X. Долгожданный друг

      — Тебе было весело?       А и вправду, было ли мне весело?

      Ворин, мы в дерь…

      И надо же уточнять, с каких пор именно весело?

      Ворин…

      Прямо сейчас? Со вчерашнего дня? Всю неделю? С момента моих первых мгновений в этом неприветливом мире?

      Ворин Дагот, не смей уходить в себя, когда перед тобой парит враждебная пародия на бога!

      А в этом мире и вправду всё враждебно. Даже скриб может ни с того ни с сего взбеситься и цапнуть за пятку. Или родной брат несколько раз подряд скинуть в жерло вулкана. В этом мире многое приносит боль. Поэтому веселиться здесь может только или очень защищённый наивный простак, или же мазохист с громадным шилом в заднице. И я в некоторых аспектах отношусь к обоим вариантам одновременно.       Так что… весело ли мне?       — О-о-о, ты даже не представляешь — НАСКОЛЬКО!       Игнорируя архиканоника, шлепнувшегося в трепете на колени при виде своего «кумира», я с размаху хлопнул руками по столу, над которым парил Вивек. От резкого выпада тот отшатнулся назад, наконец, встав на пол пятками как нормальный мер, и наши взгляды выровнялись. Плещущийся задор в моих глазах поэта нисколечко не обрадовал. Я бы даже сказал, двумордый на несколько мгновений словил слом шаблона, уверенный, что я уже должен был устроить тут вакханалию с кусками заразной мертвечины и нагими приспешниками. Но уж, простите, не по адресу. Дагот Ур на горе. А шармат… а шармат не уверен уже в том, что он шармат. И называет себя так из привычки.       От моего наглого и неуважительного отношения к его «добродетельному божеству», Сариони даже не смог выговорить и слова возмущения, в шоке вытаращив на меня глаза, пока Вивек медленно не провел в его сторону рукой и одним щелчком пальцев усыпил старика, пока у бедняги совсем уж не поехала крыша.       — Тогда, спешу тебя огорчить, — принял двулицый мер бесстрастный вид, словно и не был готов мгновение назад плеваться ядом. — Твой фарс раскрыт и будет пресечен.       — Ха? Тогда ты должен был мне сказать это ещё когда Ллетан меня в Храм принимал, — усмехнулся я, скрестив руки в замок на груди. — И, кстати, не советую за это мужика губить. Он не древний мажок, чтобы меня в лицо знавать. А лишитесь его — и весь ваш Храм улетит в тартарары, ибо основной контингент — идиоты. Даже сам архиканоник.       Не знаю, чего такого удивительного я сказал, потому что любой не слепой мер поймет, кто здесь держит на своих трудоголических плечах все бюрократические дела, но Вивек опять завис, как и в момент с моим радостным воскликом.       — Даже богу… тяжело уследить за действиями каждой души в Нирне. Но всепрощение не чуждо Нам.       — О-о-о, уж мне не вешай лапшу на уши, — отмахиваясь от наполненных потусторонним эхом слов подделки, отодвигаю от стола стул для посетителей и сажусь на него развернув сиденьем к себе и уложив на спинку локти. — Ты забылся в своем воображаемом мирке, а очнулся примерно полминуты назад. Я почувствовал. — Правда, принял сначала это чувство за далёкий магический взрыв, и счел то очередным неудачным экспериментом Вемина, от которого даже на другом конце острова связанных с Сердцем тряхнуть могло знатно. — Слабовато. Совсем без Сердечка тяжеловато, м?       — Чьими стараниями? — попытался было броситься обвинениями Вивек, но уж нет. Со мною игра в совесть не прокатит. Не со стороны кого-либо из АльмСиВи тем более.       — Ты и твои дружки изначально богами быть не должны, — с предостережением понижаю голос, показав поэту как правильно выражать презрение глазами. — Так что даже не начинай свои проповеди. Для этих помоев есть твои храмовые прихлебатели и наивный народ.       — Этот Вивек был богом изначально, — с чувством оскорбленный гордости отшатнулся поэт. — С самых первых секунд своего существования. С первого вдоха.       — О-о-о, гляди-ка! — усмехаясь, протянул слова удивления. — Поэт настолько в своих писульках преисполнился, что даже сам в них поверил.       — Этот Вивек с первого вздоха в Нирне был божеством, — не унимался двумордый, словно переменить моё мнение для него сейчас — важнейшая задача.       — Да что ж ты заладил? Еще, поди, скажешь, что и в убийстве Неревара не участвовал, и Дом Дагот предателями не объявлял?       — Этот Вивек открыл глаза намного позже смертоубийства хортатора Неревара. И первым, что он увидел — были поля усеянные зеленью и пеплом.       — Какая знакомая ситуация… только меня встретила затхлая пещера и мужик в рясе с хоботом на морде, — не скрывая раздражение, провожу ладонью по лицу.       Нынешний спор с пререканиями может продолжаться такой спиралью ещё вечность за которую дрыхнувший мордой в ковер Сариони состарится окончательно и помрёт от удушения собственным песком с плеч, а Вемин на горе достроит Акулахана и пойдет устраивать Империи с АльмСиВи разрыв жопы.       — Ты не можешь изъясниться простыми словами? Разве я многого прошу? Я не нападаю ни на тебя, ни на твоих последователей. И вообще жил тихо в последние десять лет, а мои меры не травили народ болячкой. Так почему бы не проявить в ответ малую любезность? А все претензии по корпрусной вакханалии к Вемину в вулкане. Это один из моих братьев, если ты забыл.       У Вивека снова промелькнуло странное выражение потерянности, но он всё же начал говорить нормальными словами.       — Тот Вивек, что предал своего сюзерена познал ЧИМ и покинул Нирн, уйдя в созданный им идеальный мир, — снизашел таки до понятной речи божок. — Я его астральная капля. Копия во всем: в воспоминаниях, характере, силе и теле. Но не поступках.       А вот это было неожиданно… В смысле… изначальный Вивек, того… съе*лся от правосудия?! На полном серьёзе? Свалил в лучший мирок, оставив отдуваться за себя свою копию?! Какой сказочный трус.       — Сочувствую.       — Этот Вивек не нуждается ни в чьем сочувствии. Тем более шармата, — скривился двухцветный, отмахнувшись.       — Ну, твоё решение, — безразлично пожимаю плечами, переплетя пальцы за головой. — И что же предлагаешь теперь делать? Ты не тот, кому желает мести мой Дом. Я не тот Дагот Ур, с которым воюют твои ребята. Раз такое дело, выпьем чаю и по домам? А то я занятой мер, знаешь ли. Балда сама себя не попинает.       — Этому не понять причин — почему ты не на своем месте? Место шармата — в недрах Красной горы.       — Ха? Встречный вопрос: почему ты не в своем дворце? Мы не приклеены к определенному месту квамовым клеем, знаешь ли. И не тебе указывать мне, ГДЕ быть и ЧТО делать, — твердо указываю на поэта пальцем при каждом выделенным голосом слове, надо бы спустить его «с небес на землю» пока совсем не расслабился. — Не путай со своими храмовыми эльфятами. Мы оба в одной псевдо-божественной категории, — стягиваю бандану, обнажая третий глаз. — Только я, в отличии от тебя, хотя бы оригинал. Хоть и с поломанной памятью.       Пока я, довольный своим ответом, крутил бандану в руке, а Вивек, чуть ли не багровея от раздражения двумя оттенками красного, Сариони начал подавать признаки пробуждения, издавая тихие хрипы. Ну… или он задыхается от ковровой пыли.       — Каковы твои намерения? — заторопился лживый бог, искоса поглядывая на просыпающегося данмера.       Я цокнул.       — Я же уже говорил. Мне по нраву свободная жизнь и мой Дом занят восстановлением того, что твой оригинал и его дружки уничтожили. Ни тебе, как не причастному, ни нынешним данмерам, по той же причине, наш гнев не грозит. Но если полезете к нам, как в прошлый раз с огнем и мечом — поверь, итог будет уже не в вашу пользу. Шестой Дом не наступает на те же грабли дважды.       — Но твой брат, что… сменил тебя в личине Ура…       — Не подчиняется мне — значит более не в моей компетенции, — отмахиваясь и делаю руками знак креста. — Разбирайтесь с ним и его шушарой сами. Мешать не собираюсь.       — Если пророчество сбудется, и Сердце будет уничтожено — ты умрешь. И твои братья. Окончательно, — с тяжелым говором, словно открыл только что для собеседника неведомую истину, произнес Вивек. На что я в очередной раз закатил глаза и отмахнулся.       — Ты думаешь, я с семьёй такой исход не обсуждал? — на слове семья Вивек на пару секунд кисло скривился.       Ну, конечно, куда ему с его оригиналом до такого понятия как «разговор с семьей». Для АльмСиВи всякое проявление семейного было утеряно давным-давно. Если у кого из них и были родственники, то они их пережили. А кому-то и вовсе такое было чуждо. Может поэтому они Дома Дагот и опасались, решив заблаговременно избавиться. Но я, помнится, уже рассуждал на эту тему ни раз и сам с собой и с братьями. А про скорый... конец приключений мы поговорили не так уж и давно. У Одроса сильное предчувствие, что что-то скоро произойдет. Похоже... Мы немного не рассчитали время и инкарнация звёздного героя прибудет раньше. Но... что с этим поделать, главное чтобы Дом был готов к будущему без нас. А лично я... просто хочу исполнить давнюю мечту.       — Пророчество о Нереварине выпорхнуло прямиком с уст госпожи владычицы рассвета и заката, так чего лишний раз дергаться? Она из тех Даэдра, что не пускают слов на ветер, — пожимаю плечами, продолжая разъяснять точку зрения моей семьи. — Ну, аннигилирует новый Неревар нас вместе с Сердцем, значит, такова судьба. Значит постараемся успеть доделать свои дела ДО того, как это случится, таков верный путь. И поверь моим словам, у вашей братии не прокатит вырезать наш Дом повторно. Даже без главной семьи вы уже упустили тот момент, когда был шанс. Отныне данмерам придется жить и смириться с тем фактом, что Дом Дагот вновь среди них. Взаимное игнорирование первую сотню лет было бы очень кстати. Ну, пока у глав всех Великих Домов не прогорят задницы синим пламенем с факта того, что придется потеснится.       — Великие Дома не потерпят такого положения вещей. Простой народ — тоже, — возразил поэт.       — Но им придется, — усмехаюсь.       — Будет война.       — Как уже говорил — мы готовы.       — Один новорожденный Дом против армии остальных более сильных?       — Война — это не только драки стенка на стенку. Тебе ли не знать?       Война — это ещё тайные торговые соглашения, контрабанда и шпионы, готовые посеять смуту внутри фракций расслабившегося противника одним только словом или же убийством. И это всё есть у Шестого Дома, точнее — у Одроса. Ах, ну и конечно, приукрашивание действительности и наглый блеф. Этого навалом у меня.       Сариони уже начал дрыгать ногами. Вивек, заметив это, окинул меня быстрым оценивающим взглядом, в открытую скривился, словно вся его сущность претит принятому им решению, и приговором изрёк:       — Пока ты и твой Дом не вредите народу Вварденфелла, я и Храм обязуемся сохранять нейтралитет. Остальные Великие Дома не в моей власти. Но и говорить им о тебе я не собираюсь.       — Ах, какая щедрость! — хлопнул в ладоши я, от чего архиканоник вздрогнул. Видимо, уже проснулся. Вон, оклемался и пытается на ноги встать.       — Но также я ввожу запрет на твое появление в моём городе!       — Что?       — За сим… ПОШЕЛ ВОН!!!       До того, как Сариони успел понять что к чему, Вивек вновь щёлкнул пальцами, как и в начале разговора.       И меня унесло в какие-то еб*ня.

***

      Еб*нями оказалась одна из мусковых ферм Гнисиса. Хренов поэтишка скинул меня прямо над спелыми грибами. Прямо во всю эту вонючую, коричневую гадость.       — Вот же пакостный блуднец! А я ведь только договорился в «Эльфийских Народах» на скидку как частому клиенту.

***

      — Дерьмовая ситуация, — собрал Эндус весь посыл моего рассказа в два ёмких слова, пока мы с Одросом втроем сидели в Храме фей на коврах, обложившись бутылями терпкого бренди.       А ситуация и вправду хуже некуда. Когда виновник и зачинщик всего конфликта по каким-либо причинам не получит наказания. И когда выворачивает всю суть конфликта так, что последнее слово остаётся за ним. Взбаламутив воду себе в угоду, навредил обоим сторонам конфликта, наигранно выбрав сторону и объявив её правой, а оппонентов выставив перед остальными монстрами. И ты сидишь и не понимаешь, а что собственно, бл*ть, дальше? Одни считают правыми себя, другие, наоборот, верят в свою правду. А истина во всей этой белиберде обвинений теряется. И самое неприятное — оставаться обвиняемым «правыми» в этом противостоянии. И ты вроде чувствуешь, что да, где-то во всем ворохе проблем есть и твоя доля вины, но началось все не с тебя, а с пренебрежения других. И что, реально, дальше? Как, даэдровы шарики, быть дальше? И ведь поверят тем, кто кричит громче. Словно самый наглый птенец в гнезде скальников. Выпинывает других, а в глазах матери-кормилицы старается выглядеть невинным. И ничего ты не сделаешь. Ты заранее во всем виноват. Других уже заранее настроили против тебя.       Вот с АльмСиВи и моим Домом такая песня. Трибунал заставил большую часть народа Велота верить в их «правду». Но даже если эшлендеры раскусили их порочную суть, то Дом Дагот всё равно стабильно остаётся козлом отпущения в глазах почти всего данмерского мира.       — Судя по всему, ему конфликт с Домом Дагот как кость в горле. Впрочем, как и вся ситуация с пророчеством, — вздохнул Одрос, грациозным движением пригубив алкоголь из черной эбонитовой чаши с инкрустированным рубинами дном. Такие тяжёлые ёмкости для делающего голову легкой спиртного. На мой вкус — слишком много лишних завитушек, из-за которых бренди неудобно пить. Но здесь замешана тема традиций распития алкоголя высшими чинами при собраниях и прочей лабуды, от которой Одрос не собирался отказываться, даже сидя у своего младшего брата в комнате на шерстяных коврах и закусывая всё это дело солёным рисом в скрибовом желе.       Руки все изгвазданы в рисе и темно-розовой жиже, но бухать всё равно будем по правилам. Хотя, если даже Эндус свою чашку притащил, точнее послал за ней первого попавшегося жителя крепости, то и мне пришлось поддержать идею, забрав свою чашу из выкопанных из-под завалов покоев прошлого «меня». Оказывается, раньше комнаты главы Дома находились в самой глубокой части крепости сразу за залом собраний. Так сказать, для безопасности и удобства общения с народом. Смысл безопасности я так и не понял. Если нападут снаружи, то пока глава выберется из своих покоев защищать своих меров — пол крепости уже точно разрушат.       — Судя по тому, как он кривился от одного только отождествления с его оригиналом, не-Вивек вообще в конце истории плюнет на все и свалит, подобно ненавистному им «творцу» самого себя, — согласился со словами старшего брата я, проглотив остатки бренди в своей чаше.       Эндус по барменской привычке подлил мне ещё. Эх, спаивает младшего братика.       — Ну, мы уже вряд ли это увидим. Так к чему рассуждать, что он там сделает потом? Не стал как падла трезвонить на весь мир о нашем статусе возрождённого Дома и на том спасибо мужику, — пожал плечами он, пока лил алкоголь из бутылки в чашу. — Он вообще к конфликту никаким боком, но все равно пытается отыгрывать роль псевдо-божества. А то если б пропал раньше, империя здесь быстро свои дела навела.       — И то верно, — вновь вздохнул в чашу Одрос. Мне кажется, или он уже засыпает?       — Ой, братья, кстати о пропаже, — не удержавшись, тихо икаю, стыдливо спрятав рот за ладонью, и оглядываю родственничков. — А где до сих пор носит Утола?!       — Ик! В Скайриме. Наверное, — более раскрепощенно икает Эндус в ответ.       — Он живой. Мы все это чувствуем. Так что пусть продолжает поиски сколько нужно. — кивает Одрос, уже совсем клюя носом.       — А-а-а-уа… если он потерялся? — зеваю в ответ на сонливость брата.       — Значит найдется, — кивает Одрос, окончательно разлегшись на ковре.       Я пожал плечами и сделал то же самое под неодобрительное ворчание Эндуса о том, какие мы с Одросом запойные слабаки.

***

      Я РЯДОМ… ...... … . .

***

             Мне определенно что-то снилось. Вспомнить бы что.

      Добро пожаловать в мир трезвых. От тебя что-то было нужно Одросу, но он не стал тебя будить.

      О, Трое Истинных! Как же громко. Голова раскалывается. Думак, пощади несчастного. И сколько вообще времени?

      Судя по цвету бликов из окон — середина дня.

      А когда заходил Одрос?

      Утром. И спровадил твоего другого брата в кабак.

      М… ну, если он не вытолкнул меня за одно из постели, то дело не очень срочное? И как я вообще оказался с пола на постели?

      Он тебя перетащил. И был хмур.

      А вот это уже нехорошо.       Я наспех привел себя в порядок, подивился на убранный после наших с братьями посиделок срач и отправился в основное здание на порог кабинета Одроса. Там он и оказался. И понять бы — он хмурый от похмелья, моих вчерашних выходок или от очередной внепланово случившейся проблемы?       — Думак сказал, что ты хотел о чем-то поговорить? — непринужденно начал я садясь на мягкий диван у стены.       Одрос с шуршанием отложил перо и переплел пальцы рук в замок, опёршись о них подбородком.       — На Вварденфелл несколько дней назад привезли судно с амнистированными заключёнными, — начал он.       — Ну, они же часто так делают. В понимании Империи у нас тут дикий край который нужно «облагородить», скидывая сюда всякий неугодный сброд, — пожимаю плечами, приятно хрустя костяшками пальцев. — В чем такая проблема в этот раз?       — Среди них затесался шпион.       — Брат, у Эндуса в трактире буквально точно такой же шпиЁн тренькает на лютне каждый вечер и опустошает погреб, — намекаю на знакомую редгардку, что ежемесячно строчит письма «тётушке» о том как тут в Балморе замечательно проводит время в стенах верноподданного Империи Дома Хлаалу.       — Этот особенный, — стал темнее тучи брат, облокотившись только одной рукой и постукивая пальцами по столешнице другой.       — Ха? — усмехаюсь, скрывая зарождающуюся нервозность. — И в чём его особенность? Он пришел завоевать тут весь остров? Или его цель конкретно наш Дом?       — Он — Нереварин.       — ЧТО?! — если бы у меня во рту была вода, я бы её выплюнул.       — По крайней мере, так говорит наш источник в имперской канцелярии Сейда Нин.       — И что мы собираемся…       — Ничего. Игнорируем, — резко обрывает мои домыслы Одрос. — ТЫ — в особенности, — с укором указывает пальцем на меня. — Ты уже однажды привел его к нам на порог и смотри, что случилось, — образно указывает рукой на пространство вокруг себя. — Тесное общение с ним приводит его близких либо к смерти, либо к помешательству. Возможно, это следствие покровительства Азуры. Любой Высший Даэдра ревнив к существам, что объявил своими. И не пожелает делится. Даже если по логике смертных такое поведение — бред. В понимании бессмертных с их собственной логикой Обливиона это сами жители Нирна вершат «неправильные» поступки. Посему, я даю тебе описание внешности «подозреваемого», а ты держишься от всех похожих подальше. Мой Глава — это очень важно.       И почему я чувствую, что мой титул тут только для пробуждения во мне хоть толики ответственности, а не из-за хоть какого-то уважения?

***

      Выслушав от брата примерное описание новой ипостаси бывшего кореша, который, по одной из версий произошедшего на Красной Горе, самолично спровадил меня на тот свет, я от перегруза выводящей из привычного ритма жизни информацией отправился бродить по окрестностям Когоруна.       И… Одрос вообще в курсе, что у нас под боком бесхозная данмерская крепость валяется? Вот прям обойди гору и вот он — Фаласмарион. Как гласила гравировка над входом в главное здание. А в нем… тишина и стремный дед-эшлендер в одной из отдельных хижин. Дед почти с порога принял меня за одного из приспешников Вемина из-за «неестественной энергетики», обволакивающей все мое тело густым туманом. Спустя одну недолгую драку, где меня чуть не пристрелили прямо в третий глаз и очень даже подстрелили плечо и левое бедро точнёхонько в просветы брони, я наконец смог убедить старика в своей непричастности к делам старшего братца-психопата. Разве что в родственном плане.       От моего признания Эшлендер явно словил то же состояние, что и Вивек, но, признав мою честность и умения в меткости, призвал на очередной бой представителя народа хранителей истины с представителем народа неоплаканных. Вспомнив слова Дорвайн о том, что в любой ситуации нужно искать для себя выгоду, я предложил Миссун Акину пари. Если он меня одолеет, то может забрать все мои вещи, в том числе и доспехи. Ежели победа будет за мной — он прекращает своё уединение и сваливает из крепости дальше путешествовать по миру, как он делал до этого.       Настроившийся уже было на смертельный поединок тот затих, обдумал мое предложение. И, с проскользнувшей жадностью в глазах оглядев моё стеклянное снаряжение, согласился.       Эх… жадность. Главный данмерский порок. Стрелок со стрелами в свободном полете против профессионального мастера телекинеза. Итог был предрешён.

***

      После своеобразного «захвата территорий» я вернулся и рассказал о Фаласмарионе Одросу. Тот поведал, что о соседней крепости они, ясно дело, знали с самого начала. Но после зачистки, что затронула ту крепость вместе с Когоруном, там нагло поселился мастер-стрелок, отстреливая на подходе любого посланного раба или зомби пепла в каких бы количествах их не посылали. Но в последнее время он затих, а у самого Одроса просто-напросто не было времени проверить — а не свалил ли тот наконец в свои странствия, чтобы Дом мог спокойно расширить свои владения.       На мой резонный вопрос — а что не прибил проблемного своей мощью древнего пепельного вампира — мне ссылались на нежелание привлекать внимание к местности пропажей известнейшего мастера-стрелка и путешественника из народа эшлендеров.       Сдается мне, Одрос просто замотался и забыл про целую крепость. Бывает и такое.       Так, закончив свои дела дома, я телепортироваться к Эндусу в Балмору и прямым ходом умчался плакаться в жилетку теплую и меховую…       — Чи-о-орный Ру-ой, ту-ы у-охр-р-ренел? — «жилетка» моих рыданий не оценила, и сбросила локти с её бюро.       — Но, Ажи-и-ира… меня с хорошо оплачиваемой работы погнали-и-и! И что мне несчастному теперь делать то? — наигранно ною, откинув голову и прислонив руку к лицу в театральной позе несчастных дум.       — Иску-ать др-р-ругую, — закатила глаза каджитка, растирая в ступке вонючий корень. — Ру-азве ту-ы не р-р-работал ну-а Ху-уллоало?       — Дорвайн в командировке на материке. А мне ведь совсем чуть-чуть осталось до суммы, что просил тот эшлендер-изгой за одного из его мелких силт-страйдеров из кладки, — грустно отвечаю я, убрав руку с лица.       — Ду-овер-р-рять ку-очевым эльфу-ам опу-асно, — подметила бетмерка, добавив в едрёную смесь ещё и какую-то слизь.       — Я с их вождём подрался — так что все нормально.       Каджитка на мое уверенное заявление глухо усмехнулась под шум телепорта гильдии.       — Так всё же на счет работы… АЙ!!!       Всю левую половину от плеча до бедра пронзили ледяные мурашки от чего я отпрыгнул в сторону чуть не сбив в Ажирено варево керамический подсвечник.       Меня лапнул за ляжку только что телепортировавшийся левый мужик в синем капюшоне.       Лапнул за… больную простреленную ляжку и теперь ни она, ни плечо не отвлекают дискомфортом.       Оу…       На меня только что без спросу наложили заклинание исцеления методом касания?

      Да. И весьма недурное.

      — Ох, парень… или кто ты там за капюшоном, спасибо. Правда, — нервно проговорил я, глядя на застывшую фигуру в синем плаще. — Но в следующий раз предупреждай народ, прежде чем трогать их за разные места во имя медицины. А то так и голову проломить могут. Но правда спасибо. Сколько я тебе должен?       Любой труд имеет цену. Даже такой непрошеный.       Фигура медленно наклонила голову в бок, потом резко ею завертела в отказе.       — Не нужно денег. Просто захотелось помочь, — ответил он молодым мужским голосом из-под ткани капюшона, кивнул Ажире с проводницей и ушел на верхний наземный этаж.       — Фигасе подлечился, — выдал я под откровенные усмешки обоих дам.       — Ха-ах, это один из наших новеньких, — хохотнула проводница, усаживаясь обратно за чтение очередного тома «Королевы-волчицы». — Неплохой целитель, но держится особняком. Хотя для приезжего это нормально.       О? Очередной представитель касты «понаехали».       — Хэй, я тоже приезжий. Но не пугал людей при встрече, — обиженно возразил я, скрестив руки на груди.       — Ты чуть не получил двуручником от кузнеца и разругался с аргонианкой.       — Это всё был Энди! Да и вы обе лицом за коренной народ не вышли.       — Я тут в третьем поколении, — тут же переубедила меня проводница.       — Пр-руедка Ажир-р-ры у-осву-ободил от р-р-ру-абству-а су-ам Др-р-рвайт Фу-ир, — похвасталась каджитка, поставив опрокинутый подсвечник на место. — И ну-асчёт ру-аботы… пу-ачему бы тебе не всту-опить в Гу-ильдию? Ру-анис Атру-ис х-р-р-рошо плу-атит. Ку-ак ту-олко пу-олучиш зву-ание «Стру-анник».        Эта была мысль…       — Почему бы и нет?

***

      После того как Ранис Атрис приняла меня в Гильдию, и с довольным видом своеобразно извинилась за всех тех идиотов, которых она посылала ко мне в «Пьяный Шалк» на протяжении всех этих лет стабильно раз в полгода с «просьбой» присоединится к Гильдии Магов или сдохнуть, я умчал к Ажире на, так сказать, посылки «свежей крови» по полям Вварденфелльским за всякой травой и грибами. Поди дабы старожилы этих самых трав и грибочков хорошенько накурились, чтобы в приходе придумать следующие идиотские задания. Или отдать их архимагу, который и вправду, 24 на 7 вел себя как обкуренный и выглядел так же. Перед очередным заданием на покупку миски в соседней лавке, больше напоминавшем тайную переписку двух кошаков в случке, где меня угораздило оказаться «гонцом» подарочков, Ажира подозвала меня поближе и заговорщицки прошептала:       — Сму-ожишь пу-одменить ку-амень душ в сту-оле Гу-альбедир?       — Это та красавица, что отвергла мои ухаживания в весьма нелестной форме?       — Ду-а.       — Давай свой камень.       После очередной «миски», мне уже не шептали, а орали благим кошачьим матом.       — Гу-альбедир, пр-р-руоклятие лун, укру-ала у-отчеты Ажир-р-ры!       И мне пришлось искать их, спрятанные по углам чуть ли не по всему зданию. Остальные маги наблюдали за всем словно за любимым представлением и улыбались.       Но наконец получив звание «Странника», перескочив пару титулов благодаря репутации в городе как способного мага и наемника, я наконец взял хорошо оплачиваемое задание у Атрис. Проведя альтмерского ученого до Пелагиада и отдав данмерше его отчеты, по которым у неё чуть ли не текли слюни, я наконец собрал деньги на детеныша силт-страйдера. И даже чуть больше.       — Блошечка, я иду! — воскликнул я с поднятыми руками, выбегая на дорогу из Гнисеса в Альд Велоти.       Стражник-орк на выходе покрутил мне в след пальцем у виска.

***

      Вождь лагеря Айданат был рослым мужчиной-эшлендером в рассвете сил, и я даже по началу даже не удивился появившейся у него в шатре миловидной данмерши. Если бы только не одно «но». Кандалы.       — Прошу, помоги! Они меня похитили! — взмолилась девица в потрёпанной синей блузе, опоясанной кожаным ремнем.       — Абассель, серьёзно? — скептически смотрю на данмера, счастливо отсчитывающего монеты за блоху. — Ты же завязал.       — Психи с большими кошельками, готовые потратиться на дитё силт-страйдера, бывают тут очень редко. А корабли рабовладельцев из Тель Аруна проплывают тут очень часто. И платят хорошо. Даже очень, — как ни в чем ни бывало пожал плечами эшлендер-изгой, спрятав деньги в пространственный карман.       Деваха вытаращила на меня полные слез глаза, всем видом напоминая избитого теленка нетча. Водянистый и грустный. Ох, Азура серьёзно должна снять с меня звание шармата после такого альтруизма.       — Сколько за плаксу?

***

      Плакса оказалась куда дешевле блошки, правда, в отличии от милого панцирного чуда, ускакала от меня в ближайший Редоранский аванпост с большим безденежным «Спасибо». Хорошо стражник посоветовал рассказать об случившемся командиру форта в Гнисисе. И тот подкинул мне монет за спасение девахи, которых хватило на бутыль хорошего бренди и дорогу до ближайшего к Когоруну поселения.

***

      По дороге из Мар Гана в Когорун на меня и маленькую ношу в руках, завернутую в одеяло для защиты пока слабого панциря от пепельной пыли, трижды напали сомнительные личности прямиком из поселения. Одного я даже видел в Гнисисе.       Три трупа.       Три эмоциональных потрясения от того, что случайно мог задеть блошку в пылу драки.       И тройное счастье когда я прибыл домой и на всё главное здание проорал:       — ОДРОС, СМОТРИ ЧТО! У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ЕСТЬ СОБСТВЕННАЯ БЛОХА! ОДРОС?! ЕЁ ЗОВУТ ЛЕВША И ЕЙ СЕМЬ ГОДИКОВ!!!       И плевать на шарматов этикет.       Моя прелесть тихо ухала в коконе из одеял, в отличии от взрослых особей, не способная выть на всю округу завораживающую песнь силт-страйдера.       Остальные жители крепости, в особенности те, что раньше были связаны с фермами нетчей, с таким же восторгом, преодолев стену статуса ради того, чтобы поближе разглядеть чудесное существо, столпились вокруг меня в центральном подземном зале собраний с высокими потолками и резными колоннами. Одрос растолкал толпу как раз в тот момент, когда Левша выпуталась из ткани и поднялась на тонких трясущихся ногах, оказавшись ростом мне по грудь.       — Это что, силт-страйдер? — словно не веря своим глазам, завис управитель крепости, переводя взгляд то на меня, то на лапочку блошку.       — Да, Брат! Я копил на неё десять лет! — чуть ли не выпуская искры из всех отверстий, закивал я, нежно проведя рукой по мордочке блошки. И теперь я могу делать это в любой момент! И никакой извозчик за это на меня не наорёт.       — Предки… У Когоруна теперь есть собственный силт-страйдер, — прошептал кто-то из толпы.       — Это же такой почет… Эшлендеры растят их в тайных пещерах, — вторил ему другой женский.       — Как и ожидалось от Главы. Он принес нам благой почет и статус города. — То есть, даже самая мелкая деревушка на три домика, имея порт силт страйдера, на полном серьёзе будет считаться городом? Хулл — это город… какой бред.       — А кормить-то его чем? — обеспокоился другой.       — У моего прадеда был силт-страйдер, но ему сожгло ноги в одном из рейсов из-за внезапного выхода лавы из земли в районе Красной Горы. Наша семья разорилась потом. Дед говорил: они сухие ветки с деревьев щипают, — о, какие заботливые ребята. Но будто я бы забрал детёныша у продавца не спросив, как о сей радости заботиться.       — Мой Глава, это животное — прекрасное приобретение для крепости, — улыбнулся мне Одрос, впервые за много лет не смотря, как на малолетнего подростка, даже не беря в учет то, что я сидел стоял посреди зала и восторгался животинкой с остальными Даготами, словно малое дитё. — А главное, не затрагивающее расходами основной бюджет, — боле тихо, скорее уж для самого себя, добавил брат.       А… так вот почему он такой довольный. Ну, рад, что моя мечта не оказалась пустышкой и принесла пользу. Я, конечно, понимаю, что таскать с собой в странствия Левшу не получится. Да и вряд ли я… доживу до того момента, как ей исполнится сотня годков и она отправится в первый рейс. Но всё же проводить с таким существом свободное время было бы неплохо. Поглаживание блошки по панцирю успокаивает нервы получше алкоголя.

      Благородные создания. Неревар рассказывал, что на них первые Велоты прибыли в Ресдайн.

      И по их подобию после извержения Красной Горы фауна видоизменилась своей физической формой.       Так Эндус сказал. Но были ли это пьяные бредни, вот в чём вопрос.

***

      Левшу отдали на попечение тому самому эльфу, семья которого раньше вела бизнес по транспортировке людей на силт-страйдере. Им, по иронии, оказался тот самый первый Дагот, которому я подарил амулет ещё в Хууле. Разодетый в добротные рубаху и брюки в тонах Дома и алой накидкой на плечи с гербом Дагот, он поклонился мне в почтении. И с таким же почтением принял из моих рук Левшу.       Что ж…       Получается, я исполнил своё заветное желание?       Только… чего желать теперь? Когда пророчество уже на самом пороге…

***

      В таком подвешенном настроении я телепортировался в «Пьяный Шалк» и упал лицом в подушку редко использовавшейся по назначению кровати. И, какую же цель для себя поставить, чтобы не покрыться мхом от скуки?       Я лежал так до самой поздней ночи за окном, кода даже Эндус уже погнал посетителей в ночь морндаса очень уж радостным криком на всё здание, объявляя следующую неделю — временем экспериментов в погребе с новыми видами ягодок. И теперь закрываться таверна будет раньше обычного.       Вполне в стиле Эндуса. Но только через час странных звуков копошения через стенку в его комнате я осознал, КАКИЕ именно ягодки мой бесстыдный брат имел ввиду.       — О-о-о да! Моя похотливая аргонианская дева!       — Заткнись, червь, иначе я и в правду тебя задушу!       БЛ*ТЬ, ЭНДУС, КАКОГО Х*Я?!???!       Я на ускорении стыда выкатился из кровати прямиком на первый этаж, где за стойкой сидела такая же полуночница Тодвенди.       — Они тебя тоже разбудили? — поднимаюсь с пола, пряча в непринужденном тоне стыд за собственного братца-любителя-пожёстче.       — Аха-ха-ха! — залилась хохотом редгардка, отхлёбывая Грифф прямо из бутылки. — Это да! Не думала, что когда-нибудь стану невольным слушателем живой театральной постановки по мотивам книжек Курио, ха-ха-ха-ха-ха! И ты представляешь? С той самой аргонианкой, что столько лет пыталась его убить! Хул её зовут, кажется… Не припомню.       — Можешь открыть окно?       — Зачем?       — Я в него выйду.       — Но есть дверь…       — Я хочу образно самоубиться от стыда, Тодвенди.       — Но мы на первом этаже. И не ты же так громко тра…       — Тодвенди!!!       — Ладно, ладно. Сигай в свою форточку на здоровье.

***

      После такого только напиться до беспамятства. Где угодно, но не с передающимся утехам братом в соседней комнате. Я даже в тот «поход» в Суран убёг от него на противоположную сторону борделя. Ну, стрёмно это. Или у меня такой выборочный стыд. Очнулся же я однажды у берега Одай абсолютно голый. Хорошо хоть доспехи были в пространственном кармане. Поплавал после пяти бутылок бренди — называется. Но стыда после не чувствовал.       Ладно. Итак... в «Восемь Тарелок» меня вряд-ли пустят выпить в такое позднее время — не того типа заведение. В «Клуб Совета» сунется только конченый идиот. Методом исключения остаётся «Южная Стена».       И первым, кто меня там встретил, был никто иной, как её владелец.       — Пришел в наглую воровать для брата рецепты моего восхитительного Сиродильского бренди? — обвинил меня с порога имперец.       — Да сдались ему твои каракули! — отмахнулся я. — Это ТЫ у нас всё пытаешься рецепт бренди прикарманить. Так что не заводи тему от греха подальше, а? Я просто выпить пришел.       — Да неужели?       — Я и мои пятьсот монет сейчас уйдем покупать настоечки у Налькарии…       — Скамп с тобой, — вздохнул ииперец, поднимаясь обратно на второй этаж. — Бар внизу.       — О? Благодарствую, — с довольным лицом спустился я в подземный этаж и чуть не кувыркнулся носом в пол на пороге…       За барной стойкой в темно-синем плаще с опущенным на плечи капюшоном сидел необычной внешности данмер.       Мужчина-эльф с явными человеческими чертами. Длинные блондинистые волосы, не свойственные чистокровным данмерам. Весьма хорошенькая внешность, что можно было спутать его с представительницей женского населения.       Уж очень этот парень напоминал по описанию нежелательный для Дома Дагот элемент — Нереварина.       Но… тогда почему мне не хочется развернуться и уйти подальше?

      Ох, Предки-Из-Железа… похож-то как…

      Этих слов Думака было достаточно, чтобы я точно убедился в личности странного мера.       А, если подумать… того, что сказано Азурой и вправду не избежать. Тогда почему бы не поучаствовать в пророчестве самолично?!

      Таков твой выбор? Туманное будущее. Затемнённое и неизвестное. Дорога, ведущая в темное никуда.

      Мой профиль. Хочу туда!       Я с улыбкой подсел к удивлённому такому повороту событий незнакомцу.       — Хэй! Под этим солнцем и небом я тепло приветствую тебя! Меня кличут Рин Черный Рой. А как…

Как тебя зовут?

      ТУ БИ КОНТИНУЕД...