Коу: доброта

Минамото Коу привык плохо обращаться с нечистью. Казалось бы, это очевидно, да? Нечисть плохая: убивает и проклинает людей. Экзорцисты хорошие: убивают нечисть, то есть, спасают жизни людей. А сверхъестественные твари… в них спасать нечего. Они могут быть очень изобретательными в попытках избежать изгнания — притворяться людьми, звать маму и молить о пощаде. Но это всë не более чем инстинктивная, бездумная реакция. Никакой эмпатии у этих тварей нет. Они лишь повторяют то, что увидели, даже если слова «семья» и «жизнь» для них — пустой звук. Поэтому совершенно логично, что нечисть должна быть уничтожена. Экзорцизм является семейным делом Минамото на протяжении сотен лет. Они убивали ëкаев, убивают ëкаев и будут убивать ëкаев. С чего бы Коу хорошо обращаться с ними? И он должен был думать так и дальше… но повстречал одно особенное сверхъестественное существо и узнал о нечисти много нового. Что они могут сочувствовать, радоваться, раскаиваться, скорбеть, любить, ненавидеть и даже переживать панические атаки. Это началось, когда Коу познакомился с Ханако — школьной тайной, обитающей в женском туалете и орудующей ножом. Какая пошлая глупость… Тем не менее, об этом призраке Коу прожужжали уши все, кому не лень. Одноклассницы обсуждали то, какие желания загадают, а семья рассказывала об опасности седьмой тайны. Конечно, байки о стычке этого духа и бабушки Минамото только раззадорили Коу. Ему казалось, что изгнание такого существа, как Ханако, будет отличным первым опытом и возможностью себя проявить. Поэтому Коу около двух недель пытался выловить Ханако в школе. Он допрашивал мокке и доставал сплетников своего класса в попытках поймать духа. Вот только Ханако, казалось, прознал о слежке и умело ускользал от экзорциста. Куда бы Коу ни приходил, духа там не было. Поэтому то, что Ханако в один момент ослабил бдительность и не успел сбежать, стало большой удачей. Долгожданное знакомство произошло на крыше школы, когда призрак лапал за лицо какую-то старшеклассницу, и показало, что реальный Ханако отличался от рассказов. Даже если он не человек, всë же Ханако довольно искусно изображал человека. Он выглядел даже не просто как человек, а как довольно симпатичный мальчик примерно одного с Коу возраста. Улыбчивый, с большими глазами и звонким мальчишеским голосом, в старой школьной форме. И вëл себя соответствующе, как человек: жесты, мимика, связная речь. Если суммировать это, то он почти неотличим от настоящего человека (кроме полупрозрачности, двух помощников-цуэсиро и умения левитировать). Будь Коу глупее (или умнее?), он бы даже сказал, что актëрство Ханако и не актëрство вовсе. Но Коу был Коу, поэтому не спешил настолько сильно менять взгляд на жизнь. Кроме человеческой внешности и повадок стоило отметить необыкновенно бережное обращение Ханако с людьми. То есть, с Ясиро-сэмпай и, как ни странно, с самим Коу. Когда он раскрыл истинную сущность седьмой тайны — сущность убийцы, — Ханако направил нож на его шею, а свободной рукой схватил Ясиро и притянул к себе. Могло показаться, что он держал еë в заложниках. Но он отвëл девушку на пару шагов дальше от Коу и… отпустил. На ней не осталось даже царапинки. Сэмпай даже не сильно испуганной выглядела — скорее, удивлëнной или непонимающей. Ханако держал Коу за обожжëнную руку таким образом, который почти можно было назвать нежным. Призрак интересовался самочувствием младшего Минамото, беспокоился о том, что он умрëт и в итоге запечатал райтэйдзë, чтобы обезопасить не себя, а самого Коу. Подумать только! И даже в тот момент, когда он мог вонзить в Коу свой нож, вместо этого Ханако выбрал дать экзорцисту, своему классовому врагу, тому, кто собирался его изгнать… щелбан. Он дал Коу щелбан и захихикал, как маленький ребëнок. Если раньше младший Минамото считал его просто странным, то после этого он стал считать Седьмого больным на всю голову. Его поведение не вписывалось ни в какие известные шаблоны сверхъестественного поведения, и в тот момент Коу был так удивлëн этим, что даже забыл о способности нечисти мимикрировать. А потом у него не было времени подумать об этом, потому что Ханако вырубил его одним метким ударом кулака в живот. Впрочем, идея того, что Ханако притворяется человеком ради собственной выгоды, быстро начала казаться всë более и более глупой… Ханако заботился о равновесии между живыми и мëртвыми, хоть и в своей странной расслабленно-игривой манере. Во время их первой встречи он свëл на нет большую часть враждебности Коу. А спасение детей, пропавших на лестнице Мисаки, и вовсе превратил в весëлый квест. Ну, он старался превратить это в весëлый квест. Этому не способствовало то, что в процессе их пытались убить сначала куклы, а потом и вторая школьная тайна, которой принадлежали эти куклы… Перед походом на лестницу Ханако прямо сказал: «Я не буду защищать тебя», но во время нападения он всë-таки сражался бок о бок с Коу и как мог блокировал удары ножниц, направленные на младшего Минамото. И даже тогда, когда всë кончилось, Ханако его не оставил: нашëл лежащим на полу в виде маленькой плюшевой игрушки и принëс к себе в туалет, где всю ночь играл с мокке в карты (и даже старался совещаться с Коу в выборе карт, что было совершенно бесполезно и не помогло Ханако победить, но и не позволило экзорцисту скучать и киснуть в одиночестве). После того, как Коу поймал себя на мысленном обращении к Ханако, как к другу, он окончательно перестал понимать, что думать и как воспринимать это сверхъестественное существо.

***

Когда Коу был маленьким, он возводил Тэру-нии-чана в абсолют. Старший брат был его героем. Почти богом. Красивый, добрый, сильный, умный. Всегда рядом, всегда готов помочь… Но Коу вырос и понял, что Тэру не такой уж идеальный: например, его нельзя подпускать к плите. И он часто ставил свои потребности ниже чужих: к примеру, часто отдавал часть своего ужина маленькой Тиаре и после школы помогал одноклассникам с домашним заданием вместо того, чтобы поспать пару часов перед ночным экзорцизмом. А ещë Тэру очень принципиальный. Иногда даже чересчур принципиальный. Отведя Коу в сторонку, он сказал, что Ханако должен быть изгнан. И раньше Коу согласился бы с этим, но сейчас он… не думал, что Ханако плохой. Всë естество Коу противилось этой мысли. Оно и понятно: всю жизнь его настраиваьи против нечисти, учили не проявлять ни капли милосердия и доброты к этим тварям. Учили, что ничего достойного хорошего обращения в них нет. Но стоило ему встретить одного-единственного призрака, бывшего когда-то давно человеком, как Коу уже ставил под сомнение всë, что знал. Конечно, он не хотел в это так легко верить… Нужно же подтверждение. И Коу отправился за подтверждением непосредственно к Ханако. Честно говоря, он думал, что наедине с Ханако всë будет ощущаться напряжëннее. Ладно, технически они уже были наедине… Но стоит учитывать, что тогда они сначала были вынуждены объединиться для сражения с Яко, а потом Коу был куклой и никак взаимодействовать с Ханако не мог. Теперь обстоятельства складывались иначе. Никаких противников, намеревающихся их убить. Никаких метаморфоз. Он — экзорцист, Ханако — нечисть. Они сами друг другу враги! Полные противоположности. Свет и тьма. Добро и зло. Живой и мертвец. Если бы они противостояли друг другу всерьëз, то, честно говоря, Коу не выстоял бы, будучи на том уровне, что тогда. Ханако маленький и юркий, хитрый, рассчëтливый, да и боевого опыта у него в десятки, а то и в сотни раз больше. Коу казалось, что от Седьмого веяло уверенностью в своих силах. Младшему Минамото до этого как пешком до луны. Но всë шло… как обычно. Вопреки опасениям Коу, Ханако не выказывал ни малейшего желания вступать в конфронтацию. Он улыбался, шутил и гладил мокке между пушистых ушей. Это было почти мило. И он даже упал с башни, чтобы достать серëжку Коу! Он мог раз двадцать прикончить экзорциста за тот короткий промежуток времени: за зданием школы, у школьного пруда или в башне, куда они поднялись, чтобы достать серьгу Коу. Но Ханако и пальцем его не тронул. В тот момент Коу окончательно решил, что Ханако не плохой дух. Даже если он кого-то убил. Конечно, Коу не собирался оправдывать убийство… Но Ханако не выглядел, как тот тип убийц, которым нравится убивать. Да и за всë то время, что они знакомы, Ханако не сделал ничего ужасного. Но когда экзорцист озвучил своë решение не изгонять Ханако, ответная реакция оказалась… плохой. Конечно, Коу не мог не заметить то, как Ханако реагировал на заявления о том, что его хотят изгнать, раньше, ещë на крыше. Он не боялся, как должна любая нечисть. Он не пытался выторговать у Коу пощаду. Он сказал: «Однажды у тебя будет достаточно сил, чтобы изгнать любого духа. Я буду с нетерпением ждать этого». Неужели он… хотел, чтобы его изгнали? Коу надеялся, что ошибается. Но в тот момент Коу сказал, что не станет изгонять Ханако. Сказал, что Ханако добрый призрак. И реакция на это была настолько же странной, что и на обратное заявление. Ханако повалил Коу на землю, оседлал и занëс над Минамото нож. Любой уважающий себя экзорцист в ответ на это тотчас же поджарил бы нечисть, совершенно логично посчитав угрозой для собственной жизни. Любой. Но не Коу. Коу не совсем дурак и совсем не бесстрашный. Если бы он почувствовал угрозу, то защитил бы себя. Но дело в том, что когда Ханако навис над ним, схватил за воротник рубашки и направил нож куда-то ему в грудь, Коу не ощутил никакой угрозы. Ханако не выглядел злым, он не выглядел так, будто намеревался использовать этот нож по его назначению — вонзить в чужое тело, вспороть плоть, пролить кровь, забрать жизнь. Нет. Он выглядел как угодно, но не как убийца. Если бы Коу дали описать смесь эмоций на лице Ханако, то он описал бы это как испуг, отчаяние, горе и тоску. Нож в руке лежал некрепко. Глаза пусто смотрели сквозь Коу. Пальцы на воротнике его рубашки сжимались до скрипа. Сгорбленные плечи подрагивали. Ноги, удерживавшие Ханако над Коу, были готовы подкоситься и уронить его тело, будто резко уменьшившееся вдвое, прямо на экзорциста. — Что, если я… убью тебя прямо сейчас? По какой-нибудь особой причине. Думаешь, это будет правильно? — Ханако?.. Глаза Ханако дрожали и были распахнуты так широко, что Коу боялся, как бы они не выпали из глазниц. — Ты… простишь это? Если будет какая-то причина? Если я скажу, что должен убить тебя, потому что ты… например, экзорцист? Или потому, что пытался меня изгнать? Или если я убью твоего брата? — его голос дрогнул. Нож, сжимаемый в руке, затрясся ещë больше. Тело сгорбилось сильнее. — Как тебе? Я буду оправдан? Я смогу спать спокойно? Ты не будешь меня ненавидеть? Не передумаешь меня щадить? Всë ещë будешь говорить, что я хороший? — Ханако, успокойся. Коу поднял руку, которую Ханако с самого начала никак не удерживал, и потянулся к нему. Ханако издал какой-то сдавленный звук и крупно вздрогнул. Нож выскользнул из пальцев и начал падать. Коу рефлекторно поймал его, вот только поймал за лезвие, из-за чего порезал ладонь. Крови было не много, но глядя на то, как она стекала по лезвию и капала с кончика ножа на школьную рубашку Минамото, Ханако вскрикнул и попытался отодвинуться. Он потерял равновесие и упал на спину, но тут же приподнялся на локтях и поджал под себя ноги, глядя на то, как Коу отбросил нож в сторону и скривился от боли. — Я… я… я не… я не хотел… я не… — заикаясь, бормотал Ханако. Коу не знал, что такое возможно, но лицо духа побледнело. Его глаза подозрительно блестели, губы дрожали. Если бы Ханако был жив и мог дышать, то наверняка сейчас у него началась бы гипервентиляция. В этом призраке… нет, в этом мальчике не осталось ничего от могущественной седьмой школьной тайны, ничего от того, от кого веяло спокойной уверенностью в своих силах. Это был просто напуганный мëртвый ребëнок, и Коу даже представить не мог, что сделало его таким, какой он сейчас. — Ханако, эй, — Минамото стряхнул кровь куда-то в траву рядом и поднялся с земли, чтобы подойти ближе. — Я не злюсь, успокойся, всë хорошо. — Но я ранил тебя… я… Коу, ты дурак? — слабым голосом спросил Ханако. — Я наставил на тебя нож, я мог тебя убить, в каком месте всë хорошо? — Но ты этого не сделал, верно? — грустно ответил Коу, опускаясь на колено перед ним, до сих пор свернувшимся на земле. — Ты не собирался меня убивать, Ханако. Я не совсем понимаю, почему ты так поступил… — он говорил и о произошедшем только что, и о том, из-за чего Ханако убийца, — но я знаю, что ты не хотел причинять мне вред. — Даже если и так, я всë равно это сделал! — Ханако рванулся с места и схватил Коу за раненную руку, пылко глядя экзорцисту в глаза. Потом его взгляд погас, а лицо сморщилось в горькой гримасе. Он ослабил хватку на руке Коу, но не совсем отпустил. — Просто… ты ничего обо мне не знаешь. Не оправдывай меня. Я не заслуживаю этого. Я не был хорошим человеком и не стал хорошим призраком. Я злой дух, который здесь для того, чтобы искупить грехи. Я просто… выполняю свою работу. Не думай, что это из доброты или чего-то такого… Даже несмотря на то, что в словах Ханако был смысл, Коу не мог не думать, что есть в них что-то не то. Что-то слишком окрашенное негативными эмоциями, окрашенное безнадëгой и презрением к себе. Неожиданно, что Ханако оказался таким пессимистом. Возможно, это действительно просто его работа… но как объяснить то, что он защищал Минамото от Яко, хотя от этого даже не зависела жизнь Коу? Как объяснить то, насколько бережно он относился к окружающим его людям и вещам и насколько тщательно он выискивал украденные вещи, чтобы вернуть владельцам? То, насколько далеко он зашëл, чтобы вернуть Коу серьгу? Действительно ли Ханако должен был делать это? Или это всë-таки была его личная инициатива? Коу склонялся ко второму. Вспоминая лицо Ханако, когда он смотрел на кровь, которую пролил его нож, Коу просто не мог думать иначе. Он сел рядом с призраком и невзначай накрыл своей здоровой кистью его ледяную руку. Маленькая. — Знаешь, в чëм-то ты прав, — задумчиво произнëс экзорцист, глядя в небо. Кровь начала застывать и теперь неприятно стягивала кожу, но он не обращал на это внимания. — Я ничего о тебе не знаю. Но я знаю, что нельзя судить, не разобравшись в ситуации. Я был глупым, когда без задней мысли называл тебя злым при нашей первой встрече. И я был неправ, когда сделал вывод, что ты хороший, после нескольких добрых дел, которые ты сделал. Мир не чëрно-белый. Люди могут быть хорошими, но совершать плохие поступки. И плохими тоже могут быть, при этом делая что-то хорошее. — Это так, но ты не учëл, что я не человек… — сухо усмехнулся Ханако. Он до сих пор не убрал свою руку из-под руки Коу. — Ой, да ну тебя! Дослушай хоть, что я говорю, — фыркнул Коу. — Думаю, это относится и к нечисти тоже. Но я не могу сказать точно, потому что раньше не встречал кого-то вроде тебя… Просто, ну, я хочу сказать, что кто-то может быть плохим, не совершая убийств, а кто-то может не быть плохим, даже убив кого-то. Например, по телевизору часто крутят новости об убийствах в ходе самозащиты… Понимаешь? Обстоятельства разные. Я не знаю, какие были у тебя. И ты прав в том, что оправдывать убийство нельзя… Неважно, какая причина: мы не имеем права отбирать у кого-то жизнь. Но вот объяснить это чем-то можно. А ты не похож на кого-то, кто убивает ради забавы. Ты ценишь жизнь, потому что свою уже потерял. Не отрицай это! Ты не стал бы школьной тайной, будь это не так, — нахмурившись, Коу перевëл взгляд на Ханако. Тот ковырял ногти и на Минамото не смотрел, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Коу смягчился и снова устремил глаза на облака. — В любом случае, я не должен лезть в это, потому что я тебя не знаю. Но знаешь что? — Коу сжал руку Ханако, и их взгляды — у одного хрупкий, у другого уверенный и тëплый — наконец пересеклись. — Именно поэтому я хочу узнать о тебе больше. Ханако растерянно моргнул в ответ. — Ты… — он удивлëнно усмехнулся. — Боже, Коу, ты же ребëнок. Как ты так резко стал настолько умным?.. «Но ведь и ты тоже ребëнок, Ханако», — хотел ответить Коу. — У тебя мозг выпал, когда ты падал с той башни. Я подобрал, — ответил он вместо этого. Ханако засмеялся. — Так всë дело в моëм мозге, да? Ты делаешь мне комплимент, пацан! — Д-да я не это имел ввиду, ты!.. — Коу слегка порозовел. — Ладно, ладно, — отсмеявшись, продолжил Ханако. — Надо бы тебе руку помыть и забинтовать, а то ты так елозишь ею по земле… Пошли в медпункт. Он схватил Коу за здоровую руку и встал, потянув его за собой. Минамото покорно поднялся с земли, но не смог сдержать ответный подкол: — Что, беспокоишься обо мне, да, мистер Делаю-Свою-Работу? — Нисколько, — с елейной улыбкой отозвалась школьная тайна. Когда он продолжил, улыбка исчезла, сменившись раскаянием и дискомфортом. — Просто хочу загладить вину за эту… ситуацию. — Думаю, я знаю, как ты можешь загладить вину, — ответил Коу, и Ханако сглотнул, думая, наверное, что Минамото захочет отыграться. — Ты должен стащить что-нибудь из класса домоводства. Мне нужно будет как-то объяснить Тэру-нии эту рану, а готовкой это сделать легче всего. Скажу, что порезался ножом. Даже врать особо не придëтся! Ханако посмотрел на него сияющими глазами и неуверенно, но очень благодарно улыбнулся. Коу поймал себя на мысли, что хочет защитить эту улыбку. Он не стал прогонять эту мысль. Он решил, что будет лучше обращаться с Ханако. Возможно, просто может быть, если кто-то будет с Ханако добр, когда-нибудь он поймëт, что в нëм есть что-то хорошее. Возможно, он хоть немного привыкнет к мысли о том, что заслуживает чего-то кроме ненависти и презрения. Возможно, он перестанет сопротивляться той заботе и доброте, которую хотят подарить ему друзья, и позволит себе принять еë.