La Oss Satse

***

      Эш за завтраком рассыпал соль. Жена Мартина развешала белье до захода солнца. Эшу по дороге в таверну перебежала черная кошка. У Мартина остановились часы. Эша поздравили с должностью еще до того, как он получил свой мундир. Мартин, направляясь в таверну, возвращался домой за деньгами. Эш шел по чужим следам, а Мартин шел посвистывая.       Суеверия случались за суеверием, знакомые замечали, но всячески этот факт игнорировали. В таверне напряжение между ними почти гудело, пуская искры. Ах, этот бессмысленный и беспощадный риск. Любой корабль, на котором они останутся вместе, разлетится в щепки. Их же ведь никто не заставлял, верно? Но стукнулись выпивкой они точно хорошие приятели, никогда не знавшие разногласий. — За ваше здоровье, ка-пи-тан. — Ваше, повар.       И вот, самый настоящий, официально-бумажно достоверный повар судорожно собирал вещи. Он не думал слишком долго, присутствие близких в комнате было просто невыносимой пыткой. Грязные от сангины руки нервно заталкивали в мешок все, что попадалось на глаза. — Мартин, куда ты?       Рисовальщик на секунду остановился. Голос Аки был чем-то небольно отрезвляющим, как голос матери, пробуждающий тебя с утра нежной песней. Сгорбленный, он даже не повернулся к жене. — На службу. — Разве тебе это так необходимо? Почему ты даже не предупредил меня?       Слезный тон заставил холоду пробежаться по его спине. Почему? А почему же он стал так холоден с ней, почему стал так безразличен с детьми… Почему, в конце концов, компания ненавистного капитана вызывала в нем больше эмоций, чем компания любимой семьи? Скрипнула половица — в комнату вошли и дети. Этот скрип, как посчитал тогда Мартин, был самым мерзким звуком в его жизни. Злоба пропитывала его каждую секунду, он надеялся уйти без свидетелей. Он был одет в новую форму, в чистые сапоги, в шляпу с белоснежным павлиньим пером. Но лицо его отражало самое отвратительное раздражение, какое может увидеть любящая жена на лице невозмутимого к ней мужа. Он встал, выпрямился, взял мешок. Посмотрев в глаза жене всего пару секунд, он поцеловал ее в ладонь и вышел, не посмотрев на детей. — Addio amore mio.

***

      Небесный купол, синий, как лазурит, исчезал в просторах высоты. Шумные волны разбивались о берег, о деревянные балки порта, качали судна. Капитан сидел на бочках у берега и заталкивал в трубку табак. Лицо его было, пусть и усталым от заполнения кучи муторной макулатуры, но тем не менее воодушевленным. Сквайр осматривал шхуну, вышагивая по свежей, вычищенной палубе. В порту шумели люди, чужие судёнки отплывали — один Эш в этой суете был абстрагирован от реальности. Он немного щурился, высматривая что-то в водной глади вдалеке. Суть его ожидания потеряла сам смысл ожидания. Теперь это было что-то похожее на философские, глубокие и в каком-то смысле замыкающиеся думы. Со шхуны спустился юнга. — Капитан, все готово. — Мы ждем доктора и повара. Юнга опустился на самый край бочки. Его глаза увлек дым, кольцами вылетающий сквозь зубы капитана. — Доктор уже поднялся, сэр. — Разве? — Да, пару минут назад. Ждем только сэра Мартина. — Он умудряется лажать, еще даже не появившись передо мной, какой сюрприз.       Ди осторожно заглянул в лицо капитана; никаких, однако, признаков раздражения на лице не было, юнга выдохнул с облегчением. Эш приподнял бровь, когда увидел в толпе знакомую фигуру. Эта фигура, вроде как, спешила, но тем не менее не забывала целовать каждую проходящую даму в ладонь. Судя по рыжеватой щеке, он успел еще и получить за свой излюбленный жест. Капитан поднялся с бочек и выпрямился, протягивая повару руку. Он взялся за нее обеими, любезно встряхнув и, будто оправдываясь, рассмеялся. — Надеетесь поднять мне настрой и смягчить свою первую отработку за опоздание? — Я опоздал? О, капитан, тысяча извинений!       Эш, не спуская с Мартина глаз, протер руку о плащ, открыл часы на цепочке и ткнул ими доходяге. Кислый дым, заменивший тысячу и одно ругательство, ударил в нос повара. Капитан кивнул юнге, чтобы тот поднимался. — Вот что, сэр Мартин, я буду говорить с вами откровенно. Из всего этого мероприятия на данный момент я доволен только «Катарсисом», и на нем, уже поверьте, не будет ни одного любимчика. Я надеюсь, что с этого момента вы будете относиться к службе так ответственно, как этого потребую я. Вам все ясно?       А в ответ кривая улыбка. Как же ты ошибся, бедный, бедный Эш! — Безусловно, капитан. Не сомневайтесь во мне.       Моряк приподнял бровь, выпуская кольцо дыма. Он протянул коку свою крепкую ладонь, проговаривая сквозь зубы. — Эй, у меня к тебе пари‌.       Мартин хмыкнул. — Ты работаешь первую неделю на «Катарсисе» идеально: никаких увиливаний, никакого своеволия. Тогда мы сыграем партию.       Мартин улыбнулся чуть шире и пожал руку. Эш крепко ее сжал и подмигнул, поднимаясь на шхуну. — Sta arrivando, soldato.

***

      И как же, о Лорд, как же легко оказалось расположить к себе капитана! Всего неделя честной работы, всего неделя с облезлой от соли кожей, всего неделя тошноты от морской болезни, всего неделя удручающего состояния от того, что было физически некогда развернуть холсты — и вот, пьяные и раззадоренные, капитан с поваром и юнгой сидят в каюте и доигрывают партию, разбавляя игру анекдотами.       За бортом бушует ночная стихия, ветер силится разорвать паруса и переломать мачты, но даже природе не испортить хорошего настроения Эша. Он в компании своей чудной команды успел и вышвырнуть пару человек за борт, и пить за здоровье детей Мартина, и выучить пару новых задорных песенок — в общем, все то, что он делал на суше, но теперь с большим уважением и почтением к своей персоне. Всех, в том числе Мартина, удалось приструнить; особенно он затихал под невозмутимым взглядом сквайра.       И здесь, в бесконечной водной пустыне известного одному только Богу океана, вся команда «Катарсиса» пристрастилась к картам. В теплой и пропахшей специями каюте не прекращается смех и брань, карты и кости летают по откидному деревянному столу, трещит свеча в лампе. Юнга первым выходит из игры. Мартин ставит кружку и, поправляя рукав, начинает как бы невзначай. — Эш, сэр… У меня появилась просьба, и я, как весьма неплохой работник, осмелюсь ее назвать.       Капитан достал трубку и заинтересованно промычал. Дурной знак, нельзя позволить ему быть хоть на толику серьезнее. Будучи проклятый тысячи раз за пару выигранных партий, Мартин небезосновательно мог переживать, как бы эти угрозы не стали чем-то большим, нежели шутка. — Дело в том, что шхуна будет проходить мимо островов Эклютво… Мне безумно важно попасть в порт пролива Са-Инторьюри.       Эш приподнял бровь и выдохнул дым. Повар замялся, он явно ожидал, что согласие последует тут же. — Понимаете ли, я уже отправил письмо, пока был на суше… Меня там ждут. — Вы собираетесь там сойти? — Нет-нет! Всего лишь заберу одну вещицу… Несколько.       Капитан усмехнулся. Этот разговор был ужасно вымученным, атмосфера была нарушена несмотря на то, с каким увлечением шла их беседа до этого. Эша совершенно не интересует озабоченность рисовальщика, это ясно как свет, но Мартин, как и всегда в отношении старого приятеля, не терял надежды на какую-то выгоду. — Контрабанда? Кок, я уважаю твое решение делать это втайне от своей семьи, но втягивать меня и остальную команду в свои грязные дела — уже наглость.       Обычно светлые глаза Эша потемнели, он задел за живое неслучайно. В его случае это было необходимостью — держать в балансе их отношения, они не должны были переходить на что-то еще более близкое, чем приятельские. Насколько сильно он раздувал огонек интереса в Мартине, настолько же сильно он старался его потушить. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда глаза рисовальщика точно так же потемнели. — Scusa? — Или я неправ? — …Вы абсолютно неправы, сэр. Я не собирался заниматься чем-то незаконным. — Что ж. Я принимаю твою просьбу, мы остановимся там, где тебе потребуется. Если ты, конечно, не обманываешь. Ходи.       Повар не сводил глаз с капитана. Казалось, что из-за напряжения весь «Катарсис» разлетится по брёвнышкам. — Я видел ваши карты, сэр. Я проиграл. — Семь побед за вечер, неплохо… Да, что-то мы засиделись с вами. Завтра будет тяжелый день. Юнга, подготовьте пушки к восходу. Кок, к заходу также приготовьте бочки со специями и четыре порции пудинга. Погода разыгралась.