Пролог: путь и первое знакомство

      Автобус наехал на небольшую ямку на дороге, и это заставило меня открыть глаза при этом несильно приложиться виском о стекло. Надо же, даже не заметил как умудрился задремать в дороге. Машинально потёр ушибленное место, заодно заправляя выбившуюся из хвоста на затылке прядь волос, да как следует поправил на голове шапку, натянул её на самые уши. Удивительно, когда только выезжал из города, было ещё терпимо, но вот чем дальше уезжал, тем острее ощущался морозный воздух наступившей в этом году зимы, как нельзя раньше обычного. Здесь, в лесополосе куда холоднее: солнце светит низко, а ветер холоднее за счёт отсутствия загромождённости от многоэтажек, заводов с их вредными выбросами в атмосферу, и духоты выхлопных газов, которые исходят от машин, коих в городе бесчисленное множество. Вспоминаю, и внутри дрожь пробирает от того, что сам не так давно злоупотреблял столь вредным видом транспорта. Теперь же, предпочитаю исключительно пешие прогулки, к тому же с максимальной для себя выгодой – это очень помогает для улучшения здоровья. Не скажу, что господь обделил меня физически, вовсе нет, но вот некоторые недомогания в виде периодических проблем со сном, приступами тревоги и ярко выраженной метеозависимости, все же есть и отказ от многих губительных для меня привычек существенно эти недомогания облегчил. Самым главным исцелением для меня послужило моё решение отдать своё сердце, душу вместе со всеми помыслами Богу. Не описать словами это тепло, разливающееся по телу во время единения в молитве, отпущении всех греховных мыслей и отягощающих желаний. С самого детства я крепок в своей вере, но на этапах взросления и буйной, такой сумасшедшей, сумасбродной юности просто напросто свернул с верного пути, ошибочно думая, что жизнь одна и в ней непременно надо испробовать всё. Скажу лишь, что это очень эфемерное рассуждение. Я испробовал в жизни всё, но ничего не приобрёл в итоге кроме угнетающей пустоты и тягостного ощущения что в этой жизни не сделал ничего по настоящему искреннего, светлого и полезного. Тогда то на третьем десятке, мне словно озарение пришло, и я не думая ни мгновения, твёрдо решил посвятить всего себя служению Господу. Ничего прекраснее со мной не случалось, как только я ощутил на себе Его благосклонность и понял, что получил благословение, во время одной из служб в семинарии, когда святой образ прямо на моих глазах "заплакал". Знак Всевышнего. Знак того, что достоин нести Его свет людям и все мои мытарства на пути восстановления в вере не напрасны. Пробивающиеся лучи солнца в нагретое, слегка покрытое морозными узорами окно режут по глазам и я инстинктивно жмурюсь, чтобы слегка их потереть. Когда уже не мелькают вспышки прямо перед глазами, снимаю с руки перчатку, чтобы достать из кармана пуховика телефон – самый обычный маленький, с кнопочками, чтобы посмотреть, который сейчас час, ведь по моим расчетам до Ивантеевки было ещё около восьми километров, и скорее всего прибуду только ближе к позднему вечеру. Да, так и есть – ровно три часа дня, а солнце все ещё было в зените. Как же я люблю Россию за эти прекрасные пейзажи в любое время года и то душевное равновесие, которое я обрёл раз и теперь уже навсегда, когда впервые приехал сюда совсем ещё юным, двадцати четырёх летним повесой с полнейшим сумбуром в голове и отсутствием старта для новой жизни. Всем своим существом я принадлежу этой Родине, которую по праву могу считать своей, ведь моя ныне покойная мама тоже была русской, поэтому всей душой я прикипел именно к православию, что послужило толчком при выборе исповедуемой мною религии. По всем правилам я крещён именно в традициях православной церкви, даже имя получил русское – Алексей. Но это было скорее моё имя только во крещении, и пока жил в Штатах ко мне обращались по моему мирскому имени. Сам я, если честно, хочу и буду просить, чтобы впредь ко мне именно так и обращались по данному мне Господом имени. К счастью здесь, в России было именно так и я с лёгким сердце понимаю, что "Джеймса" во мне все меньше. Стараюсь забыть свою прошлую жизнь, горячо молюсь чтобы новая была светлее, благочестивее. Народу в автобусе совсем немного, что меня несказанно обрадовало – значит приступ не накроет в самый неожиданный момент. При этом мне хорошо помогает молитва. Хотя, что меня удивляет? День то не выходной, да и мало кому может понадобиться ехать за десять километров от города. За счёт достаточного количества свободных мест, мне даже удалось умостить свой чемодан с немногочисленными вещами на сидение передо мной, там как раз никто не сидел и в ряд ли сядет, так что я позволил себе чуточку облегчить путь, не только для себя, но и для других людей, чтобы не загромождать пространство. Солнце играючи пряталось в высоких, кронах деревьев, мелькая то там, то здесь, а я все никак не могу оторвать глаз от вида белого, пушистого снега, лежащего целым горками по обе стороны от трассы. Он так завораживающе блестит на солнце и манит своей чистой белизной, в него окунуться, сделать спиной ангела, ссыпать с пригоршней ладоней и блаженного щурится от того как ласково он оседает при этом на щеках. Улыбаюсь про себя, как вдруг позади слышу ворчливый, но такой приятный высокий голосок. Такой, какой был у мамы. – Вот-ть! Сначала не дождешься этого автобуса, а потом едешь как по полосе препятствий – неужели так трудно почистить дорогу? Я нашёл это довольно забавным, повернул голову, и заметил очень приятную старушку, в тёплом пальто и пуховом платке, сверху которого была надета теплая шапка. Сидела она с краю, поэтому мне удалось так пристально её рассмотреть: на розовом с мороза лице, морщинки, однако черты все же благородные, не отталкивающие. – Извините пожалуйста, а далеко ли до Ивантеевки? – решился задать вопрос я, ведь понял что она не просто так произнесла своё сетование вслух, а для того чтобы очевидно найти собеседника в пути. А я и не против этим собеседником стать, так как очень люблю людей, а уж беседовать на самые разные темы подавно. Старушка тем временем взглянула на меня в ответ, а на губах мелькнула полуулыбка. – А, так это, ещё километров семь, касатик. Почетай только к ночи приедем. – она пристально уставилась на меня, затем просканировав словно рентген с головы до пят, склонила голову на бок: – А чё эт ты надумал в Ивантеевку то? – она забавно прищурила глаза с видом того самого советского Жеглова, будто раскрывает сейчас некие шпионские замыслы. Я вновь тихонечко прыснул от смеха, потирая ледяной нос. – Я тебя, милый, что то не припомню. От этой старушки веяло теплом, добротой и самым простым нравом, поэтому я не собирался скрывать от неё свою личность и то, с какой целью направляюсь в деревню. – Меня Алексеем зовут, – представился я. – вот, еду к вам в деревню на правах будущего батюшки, дай Бог. Глаза старушки расширились от удивления, такого она явно не ожидала. – А ба! Да ты что? Такой молоденький? Она искренне была удивлена, и я отчасти это понимал. Её реакция умиляла меня до такой степени, что не мог перестать улыбаться. – Ох ты ж Господи! Ну а меня Александрой Никитичной звать. – она охотно представилась в ответ, оживившись в мгновение ока, засуетилась, чтобы пересесть поближе ко мне. Я уступил, двигаясь плотнее к окну. – Нууу, давай Алексей, рассказывай мне, как так могло случиться, что такого молодого, справного красавца понесло в нашу тараканью тьму? – начала беззлобно, даже с некоторым радушием и улыбкой Александра Никитична. Я на это озадаченно потёр лоб под шапкой, собираясь с мыслями чтобы начать свой рассказ с самого начала. Определенно, остаток пути уже не будет скучным и я нашёл человека, который мог бы мне помочь сориентироваться по прибытию. Хочется надеяться, что Александра Никитична окажется таким человеком.