6. Лето

      Хоть и звучало как шутка, но все же ею не было. Токи даже не обратила внимания, что откровенно пялилась, когда Годжо впервые присоединился к группе. Поняла только тогда, когда он одарил ее ироничной ухмылкой, и моментально отвернулась. Это спасло ее лишь на мгновение, потому что он конечно же устроился именно рядом с ней.       Преподаватель, мужчина средних лет родом из Беларуси по имени Виталий Павлович, которого дети по его же просьбе звали Витя-сенсей (Токи упорно звала его по имени и отчеству, потому что иначе ее пробирало до мурашек от стыда), стал расспрашивать новоприбывшего об уровне его знаний.       – Я выучил алфавит и пару слов, учитель, – Токи покосилась на него, подозревая неладное за такой несвойственной ему вежливостью.       – Правда? Что за слова? – улыбка Годжо стала слегка шире.       – Засранец, любимчик, красивый мальчишка, – девочка побледнела, а Виталий Павлович закашлялся и спросил, откуда он их понабрался. – Кто-то сказал мне их. Я просто запомнил звучание.       – Ты хоть знаешь их значение?       – Нет, что вы! За этим и пришел, – Токи не сомневалась, что Годжо уже давно выяснил истинный смысл каждого слова.       Виталий Павлович сказал что-то невнятное и быстро переключился на тему занятия. Токи лишь вздохнула. Последнее место, где она ожидала пересекаться с Годжо Сатору – занятия по русскому языку. Это выглядело как плохой сон, однако являлось неоспоримой реальностью.       Пока она размышляла об этом, рука ее соседа оказалась протянута к ней под партой в требовательном жесте. Токи закатила глаза, но вытащила из кармана шоколадный батончик и аккуратно положила в его ладонь. Краем глаза она наблюдала, как улыбка довольного кота расползалась у него на лице.       “Я свое слово держу, сдержи и ты свое”, - она нервно дернула коленом несколько раз.       Занятие прошло на удивление спокойно. Как и следующее, и после него. За исключением моментов, когда Годжо намеренно вводил преподавателя в краску или так мудрено издевался над другими детьми, что они этого даже не осознавали (это делалось ради реакции Токи, вот только он явно не ожидал, что она втянется, и подобное станет их классическим развлечением) не случалось ничего, выходящего за рамки обычного. Мальчик действительно был гениален во всем и очень скоро обогнал всех в группе, кроме самой Токи. Она не тешила себя надеждой, что стоит с ним на одном уровне в плане способностей, но у нее была фора.       Пополнение в составе произошло незадолго до летних каникул, а они предзнаменовали выдачу домашних заданий.       Виктор Павлович был хорошим учителем. Он не только отлично преподавал язык, но еще и заботился о том, чтобы дети укрепляли свои отношения и навыки. Намерения у него были самые лучшие. Так что летние задания стали парными проектами. И конечно же Токи и Годжо объединили в пару, ведь только слепой не заметил, как эти двое сдружились всего за месяц.       Мальчишка не просто занял место рядом с Маэ, он к ней будто приклеился. Он приходил точно в то же время, что и она, обсуждал темы занятий, на пятиминутных перерывах ходил за ней хвостом, а уходя обязательно что-то долго ей рассказывал.       Токи же старательно делала вид, что ей это не по нраву, но даже семилеткам вокруг было ясно, что она была довольна его обществом. Когда они встречались перед занятием, можно было наблюдать ее милую улыбку. Она никогда не отгоняла его (а маленькие одногруппники давно поняли, что если ей будет не интересно болтать с кем-либо, она этого делать точно не станет), помогала с пробелами в знаниях. Все, что Годжо говорил после занятий, она слушала так внимательно, будто учителем здесь был он, а не Витя-сенсей. Ну и в довершение, среди учеников пошел слух, что девочка просто приручила красавчика новичка сладостями, которые давала ему при каждой встрече.       Так что никто ни капли не удивился, когда им дали одно задание на двоих.       – Вы должны будете дословно разобрать десять песен на ваш выбор, - глядя в потолок, придумывал Виталий Павлович, - и спеть одну из них после каникул.       Годжо, сидевший неизменно рядом с Токи, аж поежился от ее бурной реакции. У девочки загорелись глаза, и энтузиазм, пышущий от нее, казалось, можно было даже потрогать.       – Ты сейчас лопнешь, – шепнул ей Годжо.       – Виталий Павлович просто святой, – преисполненная благодарности, ответила она ему. Упомянутый учитель уже довольно распределял задания для других пар.       – Любишь петь?       – Обожаю! – от переизбытка энергии она даже терла руки друг о друга. – Еще и песни можно выбрать. Просто супер!       – Что ж ты, даже не спросишь моего мнения? – Токи вперилась в него таким взглядом, что он лишь поднял руки в капитуляции. – Ладно-ладно, выбирай сама. Я все равно ни одной не знаю. К слову, – Годжо задумчиво постукивал пальцем руки-подставки по подбородку, – как твои успехи в сдерживании проклятой энергии?       – Да вроде неплохо, – Токи наклонила голову. – Хочешь проверить?       Мальчик кивнул, и она закрыла глаза, сосредотачиваясь. Годжо видел, как энергия, зашкаливающая и отвлекающая все время, постепенно пряталась внутри ее тела, оставляя лишь слабый след, ничем не отличавшийся от остальных людей в комнате.       – Полностью не выходит, – раздосадованно буркнула Токи, нахмурившись от усилия.       – Полностью и не надо пока, так в самый раз, – удовлетворенно заключил мальчик.       – В самый раз для чего?       – Думаешь, у кого мы будем выполнять это задание? – он выразительно поднял бровь. – Сомневаюсь, что меня отпустят домой к первым встречным.       – Ты приглашаешь меня в гости? – ее глаза округлились. – Разве это не чудесный способ меня убить?       – Чтобы на тебя не обратили внимания, ты и научилась прятать свою энергию.       – И это поможет? – она с сомнением посмотрела на свои руки. Неужели так просто можно было провести опытных магов.       – Ты пока не способна ни на что опасное, так что единственное, что может случиться – кто-нибудь почувствует твое гигантское количество энергии. Но сейчас они ощутят только ребенка. Тебе повезло, что такие Глаза существуют только в одном экземпляре, – он, ухмыльнувшись, подмигнул ей. – Помимо меня раскрыть твой обман может всего пара человек в мире.       – Да не может быть все настолько просто! – если этого хватало, то проникнуть в тыл магов было проще простого.       – Видишь ли, я – Годжо Сатору. В мой дом войти может настолько ограниченное количество людей, что можно по пальцам пересчитать. Мои Шесть Глаз невозможно обмануть, – его самоуверенное лицо заставило глаза Токи вновь заблестеть. – Если я сказал, что ребенок, которого я привел, обладает обычным уровнем проклятой энергии, и то же самое почувствовали окружающие, значит так и есть.       – Черт, какой же ты обалденный, – в глазах девочки он аж светился. Она с прошлой жизни обожала этот типаж – человек, знающий себе цену. Годжо определенно страдал звездной болезнью, но он был из той редкой категории людей, которые имели право не беспокоиться по этому поводу, ведь раздутое эго было более чем оправдано.       – Я какой? Повтори, не разобрал, – он навострил уши.       – Обалденный. Запомни это, – улыбнулась Токи во все двадцать молочных зубов.       – Запомню, не переживай, – улыбчиво прищурился в ответ мальчик. – В любом случае, от тебя потребуется помимо постоянного сдерживания энергии еще кое-что.       – Кое-что?       – Ага. Тебе вообще-то семь лет, – Токи зависла в непонимании. – Постарайся вести себя на свой возраст.

***

      Сатору не ожидал, что девчонка окажется настолько талантлива. Она не просто почувствовала свою проклятую энергию, но и научилась управлять ей, и это всего за месяц их общения. А теперь, по прошествии двух недель, она должна была стать еще лучше.       “Должно быть, я просто суперский учитель”, – фыркнул он про себя, стоя у ворот вместе с отцом в ожидании.       Сатору не рассчитывал, что Годжо Исао лично захочет взглянуть на ребенка, которого он решил притащить домой. Конечно же, сначала были попытки избежать этого приглашения в принципе, но, как мальчик и предсказывал, к чужакам его не пустили. Знакомство с родителями было условием, при котором Маэ Токи было разрешено попасть внутрь особняка.       “Зачем? Может ли он не доверять моим Глазам? Нет, невозможно, – размышлял Сатору, вслушиваясь в звуки снаружи, капельку переживая. – А вдруг слишком рано? Может, она еще не готова так долго держать себя в руках?”       От раздумий его отвлекло подъехавшее такси. Из открывшейся двери выскочила Токи, одетая в голубой сарафан и собравшая волосы в высокие хвосты, а не в низкие как обычно, что добавляло ее образу детской непосредственности. Найдя взглядом Сатору, она широко улыбнулась и пошла в его сторону, не дожидаясь маму, только вылезающую из машины.       Мальчик напрягся. Не из-за Токи, вид ее спрятанной энергии его только успокаивал. Он забыл, что ее мама тоже была обладательницей большего количества проклятой силы, чем обычно встречалось. Однако она все еще не совершала никаких попыток нападения, а значит после знакомства с ней можно будет мирно попрощаться.       Токи встала перед его отцом и слегка поклонилась (Сатору готов был поспорить, что она нарочно склонилась недостаточно низко, ведь по какой-то причине была не в восторге от Годжо Исао).       – Здравствуйте! Меня зовут Токи, – прощебетала она, и Сатору поразился, как легко ей давалось вести себя по-детски. Ее щеки горели, движения были быстрыми, как у малолеток, не способных контролировать свою гиперактивность. Мальчик скосил взгляд на отца, и удивился, с каким интересом тот изучал малышку. Индиго его глаз приобрело странный блеск, заставивший его сына слегка нахмуриться в непонимании.       Подошла Маэ-сан и тоже поклонилась, но уже по всем правилам. Они с главой клана обменялись приветствиями. Маэ Такара обладала прямо-противоположной дочери энергетикой, ее окружала очень спокойная аура.       – Я бы хотел обсудить с вами один вопрос, вы не против зайти? – Сатору уставился на отца, краем глаза отметив, что Токи сделала тоже самое. Изначально никаких обсуждений не планировалось, так что он был в замешательстве. Мама девочки однако согласилась. Годжо Исао опустил взгляд на сына. – Сатору, проводи свою гостью внутрь. Вам пора заниматься.       Мальчик кивнул, взял подругу за руку и потащил в дом. Она с беспокойством оглядывалась за спину, наблюдая, как мужчина приглашает ее маму проследовать за ним.       – Что происходит? Я думала, встреча нужна для галочки, – взволнованно бормотала она. – Маме ничего не угрожает?       – За кого ты принимаешь мою семью? – фыркнул Сатору.       – За колдунов, – ощетинилась она в ответ.       – С тобой сложно спорить, но успокойся. Скорее всего он просто хочет обсудить с ней условия твоего здесь пребывания.       – Я будто в тюрьму к заключенному приехала, какой мрак… – она слегка сжала его руку, и Сатору показалось, что в этом жесте было сочувствие. Странная эмоция на мгновение заполнила его сердце, но он не успел разобраться, что это было, когда она уже пропала.       Он довел Токи до своей комнаты. Войдя внутрь, она широко распахнула рот.       – Ну и ну, ты и правда родился с золотой ложкой во рту… – комната в японском стиле могла принадлежать принцу, со своими картинами, дорогущей мебелью и даже садом, выход в который находился с противоположной стороны. Девочка выгнула бровь. – И ты не можешь себе позволить конфеты?       – Я могу себе позволить все, – гордо ответил Сатору, – кроме того, что мне запретили за плохое поведение.       – Да уж, наверное, ты еще просто не дорос до истинного бунтарского периода, – хмыкнула Токи, заставив его слегка надуться. – Что ж, давай приступим.       Она плюхнулась за низкий столик и достала из сумочки свой ультра-девчачий блокнот и плеер. Дождавшись, пока он приземлится перед ней, Токи протянула ему наушники и ткнула в раскрытую страницу блокнота.       – Я выбрала песни, послушай. Надо решить, которую мы будем петь.       – Ты хочешь, чтобы я тоже пел?       – Во-первых, это парное задание. Во-вторых, – она ухмыльнулась, – ты прекрасно поешь, ты же идеален буквально во всем, кроме характера.       Сатору поперхнулся.       – Что это должно значить? У меня потрясающий характер!       – Это не я сказала, а Всевышний, – издеваясь, протянула Токи. – Просто цитирую.       Мальчик выхватил у нее из рук наушники и с надменным и оскорбленным видом надел их. Опять она прилетала “Бога”, будто он хоть на мгновение поверил, что тот существует. Сатору нажал кнопку, и музыка заиграла, почти сразу же успокоив его взвинченные чувства.       Годы летят стрелою,       Скоро и мы с тобою       Разом из города уйдем…       – Я не успеваю, о чем она? – Токи посмотрела в свои записи.       – Первой должна быть “Наш дом”, – она так мягко улыбнулась, что вся ее стервозная аура напрочь исчезла. – Она про то, как хорошо было бы уехать туда, где нет людей, и жить только вдвоем.       …Там вокруг такая тишина,       Что вовек не снилась нам…       – И за этой тишиной, как за стеной, хватит места нам с тобой, – подпела девочка, до этого немного прислушавшись к звуку, пробивающемуся сквозь наушники.       Сатору не мог оторвать от нее глаз. Просто поразительно, как одна песня преобразила ее, словно Токи слышала в ней что-то помимо добродушной мелодии. Ему предстал образ меланхоличный, но при этом бесконечно теплый.       – Хочешь уехать? – внезапно вырвался у него вопрос. Токи удивленно посмотрела на него и задумчиво отвела взгляд.       – Может быть, – мальчик напряженно слушал ее ответ. – Никогда не любила людей.       – Как и я, – бросил он. Девочка рассмеялась.       – Глупости, ты обожаешь чужое внимание.       – Для внимания не обязательно нужно общаться с большим количеством людей, – заявил он. Смеха стало еще больше.       – Тогда заберу тебя, когда уеду, – Сатору глядел на ее улыбку от уха до уха. – Но если начнешь ныть – выселю.       – Договорились, – он даже протянул ей руку, и она, явно не воспринимая происходящее всерьез, пожала ее. – Хорошая песня.       Пока слушал следующую, которую Токи представила как “Замыкая круг”, он все думал об их предыдущем разговоре. Почему он так ухватился за идею уехать куда-нибудь вместе с ней? За месяц они успели узнать друг-друга поближе, его недоверие, хоть он и старался помнить о нем, постепенно растворялось. Впервые в жизни он почувствовал, каково это – наслаждаться чьим-то присутствием.       Сатору поднял глаза на Токи, которая теперь подпевала нынешней композиции. Его первый друг. Он бы и правда уехал с ней как можно дальше от колдовского мира, от проклятий, от его семьи.       На задворках сознания всплыл заинтересованный взгляд его отца.       “Мы уедем, – твердо сказал он себе. – Я спрячу ее от них всех”.

***

      Тайна, что же такого обсуждали их родители, пока дети занимались, так и не была раскрыта. Токи лишь прочитала на лице мамы странную отрешенность и еще больше обозлилась на Годжо Исао.       “Какого черта он ей наплел, что она теперь выглядит, будто перед ней стоит выбор тысячелетия?” – возмущалась она про себя.       Однако дома мама увела отца на разговор, в ходе которого слышались возмущенные возгласы. Но в момент, когда Токи решилась подслушать, обсуждение закончилось, и за ним последовало полноценное семейное собрание.       – Токи, тебе предложили… как бы это сказать… – Такара мялась, а Этсуо сидел с самым что ни на есть оскорбленным видом. – Тебе предложили обручиться с наследником клана.       Тишина, последовавшая за этими словами, была такой плотной, что аж уши звенели. Девочка минуту пялилась на родителей, прежде чем спросить:       – Это шутка?       – Да если бы… – Маэ Такара выглядела сбитой с толку ничуть не меньше, чем сама Токи. – Годжо-сама сказал, что как только увидел тебя, сразу же решил, что ты будешь его невесткой.       – Как это называется вообще?! – взвился папа. – Что за “решил”?! Кем он нас вообще считает? Думает, мы продадим Токи?!       – Дорогой, громкость, – Этсуо как-то сдулся, но менее возмущенным не стал. – Это было предложение, а не приказ. Мы не в феодальной Японии.       – То есть вы говорите мне решить здесь и сейчас, хочу ли я замуж за Годжо? – Токи нервно хихикнула. – Вы серьезно?       – На самом деле нет, – и папа, и дочка уставились на маму, которая нахмурилась своим мыслям. – По-моему тебе надо перестать общаться с этим мальчиком. Это действительно из ряда вон, с чего бы нам соглашаться на что-то подобное?       – Нет, подожди, а при чем здесь Сатору? – взволнованно протараторила девочка. – Я хочу с ним общаться, он мой друг!       Выражения лиц родителей совмещали множество эмоций, включая неуверенность, гнев и даже радость. У Токи никогда не было друзей. У нее были приятели, о которых она моментально забывала, стоило им ненадолго пропасть из поля зрения, но их дочь еще ни разу не называла кого-то своим другом.       – Мне не нравятся их семейные традиции, – выдавила из себя мама. – Договорной брак…       – Сатору не предлагал мне ничего такого. Он вообще не похож на отца, – сурово отчеканила девочка.       – Но…       – Я хочу общаться с ним и дальше. Просто откажите в помолвке.       – Хорошо, – мама опустила плечи, выдохнув. – Но если они будут наседать, мы будем вынуждены порвать любые отношения.

***

      Сатору смотрел на отца так, будто у него отросла вторая голова.       – Повтори, пожалуйста, мне кажется, я ослышался.       – Она будет твоей невестой, – что-то внутри него начинало закипать.       – С какого перепугу немагу становится кем-то подобным? – Годжо Исао с иронией посмотрел на него сверху вниз.       – Ты действительно думаешь, что я не проверил ребенка, которого ты притащил, заранее? – у Сатору похолодело в груди. – Она гениальна. Для семи лет подобные успехи за месяц – просто поразительно. Тем более для ребенка из такой семьи.       – Но такой брак не будет нести никакой политической силы! – с некоторым отчаянием выкрикнул мальчик.       – Статус сильнейшей семьи необходимо сохранить за Годжо. Нам нужны ее способности, а не родословная.       Сатору так сжимал кулаки, что поранил ладони. Если это предложили семье Токи, то была велика вероятность, что она просто перестанет разговаривать с ним.       – Тебе же самому не будет неприятен такой союз, – мальчик поднял взгляд на довольное лицо отца. – Не ты ли за ней хвостиком носишься?       – Токи мой друг.       – Вот и славно. Самые крепкие семьи те, в которых супруги дружат.       Сатору трясся от негодования. Этот разговор становился все абсурднее и абсурднее, и он не хотел больше слышать ничего подобного, но воспитание наследника клана не позволяло выразить прямой отказ.       Годжо Сатору никогда не рассчитывал жениться по любви. С раннего детства он наблюдал, как его будущее строится помимо его воли, и думал, что так и надо. Он уже встречал потенциальных невест из других кланов, и ему всегда было безразлично, кто они и что из себя представляют.       Но Токи была не просто безликой девочкой, приписанной к нему отцом. Она была дорога ему, Сатору не мог так с ней поступить. Договорной брак был чем-то, что не вписывалось в ее образ.       – Отзови предложение, – тихо сказал он отцу, который уже собрался уходить.       – И зачем мне это делать?       – Они никогда не пойдут на такое. Если ты так этого хочешь, куда эффективней будет мне самому позаботиться об этом.       – Серьезно? Ты сам сделаешь ей предложение?       – Когда мы вырастем. Да.       – И почему же я должен соглашаться?       – Потому что я не могу не справиться, – они смотрели не отрываясь в глаза друг друга, – ведь я – Годжо Сатору.       Исао усмехнулся и направился из комнаты.       – Хорошо, будь по-твоему. В этом есть смысл, раз уж она еще не пробудила проклятую технику. Отправлю к ним…       – Я сам, – вызвался Сатору. – Мне она поверит.       – Возьми сопровождающего, – и Годжо Исао оставил сына одного.       Сатору как можно быстрее направился к дому Маэ. Ему не нужно было говорить кому-то идти с ним, ведь тайная охрана прицепилась к нему как только он покинул особняк. Мальчику не потребовалось много времени, чтобы добраться до знакомого здания, однако он впервые направлялся не к окну, а к двери. Открыла ее Токи.       – Ты что тут делаешь? – Сатору фыркнул. Это становилось ее стандартным приветствием, в прошлый раз она сказала ровно то же самое.       – Пришел опровергнуть чушь моего предка, – лицо девочки просветлело, и она позвала его внутрь.       И вот Годжо Сатору встретился нос к носу с праведным родительским гневом. По выражениям их лиц было ясно – он был абсолютно прав, говоря, что они не пойдут на такое. Мальчик поклонился на идеальные девяносто градусов.       – Прошу прощения как наследник клана Годжо за действия моего отца, – громко заговорил он. – Мне удалось убедить его в поспешности решения и официально отозвать предложение, – он разогнулся и лицо у него было красное, как помидор (рядом стоящая Токи невольно восхитилась тому, как ему удается использовать свой детский возраст). – Пожалуйста, разрешите мне и дальше общаться с Токи.       Конечно же это сработало. Сатору выглядел как маленький ангел, и блеск его заслезившихся глаз моментально растопил сердца четы Маэ.       – Конечно! Ох, для тебя это тоже должно быть был шок… – мама присела перед ним и погладила его плечи.       – Надеюсь, ничего подобного не повторится, – добавил папа напускным суровым тоном, но ему не удалось спрятать за ним мягкость.       – Даю слово, – кивнул ему Сатору.       – Мы поговорим наедине, хорошо? – Токи схватила его за руку и уволокла в свою комнату. Заперев дверь, она обернулась к нему, уперев руки в бока. – Что это вообще было?       Сатору кивнул на открытое окно, и она, моментально поняв намек, подбежала закрыть его.       – Наш хитрый план оказался не таким уж и хитрым, – невесело протянул он. – Похоже, отец устраивал слежку, так что ему известно, какая ты способная.       – Слежку? – Токи поежилась. – Черт, это крипово. Он что, сталкер?       – Он глава одного из трех великих кланов колдунов, – вздохнул мальчик. – Короче, он решил, что твои способности нам пригодятся.       – А не проще меня было просто завербовать?       – Ты не понимаешь? Он хочет, чтобы у меня, такого крутого и идеального, был наследник как минимум такой же крутой и идеальный.       – Оу… – Токи посмотрела на него с широко распахнутыми глазами. – О-о-оу… Ну да, логично.       – Я договорился с ним, так что любые разговоры об этом до поры до времени откладываются.       – До поры до времени?       – Я пообещал, что однажды сам сделаю тебе предложение, – Токи поперхнулась.       – Чего?       – Моя идея заключается в том, что к моменту, когда нужно будет выполнять обещание, я буду уже настолько сильным, что смогу не оглядываться на отца, – девочка молча смотрела на него некоторое время.       – Что ж, если это ты, то у тебя и правда получится, – она наконец улыбнулась, и Сатору улыбнулся в ответ. – Постарайся избавить меня от необходимости думать о вынашивании наследников в семь лет.       Они засмеялись. Родители, нервно караулившие снаружи, с облегчением вздохнули, услышав звонкий детский смех.

***

      Токи уже пару месяцев регулярно приезжала в поместье Годжо. При первой встрече с Годжо Исао после инцидента с помолвкой, она, ни секунды не сомневаясь и используя свою детскую миловидность на полную, сообщила, что в обиде на него, после чего демонстративно ушла. Лицо Сатору в этот момент настолько ее позабавило, что она не могла унять смех последующие пару часов.       И вот уже наступил август, и на очередной встрече у девочки явно было перевозбужденное состояние. Вместо того, чтобы вместе с Сатору расписывать значение текста песни “А знаешь, все еще будет”, она сидела перед выходом в сад и без конца перечитывала что-то в свежем номере Джампа.       – Эй, у нас вообще-то групповое задание! – не выдержав, окликнул ее мальчик.       Токи обернулась на него, и на ее лице перемешались слезы, восторг и что-то еще. Она встала подбежала к нему и плюхнула журнал на стол.       – Я застала легендарнейший момент! – пафосно произнесла она, схватившись за сердце. – Ты можешь себе представить? Я смогу наблюдать развитие этой истории с самого начала!       Сатору посмотрел на страницы, открытые перед ним.       – Пираты, значит.       – Ван пис это не просто история о пиратах! Это величайшее произведение, шедевр искусства! – мальчик с сомнением смотрел на простоватый рисунок. – Лет через десять ты меня поймешь.       – Десять лет? Да уж, долговато.       – На самом деле, когда я переродилась, он еще не завершился, а тогда ему было, – она подняла взгляд в потолок, считая, – двадцать семь лет.       – Ты называешь шедевром историю, которая не смогла завершиться за двадцать семь лет? – иронично заметил Сатору.       – Толкин сорок лет дополнял вселенную Средиземья, а у него даже не было необходимости иллюстрировать ее.       – Толкин создал языки ради своего мира.       – У каждого автора свои сильные стороны. Ода просто гений, – разговор явно был окончен. Токи снова с головой ушла в журнал.       Сатору вздохнул. Он взял новый лист бумаги и включил последнюю песню в их списке. За два месяца он успел очень сильно поднять свой уровень владения русским, так что теперь спокойно мог сам разбирать песни, изредка спрашивая Токи о значении тех или иных слов и выражений.       Она идет по жизни смеясь…       Он быстро переписывал текст, чтобы на бумаге его спокойно разобрать, но чем дальше играла песня, тем сложнее ему было продолжать.       …Испытанный способ решать вопросы,       Как будто их нет.       Во всем видеть солнечный свет…       Взгляд Сатору вновь поднялся на Токи. Он помнил, что из всех названий треков в ее блокноте именно последнее было написано будто неуверенно. Как если бы она долго не могла определиться, нужно ли ее вписывать.       …И новые лица торопятся слиться       В расплывчатый круг       Как будто друзей и подруг…       Он отложил ручку и вслушивался в текст.       …Удача с ней, жизнь удалась       И без исключенья все с восхищеньем       Смотрят ей вслед       И не замечают, как плачет ночами       Та, что идет по жизни смеясь…       – Как ты умерла? – Токи подняла на него удивленное лицо.       – Умерла?       – Ты же говорила, что переродилась. Так как ты умерла? – настойчиво спрашивал Сатору.       – Полагаю, от голода.       – Полагаешь? – она неуверенно убрала челку за ухо.       – У меня была депрессия, и в какой-то момент я просто перестала вставать с кровати. Вообще.       Он отключил плеер, и уставился на первую строчку песни, которую только что прослушал. Токи заинтересованно посмотрела на листок, из нее вырвался понимающий вздох.       – Вот оно что. Терпеть не могу эту песню.       – Тогда зачем выбрала ее?       – Потому что она потрясающая, – Сатору непонимающе смотрел на нее и она продолжила. – Она никогда не давала мне забыть, кто я есть.       – И что же ты, тоже плачешь ночами? – Токи отвела взгляд и не ответила ему. Мальчик нахмурился. Он не знал, что ему делать в такой момент.       – Надо же, сколько времени, мне пора, – девочка начала быстро собираться. На последок она улыбнулась ему. – До следующего раза.       Сатору не проводил ее, будучи в легком ступоре. Он все еще не верил в ее перерождение, но все, что он услышал сейчас, было тревожным звоночком. Однако каким бы гением ни был, такие человеческие вещи ставили его в тупик. В конце концов Годжо Сатору было всего семь лет.

***

      Токи мрачно шла домой. Ей хотелось немного поразмышлять, поэтому она не воспользовалась транспортом.       В этой жизни она старалась не поддаваться депрессии. Все шло так хорошо, и не было смысла в страдании. Но полностью избавиться от привычных навязчивых мыслей ей все-таки не удалось.       Эта дурацкая песня отлично описывала ее жизнь до встречи с Годжо. Но теперь все было не так. Она действительно подружилась с ним.       Маленькое проклятие, похожее на тушканчика, пропрыгало мимо ее ноги и преградило ей дорогу.       – Кыш-кыш, – все еще мрачно шикнула на него девочка. – Я не хочу возиться с тобой.       Внезапно ее рот и нос закрыла чья-то большая рука, держащая какую-то тряпку. Сладковатый запах заполнил горло, и в глазах у Токи быстро потемнело. Она даже не успела разглядеть лицо нападавшего, как отключилась.