Часть 1. Tacenda

«Tacenda — таценда» (латынь) — вещи, о которых лучше хранить молчание.

              Сложно придумать более ужасное состояние, чем ехать крышей по другому человеку. И нет, это не любовь или что-то такое. Это — ядерный взрыв; фиксация на одной конкретной и очень сложной личности. И хоть обдрочись тут — ничего не поможет.          Фу, какая пошлость.          Сакура и хотела бы сказать как-то по-другому, начать свою историю более романтично или красиво. Но черт возьми, тут совершенно другая ситуация. Нестандартная. Не поддающаяся определению как ни старайся.          Но не будем забегать вперед. Вернемся в прошлое.          После окончания войны Сакура жила как все: работала на износ, восстанавливала здоровье раненых и латала бреши собственных послевоенных травм. Жизнь как-то шла своим чередом, но главное, что вперед.          Больница, работа, друзья, родители, цели в конце концов.          Нет. Не так.          Кровь, кишки и разрушенные судьбы в её палате. Родственники пациентов, которых она не смогла спасти, неопределенное будущее и море прочего болезненного дерьма, из-за которого первый год после войны она спать нормально не могла. Её поглощало дикое чувство вины, с которым бороться, увы, никто не научил.          Сакура тогда подумала — ну не научили, значит, сама научусь, и обросла грубой кожей. Настолько, что даже новеньким кунаем не проткнешь. Зарылась, как крот в песке, и решила, что ей тут уютно, за маской юмора и ежедневной рутины, которая изредка меняется на встречи с седьмой командой и подругами.          Дорогая, а разве у тебя есть друзья?          Есть, только и жизнь у них своя тоже есть. Ну да ладно, не об этом.          В этой каше из больничных палат, где день за днём Харуно осознает, насколько она погрязла в собственном бессилии, в триггере, который как будто бы самый верный, заклятый друг, преследует её с детства, она вдруг находит спасение — редкие и в основном одиночные миссии. Ощущение в них такое, как будто ты старая, давно обросшая пылью ваза вдруг была найдена где-то в закромах на чердаке старушкой Мо, была отмыта, отчищена и теперь стоишь на видном месте, наполненная водой и благоухающими цветами.          Сравнение не самое удачное, ну и пусть. Главное, что для Сакуры было что-то особенное в том, как она выслеживала последователей Мадары, сдавала их с потрохами; собирала по крупицам информацию о редких мерзавцах, которые вдруг решили, что имеют право убивать; и как осуществляла кражу особо ценных для Конохи артефактов. И чем дальше на этих миссиях она находилась от Конохи, от больницы, от ответственности за болезненное горе людей, тем счастливее она себя чувствовала.          Может быть поэтому, а может потому, что, сдав послевоенные экзамены на стойкость психики, она вдруг оказалась невосприимчивой к убийствам, проявила высокий уровень хладнокровия и низкий уровень эмпатии к фактору смерти. Тут стоит объяснить: в убийствах у неё образовалась своя философия — если она пожалеет очередного ублюдка, его жертвами станет много невинных. В общем, причина до конца не ясна, но Цунаде решила, что Сакуре место в сформированном после войны особом отряде АНБУ.          Данзо ведь умер, и его место успешно занял Какаши — это послужило толчком тому, что АНБУ приобрела совершенно новую репутацию. Организация за два года выросла, очистилась, перестроилась и теперь действовала исключительно в пользу Конохи, работая из тени как Большой Брат.          И лучшим боевым специальным отрядом был и является Ворон, который возглавляет, вы не поверите — Итачи Учиха. К нему мы ещё вернёмся.          Сакуре было предложено занять отстающее звено Ворона — боевого медика, которое оставила Изуми Учиха, не выдержав такой тяжёлой нагрузки. Лучше кандидата, чем Харуно, было просто не найти. Да, на передок она была слабовата, чего скрывать, зато нервы в порядке, и руки замарать она не боялась.          И вот что мы имеем. Сакура Харуно — с грузом прошлого, с головой бегущая от проблем в миссии, вдруг получает карт-бланш: вступить в команду, которая исключает любую возможность на личную жизнь и обеспечивает постоянное отсутствие в деревне на особо сложных миссиях? — заверните два.          Но она не учла все переменные в этом уравнении. Была одна деталь, которая ворвалась с ноги внезапно.          И эта переменная — чёртовы красивые руки, чёртового Итачи Учиха.          Это произошло каких-то несчастных две недели назад. Её шестая по счёту миссия в составе Ворона. Они где-то возле границ Страны Песка, на задании повышенной опасности по обезвреживанию некой террористической группировки во главе с каким-то то ли Хоко, то ли Хако, который решил захватить власть в Дожде с помощью какой-то супер-пупер мощной бомбы. Не важно. И этот то ли Хако, то ли Хомо прячется в подземельях под тоннами горячего вездесущего песка, который попадает в глаза, волосы и одежду. Колется и чешется, пока они пробираются внутрь через чёрный вход вентиляции.          И вот они спускаются, Итачи идёт первым, за ним Сакура. Остальная часть команды — Шисуи и Тенма заходят с другой стороны здания, закрывая террористам путь отхода.          Двигаются тихо, минуют плохо освещённый коридор, и Учиха указывает ладонью — Стоп. Сакура останавливается, пока Итачи скрывается за углом.          И вот он, момент икс, когда неожиданная переменная входит в игру. Это чёртова секунда, потому что на Сакуру сбоку летит здоровенное тело, и она не успевает отбить атаку. Зато успевает Итачи, который, как мать его чёрная пантера, искусно впечатывает вражеского шиноби в стену и чётко, обхватив кунай тонкими пальцами в коротких перчатках, перерезает ему сонную артерию.          Твою мать. Она не знает, что в этот момент произошло. Но дыхание вдруг останавливается, кровь сгущается, замедляет время и пускает волну дрожи от макушки до пят. Мозг тормозит и Сакура сглатывает вязкую слюну, не сводя взгляда с того, как в замедленной сьемке Итачи откидывает мертвое тело в сторону, вытирает кунай о штанину, прокручивает на пальце и прячет его в поясную сумку. Дыхание не возвращается. Можно было бы списать на шок. Но нет, не забываем — Харуно не восприимчива к убийствам, да что уж там, за последнее время она не раз и сама без оглядки убивала. Нет, тут точно не шок, всё дело в движениях Учихи: его чистота действий, то, с какой скоростью и точным расчётом было совершено каждое движение. Ровная солдатская выправка и багровые с чёрным сферы в прорезях его маски. Как будто бы каждая мышца в теле Итачи под чётким контролем. Это красиво. Это запускает какой-то механизм в её воспалённой коре головного мозга, раз она забыла, как, мать его, делать вдох и выдох, чтобы не умереть от асфиксии.          — Ты в порядке?          Нет, чёрт его дери. Она только что оказалась в аду. Потому что ей вдруг дико захотелось… вот просто увидеть, как он этими же руками сжимает ей шею, увидеть, как расширяются его зрачки, как сбивается дыхание и как… Может, не сейчас, Харуно, ну ради Ками. Да-да, сейчас это хреновая идея.          И Сакура уверенно кивает. Позади слышится ритмичный звук, а из рации на шее — шершавый голос Шисуи.          — Нас обнаружили, — с азартом щебечет он, видимо предвкушая славную бойню. — Капитан, какие дальнейшие действия?          — Чудесно, — скептически заключает Итачи и сразу добавляет: — Обезвредить всех вражеских шиноби, а дальше действуем четко по плану, — его голос звучит глухо из-под маски АНБУ, а Сакура эту маску прямо сейчас просто ненавидит, потому что через неё видно только светящиеся багровым сферы.          — Есть, сэр, — Шисуи отключается.          — Готова? — спокойно обращается он к Харуно, которая не перестаёт пялиться. А надо бы, подруга, иначе он это не так расценит.          Сакура снова кивает. Только теперь уже в ответ своим мыслям.          Итачи двигается вперёд, Сакура вместе с ним, прямо в самое пекло.          Думали, будет что-то другое? Более наполненное смыслом или, может, хоть немного романтичное? Сакура тоже думала, что не если, а когда она испытает такое сильное влечение к кому-либо, то это будет не из-за красивого убийства, а, ну, например… что там Ино обычно говорила? Да плевать. Сакура — извращенка, и это уж вряд ли чем-то оправдать. Но чтобы по справедливости — Итачи долбанный бог истребления всяких мерзавцев. Его движения чёткие и уверенные — соизмеримы с великим Да Винчи, годами рисующим свою Джоконду. Только Итачи рисует острым кончиком куная и алыми брызгами крови на стенах, делает это с взглядом вселенской расчётливости, хладнокровно и непроницаемо. Что может быть более сексуально? Правильно — ничего. И давайте не будем врать себе, кто бы его не захотел?          Любой адекватный человек, Харуно, любой, повторюсь — адекватный. Ой, да заткнись ты, внутренняя я.          Так а что же было дальше где-то около Страны Песка? Можно сказать, что ад закончился быстро, и Хомо со своими напарниками и, конечно же, бомбой успешно обезврежены, а команда под кодовым названием Ворон уже через пять часов направляется домой в родную Коноху.          Сакура перемещается с ветки на ветку где-то в лесах Страны Огня, стараясь не думать о том, о чём, чёрт возьми, нельзя думать. Выходит у неё, мягко говоря, паршиво: перед глазами руки Капитана, тонкие запястья, длинные пальцы, голубовато-фиолетовые вены под бледной кожей и четкое представление о том, где эти руки могли бы побывать. Он же твой Капитан, это непрофессионально! Я, кажется, сказала тебе заткнуться.          — Ты что-то молчаливая? — поравнявшись с Харуно, любопытно спрашивает Шисуи.          — Всё в порядке, хочу вымыть с себя песок, — натягивает на себя улыбку и смотрит вперёд, в спину Капитана.          В широкую спину, поверх которой тесно лежит бронзовый жилет АНБУ, а рельефные плечи и руки обтянуты плотной чёрной водолазкой. Сакура снова сглатывает вязкую слюну, наблюдая за тем, как по Капитану шныряют розоватые зайчики закатного солнца.          Шисуи хотел бы что-то ответить, но его перебивает низкий голос Итачи.          — Сделаем привал.          Сакура замечает, что воздух влажный, скорее всего где-то неподалёку речка. Через сто метров Итачи ныряет вниз, а за ним и все остальные. Спустя полчаса они разбивают лагерь, и пока Шисуи с Тенмой пошли собирать ветки, Сакура разбирает провизию.          Итачи, присев напротив, собирает палатку, а Сакура старается не смотреть в его сторону. Он молчит. Учиха не очень-то многословен, из-за этого он как Капитан и тренер, скажем так — пугающий. В стенах АНБУ с ним иногда даже здороваются не все, многие просто побаиваются. И тут, собственно говоря, нет ничего удивительного, потому что Учиха больше похож на машину смерти, чем на обычного человека.          Ну, вы сами посудите — под два метра ростом, не Киллер Би, но крупнее многих в АНБУ, говорит он всегда кратко и по делу, о нём толком никто ничего не знает, зато все в курсе, что он закончил Академию экстерном; в одиннадцать лет стал капитаном АНБУ, сделал это ещё при Данзо, когда в структуре творилась жуткая грязь; а ещё он может, в прямом смысле слова, убить взглядом, а если не убить, то замучить до смерти.          Про Итачи многое говорят. И судя по тому, что, по словам Саске, он отказался от наследства в виде главы клана, Капитан тоже от чего-то бежит. В общем-то, как и все в этой команде. А может быть, его смысл жизни — убивать как великий художник. Чёрт его знает.          Боится ли его Сакура? Боялась бы, если бы не была лучшей подругой его родного брата. Ну не станет же он калечить или убивать сокомандницу Саске? Конечно, нет. Хотя, если так судить, то он уже это делает и сам не в курсе. Ради Ками, Харуно, прошло всего пару часов, а ты уже себя накрутила.          Да-да, я знаю. И дальше что?          Думать в её случае вредно, поэтому Сакура переносит своё внимание на провизию и выкладывает часть пайка возле костра: опять консервы и сухие хлебцы, которые на вкус как пластмасса. Она тяжело, кратко вздыхает то ли от разочарования ужином, то ли от того, что действительно согласна с теневой «я».          — Харуно.          Этот голос заставляет внутренне содрогнуться. Сакура умеет скрывать это — слава Ками, её этому научили. Но ей совсем не хочется смотреть на него, и лучше бы она действительно этого не делала: взгляд моментально цепляет детали — Итачи снял жилет, и теперь чёрная водолазка стала его второй кожей, плотно сидит на фактурных плечах и груди, контуром воротника красиво обрамляет мощную шею с явно выделяющимся кадыком и лестничными мышцами, которые скрываются где-то под линией тяжёлой челюсти… Сакура, соберись, прекрати смотреть и скажи уже что-нибудь.          — Да, Капитан?          Итачи смотрит на неё из-под густых опущенных бровей, как всегда этим твёрдым как сталь, осаждающим взглядом, наполненным тонной тротила и железной дисциплины.          — Тебе нужно уделить внимание тренировкам без чакры, — как всегда без прелюдии — кратко и по делу.          Ну спасибо, это звучало как удар под дых. Можно было бы хотя бы сказать — ты как бы ничего, но если бы там стояла заглушка на чакру — ты бы облажалась, и мы бы несли твоё мёртвое тело домой.          — Ты что-то конкретное имеешь в виду? — с лёгким раздражением спрашивает она, слишком резко вскрывая консервную банку.          — В начале миссии ты растерялась.          Сакура так и слышит, как он добавляет к этой короткой реплике — в нашем идеальном специальном отряде это недопустимо.          — Нет, не растерялась. Тот шиноби понизил свою чакру до минимума и появился из слепой зоны, — горячо возражает она.          Итачи устало качает головой, возвращаясь к своему занятию с палаткой. Сакура думает, что разговор на этом закончится, но Учиха через полминуты продолжает.          — Эта зона была слепой, потому что ты не тренируешь сенсорные навыки без применения чакры. Слух, Харуно, тоже сенсор, причём очень полезный.          — Я учту.          Сакура внутренне начинает закипать — не потому что он не прав, наоборот — потому что она действительно облажалась, а Итачи, между прочим, спас её если не от смерти, то от серьёзного ранения. А ты его даже не поблагодарила.          — Капитан, — снова заговаривает она, уже тише, подбирая слова. На языке вертится всякая глупость: «Спасибо, Капитан, если я когда-то могу вас чем-то отблагодарить… вы только скажите! Кофе, чай, минет?» Боже, это пиздец, ты совсем поехала, Харуно. Поэтому она выдавливает сухое: — Спасибо, — и ненавидит себя за свой озабоченный мозг.          Учиха кратко кивает, а Сакура хочет себя задушить.          ***          Через несколько дней спецотряд Ворон приближается к границам Конохи. После войны прошло всего два года, а деревня расширила свои границы втрое, отстроив десятки новых многоэтажек и корпусов, и теперь кажется не такой уютной, как раньше, но зато мощной как никогда. Сакура любит эти стены, обожает главные ворота среди огромных вековых деревьев, и возвращаться сюда так же приятно, как и уходить. Это похоже на поездку к родителям. Вы души друг в друге не чаете, но исключительно на расстоянии — жить вместе было бы невыносимо.          Харуно вдыхает полной грудью, проходя через пост у главных ворот. Через полчаса они уже на другом конце деревни — в восточной, нежилой её части, где удачно скрыт штаб АНБУ. Стандартная процедура проверки на входе, и уже через десять минут они в собственном крыле, которое выделил Какаши специально для отряда.          Ничего особенного, но лучше чем ничего. Небольшая общая зона с диваном, на который сразу же плюхается Шисуи, с телевизором, маленьким кухонным островком, где удачно расположились чайник, кофейный аппарат и маленький холодильник. За соседними стенами переговорная и собственная душевая с раздевалкой. Предусмотрены даже две спальные комнаты, по две кровати в каждой. Но они используются только в том случае, если есть потребность в долгой подготовке к миссии. Жить тут… скажем, очень затруднительно, особенно с такими товарищами, как Шисуи и Тенма, которые на редкость нечистоплотны.          Итачи почти сразу уходит рапортовать о миссии, его, как всегда, ждёт тонна отчётов и бумажной волокиты. Шисуи, как уже было сказано, распластался на диване и зачехляет что-то о том, как вырубил того здоровенного типа, а Тенма делает вид, что слушает, хотя на самом деле он, судя по всему, снова погряз в своих чертогах разума и плавает явно не тут.          Шисуи человек подвигов, тогда как Тенма человек чисел и вычислений. Именно поэтому Шисуи отвечает в их команде за обезвреживание ублюдков с азартом и задоринкой, а Тенма за траекторию их захода на этих самых ублюдков. Они хорошие ребята, Сакуре они сразу же пришлись по душе, как и она им.          Такие же отбитые, как ты. Ну конечно же вы сошлись. Иди ты в жопу.          Пока они ждут возвращения Капитана, Сакура решает заварить себе кофе и не думать про его чёртовы дельты.          Но у неё это ожидаемо не получается, потому что дурацкое подсознание только и делает, что подкидывает ей картинки выстрелами в упор, в самую сердцевинку воспалившегося мозга или его коры? Да вообще насрать, куда и как, главное что.          Кофейный автомат кряхтит, а с ним и шестерёнки мыслей.          Пальцы Итачи, обхватившие кунай с побелевшими костяшками и мелкими шрамами, тонкие жилистые кисти, потом предплечья, они ведут вверх к фактурному бицепсу, ещё выше к острой ключице и рельефной шее. Какой он под водолазкой? Какая на вкус его кожа? Может соленая как море или скорее сладковатая? Какой аромат у Капитана? После миссии от него точно должно пахнуть железом и дымом от костра или…? Сакура жаждет узнать ответы на эти вопросы. И это желание жиреет в ней с каждой секундой.          Звук льющегося водяного, слегка подгоревшего кофе.          Итачи без маски хорош.          Широкий ровный лоб, на который падает несколько непослушных прядей челки. У него идеальная кожа. Тёмные и густые, слегка изогнутые брови над, как всегда, сквозящим цепким взглядом. Радужки у него кажутся непроглядно черными, но если подойти совсем близко, так что ладонь не протиснуть, и рассмотреть, они действительно такие? Одна мысль о том, чтобы оказаться на таком расстоянии, увидеть его чётко очерченные острые скулы, короткие волоски щетины на щеках и узнать, собьется ли у Капитана дыхание от тесного контакта с ней, или он сумеет сохранить сдержанность, и…          Двойной щелчок машинки. Кофе сварился, как и сама Харуно.          Она ведь и раньше это замечала, ведь так? И ничего не происходило, а сейчас в мозгу что-то скрипит и чешется, бомбит изнутри как пушечная дробь. В животе натягивается резиновая верёвка. И чувство такое мерзкое, неправильное и от этого не менее интересное. Но Сакура знает точно — от этого надо избавляться, причём срочно.          Неожиданно на плечи ложатся широкие ладони и трясут её.          — Проснись, ты где летаешь, Скорпи? — посмеивается Шисуи.          Скорпион — это её позывной, который достался ей из-за ярких познаний ядов и их нейтрализации. Вообще его должны использовать только на миссиях, но Шисуи нашёл прозвищу своё, уменьшительно ласкательное применение. Что удивительно — оно прижилось.          — Не делай так больше, я чуть кофе не пролила, — фальшиво раздражается Харуно: Злиться на Шисуи это всё равно что просить воду не быть мокрой, смех да и только.          — С тобой точно всё нормально?          — Ненавижу жару и ненавижу песок, мне срочно нужна ванна и бокал холодного вина. Всё остальное — в порядке. Ты чего приколебался? — Сакура пихает Шисуи в плечо и обходит его, чтобы сесть на диван.          — А ты долго держишься, Скорпи. Итачи проиграл мне пари, — ржёт Шисуи и падает рядом.          Сакуру бьёт молнией в затылок от этой реплики. Но она делает вид, что ей плевать, и отпивает немного гадкой жижи из стакана, которую в АНБУ называют кофе.          — Пари? — вяло спрашивает она, откидываясь на спинку дивана.          Шисуи посмеивается и скрещивает руки на груди. Ох и игривый жук этот Учиха, очень отличается от остальных своих родственников. Слишком уж болтливый и не в меру эмоциональный, любит женщин и не любит безалкогольное пиво, обожает поесть и терпеть не может скуку. Чем-то он ей напоминает Наруто; иногда так же сильно хочется огреть его по затылку, но кто она такая? Не в мамочку же ей с ним играть.          Хотя кто знает, что он сейчас скажет и насколько ей удастся сохранить самообладание.          — Итачи был скептически настроен, думал, тебя на пару миссий хватит. Я был уверен, что хотя бы на пять. А уже шестая, и ты не сломалась, — рассуждает он. — Я думал, ты ещё после того задания с расчленёнкой сдашь свою маску. Поражён. Хвалю, Скорпи, ты крепкий орешек, — похлопывает он её по плечу.          Харуно раздражается, щурит взгляд и недобро ухмыляется. Мало того, что они с Капитаном спорили о том насколько она слабая, вернее, Сакура уверена, что спорил Шисуи сам с собой, не суть, так он ещё и так надменно посмеивается над ней.          — А не тебя ли стошнило от той расчленёнки? — Подмечает она, и добавляет: — да точно, это был ты.          Шисуи тушуется.          — Я тогда просто съел несвежую рыбу, — сухо отзывается он.          — Ты же говорил, это был протухший сок? — подхватывает Тенма и посмеивается вместе с Сакурой.          Харуно похлопывает Учиху по плечу.          — Ничего, со всеми бывает, — смех вырывается заразительный, от раздосадованного выражения лица Шисуи, остановиться просто невозможно.          Учиха хочет что-то возразить, но в помещение тяжёлыми шагами заходит Итачи. Сакура машинально разворачивается. Капитан спокоен, а вернее безэмоционален, останавливается возле дивана, с солдатской выправкой скрестив руки на груди.          — Капитан, наконец-то! — вскрикивает Шисуи. — Ну скажи, что Какаши дал нам отпуск, молю.          — Поздравляю с успешной миссией, вы хорошо поработали. У вас есть три дня, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. Жду вас в штабе в четверг в семь утра на плановой тренировке, — сухо чеканит Итачи и мажет по кузену нейтральным взглядом.          Шисуи радуется, жестикулирует руками и уже начал рассказывать о том, как славно оттянется. Тенма хмыкает, видимо, он тоже доволен — Сакура не особо его понимает, Итачи как всегда нечитаем. А вот она сама испытывает странные чувства. Радость — потому что ей не придётся ближайшие три дня видеть Итачи, и она надеется, что её нездоровая фиксация успеет пройти за это время. Но одновременно с этим её окатывает жуткое разочарование. С чего бы это?          Неважно. Харуно выходит из штаба через десять минут. Обычный человек потратил бы три дня выходных на встречи с родителями, друзьями или, в конце концов, на собственную семью. Но не Харуно. Почему, спросите вы? Она ответит, что Наруто занят ускоренным обучением, чтобы в дальнейшем получить титул Каге. У него на носу свадьба с Хинатой, и ему вряд ли есть дело до Сакуры. Саске погряз в клановых делах с отцом, готовясь к будущему посту главы клана Учиха. А Какаши… ну, вы и сами знаете, он сейчас с Итачи бумажки заполняет. А её единственная лучшая подруга, Ино, теперь возглавляет Группу Анализа в память о любимом отце, который погиб во время войны, и почти всё её время распланировано по секундам.          Не то чтобы Сакура совсем не встречается с друзьями или они отдалились от друг друга. Нет. А может и да. Но в целом связь держится, просто у всех своя жизнь, и Харуно, если честно, это устраивает.          С родителями всё сложнее, о них вообще лучше не упоминать. Но всё же с матерью она видится, когда приходит к ней на кладбище пару раз в год, а с отцом… с ним Сакура предпочла бы вообще не пересекаться. Грустно? Нет. Харуно себя не жалеет и вы не вздумайте. Она рада тому, что есть. Как уже было сказано — её всё устраивает. Точка.          До её шикарной квартиры не так далеко, она находится в центре. Купленная на щедрую компенсацию героине войны, однокомнатная, большая студия с полноценной ванной и панорамными окнами — предел мечтаний и Харуно её обожает.          Через пять минут она уже поднимается по лестнице, щёлкает замком и оказывается в прихожей. Здесь пахнет чайным деревом и лаймом — хороший диффузор, Сакура вертит его в руках, решая, что обязательно купит ещё один такой. Стягивает с себя тяжёлые ботинки и сразу же идет в душ.          Она не врала, когда говорила, что терпеть не может жару, это ещё мягко сказано, на самом деле Сакура её ненавидит, как и песок, который она сто процентов сейчас найдёт в самых неожиданных местах.          Под прохладным душем легче: налипшая за неделю пыль и грязь смываются быстро, в отличие от не менее грязных мыслей, которые зудят с новой силой. Сакура опирается предплечьем о холодную плитку и упирается в него лбом. Тяжело выдыхает, чувствуя, как вода обволакивает голову, плечи, закрывает уши. Слух уходит на второй план, обостряя другие чувства. Рука сама по себе медленно ползёт ниже от ключиц к груди по влажной коже, задевает припухший сосок. По телу бегут мурашки, и она прикусывает нижнюю губу.          Да, Итачи без маски хорош. В сознании мелькают его багровые сферы с чёрным переплетением сливающихся воедино томоэ. Ровный нос с ярко выраженными полосками на щеках. Скулы. Чёрт.          Харуно ведёт руку ниже по животу, сжимает нежную кожу.          Как бы это делал Капитан? Он вряд ли неженка или романтик и сдавил бы кожу до красноватых отметин. Он бы прижал её к мокрой холодной стене, сжимая горло, зарываясь в волосы, и вдалбливал бы её в эту чертову плитку, как отбойный молоток. Кусал бы её за шею и плечи по животному, со всей ему присущей дурью. Да-да, только так и никак по другому.          Сакура душит внутри горла стон от фантомных ощущений его рук, языка и члена внутри себя. Пальцы ползут ещё ниже, задевают чувствительную точку. Подрочить на своего Капитана? Суперская идея, продолжай.          Чёрт, да заткнись ты! Сакура бьёт кулаком в плитку, хорошо, что без чакры, иначе бы в её новеньком пентхаусе не стало одной стены. Резко отталкивается и выходит из душевой кабины, слишком импульсивно и тщательно чистит зубы. Если до этого момента она думала провести время дома за телевизором и едой на вынос, то теперь её план прост до дури.          Клин клином вышибают. Харуно сделает то, что делала раньше, когда хотела секса. Она пойдёт в бар на западной части города, где живут одни гражданские, выпьет пару стаканчиков виски со льдом и лимончиком и найдёт себе нового знакомого. У него будет славное имя Иоши или Тоши. Он окажется фотографом или что-то типа того. Они посидят часик, флиртуя, и этот славный Хироши будет очень вежлив, может, даже немного стеснителен. Потом они поедут к ней, потому что к нему она не захочет, зайдут в её шикарный пентхаус в центре, развалятся на диване, и он будет рассказывать ей милые или смешные истории.          Так оно, собственно, и случилось. И вот Сакура лениво попивает очередной бокал виски со льдом и лимончиком, расслабленно раскинувшись на своём диване, и слушает, уже второй час, как Тоши, который оказался учителем младших классов, оживлённо рассказывает о своём непоседливом ученике. Что-то о том, как он путает буквы и случайно выкрикивает матерные слова. Это и правда забавно, и она улыбается, глядя на то, как голубые глаза Иоши светятся, от рассказа про того мальчугана. Есть что-то милое в робкой неуверенности учителя, в том, как он постоянно, сталкиваясь с ней взглядом, слегка смущается, в том, как мнёт пальцы и в том, как искренне смеётся. Действительно славный парень этот Иоши, Сакуре обычно такие и попадаются.          Обычно с ними такой же славный секс.          Сакура плавно перемещает их в спальню, но как бы сильно Харуно не напилась, она никак не может сосредоточится, перед её глазами совсем не голубые светящиеся глаза детского учителя, не его нежные руки и уж точно не его неуверенные касания. В голове — Учиха и там он берет её за горло, грубо, почти на грани, своими до оргазма красивыми тонкими пальцами, там он смотрит на неё с остервенением и вдалбливается, не нежно, нет, черт возьми всем весом, будто бы хочет выбить из её мозгов последние здравые мысли.          Ожидаемо, с Тоши Сакура не кончает, только делает вид, чтобы этот славный парень не растерял остатки своей уверенности. Ведь он вообще не виноват, что Харуно сумела зациклиться на своем Капитане за какие-то чертовы три, четыре дня? Она размышляет об этом с диким желанием снова попасть в душ и вытравить из себя хотя бы долю алкоголя, чтобы утром было не так паршиво. Но черная пелена затягивает её раньше, чем мысли переходят к действиям.          Утро наступает слишком быстро, светит своими лучами прямо в заспанные глаза и отдает болезненной резью в голове.          Харуно просыпается не от того, что хотела бы, её будит слишком знакомая чакра и звук балконной двери. Вряд ли это сулит ей что-то хорошее. Сакура по пути на кухню натягивает халат и молится всем Ками, что ей просто показалось, иначе это будет худшее похмелье в её жизни.          И нет. Она не ошиблась.          Итачи, скрестив руки на груди, стоит, опершись о балконный косяк. Судя по тому, что он пришел за ней лично, произошло что-то серьёзное. Ну или, может быть, он тоже тайно хочет её трахнуть? Да-да, мечтай, Харуно.          Учиха сухо проходится по затраханной Сакуре взглядом, а потом куда-то ей за спину. За ней стоит не менее затраханный Тоши. Он неловко застёгивает на себе рубашку и с опаской кланяется, увидев Итачи.          — Доброе утро, — неуверенно бормочет он и добавляет: — А это?          — Это мой коллега, не обращай внимания. Тебе ведь уже пора?          — Да-да, уже очень пора, — выдавливает из себя Тоши.          Хотя на часах семь утра.          Сакура натягивает улыбку. Она не винит учителя в том, что он хочет побыстрее сбежать. А вы бы хотели встретить утром, после попойки, в квартире своей любовницы широкоплечий шкаф с убийственным взглядом, направленный на вас? Очень сомневаюсь.          — Дверь там, — указывает она пальцем, а потом замечает портфель славного парня и добавляет ему в спину: — Тоши, ты сумку забыл.          — Я вообще-то Такахаши, — разворачиваясь бросает он.          — Да-да, прости. Я позвоню! — она с силой впихивает ему сумку и через минуту захлопывает за парнем дверь.          Сакура ему не позвонит. Она вообще не уверена в том, что он оставил ей свой номер телефона. Но это не важно, обычно такие встречи ничем особенным не заканчиваются. Этот славный парень, даже если очень захочет, вряд ли наберётся смелости прийти к ней снова.          Блядь. Лучше и не придумаешь. Перепутать имя временного любовника на глазах у Капитана. Ну и что? Итачи не должно волновать, с кем и когда она спит, и вообще. Хер ли он тут забыл?          Спина покрывается мурашками, когда она ощущает на ней фантомный взгляд Капитана, даже разворачиваться не хочется. Из кухни открывается прекрасный вид на входную дверь и на то, как она только что буквально выперла за дверь затраханного Такахаши.          Здорово, правда?          Сакура делает вдох и выдох, чтобы набраться смелости, развернуться и встретиться один на один с самым желанным кошмаром в жизни — Капитан Итачи у неё на кухне, и он там чертовски неплохо смотрится. Позади светят лучи только вставшего солнца, ложатся на Учиху, подчеркивают правую сторону его лица, и при таком ракурсе видны едва заметные впадинки возле уголков его губ. Наверняка, когда он улыбается, там появляется ямочка. Сакура вообще хоть раз видела, чтобы он улыбался? Боюсь, нет. Ей кажется, что тот, кто видел, сразу после этого умер.          — Что-то случилось? Почему ты тут? — проходя мимо, бросает она, поправляя распустившийся халат.          — Нас срочно в штаб вызывают. У тебя семь минут, чтобы привести себя в порядок и собрать вещи, — слишком сухо, он мажет по ней неоднозначным взглядом. Неодобрение? Ну хоть какая-то эмоция, если это вообще можно так назвать.          — Я догадалась. Я спрашиваю, почему ты тут? Могли послать дежурного, — Харуно лениво проходит к холодильнику, в котором после долгой миссии ожидаемо мышь повесилась. Она морщится от пустынного вида и несвежего запаха.          — Хатаке знал, что ты вчера пила.          Видимо, Какаши боялся, что обычного рядового она пошлёт ко всем чертям. Спойлер — так бы и было. У неё вообще-то заслуженный выходной.          — Откуда?          — Внутренняя разведка.          Сакура хмыкает. Если это шутка, то очень плохая и очень в духе Итачи. Что вообще это значит?          — Позавтракаем вместе, кэппи? — игриво посмеивается она. — Кофе или, может быть, кофе? Боюсь, ничего другого у меня нет.          — Не думаю, что это хорошая идея.          — Дай ему шанс, это же БокеттоБокетто (яп. Boke tto) — акт продолжительного и бессмысленного смотрения вдаль. Те, кто несколько месяцев почти не выходил из дома, в совершенстве освоили искусство бокетто. Это японское слово означает «смотреть в пространство, не думая ни о чём конкретном». В данном контексте используется, как название сорта кофе. — смотри в пустоту и ни о чём не думай, — продолжает забавляться она.          Да, Сакура просто любит рыть себе могилу. Ну а как ещё ей сейчас себя вести, если не шутить тупые непонятные шутки? Что сказать? Когда он тут с таким лицом стоит. От его взгляда внутри всё плавится, или это от похмелья? Да или нет, это не отменяет той жуткой неуверенности, которую она чувствует рядом с Капитаном. Сейчас язык — её враг, и тут уже ничего не поделаешь.          — Пять минут.          В голосе Учихи звучит угроза? Это что-то новенькое. Сакуру бьет приятная дрожь, она чувствует себя как пакостливый ребенок. Так и тянет вывести постоянно спокойного Итачи из себя и посмотреть что будет. Но он явно не в лучшем расположении духа и на это должны быть веские причины, по этому сейчас Сакура решает просто сбежать в ванную, бросая:          — Уже иду.          Собирается она за четыре, а через пять они уже перепрыгивают с крыши на крышу. Харуно чуть поодаль. Голову тянет повернуть в сторону Капитана. Картинка цепляет, взгляд не отвести. Форма ему идёт, она как будто бы уже часть его самого. Жилет сидит как влитой, водолазка — вторая кожа, короткие перчатки со стальными пластинами на тыльной части ладони — для усиления чакры, свободные штаны из жесткой ткани и тяжёлые ботинки. Волосы собраны в высокий пучок, он после конца войны стал убирать длинный хвост наверх, и сказать, что ему не идёт, это всё равно что помолиться Аллаху, запив молитву вином — смертный грех. А его профиль…          — Дыру во мне прожжешь. — Итачи косит на неё, опять этот странный взгляд.          Сакура с ухмылкой разрывает зрительный контакт и смотрит вперёд. Нельзя так открыто пялиться, нельзя.          — И что, ты ничего не спросишь? — Да, это не его дело, но будь на его месте кто угодно: Шисуи, Тенма, Какаши в конце концов, их бы это интересовало. А его, видимо…          — Нет, — отвечает он раньше, чем Сакура заканчивает мысль.          — Нет, — тихо повторяет она.          Капитану с высокой колокольни насрать на то, чем она занимается вне работы, и это… вызывает чувство разочарования? Да, оно самое.          Меньше чем через десять минут они в штабе. Общая зона встречает как старый друг, Шисуи снова на диване, и он явно недоволен тем, что его оторвали, видимо, от очередной интересной… гм… истории? Или лучше сказать, как он их называет, овечки? Как уже было сказано — Шисуи любит женщин, сильно и часто, если вы понимаете, о чём я.          Тенма на своём законном месте — кресло и книга по высшим расчётам какого-то бла-бла-бла.          Сакура хотела бы пойти сразу же к кофейному аппарату. Но увы, планёрка и так задержалась. Итачи напряжен, Хатаке на взводе, дело пахнет пи… в общем, очень плохо.          В переговорной душно, похмелье даёт о себе знать. Цунаде научила её вытравливать алкоголь чакрой, но без плотного завтрака и крепкого кофе тут всё равно не обойтись. Вернёмся к теме планерки. Тут Какаши и Цунаде обсуждают что-то о Хомо, который, как оказалось, Макатаси, был хоть и важной, но только пешкой во всей этой истории. Бомба, которую изъял и обезвредил Ворон, всего лишь одна из, а не та самая. Судя по последним данным от разведывательной группы, ещё две такие были переданы где-то возле границ Дождя боевикам. И это накаляет ситуацию до предела, потому что где и когда они их планируют применить — неизвестно.          Тут стоит пояснить. После войны Дождь стал автономной территорией, его взяла под своё управление Конан, заручившись поддержкой всех Каге. Все думали, что она мертва после бойни с Обито, но как оказалось, ангелы не умирают. Поэтому она появилась в самый разгар Войны, выступив за Альянс, и хорошо себя проявила. Теперь Конан — королева Дождя, но вот незадача — деревня, которая и так всегда была сборищем криминальных группировок, после войны набрала в себя ещё больше больных ублюдков с жаждой развязать новую войну. И если некоторые криминальные авторитеты города её поддержали, решив легализовать свой бизнес, то большая часть переформировалась в боевиков, и эти самые боевики, как грязь после дождя, стали набирать мощь, чтобы заляпать весь город и скинуть королеву с трона.          Коноха — главный союзник. Остальным ангел не так сильно доверяет, на то, видимо, есть свои причины, о которых Харуно не знает.          Проектор щёлкает, и свет в переговорной гаснет. На белом полотне появляется первый слайд — фото мужчины с длинной бородой и крысиными глазками.          — У нас новое лицо — Арго Камитоши. По предварительным данным, именно ему принадлежит этот особняк, — Какаши переключает слайд, на котором изображено огромное здание в три этажа, — который находится на границе Огня и Дождя. Здесь, в одной из комнат, хранится свиток с данными о планах террористов, и, возможно, там есть что-то о том, кто их всех возглавляет. Цель — зайти, скопировать данные, выйти. Сделать это незаметно.          Сакура честно старается слушать, но мало ей головной боли — так ещё и Учиха расположился прямо в поле её зрения. Сука, тупо рядом сидит. Ну что за карма такая? Это не карма, это ты просто с ума сходишь. А как тут не сходить? У него профиль как у греческого бога, а ещё он крутит своими, блядскими пальцами карандаш. Поза у него расслабленная, хотя видно, что он полностью сконцентрирован на том, что говорит Главнокомандующий. И при этом источает такую долбанную энергетику, что мозги пухнут, аж выть хочется.          Итачи откладывает карандаш и теперь постукивает пальцами по гладкой поверхности стола.          Идеально чистые, ровные, коротко подстриженные ногти. Тонкие пальцы с белеющими костяшками в мелких шрамах. Как глубоко эти пальцы могут войти? Сакура сглатывает ощущая фантомный вкус его солоноватой кожи на языке, понимая, что дальше пялиться на руки Капитана будет… провокационно, и уводит взгляд на Хатаке.          — Мы отправили специальный отряд из лучших сенсоров, — снова до ушей доносится смысл, — Шино, Киба и Неджи уже сканируют территорию и составляют карту помещений. Шино установит в каждом помещении жука, передающего информацию о присутствии чакры. Предварительно всё будет готово к полуночи.          — Но, — чеша затылок, включается Тенма, — как мы доберёмся туда так быстро? Путь займёт минимум неделю.          — Мы используем свиток перемещения, — Какаши указывает рукой «стоп» Тенме, который хочет что-то возразить, — да-да, свиток выплеснет мощный поток чакры, и вас могут легко обнаружить. Это опасно, но медлить нельзя, и поэтому во время перемещения вы будете на достаточно большом расстоянии от особняка. Неджи заблокирует этот выброс, а жуки Шино его поглотят. Остаточная чакра тоже представляет опасность, но это уже другой разговор.          Какаши осматривает присутствующих.          — Вы отправляетесь сегодня на закате — пока это всё, что вам нужно знать. Мы с Итачи составим подробный план действий, и он введёт вас и команду сенсоров в курс дела на месте. Пока можете быть свободны.          Слава Ками.          Первое, куда её несут ноги, — кофейный автомат.          Голова сейчас просто лопнет, а желудок пошлёт её нахуй, потому что когда она вообще в последний раз нормально ела? Сакура опирается о стол, буравит взглядом кряхтящую кофеварку предвкушая мерзкую, прогорклую жижу, которую она выдаст через пять минут. Но это лучше, чем ничего, тем более через час-два она излечит себя с помощью чакры.          Рядом появляется высокая, крупная фигура. Слишком близко. Итачи опирается бедрами о столешницу в считанных сантиметрах от неё, и стоит Сакуре выровняться, как между ними закончится расстояние. У неё перехватывает дыхание: сейчас хорошо видно его радужку глаз, они не чёрные, нет. Очень тёмные, с серыми вкраплениями, а местами тёмно-янтарными. Как глубокий непроглядный космос в окружении чёрных дыр, с редкими просветами мелких галактик и звёзд.          — Ты что творишь, Скорпи? — спокойно спрашивает он, а в глазах снова это чёртово неодобрение.          Сакуру прошибает и ведёт от этой фразы. От его — Скорпи, выбивает из всех мыслей оставляя одну — он это о чем?          — Жду свой кофе.          Косить под дурочку, это у тебя хорошо получается. Внутренняя я — ты такая сука.          — Бокето?          — Что? — В голове скрипят шестеренки, до Сакуры прям туго доходит.          — Смотри в пустоту и ни о чем не думай. — Добавляет Итачи косясь на кофейный автомат.          И это что, была саркастическая шутка? Отсылка к утреннему разговору? Да-да, это была именно она. Да ну нахер. Неужели Капитан впервые в жизни с ней пошутил? Этого просто быть не может. Внутренности перемалывает миксером до мелкой приятной дрожи где-то в районе желудка. Бабочки или саранча? Господи, да плевать вообще. Итачи Учиха только что пошутил! Ребята, это разъеб.          — Боюсь тут только пережаренные зерна неизвестного происхождения, — посмеивается Сакура.          — Держишь меня за идиота? — еще ближе наклоняется он грубо вбивая эти слова прямым выстрелом в упор.          Сакура замирает, забывает как дышать и тупо смотрит на него. А в мыслях полный хаус, там её маленькие копии шуршат в воображаемом офисе, истерически капаются в картотеках и раскидывают листы бумаги, стараясь как можно быстрее найти подходящий ответ на этот чертовски неоднозначный вопрос: что он хочет сказать? Неужели Итачи действительно настолько аналитически одарён, что всё понял. От этого вывода под ложечкой неистово сосёт.          — Никак нет, сэр, — с замешательством почти шепотом отвечает она.          Итачи выдыхает и прикрывает глаза, качая головой. Он часто рядом с ней так делает. Похоже на реакцию спокойного родителя, который отчитывает маленького ребенка.          — Ты вчера получила Ворону?          — Нет.          — Сложи два плюс два.          Блядь. Как же она могла забыть? Даже великая Ками, наверняка сейчас сделала фейспалм. Так вот почему Капитан такой злой, если его поведение можно расценить как злость. Поясню: по уставу специальный отряд каждый вечер обязан проверять почту через специальный свиток призыва. Почтовая Ворона приходит прямиком от Главнокомандующего, чтобы животное с посланием не могли перехватить по воздуху. Если птицы нет — славно. Если есть, они должны изучить информацию и действовать по инструкции.          Харуно вчера была занята совсем не проверкой писем. Ну вы и сами знаете.          А Учиха был вынужден забрать её утром и был не в самом приятном расположении духа, потому что знал — почту она не проверяла.          Сакура прикусывает губу, и виноватые глаза явно выдают её с потрохами. В голове снова вертится всякая пошлая ересь. Отшлёпаете меня, сэр? Накажите меня, я это заслужила… Хочется себя убить. Да мне тоже нередко хочется тебя убить.          — Этого больше не повторится, сэр, — только и выдавливает она, боится убрать взгляд и боится, что прямо сейчас и умрёт. Это ужасное нарушение устава, а для такого спецотряда — это недопустимо.          Он кивает, а потом с нечитаемым выражением лица достаёт откуда-то из-за спины бумажный пакет.          — Что это? — она смотрит на него с подозрением, боясь, что внутри не иначе как маленькая бомба, напичканная кунаями, и сама Ками видит — она это заслужила.          — Суп.          — Суп?          — Горячая вода, лапша и мясо — суп.          Сакура тянет странную улыбку. Это что, забота?          Итачи грозно нависает, впихивает Сакуре пакет и добавляет:          — Выпей этого дерьма если оно помогает, — кивает он в сторону кофе, — и поешь. Приведи себя в порядок. Выглядишь ужасно. Понятно?          А Харуно не может стянуть со своего лица глупую улыбку и смотрит ему прямо в глаза.          — Понятно, — чуть наклонившись отвечает она украдкой, как будто бы по секрету.          Даже когда Итачи уходит в сторону переговорной, Сакура не может перевести дух. Нет ну вы видели, он дал ей суп! Где он вообще его взял? И главное принес, чтобы она привела себя в порядок. Да её сейчас разорвет на тысячу мелких Харуно, которые спляшут джигу-дрыгу, ну как в том фильме про сумасшедшего кондитера.          Угомонись, Харуно. Вы через несколько часов отправляетесь на пиздец какую опасную миссию, и в твою голову не приходит мысль, что он это делает, чтобы ты не запорола всё? — А шутка, он же процитировал меня? — Ты серьёзно? Это была шутка? Если да, то вы оба хреновые комики.          Сакуре до глубины всё равно, что там говорит её внутренний голос, пусть хоть головой об стену убьется, всё равно это не изменит того, что в её руках суп от Капитана и саркастическая шутка. Кошмарная — да. Но на безрыбье и рак рыба, главное что начало положено.          Сакура Харуно — ужасная оптимистка.