4. Знак свыше

      Тишина, хоть и была недолгой, заставила Токи нервно поерзать. Никогда ей не было так странно рассказывать о своих обстоятельствах, а делала она это часто. Волнения добавил похолодевший взгляд, создавший впечатление, будто на нее уставились две льдинки.       – Ты, кажется, обещала рассказать мне правду, – не предвещающим ничего хорошего тоном отчеканил Годжо.       – Это правда! Ну, надо добавить пару ремарок, вроде тех, что я переродилась, и этот мир очень похож на мой, но клянусь, что не вру! – отчаянно затараторила девочка, всплескивая руками от накативших эмоций. Потом она нахмурилась от осознания, что чуть не начала оправдываться (одно из главных правил, установленных на новую жизнь - оправдания не имеют смысла и не нужны ни ей самой, ни окружающим). – И я ничего не обещала, между прочим!       Годжо внимательно вглядывался в ее лицо, будто пытался найти в нем признаки слабости или лжи, и Токи прикладывала все силы, чтобы не отвести взгляд.       “Для семилетнего у него слишком угрожающая аура… – думала она, удерживая зрительный контакт. – Да и говорит он слишком складно. Лучший во всем, гений из гениев”.       Несмотря ни на что, в глубине души Токи чувствовала трепет. Хоть и очень юный, но рядом с ней сидел Годжо Сатору и был заинтересован в ее истории. Не знай она про кошмарное будущее, скакала бы от счастья и стремилась бы подружиться с ним при первой же встрече.       К сожалению, столкновение с Годжо ознаменовало крах спокойной и счастливой жизни. Она заметила это уже через полчаса после первого разговора, когда увидела цепляющегося за незнакомца на улице уродливого монстра. Проклятия, о которых она еще час назад думала как о плоде фантазии Геге Акутами, внезапно появились в реальности.       Первой ее реакцией был шок, однако Токи быстро приняла новые правила. Но это не отменяло того бессилия, которое она ощутила, когда осознала, что такая счастливая новообретенная жизнь на самом деле была просто червивым яблоком – такое вкусное при первом укусе и полное разочарования внутри.       Отныне любое ее действие могло повлечь за собой страдания и даже смерть.       “А ведь бездействие – то же самое действие в данном случае. Даже если сяду на попе ровно, могу запросто помереть из-за Махито или еще кого”, – сокрушалась девочка, наблюдая за очередным безобидным малышом-проклятием во время перерыва от тренировки, которая стала ее наказанием. Супруги Маэ слишком хорошо знали, что именно было ее ахиллесовой пятой, а потому Токи была вынуждена неделю выходить с кем-то из них на утреннюю пробежку в парк. Физические нагрузки хоть сколько-нибудь энергозатратнее, чем пешая прогулка, никогда не выполнялись ею без особой необходимости.       Токи видела несколько путей выживания ее семьи. Первый – уехать из Японии куда-нибудь, где низкий уровень стресса населения, а следственно минимальное количество проклятий, желательно на отдаленный безлюдный остров. Что-то подсказывало ей, что подобный план не сработает. Второй – стать колдуньей и самой защищать родителей. Такой подход имел подводные камни в виде негарантированного высокого ранга и нахождении в постоянной опасности, так как придется присоединиться к магической общине как минимум на время обучения. И последний путь, в некоторой степени дополняющий предыдущий, – подружиться с сильным колдуном (читай “Годжо Сатору”) и заручиться его поддержкой и защитой. Очевидно, придется-таки вступить в Токийский магический техникум, но под крылом Сильнейшего какое-то время тревожность будет держаться под контролем.       И вот, сидя перед этим самым Сильнейшим и покрываясь слоем инея под его взглядом, Токи подумала, что третий путь кажется еще более неисполнимым, чем первый.       – Чем докажешь? – прервал Годжо ее размышления.       – Ну, я будущее знаю.       – Так может ты пророк? С чего мне верить, что ты из другого мира? – Токи фыркнула в ответ.       – В том мире я читала о тебе мангу. Для пророка это довольно абсурдно.       – Это для кого угодно абсурдно, – его иронично выгнутая бровь сильно раздражала девочку.       – Ты попросил меня рассказать тебе правду? Я рассказала, – задрав нос произнесла она.       – Хорошо, допустим, ты переродилась. Как же тебя тогда звали? – не было похоже, что он поверил, но это было лучше, чем ничего. Хотя вопрос все еще ставил Токи в тупик.       – Я не помню, – замялась она и мигом вспыхнула, так как бровь Годжо взлетела еще выше, настолько, что уже приходилось беспокоиться о ее сохранности на лице. – Но при этом помню все остальное. Мне было двадцать два года, и, как пелось в одной очень назойливой песне, “я русский”. Русской была.       – Серьезно? – он хмыкнул, и следующие его слова заставили уже бровь Токи взметнуться. – Тогда скажи что-нибудь на русском.       – А как ты поймешь, сказала я что-то на русском или нет? Вдруг тарабарщину буду нести?       – Значит не можешь? – ухмыльнулся он, будто никаких проблем не видел. Токи вздохнула.       – Ты можешь сколько угодно вести себя как засранец, но все равно будешь моим любимчиком, красивый мальчишка, – произнесла она на чистейшем русском. На лице Годжо отразилось удивление.       – Ладно, ты права, я не понял ни слова, – поднял он руки в жесте “сдаюсь”, но теперь от него исходила не угроза, а живой интерес. – И что же это значит?       – Я назвала тебя очаровашкой, – не моргнув глазом выдала Токи. Впрочем, Годжо тоже ни капли не смутился.       – Слышать такое от двадцатидвухлетней тетки, – он поцокал языком. – С огнем играешь.       – Мне семь! – вот теперь она покраснела.       – А от двадцатидевятилетней еще хуже, – насмехался Годжо, радуясь, что нашел тему для издевок.       – Нет, мне семь! Я чувствую себя на семь, понял? Та жизнь не в счет.       – Так выходит, не было прошлой жизни?       Токи с пунцовыми щеками и ушами всплеснула руками в негодовании. Было очевидно, что он просто издевался над ней (очень в стиле Годжо Сатору), но спокойней ей от этого не стало.       – В общем! Мне семь, и точка. О прошлой жизни у меня только воспоминания.       – Это не сходится с предыдущими показаниями, – ухмылочка не покидала его лица.       – Ладно! Ты в любом случае уже должен был убедиться в том, что я не опасна, с этими твоими глазами, так что не буду больше напрягать тебя, позвольте раскланяться, – как она и думала план подружиться с этим человеком был попросту нерабочим. Токи встала с кресла, но была сразу же схвачена за руку.       – Нетушки, разговор еще не окончен, – она не могла подобрать слов, чтобы точно описать чувство, возникающее при зрительном контакте с ним. Настолько завораживающих глаз она не помнила ни в прошлой жизни, ни в новой, будто необъятное небо, они поглощали, пленили, гипнотизировали. И лишь суровость, с которой они взирали, возвращала к реальности. – Ты должна нормально объяснить откуда знаешь мое имя и про Шесть Глаз, при том, что не рождена в семье магов.       – Я же уже все рассказала… – устало протянула Токи, но все же опустилась обратно. - Я читала мангу о тебе. Называлась “Магическая битва”. Ничего больше.       – Так ты хочешь сказать, что я главный герой какой-то… – со скептицизмом начал он, но не успел договорить, так как девочка перебила его.       – Не главный.       Несколько секунд в воздухе висела странная пауза. Она не была неловкой, как будто информация, только что высказанная, проходила некую обработку. Годжо пялился на Токи, и она отвечала тем же.       – Как это? - наконец выдал он.       – Так. Ты не главный герой, – Токи развела руками с видом, будто это было логично и очевидно.       – Такого быть не может, – с уверенностью заявил мальчик, заставив ее в очередной раз фыркнуть.       – Ты такой зазвездившийся, ужас просто. Ты – учитель главного героя. Весьма достойная роль.       – Теперь я убежден, что ты несешь чушь, – он нахмурился. Токи еле слышно усмехнулась.       “Надо же, насколько хрупкое эго”, – ее очень развеселила такая реакция.       Годжо заметил эту улыбку и нахмурился еще сильнее. Он задрал подбородок и окинул ее надменным взглядом.       – И кто же тогда главный герой?       – Его зовут Юдж… - в этот момент все вокруг сильно тряхнуло, настолько, что с полок посыпались книги и диски, а сами ребята почти слетели с кресел. В другом конце зала заверещал продавец, возмущаясь отсутствием оповещения о приближающемся землетрясении. Дети переглянулись и последовали в специально выделенное место на подобный случай. Укомплектовавшись в этот “угол жизни” вдвоем, стали прислушиваться. После первого толчка ничего не последовало, но нельзя было утверждать, что такая тенденция сохранится впредь.       – Итак, как, говоришь, его зовут? – как ни в чем не бывало продолжил разговор Годжо.       – Ты серьезно? Хочешь поговорить об этом сейчас? – Токи огрызнулась ему в ответ, немного нервничая, ведь амплитуда у того толчка было нехилая.       – Даже если здание обвалится, я даже не поранюсь, – девочка так и распахнула рот.       – Хочешь сказать, ты уже владеешь Бесконечностью? Тебе же тоже только семь! – это заставило его лицо вновь потемнеть.       – Чем больше ты говоришь, тем больше мне хочется тебя устранить.       – Пожалуйста, не надо. Я просто хочу прожить долгую и счастливую жизнь, – утомленно прошипела она.       – Так как его зовут, – Токи только вздохнула. Ущемленная мужская гордость не была чем-то необычным.       – Я же сказала, его имя Ю…       И снова тряска, даже сильне прежней. Годжо озадачено посмотрел куда-то в потолок, а потом снова на Токи.       – Оно как будто не дает тебе договорить, – с иронией прищурился он.       Токи заметила. Она также смотрела в потолок, но на ее лице не было ни капли веселья. Сначала там было недоумение, потом осознание, и постепенно вырисовывался гнев. Не обращая внимания на Годжо, который взирал на нее с некоторым удивлением и долей любопытства, она сжала зубы так, что они заскрипели.       – Вот ублюдок! – выругалась она, слегка поразив этим мальчика перед ней.       Ее вспышка ярости была абсолютно обоснована. Сидя в тесном уголке вместе с человеком, которого она раньше считала лишь выдумкой, она вспомнила, чьей именно выдумкой он был. Напрасно Токи придумывала план действий на случай встречи с Геге – им не суждено было пересечься на улице как обычным прохожим. Этот мир был реален для нее, но автора никто не отменял. И, похоже, ее попытки рассказать чуть больше из известного ей будущего привлекли внимание Геге Акутами к их небольшой встрече.       – Дерьмо! Только не говорите, что этот психопат – здешний Бог! – Маэ даже за голову схватилась в порыве отчаянной злости.       – О ком ты говоришь? – озадаченный Годжо был увлечен ситуацией и с интересом смотрел на нее.       – Об авторе! Геге!       – И почему это он психопат?       – Да он планирует всех здесь!.. – пол пошел ходуном, с потолка посыпалась штукатурка. Третий запуск цензуры был еще сильнее, чем предыдущие. – Гад, знает, что я говорю правду!       – Кажется, он очень тобой недоволен, – присвистнул мальчик.       Токи со стоном уронила голову. Как же ей противостоять Богу?       – Черт побери. Я точно помру.