Tigre Rossa E Bianca

***

      Туманное, солено-пряное утро разливалось над темными водами бескрайнего океана. Пар стоял над гладью прозрачной дымкой, солнце размытым пятном даже не предпринимало попыток пробиться сквозь плотный слой облаков. Шхуна встала при полнейшем штиле; казалось, что на водном зеркале она даже не колышется. Приказ юнге о том, чтобы спустить паруса и отполировать пушки, был выполнен еще час назад. Неизвестно, правда, к чему были выставлены эти самые пушки: на «Катарсисе» не было ни одного ядра. Неизвестно также, зачем на палубу выкатили несколько бочек со специями. Мартин расставался с ними крайне трагично, параллельно мучаясь бесконечными вопросами о том, к чему готовится весь экипаж корабля.       Сквайр был расслаблен, доктор будто пытался подбодрить капитана взглядом. Сонные глаза метнулись на юнгу. Ди явно был гораздо более осведомленным об этом плавании. Не сказать, что Мартина это раздражало, в конце концов, юнге просто необходимо знать обо всем, что ждет его на корабле. С другой стороны, Мартин чувствовал себя чужаком, попавшим на корабль совершенно случайно. Да черта с два он бы стал соглашаться с настоящим положением дел. Эш взял его на борт не просто так, все нутро повара безустанно об этом кричало.       Что до самого капитана, то Мартина бросало в пот при виде его силуэта, стоящего на носу шхуны. Редкими вздохами ветер колыхал белобрысые волосы, приподнимал багровый плащ. Тусклый солнечный свет казался ничем по сравнению с тем, как он отражался на позолоченном лезвии его сабли. Эш постоянно проверял время, цепочка позвякивала в его ладони и была единственным источником звука. За целое утро он не проронил ни слова, кроме сухих приказов, но и никто из команды не был расположен к разговору.       Наконец, кисточка на его треуголке дернулась. Он прижал подзорную трубу к глазу и сощурился. Мартин стал судорожно вглядываться в горизонт, по мокрой спине пробежали мурашки — вдалеке показался еще один корабль. На последней проверке времени капитан сощурился снова и выругнулся вслух: «Чертова девятка!» Его правая рука взмыла в воздух — это было немым приказом покинуть палубу. Все четверо отдали честь, заворачивая за балку, Мартин схватил юнгу за руку. — Что? — Ты собираешься идти в каюту сейчас?       Ди смотрел на коллегу в растерянности и смущении, в то время как Мартин сверлил юнгу умоляющим взглядом. Соблазн, которым искушал повар, был болезненно приятным; после изнуряющей и душащей работы нечто подобное действительно могло вернуть силы для службы. Игра безоговорочно стоила свеч, а колебался юнга не так долго.       Ведь просто сводил с ума вопрос, — как справится в целой баталии один только капитан?

***

— Я справлюсь и за два часа.       Серые глаза капитана наблюдали за тем, как к их судну приближается чужое судно — казалось, что вражеский корабль больше «Катарсиса» втрое, если не впятеро. А об армии… Об армии, как и о каких-то пропорциях, не было и речи, Эш в одиночку бросает вызов всему составу. На палубе этой махины что-то зажужжало, затрещало и заклокотало. В воздух мелкими мошками взмыли ядра, подлетая и поочередно взрывая воду вокруг шхуны. Корабль накренился, мачты затрещали с каким-то страшным визгом. Из-за поднявшегося гула задребезжало все: и доски, и вода, и даже воздух. Стал громче и свист, будто произносимый каким-то хором, огромным количеством людей. То невпопад, то в такт выстреливающим пушкам, хор этот приближался к «Катарсису», заставляя конечности юнги и повара неметь. Поднялся ветер, сотрясая несчастное судёнко еще сильнее. Капитан подбросил саблю, сжал ее сильнее и немного присел, ожидая прыжка. Голос его хрипучим эхом прокатился по кораблю, взмыл сквозь паруса и отразился от хмурых, пасмурных небес. — Я справлюсь и за час!       Глазам Мартина предстала невообразимая уму картина. Солдаты, спрыгивающие с носа крейсера, издавали какой-то нечеловеческий шум, клиньями подлетая к своей цели. Эш подскочил, сабля встала ровно в темя солдату; разрубив его напополам, он оттолкнулся от его грудины ногами и взмыл в воздух. Когда его сапоги коснулись палубы, все судно сдало вниз, поднимая вокруг себя все новые и новые валы. Появление солдат росло в геометрической прогрессии: темные пятна носились по шхуне туда-сюда, маячили под ногами, вцеплялись в паруса, сети и мачты. Они, как один большой рой, неслись в сторону капитана, вертелись вокруг целой сворой. Повару казалось, что солдаты были пеплом, отлетавшим от языков огня.       Среди этого мрака Эш действительно был похож на пламя. Он извивался, словно тигр, скользил между врагами, все его тело будто перестало иметь кости, мышцы… только кипела кровь, паром выходя из ноздрей и щелей в оскалившейся челюсти. Конечности и головы солдат, что шли из-под его сабли фонтаном, мешали видеть ему что-то дальше пары метров. Капитан зверел с каждой раной: царапина через все лицо выбила из него животный рык, с которым резвость и частота смертей армии заметно росла. Будто по необходимости он вызывал в себе пик ненависти, чтобы эффективность его боя не снижалась ни на толику. С головой ныряя в алое месиво, Эш выходил оттуда стрелой, не прекращая пикировать. Тяжелый запах предвещал пожар, но «Катарсис» до сих пор оставался невредим.       …Обещанный час пролетел как минута. Где-то сверху раздался протяжный гудок, вражеский корабль начал отплывать. Капитан, с головы до пят залитый кровью, спрыгнул с кормы. Заворожённый, напуганный до ужаса Мартин, совсем позабывший о том, что нарушает приказ, бросился ему навстречу. Кажется, он пытался что-то ему сказать, но слов на прикушенном языке было так много, что выходил только быстрый и неразборчивый лепет. От Эша тянуло бессильной дикостью и жаром. — Отойди. Он не хотел смотреть на повара, проходя мимо него, но взгляд поднялся сам. Выцветшие и все еще безумные глаза прожгли Мартина насквозь.