тебя. Поэтому, искать тебе дом пришлось мне, — из пространственного кармана в руку упал амулет Дагот и я протянул его мальчишке. — Я очень дальний родственник твоей семьи, и хотел бы принять тебя в свой Дом.       — Новый дом… — принялся рассматривать амулет тот, взяв его в руки. Что-то мне подсказывает, что говорим мы с ним каждый о несколько о разных «(Д)домах» в понимании этого слова.       Зато теперь амулет поможет ему постепенно ментально принять новую действительность. Да и Одрос лучше в убеждениях, чем я.       — Мы идем сейчас? — принял эльфенок сидячее положение, от чего у него ожидаемо закружилась голова.       Я удержал того за плечо, чтоб не упал и немного притушил вспыхнувшую в ребенке деятельность.       — Воу-воу, тише. Мы хоть и торопимся, но не во вред здоровью, — помогаю ему встать. — Пешком не пойдём. Я передам тебе свиток Вмешательства. Ты ведь уже взрослый парень? Умеешь читать свитки? — хотя по ребенку видно, что от долгого влияния Вемина на его голову, он ещё не совсем в себе. Но на простое чтение свитка его должно хватить.       — Да! — энергично закивал Архес. И откуда только силы появились? — Отец приносил с работы свитки восстановления сил и иногда учил меня их читать, когда я уставал после игр в саду плазы.       — Чудно. Тогда собери пока вещи, а я позову своего брата, чтобы он помог мне подготовить для тебя Дом. Не пугайся, когда он шмякнется тут из розовой дымки заклинания, хорошо? — предупредил я мальчишку и потянулся в мыслях к Вмешательству Лорда.       Эндус появился посреди комнаты с наклоненной бутылкой грифа в руках. Содержимое так и лилось на пол, вместо предполагаемой кружки того, кому брат его в момент переноса подливал. Эндус, не мешкая, поймал горлышко ртом, в три глотка прикончил остатки и уставился на меня с чуть возмущённым видом:       — Я без понятия, как буду объяснять ЭТО Тодвенди.       — Скажешь, что у неё случилась очередная белочка. Не до неё сейчас, — отмахиваюсь от причитаний и указываю в сторону копошащегося в полках шкафа эльфенка, перейдя на шепот. — Вот пацана видишь? — брат кивнул. — Его Храм хотел прикончить за то, что он из наших. Его надо в Когорун, и побыстрее. Иначе моей последующей брехне не поверят. Твоя задача — прямо сейчас телепортироваться в Когорун и предупредить Одроса, чтобы ребенку подготовили место, НЕ ПУГАЮЩЕЕ неокрепшую психику. Спрячьте на время всех наших чудиков, пока не проводим пацана до комнаты. А Увил пусть побродит где-нибудь подальше. Может у меня в Храме Фей отсидеться. Даже разрешу поколоколить на колоколах. На всё-про-всё двадцать минут. Время пошло.       — Нашу мать, Ворин! — тихо ругнулся Эндус, растирая пальцами переносицу. — Ты или вообще кладешь на дела Дома большой двемерский болт, или выдаёшь такие задачки, что даже я трезвею, — цокнул он. — Через двадцать минут на точке возврата Вмешательства Когоруна. Понял. — И исчез в розовой вспышке заклинания.       Я с облегчением выдохнул, переместил Пометку с Пьяного Шалка сюда и стал ждать, пока ребятенок деятельно шнырял по комнате, собирая в мешок всё самое важное.       Мельком я увидел, как он собрал с собой две зелёные мантии, книгу с красной обложкой с полки и оттуда же стакан из мутного персикового стекла. Но когда тот полез под кровать и вытащил от туда громадный стальной клеймор, полной длиной сравнимый с ростом самого Археса, пришлось всё-таки вмешаться.       — Осторожней с этим! — как раз в этот момент лезвие подозрительно накренилось, и ребенок чуть не ухватился за острые края. Я осторожно отложил двуручник в сторону, принявшись искать временную замену ножнам, которых, судя по всему, у оружия не было.       — Это меч отца! — гордо сообщил мне пацаненок, размахивая руками для пущей убедительности. — Но он почему-то не взял его в последний раз… — тут же сникнув, добавил он, смотря как я укутываю лезвие клеймора одеялом и обвязываю веревкой.       Почему-то? Потому-то, что вместо нормального оружия ему дали бесполезный артефакт, от которого он не мог отказаться, не ополчив против себя касту храмо-зависимых.       — Думаю, он хотел, чтобы его оружие было с тобой, — протягиваю клеймор Архесу, и у того, ожидаемо, не получилось поднять меч из моих рук. — Ах… но ты пока ещё полностью не восстановился. Давай я понесу его сам и отдам тебе, когда мы придем в твой новый Дом?       — М-м-м… хорошо, — кивнул мальчик как раз в тот момент, когда из розовой дымки показался Эндус, бросил фразу, что всё готово, и так же спешно пропал в заклинании.       — Что ж, пора, — хлопнул я по коленям, поднимаясь с ковра возле кровати, где помогал ребенку собраться. — Это свиток Вмешательства, — передаю Когорунский свиток. — Фраза-активатор на нем отличается от обычной. Могу произнести, если что не понятно.       Архес поудобней закинул мешок на спину и с нескрываемым детским любопытством развернул свиток.       — Не надо, я всё понял, — заулыбался мальчишка, а потом нахмурился, вопросительно изогнув бровь. — Или нет… А кто такой Век? И как переводится «аргал»? Тетя часто так говорила, когда у неё что-то не получалось.       Чуя неловкий разговор за версту, я с улыбкой от уха до уха поторопил ребенка с прочтением, обещая объяснить странные слова в другой раз. Тот нахмурился, чувствуя подвох, но послушался, произнося фразу-активатор:       — Век брохад аргал!       Так… кто там зачаровывал свитки в последний раз? Эндус? Вот он пускай и объясняет пацану подробное значение сих расчудесных слов.       С такими мыслями я скрылся в вспышке заклинания Вмешательства.

***

      — Этот скромный приветствует Главу Дома.       В соборе Урсо, помещении отведенном под точку возврата Вмешательства Когоруна, меня уже ожидали по неизвестной причине скривившийся Эндус, дергающий его за низ рубахи Архес, параллельно допытывающий моего братца вопросом «А всё же почему некий Век должен есть аргал?» (А... вот и причина кривизны братовой рожи) и ещё какой-то вычурно раздетый в алую мантию данмер с заколотым эбонитовой шпилькой высоким хвостом до пояса.       — Комната для новоприбывшего готова, — продолжил он после приветствия. — Пока Эндус проведёт дитя Дома до его комнаты, и ответит на ВСЕ… — грозный зырк на братца. — …вызванные его беспечностью вопросы, почему бы нам не обсудить дела касательно… алиби?       Нет, ну я так сделать и собирался, вот только…       — Мужик, а ты кто?       …       …       — ПФ-ХА-ХА-ХА-ХА!!!       Меня окатило громогласным хохотом брата-пьяницы и осуждающим взглядом незнакомого мера.       — Твой брат, — холодно процедил новый мер. — Одрос. Делаю твою работу здесь уже добрый десяток лет.       — ГЫ-А-ХА-ХАХ! — Эндуса разнесло ещё сильнее.       Я повнимательнее присмотрелся к меру, утверждающему, что он один из моих старших, приметив под глазом ту же родинку, что и красовалась на пугающем лице пепельного вампира…       Ой…       Как неловко получилось.       — Прости, не признал, — стушевался я, нервно почесав щетину на подбородке. — Просто привык к тому тебе за это время. Да и не видел твою обычную форму ни разу, — попытался как-то оправдаться и у меня всё же получилось.       Одрос вздохнул, провел свободной от охапки документов рукой по лицу и изрёк:       — В этом есть смысл. Ты же не помнишь… Ладно. Забыли, — махнул он и обратился к всё ещё похихикивающему рядом с растерявшимся ребенком Эндусу. — Прекрати дурачиться и отведи дитя в комнату.       — О! — достаю из пространственного хранилища клеймор. — И помоги донести ему вот это. — Передаю в руки нахмурившемуся брату.       — Я вам обоим, что прислуга? — обиженно возмутился тот, хотя по лицу было видно — не всерьез. — Иди-предупреди, отведи-отнеси. Я третий господин Дома по старшинству! Какого батата?       — Пожалуйста, Эндус, — вздохнул я на причитания.       — Неправильные слова.       — Куплю тебе тельванское жучиное вино.       — Правильные слова, — довольно кивнул выпивоха и поманил за собой Археса. — Пойдем, малец. Крутой дядя Эндус покажет что у нас тут да как.       Пацан потопал за ним, но у самого выхода из собора выдал:       — Дядя Эндус? Но хороший друг из сна сказал что ты — ДЕД Эндус. А как тогда… правильно?       Дверь захлопнулась под очередной взрыв гогота одного вечно пьяного индивида.       — Итак, — не став тратить драгоценное время, сразу перешёл к сути Одрос. — Храм приказал тебе убить ребенка? Они докатились уже и до такого? — риторически возмутился он, не дожидаясь ответа. — Впрочем, они, скорее, прикатились обратно, с чего и начинали. Какие боги — такие слуги. Но вот только как ты объяснишь его исчезновение, по словам Эндуса, из жилого дома?       — Квартира в Вивеке, — киваю в подтверждение. — И я рассчитывал найти какой-нибудь труп и испепелить его, а потом скинуть вину на призрака…       — Даже у призрака не хватит сил испепелить кого-то в кучу праха, — обрубил на корню мои идеи старший брат. — Должен остаться обгорелый труп.       — О? Ну тогда мои идеи исчерпаны, — со вздохом разочарования подытоживаю я. — Пойду, признаюсь Сариони, что он и его псы-никс — слепые идиоты, не разглядевшие у себя под боком шармата, грохну его особо болезненным способом за все хорошее и вернусь в Когорун на постоянную основу.       — Рано, — скептически цокнул Одрос. — Нам нужно ещё немного времени. С защитой и мерами всё хорошо, но нужно подготовить больше непортящегося продовольствия на случай осады. И настроить щиты. Пусть потом АльмСиВи умоются своим Призрачным Пределом. Наши щиты будут куда прочнее. Сколько меров здесь захоронено в катакомбах, сколько жизней было беспощадно прервано в этих стенах, залитых кровью хозяев. Нет ничего сильнее ярости предков во имя защиты потомков. Их Предел на костях «героев и добровольцев» — покажется баловством.       Да, Одрос. Все вокруг знают как ты горд новым детищем Дома — сетью щитов. Но у меня мало времени!

      Он напоминает мне Кагренака, когда тот рассказывал о своих достижениях.

      Не знаю считать ли это комплиментом брату, но пока оставим за комплимент.       — Но с трупом мне тогда что делать? — поднял я руки к небу, а точнее к потолку, в насущном вопросе.       — Как что? — вскинул брови Одрос, словно я спросил нечто очевидное. — Найти похожего по телосложению пепельного раба или зомби из наших союзных, умертвить и сжечь до неузнаваемости, — сказал он с таким спокойствием, словно ни чьё-то убийство описывает, а поход по базару. — И угомони своего внутреннего блюстителя морали. Рабы и зомби — это существование, подобное бесконечному мучению. У них утеряна всякая воля. Если бы я не координировал их действия, они бы давно где-нибудь застряли на месте и умерли от голода, неспособные даже принять пищу в рот без приказа. Уж лучше пусть душа уйдет на перерождение.       Так почему же сразу всех не перебил?       Думаю, он прочитал вопрос у меня на лице и без слов.       — Потому что у меня тоже есть предел ментального здоровья. Их разумы прикреплены к одному «господину» на территории логова. Самому вышестоящему. И это я. Агония их смерти — моя агония. Убью сразу всех — сломаюсь быстро. Буду убивать по одному в течении времени — буду страдать медленно, но не критично. А отпустить их за пределы логова и моей власти равносильно раскрытию нашего местоположения, — уставившись на меня тяжелым взглядом, разъяснил тяжёлую истину он. — Всё не так просто, Ворин. Идём, я уже нашел по связи подходящего по комплекции пепельного раба. По крайней мере одна необходимая смерть меня не заденет.       Мораль… добродетель… праведность…       Их, если подумать, в чистом виде нет ни у них, ни у нас. Идеальные герои, наверное… бывают только в сказках.

***

      А моя суровая реальность — это, вытащенный из пространственного кармана, заранее сожженный труп раба пепла с мутацией роста; факел, которым я подпалил место вокруг «некроманта»; кивок ординаторам, сообщающий, что дело сделано; и предстоящий мастерский пи*дёш «святейшеству» всея Вварденфелла.

***

      — Его сжёг собственный призрак? Какая ирония. Но почему же тогда ты был в квартире некроманта так долго, Предвидящий Рин? — сквозь въевшееся в подкорку заботливое беспокойство в речи четко улавливалось недоверие, проскальзывающее в последнем предложении особенно четко. Ах, да начнется кормёжка первоклассным лапшичным супом.       — А Вы как думаете, мутсэра Архиканоник? — скривился я в неприятных чувствах так, чтобы казалось, что случившееся мне и впрямь неприятно. Хотя я правда не в восторге от того, что пришлось умертвить живого раба пепла, хоть и с мертвыми мозгами. — Уж простите за грубость, но за кого Вы меня считали, посылая на убийство, заранее не предупредив, что цель ребенок?       — Ох, это было мое упущение, — согласился тот, пристально всматриваясь мне в глаза. — Я должен был понять, что даже бывалому наёмнику может быть весьма... тяжело принять такое решение…       — Решение убить ребенка? — саркастично прошипел я, притворно оглядываясь по сторонам, будто меня беспокоит услышит ли кто-либо разговор. — У любого, относительно морально не отбитого, головореза должна проскальзывать мысль сначала решить проблему не столь радикально. Даже если его уверяли в том, что иного пути нет.       — Вы, несомненно правы, — кивнул данмер, растягивая по лицу довольную улыбку, словно кивая своим мысленным решениям.       — Всё это время я пытался… уговорить мальчика успокоиться, — словно выдавливаю из себя слова от внутреннего разочарования. — Но у меня не вышло. Он словно… более не был собой. Какая-то странная манера… он говорил странно. Про повелителя и благословение. Потом он попытался натравить на меня призрак женщины, но та взвыла и кинулась на него с огнем. Итог… Вам опишут ординаторы. От себя добавлю только, что призрак я потом развоплотил, — закончив рассказ с усталым вздохом, я замолк. Осталось дождаться вердикта вешалки для лапши.       Сариони долго смотрел куда-то мне за спину, с безмятежной улыбкой почесывая подбородок и не отвечая верит он в мой бред или нет. Потом, он внезапно подался вперёд и заключил мои руки в свои молитвенным жестом, с уверенностью произнося:       — Ты подходишь.       Я задавил в зародыше всё ещё зудящую после выходок Фира неприязнь к прикосновениям, и, стараясь не усыпать с дуру всю рожу старика даэдрическими дротиками, вопросительно наклонил голову:       — Подхожу для чего?       — Ты силен и умел, Предвидящий Рин... — со здешними условиями иначе никак. — Но при этом Ллетан на протяжении этих лет расхваливал слог твоих отчётов... — Одрос слишком часто меня своими по макушке лупит, вот, наверное, и впиталось. — И твой моральный стержень... Я вижу в тебе добродетель. Даже в безвыходной ситуации ты пытался призвать грешника на путь истиный АльмСиВи... — хо-о-о, как же ты, мужик, ошибаешься. — Ты точно подходишь. Да.       — Мутсэра? — всё же хотелось добраться до ответа сквозь эти хвалебные речи.       — Ты станешь моим преемником. Следующим патриархом Храма на Вварденфелле!       Мои глаза округлились и чуть не потеснили третий на лбу.       — Простите… что?       Шармат на троне воюющих с ним праведников.       О… Эндусу очень понравится эта история.

***

      И то как я бегал на поклон всем Принцам Даэдра в паломничестве Четырех Столпов.       Как возле статуи Малаката мной чуть не отобедали одичавшие в край орки.       А потом моя тушка побывала на родине предателя Сота Сила, возложив книжицу на алтарь Мерунеса Дагона, который, по иронии судьбы, и был тем, кто разрушил город и умножил Дом Сота на ноль, не считая одного живучего червя, который позже активно поучаствует в умножении на ноль уже чужого Дома.       И как я читал Молаг Балу книжку, словно дитятку сказку на ночь. Но его жрице мой слог пришелся не по душе и меня чуть не скинули в озеро лавы.       Путь к статуе Шеогората показался мне единственным нормальным, не смотря на проблемы в Альд Даэдрот. И опять же ирония, уже знакомый со мной Принц Безумия среди прочих Даэдра молча и без ругани забрал перчатку-подношение, добавив только в конце настороженное: «Но ты же в курсе, что всё это сыр без дырок? Нам на цветного парня и его выдуманные договоры начхать, как скампу на табак»       Я правда очень долго смеялся. В кабинете архиканоника улыбка то и дело проскальзывала на устах. И даже когда тот с гордостью похвалил меня и заверил, что для вступления на уважаемый пост осталось только одно паломничество к месту «зачатия» Альмалексии мое настроение не могло испортить ничего.       — Позволь указать на твоей карте где… — но тут речь Сариони прервала вспышка золотого света. Через мгновение над рабочим столом архиканоника парила узнаваемая в своей «двойственности» фигура.       Красный и карий глаза взирали на меня в высшей степени презрения.       — ТЕБЕ БЫЛО ВЕСЕЛО?