Глава 2. Парковка.

Глава 2. Парковка Эта суета вокруг нового места затронула и ее. Не сказать, что Ренесми была рада хлопотам, которые ее названным тетушкам и бабушке приносили удовольствие своим мимолетным азартом. Эти дамочки словно школьницы, дождавшиеся выхода обновления «TheSims», проверяют как будет смотреться розовое шерстяное кресло в одном из углов этих нескончаемых комнат. Дай им только волю, и новый дом приобретет размеры небоскребов, которые они недавно видели в столице. Никаких бобов не нужно, чтобы найти гусыню в поднебесье, только лишь забудь сказать слово «стоп». Должно быть, у мамы получалось включать какой-то режим «гибернации» и уходить в себя при таких совместных посиделках в круге их семьи. Иначе как она еще не сошла с ума? Ренесми же сама вскипала от ярости и нетерпения, не готовая стать одной из участниц сплетен «ни о чем» и обсуждений ради обсуждений. Да и походы по магазинам с целью лишь скрасить вечность тоже не приносили удовольствие. Ее свобода в движении, а не в тянущемуся от одного дома к другому созидании. Однако приходилась воспринимать все как данность, принимая «безучастное участие» в этих хлопотах. Прекрасным оставался тот факт, что на правах младшей, она могла выбирать варианты своего «Дня сурка». И на этот раз она предпочла модным размышлениям прогулку по городу. — Ты идешь? — Карлайл заглушил двигатель, своего автомобиля, оставив ключ в замке зажигания, после чего надел очки, в которых едва ли выглядел старше своего возраста, но все же надеялся произвести впечатление на руководство. Как всегда, идеал ради идеала. — Нет, я подожду тебя тут, — она отстегнула ремень и опустила солнцезащитный козырек. В зеркале, в очередной раз смотря на себя, она, недовольная утренней прической, которую сделала ей «бабушка», взъерошила «зализанные» гелем волосы. Однако сразу поняв, что причина ее недовольства совсем не в этом, невольно надула щеки, скрестила руки в замок на груди и отвернулась в сторону окна ее двери, в котором ее ждали очередные мрачные туманные пейзажи. Карлайл мягко улыбнулся, после чего прошел к задней двери, за которой на сидении лежал его портфель с документами. Конечно же поддельными, но едва ли кто на это обратит внимание. Подделки такие, что отличит лишь тот, кому за них было уплачено. — Мне казалось, ты хочешь осмотреться? Или я не прав? Она лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от ровной стенки кленов, окрасившихся уже даже не в желтый, а в красные цвета, красоту которых нещадно портила серость неба и грозовые тучи, застилавшие и без того тусклое, почти осеннее солнце. — Эх, «дедуля». — с придыханием сказала она, на мгновение повернувшаяся в его сторону, заглядывая в эти медовые, наполненные мудростью, но потухшие глаза, — я думала, ты понял, что то был предлог. Не хочу стать жертвой обсуждений обоев. «Лазурный или пепельно-розовый», — Ренесми показала в воздухе «виртуальные кавычки», криво сымитировав звонкий голос Элис, после чего вздохнула, отвернулась и почти что шепотом сказала. — Так что, прости, но ты стал жертвой моих интересов. — Тебя расстраивает наш переезд? — Карлайл не унимался, поправил и без того идеально ровный галстук после чего, сделал жест, похожий на стряхивание пыли с рукава его пальто. Ренесми цокнула, понимая, что заминка была лишь для вида, чтобы проходящие мимо парочка влюбленных не заметили тех двух секунд, которые бы ее ближний родственник постоял бы без движений. Они бы и так не заметили, смотрели вообще в другую сторону и разговаривали между собой. — Думаешь здесь лучшее место для обсуждений? — Нет, но можем поговорить об этом дома, — после чего Карлайл вздохнул и хмуро добавил. — Давно мы не собирались вместе для наших «дебатов». — Не о чем тут говорить. Папа бы не смирился, если оставил меня у Денали. Каких-то два года, пока мы закончили школу, а потом смогли бы поступить с Анджи вместе в колледж здесь недалеко, — губа задрожала от обиды, а пальцы рук сильнее вцепились в рукава рубашки. Одежда ничего не почувствует. — А вы все его поддержите. Я, как всегда, в меньшинстве. Все же для нее личной обидой стала невозможность поддерживать отношения с людьми из «прошлой жизни». Конечно, она пыталась поговорить с Анжеликой в социальных сетях, в обход всех запретов, но будто по какой-то договоренности, о которой ей ничего известно не было, подруга не отвечала ей ни в социальных сетях, ни на звонки. Ренесми лишь хотела сказать Анжелике, что их общение станет редким из-за «плохого интернета» или чего-то такого, но Анджи, похоже, решила разорвать эти и без того редкие переписки еще до того, как некогда бывшая соседка по парте начнет операцию по «плавному отдалению». — Знаешь, мы с тобой можем бесконечно жаловаться на наш быт, но так или иначе, придется приспособиться. Уверен, что и в этом городе много прекрасных ребят, с которыми ты наладишь общение, если захочешь, — она понимала, что Карлайл прав, но пока не была готова с ним согласиться. И лишь, по-детски, отвернувшись будто «сильнее», всем своим видом показала, что разговор окончен. — Ладно, мне нужно идти. Телефон с собой. Звони при необходимости. — Ага. Не прошло и минуты, как Ренесми пожалела, что не пошла. Заняться было нечем, радио давно перестало быть забавой, которое может отвлечь. Кажется, местные радиостанции, треки подбирали под погодные условия: депрессия, трагедии, разводы, печаль — вся музыка только об этом. Немного заняв себя игрой в щелканье между радиостанциями, она вернулась к зеркалу и своим волосам, которые из утренних ровных локонов волос, закрученных аккуратно ровно, превратились в копну рыжих беспорядочно торчащих прядок. Она расчесала их как могла пальцами и заплела в косу, хвостик которой скрепила резинкой для денег из бардачка автомобиля. Еще пару минут она полистала ленту в социальных сетях, но быстро нашла тот момент, который листала утром. Кажется, на Земле опять ничего не случилось, что могло бы ее развлечь. Итого, не прошло и десяти минут отсутствия Карлайла, который, наверняка еще не попал и в отдел кадров, как она начала сходить с ума от безделия. Выйдя на улицу, она попинала камушки на дороге. Один улетел высоко и далеко, по звукам приземлившийся через несколько миль, а ведь она не вложила в этот удар и тысячной процента одолевавшей ее злости. Хорошо, что никакую птицу не сбила. Дорога по парковки, была пройдена и вдоль и поперек, и задом, и назад. Она сосчитала и кирпичи на старом здании местной больницы, и количество цветов на клумбе, осмотрела всех прохожих людей, посчитав, что мужчин в возрасте 50-60 лет на вид, сегодня было чуть больше женщин 30-40 лет. В целом, статистика таких наблюдений постоянно менялась, из-за дня в день, от здания к зданию. Однако же в очередной раз, выскочив спиной из узкого междурядья между двух высоких внедорожников, и ступая первый шаг по дороге от одного автомобиля к другому, умножая цифры с номеров друг на друга в уме, она никак не ожидала услышать визг тормозов и чьи-то недовольные крики в адрес собственной персоны. Обычно она слышала автомобили за долго до их приближения, а в этот раз только тогда, когда машина взгрузилась прямо перед ней, оставив за собой приличный тормозной путь. Свист шин разошелся эхом по практически пустой парковке, и те трое человек, что шли недалеко, обернулись в ее сторону. Ренесми инстинктивно прижалась к одному из стоящему автомобилю, смотря как грузный на вид новенький «Lexus», слегка проезжает вперед. А не все местные были простыми работягами, машинка-то класса «Премиум». Эммет смотрел похожую модель, но даже у него зубы от цены сводило, говорил, что все его активы в работе и лишних на роскошь не было. — На дорогу смотреть не учили? — водительская дверь открылась и из нее лишь головой высунулся парень, на вид примерно ее возраста, с кучерявыми темными волосами, неаккуратно собранными ободком-пружинкой. Едва ли она смогла разглядеть его, если бы он не открыл дверь, боковые и заднее стекла автомобиля были затонированы почти что «криминальным» образом: такой уровень тонировки даже ее родственники не могли себе позволить, чтобы не привлекать внимание властей. — Как и кого-то снижать скорость на въезде в «рабочий сектор», — в очередной раз хмыкнув, она на секунду задумалась, что эти междометия-паразиты становятся привычной фигурой речи. Парень включил аварийные сигналы и вылез из машины, спрыгнув с верхней ступени. Не сказать, что он, подойдя ближе, мог смотреть на нее сверху вниз и вызывать какое-либо чувство страха: он был одного с ней ростом, а тело его не было крупным, и уж точно не веяло «маскулинностью». Это был обычный парень, на вид ровесник, не крепкий, с болезненным цветом лица и темными кругами под глазами. Почему-то Ренесми сразу для себя решила, что перед ней геймер или ночной тусовщик, человек явно не дружащий со сном и уж тем более далекий от спорта. Других предположений делать она и не желала, человек перед ней был явно не в ее вкусе, да еще и исходивший от его одежды какой-то неприятный запах отталкивал так, что было не до размышлений о чертах его лица и особенностей тела. Она сморщилась, как только молодой человек перед ней едва сделал шаг в ее сторону, и он, видимо заметив выражения ее лица, вернулся на свое место. И, как полагается в подобных ситуациях, он продолжил читать нотации. Хорошо хоть у него хватило ума не повышать на нее голос. — Не меня бы по дороге размазало, сработав тормоза чуть хуже. — Так и не мне потом тридцать лет сидеть за решеткой. Потерять юность и молодость в колонии — вот так перспектива, — улыбка победителя в эти игры — завоеванный ею трофей. Не зря дядя Эммет терроризировал ее дразнилками, что-что, а язык был хорошо подвешен. — Если будешь и дальше пытаться посеять во мне сожаление, то брось эту затею. Давай решим проблему по-взрослому. Ты катишься отсюда, а я, так уж и быть, скажу какой стиральный порошок надо использовать при стирке одежды. Ренесми сделала шаг назад и махнула ладонью перед носом, делая понятный знак, что запах ей неприятен. Кажется, мальчишку перед ней это смутило, он выглядел растерянным после таких слов, однако быстро собрался и стал сосредоточенным. — А, я понял. Хочешь меня смутить, чтобы я перестал тебя «тыкать носом» в эту неприятность. Похоже общение с тобой не стоит моего времени, — парень перед ней поднял левую руку, протерев ей свои глаза в жесте раздражения, нет, скорее стыда за ее слова. Рукав его рубашки, чрезмерно широкий для этой руки, задрался, оголив тонкое запястье, на тыльной стороне которого виднелся шрам, похожий на буквы, прочитать которые она не успела. Это выглядело мерзким по непонятым для нее пока причинам. На это Ренесми состроила гримасу, понимая, что слова Карлайла о том, что она легко заведет дружеские знакомства среди местных, едва ли пророческие. — Однако, сделай мне одолжение, отойди на тротуар, чтобы я ненароком тебя не сбил. — Ой, ну пожалуйста, — она развернулась и медленно начала отходить от тротуара, пока мальчишка проводил ее взглядом, а после направился к автомобилю. — Постой, — парень остановился, держась рукой за дверцу. Она тут же обернулась. — А что не так с моей одеждой? — Она вон… — Ренесми остановилась на полуслове, когда пара этих зеленых глаз уставились на нее со смущением. Взгляд был каким-то растерянным, грустным, но это бы не остановило ее от того, чтобы насолить мерзавцу, посмевшему ей что-то предъявить. Даже родители дома ее не поучали так, как грубо обошелся с ней этот выходец из народа. Нет, дело было даже не в этом, она видела в этих глазах взгляд ее отца, несмотря на, казалось бы, большие различия. Она представила, как могли обидеть ее слова ее отца, и щеки тут же загорелись от стыда, пожалуй, впервые за последние несколько лет. — Я хотела сказать, что твоя рубашка из хлопка, надо специальный гель для деликатной стирки. Мальчишка прищурился, а после многозначительно хмыкнул. — Твой жест ладонью, — он повторил его перед собственным носом. — Мне казалось, что тебе мой запах не понравился. — Ну что ты, — она театрально закатила глаза, а после развернулась и отправилась в сторону машины Карлайла, добавив себе под нос, — обожаю запах мокрой шерсти. Брошенная ей последняя фраза, казалось, осталась при ней. Но только «казалось». Добравшись до автомобиля, она снова начала бесцельно тыкать пальцем по экрану своего телефона, абсолютно не замечая просматриваемую ей информацию. Глаза ее то и дело бегали по зеркалам заднего вида, в которых угрожающий ей автомобиль проехал по парковке несколько кругов, а затем втиснулся в одно из освободившихся позади нее мест. Она видела отрывками как мальчишка выходил из автомобиля, таща за собой кожаный саквояж и какие-то бумажные папки, а на пути ему попадались то и дело работники больниц в форме медработников, с которыми он здоровался почти незаметными кивками. Когда мальчишка шел к главному входу в больницу, она уже смотрела на него из окна водительской двери, и он, кажется, заметил на себе ее взгляд, обернулся в ее сторону и мило улыбнулся, когда она делала попытку придания вида того, что разговаривает по телефону с кем-то. Когда он скрылся из виду, Ренесми откинулась на сидение, закрыв лицо руками, и только в тот момент почувствовала исходящий от ее щек жар. — Боже… — сорвалось с ее губ быстрее, чем она смогла остановить свои мысли. Почему ей стыдно? Нет, не стыдно. Жарко? И не жарко. Может, она чувствует неловкость? Ренесми потрясла головой со стойким чувством уверенности, что она права и ни в чем не виновата. Так что это за чувство такое, при котором хочется спрятаться, чтобы никто тебя не видел, не слышал и не чувствовал. Почему сердце стучит так, что отдает в висках? Почему она раз за разом в голове прикручивает этот нелепый, неловкий момент. Ладони ее рук будто сами несколько раз похлопали ее по щекам, в надежде, что легкая боль принесет отрезвление. Но, она также чувствует опьянение от этих чувств. Дверь рядом с ней открылась тогда, когда она все еще держала ладони на глазах, в отчаянной попытке что-то понять, она их тут же убрала и посмотрела на Карлайла, который с непониманием смотрел на нее. — Что случилось? Ты плачешь? — С чего ты взял? — а голос-то дрожал. Ренесми прочистила горло, а после продолжила. — Свет в глаза светил, вот и прикрылась. А вместе с тем ветер, предвещавший скорый ураган, все крепче обволакивал небо грозовыми тучами. — Смотрю солнечного света тут каждому на солнечную ванну хватит. — Никто про солнце и не говорил, — Ренесми потянулась за ремнем, а сама не сводила взгляда со своего отражения в козырьке, все сильнее пытаясь контролировать свои эмоции. В ожидании движения, она посмотрела на Карлайла, пытаясь сделать собственный взгляд стойким и сильным. — Почему не заводишь мотор? — Хочу услышать ответ. Я был на собеседовании, когда услышал перепалку внизу, не совсем разобрал причину. Ты кому-то преградила путь? — Нет, выскочила на дорогу. Помнишь свист шин? Карлайл нахмурился, после чего оглядел ее с головы до ног своим пристальным взглядом, а после протянул свою руку, отчего Ренесми сразу отстранилась. — Я не слышал, чтобы к тебе подъезжал автомобиль. Ты не пострадала, не падала? — В том-то и дело. Я тоже не слышала. И нет, никто меня не задел, — привычный жест сложенных на груди рук ясно дал понять, что разговор ей был неприятен, особенно эта забота в ее адрес. — Физически не задел, а вот морально мое самолюбие поубавил, придурок. — Эй, ругаться неуместно, — Карлайл нахмурил брови, а после все же вставил ключ в замок зажигания. — Но, что удивительно, разговора я между вами тоже не слышал. Она лишь пожала плечами и отвернулась. Едва ли ей могло повериться, что перед ней был кто-то необычный, а не очередной фрик из местной школы, который будет доставать ее до конца обучения.

***

— Хей, что понурый такой? Доктор Лейдж, был ненамного старше него, на каких-то десять лет. Конечно, такая разница в возрасте ощущалась пока еще существенно, как между подростком и взрослым, но Маркл смотрел в будущее, ожидая, что лет через пять пойдет в бар с Луи, когда ему смогут продавать спиртное. А пока он был рад тем, что его угощают протеиновым батончиком, а иногда и капельницей с витаминами. — Устал, — Маркл поднял голову со стола в ординаторской, куда его пускал Луи, когда дежурил один. Доктор Араи — второй работник скорой помощи, взрослый и угрюмый тип, терпеть не мог, когда кто-то вроде него (Маркла) поднимался с танатологического отдела, все еще веря в какие-то несуществующие приметы. Пожав плечами, он хотел обратно упасть на столешницу, но Луи его остановил, поставив прямо перед ним стакан с кофе. — Ты уже сколько суток подряд дежуришь? Трое? Четверо? Я, конечно, не эксперт, но мне кажется это незаконным. Ты же еще типа ребенок, для типа «вредно» так работать, — он сел рядом, а после сделал большой глоток из собственной кружки, проглотив, пожалуй, половину стакана сразу. Что-что, а не Луи говорить о том, что много работать нельзя. Бедняга, за отсутствием персонала, порой и на неделю в больницу перебирался, чтобы не лишать граждан высококвалифицированной медицинской помощи. — Ох, хорошо зашел этот новый кофе из автомата. Бодрит так, будто там не сахар, а «спиды». Ну что ты вялый такой, давай, пей и по делам, быстрее начнем, быстрее закончим. Он кивнул, вымученно улыбнулся, и сделал первый глоток, от которого едва не поперхнулся. Кофе было так много, что напиток был вязким и густым. Кто там говорил о вредности? — Обиднее всего, что заплатят не мне, а моему куратору, который все с запоя не может вернуться, — он сделал еще глоток, и живот напомнил о грозящем ему гастрите острой болью. Все же стоило поесть сегодня. — А деньги сейчас были бы кстати. — Не говори, это обиднее всего. А тебе обязательно работать за Стивена? — Я помощник, а не эксперт. Мне от своего имени нельзя ничего делать. — До сих пор не понимаю, как руководство на это идет, — Луи заботливо принес ему пакет молока, видя, как кофейный напиток не придает сил его новому другу. — А если проверка? Их за это по голове не погладят. — Как и за отсутствие дежурного эксперта на смене. Кадровый голод подталкивает на всякие ухищрения. Предложить тебе выйти отписывать покойников, согласился бы? Луи сделал последний глоток, оставив кружку пустой, а после задумчиво уставился в потолок. — Не, мне и тут хватает. Маркл лишь пожал плечами и тоже уставился в потолок. Этот разговор «ни о чем» и привел «ни к чему». Да еще и сцена на парковке выбивала из колеи. Эта девчонка выбежала из ниоткуда. Хотя, чего уж там таить, он виноват в сложившейся оказии. Не отвлекись он на звонок телефона и снизив бы скорость, он услышал бы ее задолго до того шага, шорох которого возник за мгновение до высунувшейся на парковку макушки. Хорошо хоть рефлексы ему достались хорошие. А еще тот разговор, и этот неприятный жест, от которого хотелось сходить помыться. Но он-то запаха не чувствовал. — Луи, а можно странный вопрос, — приятель уже успел задремать за этими размышлениями, развалившись на деревянном стуле и откинувшись на покатую спинку. — Валяй! Маркл высунул свою руку перед носом друга, а после потряс ею. — Чем пахнет? От вопроса Луи открыл глаза, ожидая увидеть что-то неприличное, как это принято в мужских компаниях, а затем услышать и громкий смех. Но вместо этого лишь смятение. — Это шутка? — Нет. Ну скажи! Луи поморщился, но все же сделал вздох носом, а после, успокоившись на вид, выдохнул. — Не знаю. Чем-то еловым. Шампунь или мыло? Ну, такое, химическая елка и порошок для стирки. — А собакой? — Что собакой? — Пахнет псом или шерстью? — А должно? Я не чувствую. — Мне одна девчонка утром сказала, что от меня пахнет собакой. Но я-то не чувствую. Луи как-то по-доброму и надменно улыбнулся. И это улыбка казалось жалобной, словно он понимал что-то такое, чего Маркл понять еще не мог. — Хей, дружок, да тебя отшили.