Глава 1. Обещание.

      Офис полиции Тофино по пятницам как обычно оживлен. За все эти годы Джейкоб привык к тому, что граждане начинали вспоминать о своих несчастьях именно к концу недели, да еще и ближе к вечеру. К нему в кабинет занесли только за обед порядка десяти рапортов об обнаружении признаков правонарушений и преступлений, по каждому из которых требовалось дать указания и заслушать отчет о проделанной работе, принять решение о мерах пресечения. Везде требовалась санкция руководителя. И как начальник одного из отделений его график уже давно не мог быть свободен от работы, даже в вечернее и домашнее время он был на службе.       Маркл страдал на соседнем кресле, вжавшись в спинку и прикрыв глаза. Его руки спадали с подлокотников, а подбородок упал на грудь. Джейкоб слушал его тихое сопение, размеренно-тихий сердечный ритм, который успокаивал привычной периодичностью. Пятница с тяжестью прошлась и по нему, когда Маркл еще с утра вытаскивал из горной холодной реки разбухшее тело неудачника-скалолаза, в полдень снимал с петли поддавшегося эмоциональному порыву бедолагу, а после провел осмотр задержанных, отбирая у них важные образцы для исследований, и подготавливая заключения экспертиз в палящую и неминуемую жару. Без всех этих не столь срочных по своему назначению документов местный прокурор, который трактовал закон чрезмерно либерально, уже давно не давал своей санкции избрать меру пресечения, связанную с заключением под стражу. А вдруг вы выбивали из этих юнцов признания? Джейк лишь деловито улыбался на такие заявления и молча проглатывал эти несостоятельные подозрения. На его районе и так преступность была выше уровня предыдущего года, за что его спросят на очередном межведомственном совещании, задав вопрос и об эффективности профилактики среди населения. Не было у него ни желания, ни нужды отправлять лишних троих мальчишек в камеру за сбыт наркотиков. Они сделали свой выбор сами.       Когда раздался стук в его дверь, Маркл открыл глаза, потянулся и зевнул, после чего сел ровно до того, как Джейкоб разрешил войти очередному подчиненному.       — Разрешите, сэр? — робкий голос он признал и, махнув рукой, пригласил не так давно устроившегося офицера в свой кабинет. — Тут запросы от граждан. Точнее ответы на них. Подпишите?       Парнишка, быстро подскочил к его массивному столу, буквально за два шага перешагнув своими длинными ногами помещение кабинета, его рыжие кудри, которые он пытался неумело зафиксировать гелем, растрепались к вечеру, а лицо блестело от пота и покраснело — горячий август в шерстяном кителе был пыткой для любого офицера. Он встал напротив Маркла, когда передавал начальнику документы, рядом с открытым окном, озвучивая документы один за другим.       — Ответ на обращение миссис С. … письмо в Департамент А. … информация в опеку Т. … — перечисляемые им фразы Джейк воспринимал как надоедливую рябь, он быстро проглядывал шапку документа и по горизонтали текст на наличие ошибок.       Маркл переводил свой взгляд со стажера на него, иногда на документы. Джейкоб перестал слышать его дыхание, а когда бросил на него взгляд, заметил, что Маркл вжался руками в подлокотник и отвернулся. Жаркий поток воздуха колыхал взъерошенные волосы полицейского, разнося запах его тела по кабинету. Точно, они давно не ходили на охоту. Почему-то Джейкоб решил, что сын может свои потребности справлять и без его помощи.       — Остальное оставляйте и можете идти, стажер, — Джейк указал на лоток с почтой и закрыл перо ручки колпачком.       И без того багровое лицо подчиненного покрылось красными пятнами. Капля пота со лба покатилась по шее, упав на воротник белой рубашки. Джейк увидел, как Маркл закрыл глаза и выдохнул остатки воздуха, что у него были, после чего прикрыл рот рукой и вдохнул немного воздуха, сделав вид, будто зевает. Он нервно стукнул пару раз пяткой ноги по полу, подошва его кроссовка скрипнула о паркет.       — Там еще справка о судимости нового врача, ее сегодня ждут в Администрации госпиталя. Мне сказали, что вы в курсе, — подчиненный говорил робко, отводил взгляд от него, смотря куда-то в сторону, будто боялся гнева начальника, хотя Джейкоб не давал этому повода. Этому рыжему офицеру стоило бояться другой явственной угрозы. — В приемной администратор требует ее.       Маркл прокрутил телефон в одной руке, а пальцами второй постучал по столу.       Джейк выхватил у парня документы, быстро отыскал нужную справку, а затем наспех размашисто поставив свою подпись в строчке «согласовано», сунув справку парню и пальцами руки показал тому выметаться, кинув оставшуюся корреспонденцию в лоток на последующее рассмотрение. Парнишка чуть ли не поклонился, после чего выбежал в коридор, оставляя за собой шлейф дешевого одеколона после бритья. Только, когда дверь закрылась, Маркл начал дышать снова, опустив голову ближе к столу.       — Аппетит разыгрался? — Джейкоб отошел в сторону и открыл небольшой холодильник, спрятанный за фасадом шкафа, после чего кинул сыну банку с холодной водой — все, что он мог ему сейчас предложить. Сам же ухмыльнулся.       — Не смешно, — парень, даже не смотря в его сторону, поймал банку, приложив ее ближе к шее, охлаждая себя и выравнивая дыхание. Только после того, как конденсат обтерся о бледную шею, усеянную родинками, пальцы сына потянулись к замку на крышке банки.       — На работе кризис что ли? Вторая отрицательная стала дефицитом?       Маркл с щелчком открыл замок банки, ожидаемый фонтан содовой грозил запачкать лакированный дубовый стол, но сын быстро отпил эту холодную, колючую пену, морщась в процессе.       — Да, нет. Просто в последнее время, все, что мне доставляют, сильно испорчено, — сын вытер пролитую на руку газировку о рабочие брюки. — Думаю, что висельник подойдет через пару часов, когда спадет трупное окоченение. Жаль, что он еще таблеток наглотался, видимо выбирая более приемлемый способ оставить все это бренное и мирское.       Сын улыбнулся, на его щеках выступили любимые им ямочки. Уголки губ Джейка тоже дернулись и потянулись вверх, он перевел взгляд на стоявшую на столе фотографию, где Мара и еще крошечный Маркл-малыш улыбались ему с картинки, держа в руках огромный шар сахарной ваты. Там тоже были эти ямочки. Он все еще ждал того времени, когда сможет позвонить жене и узнать о ее самочувствии. Рейчал передавала ему информацию очень поверхностно и сухо, скорее по просьбе самой Мары, которая уже как месяц проходила эту агрессивную терапию. Звонки по видеосвязи прекратились неделей ранее, отговорки супруги о некачественном соединении для него, как бывшего детектива, были несостоятельными. Она явно боялась, что он увидит ее. Воображение Джейкоба по поводу ее внешнего вида не было столь же ярким, как предчувствие беды. С последним он точно не был готов справиться, хотя все его знакомые медики ему прямо говорили готовиться самому и готовить к этому детей. Он же не сделал и первого, куда ему до второго.       Вибрация на часах сына не могла отвлечь от этих мыслей. Когда он посмотрел на это еще совсем детское круглое лицо, на эти широкие глаза, на легкие взъерошенные бронзовые кудри, он все еще видел малыша, которого в детстве таскал на плечах, имитируя самолет. Как он скажет ему ту последнюю фразу, которая расколет их семейный устой на «до» и «после».       — Так, ладно, с тобой хорошо бездельничать, но мне пора на вскрытие. Я хочу еще поспать сегодня, хоть чуть-чуть, — вместе с тем Маркл давно уже перестал вести себя как ребенок, которым он выглядел. — Тебе машина нужна? Или я возьму?       — Не боишься, что тебя остановят? У тебя права что ли появились?       — Нет, но мой отец не последний человек в городе, — Маркл хотел посмеяться, но, видимо заметив этот строгий взгляд, снова поджал губу, повесил голову, словно нашкодив. — Да ладно, не злись, я видел, где сегодня патруль стоит, обещаю не вляпаться в неприятности, правда. А права… Скоро мне реальные шестнадцать лет и сразу появятся.       — Ага, сразу, — Джейк нехотя достал из тумбочки томагавк с ключом от своего внедорожника и протянул Марклу, надеясь, что он сдержит свое обещание. В целом, стекла тонированные, глядишь, никто и впрямь не заметит водителя. — Ты там на улице свой возраст не афишируй, Доктор Никольс…       — Да-да, док меня на пару месяцев сделал старее. Хорошо-хорошо, я осторожненько.       Маркл выхватил ключи у него из рук, после чего накинул себе на плечо рюкзак, сделал еще пару глотков колы и поставил недопитую банку на стол с чайным набором, как будто кто-то еще решит полакомиться его напитком. Как только дверь за сыном закрылась, Джейк выдохнул, встал и бросил банку в мусорку. Его раздражала склонность Маркла к беспорядку. Как и многие другие его минусы. Однако плюсы, по большей части аргументированные любовью, все перекрывали.       Джейкоб вытер выступивший от жары пот со лба салфеткой и направился к почте, которую принес стажер, параллельно внося поставленные им резолюции в программу полиции, пока не дошел до скана недавно подписанного им документа со сведениями о судимостях нового врача. Он не обратил внимания на этот документ, поскольку он казался ему несущественным, и лишь только прочитав его он понял, почему нельзя санкционировать что-то не читая.       Он лично поставил подпись на пропуск Карлайла Каллена в единственную клинику их города. Как только он дочитал документ до конца, сомнений в том, что это кто-то другой быть не могло. Состав семьи, эти старомодные имена, работа, все это вместе выдавало в нем тех, с кем он не хотел связываться ни за что на свете. Не сейчас, когда он и так висел на волоске от того, чтобы сорваться. Он и сам был в опасности, чтобы уберечь местных от вампиров.       А ведь ему обещали, что они больше никогда не встретятся.

***

Пятнадцать лет назад. Форкс.

       — Оно точно мертво?       Джейкоб держал сверток из простыни в руках. Сквозь ткань чувствовалось тепло, запах — еловая шишка, сладость, влага, металл — все это напоминало ему Беллу. Эдвард сейчас пах также, но с примесью этой вони стухших помидор, так сказать вампирского амбре. Он не хотел смотреть на своего названного врага, который стоял рядом с ним и трясся, будто мог замерзнуть на этом холодном, почти пронизывающем кости воздухе, промокнув от крови их общей любови, отдавшейся вампиру, а не другу детства, который чуть ли не пресмыкался перед ними, чтобы только откусить кусочек ее внимания. Любви, которую она не хотела давать ему, несмотря на все эти усилия.       — Он, он! — голос Эдварда дрожал, как и губы, руки и все тело в целом, а пальцы на руках то сжимались в кулаки, то разжимались. Джейк видел его таким впервые, вампир потерял все свои вековые навыки держать себя в руках. Его стресс перерастал в деятельное беспокойство. Эдвард не мог просто стоять, он либо ходил из стороны в сторону, или как сейчас, двигал руками, и иногда подергивал ногой. Голос его звучал непривычно высоко. — Это он. Джейкоб, я тебя прошу. Белла любила его, и… Я тоже. Он часть ее крови, часть ее плоти.       Джейкоб поднял свой взгляд на него. Сочувствия не было никакого, он оскалился в улыбке. Эдвард был в отчаянии и Джейк не скрывал своего удовольствия видеть это.       — Нам надо уехать, мы не сможем тут остаться. Я не могу взять с собой мертвого младенца, это опасно. Белла нестабильна, когда она обратится, ее эмоции не поддадутся контролю, ей нельзя знать о том, что мальчик умер.       Он посмотрел на окно комнаты, где недавно начало останавливаться ее сердце. Эти редкие удары отбивали последние секунды ее человечности. Представляя этот момент, он много раз думал о том, как будет себя вести и какие эмоции испытает, а сейчас он не испытывал ничего, он не знал, как себя вести. В мыслях он всегда злился, разносил все вокруг, иногда отрывал голову Эдварду, а сейчас, смотря как последний дрожит словно слизняк, ближайшие действия спланировать он не мог. Скорее всему виной был брат Эдварда — Джаспер, глядевший на него этими черными глазами с лестницы их дома. Он будет держать его эмоции приглушенными, пока они не скроются так далеко, что он их не достанет.       — Ты думаешь, что Белла забудет о своем монстре, которого так рьяно защищала? — Джейк кивнул в сторону врученного ему свертка.       — Девочка живая, она видела только девочку, — Эдвард тоже посмотрел на окно их импровизированной палаты. Из окна показался силуэт Розали, которая тоже держала в руках сверток, после чего отошла в сторону. — Джейкоб, я тебы прошу. Скоро будут все остальные. Пожалуйста, помоги нам в последний раз, это важно для моей семьи.       — Что дело мне до твоей семьи?       — Ладно, скажу по-другому. Это важно для Беллы, для ее будущего. Ты же любишь ее, помоги ей, я тебя прошу.       Он лишь выдохнул, посмотрев за собственную спину, где из теней деревьев выглядывали желтые волчьи глаза. Прикажи, и они нападут. Он посмотрел на Эдварда, на Джаспера и на то окно, откуда раздавался этот растворяющейся аромат его первой любви.       — Беллы скоро не станет. Пока она жива, я не нападу, никто из НАС не нападет. После ее смерти мы враги. Это мое последнее слово, я за себя не ручаюсь.       Эдвард опустил руки, холодный ветер колыхал его волосы и чрезмерно широкую футболку, обпачканную этим сладким запахом. Он же сделал два шага назад, а после развернулся и побрел в сторону леса, во тьму, к этим желтым глазам, к раздавшемуся рыку отступающих зверей.       — Стой! — Мгновение и Эдвард оказался уже перед ним, обреченно становясь спиной к агрессии его стаи. В этом ужасе сентябрьского дня он совсем потерял страх за собственную жизнь. Приблизившись к нему и становясь неприлично близко, до того, что непрошенный рык издался из внутренностей собственной глотки, Эдвард лишь посмотрел своими черными глазами на врученный ранее комок плоти, положив окровавленные руки на пушистое одеяло и наклонившись головой к нему. — Прости меня, я не хотел тебя ранить.       Фраза сказана им обоим. В любом случае, Джейкоб решил для себя, что это было так.       Через час поместье Калленов сгорело до фундамента. Именно тогда оставленный им в пещере сверток колыхнулся, и громкий писк раздался по лесу. Комок плоти ожил, разрываясь плачем от потери матери, чья жизнь сгорела в мистическом яде. Он, как Маугли, был передан стае волков, многие из которой не нашли в себе сил загубить крохотную жизнь, выбрав для себя последующее изгнание, а Джейкоб и сложение своих полномочий вожака. Ему пришлось отказаться от корней ради фрагмента его Беллы, который позднее стал сосудом собственных ценностей и идей, инструментом будущего.       Сейчас же Джейкоб чувствовал себя преданным. Он свое слово сдержал, несмотря на потери, а они — нет.