Глава 22

      Способность наблюдать за человеком помогает уловить малейшие изменения в его настроении, поведении, мимике, жестах, взгляде и даже интонации. Я заметил такие перемены в Вике после нашего пикника — в тот момент, когда к нам подбежал ребёнок.       Потом я вспомнил её поведение после открытого урока. Тогда мне показалось, что она просто устала — всё-таки непросто завладеть вниманием детей, а ещё сложнее — чему-то их научить.       Но теперь, кажется, я начал догадываться: тема детей вызывает у Вики особый, глубокий резонанс. Только я не имел права что-то требовать или настаивать на разговоре. Она сама расскажет, когда будет готова, ведь до этого Вики добровольно открывала мне своё сердце и делилась своими страхами.       Похоже, страх или боль, связанные с детьми куда сильнее, потому что её молчание тянулось вот уже несколько недель.       Вики действовала на меня каким-то необъяснимым образом. Любую другую на её месте я бы давно прижал к стенке — добился правды, потребовал разобраться. Но с Вики всё иначе. С ней хотелось быть мягче: не давить, не ломать, не подчинять, а быть рядом. Быть опорой.       Такой чуткой, нежной и по-настоящему особенной девушки я ещё не встречал. В ней есть что-то, что тянет всё моё тёмное нутро, как будто она — свет, способный пробиться даже туда, где давно только мрак.       Вот только она этого не видела, потому что достойна большего.       Но разве я мог просто так отпустить её? Разве мог позволить ей уйти, даже если она решит, что это правильный выбор?       Нет.       Я не ангел и не рыцарь в сияющих доспехах. Я — тот, кто привык брать своё. Тот, кто не отпускал то, что считал своим.       Но с Вики… с ней, опять же, всё иначе.       Я не мог заставить её говорить. Не мог ворваться в её мир с грубой силой, как делал это раньше, потому что её тишина — не слабость. Её молчание — это глубокая рана, которую она бережно скрывает.       И я буду ждать.       Дополнительно отвлекало и то, что мы сейчас редко виделись. Подготовка к презентации занимало у меня много времени, да и у Вики хватало дел, или, возможно, она сознательно погружалась в работу, чтобы отвлечься.       Ещё голова была занята Маркусом. Я окончательно отчаялся. Нужно просто набраться смелости, чтобы отпустить того, кто сам добровольно выбрал путь к самоуничтожению.       Дверь распахнулась с такой силой, будто её выбило мощным порывом ветра. В мой кабинет ворвался брат с горящими глазами. Маркус плюхнулся в кресло и принялся барабанить пальцами по подлокотнику.       Я скользнул взглядом по его внешнему виду, задержался на зрачках — чист, но нетерпение, звенящее в каждом движении, выдавало в нём прежнего мальчишку.       — Я всё придумал, — заявил Маркус, откинувшись глубже в кресле.       Я лишь поднял бровь, не отрываясь от документации на экране.       — Знаю, тебе интересно, так что не буду тянуть, — усмехнулся он, почти по-звериному, с самодовольной ухмылкой.       — Я выхожу на рынок. Сам. В обход Бочелли. Мне хватило времени, что я работал на него, чтобы понять всю структуру.       Он говорил это с таким восторгом, будто собирался украсть булку у слепого старика, а не бросить вызов одному из самых опасных людей на побережье.       Я не ответил. Только медленно выключил компьютер и сложил пальцы в замок.       — Не смотри так, — Маркус вздрогнул, но тут же выпрямился. — Я не прошу твоего одобрения. Просто… ты должен знать.       Он говорил быстро, как будто сам пытался убедить себя больше, чем меня.       — Бочелли не молод. Он запустил цепочки. Поставки с юга идут с перебоями, а люди начинают шептаться. Он держит всё, но это не будет работать вечно. Я слышал, как один из его людей обсуждал с другим альтернативу. Я не один такой, Люц. Просто я первый, кто готов рискнуть.       Он сделал паузу. Ждал, что я скажу хоть слово, но я молчал.       — У меня есть доступ к данным. К маршрутам. Я знаю, где он уязвим. Одна хорошая утечка, пара ловко подставленных фур — и всё посыплется, как карточный домик.       Глаза у него горели так, как будто он уже видел, как возводит собственную империю.       — Чего ты молчишь? — продолжил он, хмурясь.       — Он узнает, — тихо сказал я. — Ты не понимаешь, что творишь.       Маркус замолчал. Лицо его дёрнулось, но он быстро вернул себе маску уверенности.       — Я-то понимаю. Пойми и ты.       — Ты думаешь, Бочелли не знает, что его люди шепчутся? — медленно произнёс я, не разжимая пальцев. — Ты думаешь, он не ждёт, когда кто-то вот так… выскочит?       Маркус нахмурился, но в его глазах мелькнуло что-то неуверенное.       — Он не бог, Люц. Он просто старик, который слишком долго держался за власть.       — Он старик, который пережил трёх своих заместителей, — холодно ответил я.       Маркус сжал кулаки, но не опустил взгляд.       — Я не собираюсь лезть на рожон. Я не идиот. У меня есть план.       — План? — я усмехнулся. — Ты хочешь подставить пару фур? Это не план, Маркус. Это самоубийство.       — А что тогда по-твоему план?! — он резко вскочил, и кресло отодвинулось назад. — Ждать, пока он сам отдаст всё?       Я тоже поднялся, но не для того, чтобы сблизиться. Просто чтобы он видел моё лицо.       — Я хочу, чтобы ты дожил до тридцати.       Маркус замер. Потом резко рассмеялся — нервно, почти истерично.       — О, вот оно что. Ты боишься за меня. Как мило.       — Да, — просто сказал я.       Его смех оборвался.       — Я не ребёнок! — прошипел он.       — Тогда не веди себя как он.       Мы стояли друг напротив друга, и тишина между нами гудела, как натянутая струна.       Потом Маркус резко развернулся и направился к двери.       — Маркус.       Он остановился, но не обернулся.       — Если ты сделаешь это, — тихо начал я, — я не смогу тебя прикрыть.       Он снова засмеялся, но на этот раз звук был горьким.       — А я и не просил.       Дверь захлопнулась.       Я остался один.       И впервые за долгое время почувствовал, как по спине пробежал холодок.       Элизабет зашла ко мне после обеда. Меньше всего я ждал именно её визита. Я устал от неё — особенно за эту неделю подготовки. Теперь её презентация книги будет мне сниться в кошмарах.       — Люцифер, — её голос, как всегда, будто натянутый шелк, — нам нужно кое-что обсудить. Срочно.       — У тебя же уже всё готово, — я не отрываясь уставился в монитор, делая вид, что занят. — Обложка — глянцевая, зал на завтра забронирован, пресса приглашена, фуршет — по первому разряду. Что ещё?       Она молчала, но я чувствовал её взгляд. Этот — авторский. Всегда чуть осуждающий. Всегда будто ждущий, что ты сейчас признаешься, что не веришь в её гениальность.       — Проблема в тексте, — наконец сказала она.       Я закрыл глаза и медленно выдохнул.       — Ты хочешь переписать книгу за сутки до презентации?       — Нет. Хочу изменить концовку в речи. В своём выступлении.       — Элизабет, ты репетировала её десять раз. Ты — отточила паузы, интонации. Ты сама говорила, что всё идеально.       Она подошла ближе, поставив передо мной лист с новой версией речи. Я краем глаза заметил: заголовок был другим. И вовсе не про вдохновение и силу слова. Теперь он звучал… гораздо мрачнее.       — Это важно, Люцифер, — сказала она тихо. — Читатели должны знать правду. Настоящую. Не рекламную.       Я посмотрел на неё. В её глазах было что-то новое.       Глубоко вздохнув, я не стал возражать. Взяв лист с речью, бегло пробежался по тексту. Элизабет благодарно улыбнулась и села напротив.       Остаток дня мы провели правя её речь и снова прошлись по всем пунктам подготовки презентации. Освободился я поздно — с Вики увижусь только завтра.

----------- ✶ -----------

      На сборы ушло прилично времени — я решила справляться сама. Мими предлагала помочь, но я уверила, что всё сделаю самостоятельно.       Я завила волосы в крупные, мягко спадающие локоны, заколола их с одной стороны невидимками и перекинула основную массу на левую. С макияжем особо не заморачивалась: с помощью румян придала лицу свежий вид, уложила брови, сделала лёгкий смоки-айз, накрасила ресницы тушью для объёма и длины, а губы — увлажняющей нюдовой помадой.       К счастью, благодаря дресс-коду не пришлось ломать голову над выбором наряда — все гости должны быть в чёрном.       Я выбрала лаконичное чёрное платье в пол с открытыми плечами и прямым силуэтом. Оно подчёркивало фигуру, но не выглядело вызывающе — идеальный баланс между элегантностью и сдержанностью. Дополнила образ простыми золотыми серьгами-кольцами и тонким браслетом. На ноги — чёрные лодочки на среднем каблуке, чтобы было удобно, но при этом держалась осанка.       Когда я посмотрела на себя в зеркало, ощутила странное спокойствие. Вроде всё было готово, всё под контролем, но внутри всё равно копошилось лёгкое напряжение — будто предчувствие чего-то важного. Или тревожного. Или и того, и другого.       С Люцифером мы увидимся вечером — на презентации книги Элизабет. Я успела соскучиться. За эти два дня мы не встречались, только переписывались.       Я вызвала такси, схватила свою маленькую сумочку и положила внутрь телефон, ключи от квартиры, банковскую карту и немного наличных.       Когда села в машину, почувствовала лёгкую вибрацию — пришло сообщение. Звук был приглушён, но узнаваем. Я достала телефон и увидела сообщение от Мими:       «Здесь настолько помпезно, что меня слепит. Ты скоро?»       Я усмехнулась и быстро набрала в ответ:       «Буду через пятнадцать минут. Уже на подходе. Глаз на кого-нибудь упал?»       Пока ждала ответа, уставилась в окно, провожая взглядом улочки вечернего Сиднея, освещённые мягким светом фонарей. Город жил своей жизнью — шумел, двигался, переливался огнями, а у меня внутри становилось всё тревожнее.       Мими не заставила себя ждать:       «Пока никого стоящего, хотя я пришла пять минут назад. Но ты меня прости — от твоего невозможно отвести глаз. Этот чёрный смокинг… Скорее приезжай, я тут явно не одна, кто на него засматривается».       Бесшумно рассмеявшись, я набрала сообщение:       «Надо поторопить таксиста».       Мими ответила почти сразу:       «Твой красавчик, кроме тебя, никого не замечает. Элизабет, похоже, вызывает у него головную боль».       Я улыбнулась — стало действительно смешно. Хотя в её словах была доля правды.       «Она и правда утомила его с этой презентацией, так что не удивлюсь, если Люцифер не в восторге от её общества».       Через секунд десять, от Мими пришло последнее сообщение: «Жду!».       Я не стала ничего писать в ответ. Через десять минут такси остановилось возле небольшого здания с колоннами, ярко подсвеченного прожекторами. Перед входом толпились гости — мужчины в строгих костюмах и женщины в чёрных платьях разных фасонов. На фоне общего монохрома выделялись только вспышки украшений, бокалы шампанского и сверкающие взгляды.       Я расплатилась с водителем, поблагодарила его кивком и вышла. Вечерний воздух был насыщен ароматом парфюма, пыльцы и асфальта. Легко коснувшись волос, я выровняла осанку и направилась ко входу, чувствуя, как с каждым шагом становилось немного труднее дышать — волнение сжалось в груди тугим узлом.       На ступеньках стоял фотограф, щёлкая затвором камеры при виде каждого нового гостя. Мне пришлось замереть на секунду, подарить объективу лёгкую полуулыбку — нейтральную, ровную, без особого выражения. Почти сразу же я заметила Мими — она стояла у одной из колонн с бокалом шампанского, нетерпеливо вертела головой и, завидев меня, махнула рукой.       Я подошла к ней, и она сразу наклонилась ближе:       — Люцифер где-то в зале. Стоял с Элизабет, когда я писала тебе. Выглядел так, будто считает секунды, когда всё это закончится.       Я усмехнулась, отняв у неё бокал и сделав маленький глоток. Шампанское было терпким, с ледяной горечью. Я перевела взгляд на арку, ведущую внутрь зала, и будто по команде Люцифер вышел из тени. В чёрном смокинге, идеально сидящем по фигуре, с одной рукой в кармане. Холодный, собранный, уверенный — и всё же его взгляд мгновенно нашёл меня в толпе и замер.       Я не отвела глаз.       Он медленно шёл в мою сторону, и с каждым его шагом сердце билось всё чаще. Мими тихо хихикнула и шепнула:       — Ну всё, я поняла, что тут явно лишняя. Пойду поищу кого-нибудь, кто не смотрит на тебя, как на единственный источник света в этом зале.       Она исчезла так же быстро, как и появилась, оставив меня наедине с приближающимся Люцифером.       Когда он подошёл, сразу обвил мою талию рукой и притянул к себе для поцелуя.       — Чертовски сексуально выглядишь, — его тёмно-карие глаза пробежались по моему лицу жадным внимательным взглядом, блеснув особым огнём.       Я улыбнулась, обняла его за шею и коснулась тёплой кожи ладонью.       — «Я соскучилась», — произнесла одними губами.       В ответ он лишь довольно ухмыльнулся.       — И я, — его голос был низким, тёплым, почти интимным.       Он провёл пальцами по моему плечу, на мгновение задержавшись на коже, как будто хотел убедиться, что я действительно перед ним, а не плод его воображения.       — Не могу отвести от тебя глаз.       Я мягко усмехнулась и опустила глаза, стараясь скрыть, как внезапно пересохло во рту. Чуть отстранившись, зажала сумочку подмышкой, чтобы использовать руки для дальнейшего общения.       — «Ты не менее привлекателен», — призналась я. — «У тебя важная роль сегодня. Твоя подруга надеется, что ты хотя бы сделаешь вид, что всё это тебе интересно».       Люцифер криво усмехнулся, провёл ладонью по моей спине — от лопаток до талии — и наклонился ближе:       — Я делаю вид только потому, что ты здесь. Иначе… — он оборвал фразу, и в его глазах что-то промелькнуло. Лёгкое раздражение? Усталость? — Она слишком увлечена своим триумфом, чтобы замечать, что я не слушаю.       — «Ну что ж», — я чуть приподняла подбородок, — «попробуем пережить это вместе».       Он взглянул на меня с теплом, потом обвёл взглядом зал, как будто оценивал ситуацию. В этот момент из-за арки раздался негромкий звон бокалов, и в зале погас основной свет — остались только направленные прожекторы и свет со сцены. Люди начали собираться ближе к подиуму. Где-то у сцены появилась Элизабет — в белом платье, дорого украшенном кристаллами. Шлейф тянулся за ней, она плыла подобно белому лебедю. Сложилось впечатление, будто Элизабет шла получать «Оскар», а не презентовать собственную книгу.       Люцифер тяжело выдохнул и склонился к моему уху:       — Сейчас начнется…       Я сдержала смех. Люцифер повёл нас в сторону сцены, к рядам расставленных стульев. Мы сели рядом, и он взял меня за руку, переплетая пальцы. Его прикосновение было тёплым, крепким, как будто единственное, что сейчас действительно имело значение — то, что я рядом.       Я мельком взглянула на него сбоку — идеальные черты лица, лёгкая тень щетины, линия челюсти, сжатая от усталости. Он и правда выглядел так, будто ждал, когда это закончится, но его пальцы не отпускали моих.       Когда Элизабет начала говорить, зал мгновенно смолк и погрузился в задумчивую тишину. Я бегло оглядела присутствующих и заметила в первом ряду маму Люцифера — она сидела рядом с его отцом. Волнение отозвалось тяжестью в желудке. Я ещё не была готова к нашему знакомству, но сегодня его явно не избежать.       Люцифер перекинул руку на спинку моего стула, и я взглянула на него — он сосредоточенно смотрел на сцену, где выступала Лиз. Я же отвела взгляд в противоположную сторону, чтобы найти Мими. Оказалось, она тоже сидела в первом ряду, только с другого края, рядом с Томасом. Уловив мой взгляд, Мими повернулась, подмигнула и снова переключила внимание на сцену.       Речь Элизабет звучала чётко, уверенно и даже проникновенно. Образно выражаясь, она поднимала темы, которые глубоко её волновали, — те самые, что она затронула в своей книге, передав через боль и переживания главной героини.       Лёгкое прикосновение отвлекло меня. Люцифер провёл пальцами по моему плечу, и я повернулась к нему. Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой и оставил мимолётный поцелуй на моих губах, затем вновь обратил внимание на сцену, а я заметила, что на нас смотрит его мать. Стало неловко. Я быстро улыбнулась ей и сделала вид, что внимательно слушаю Элизабет.       Тем временем Элизабет перешла к завершающей части выступления, выражая слова благодарности. Мне показалось — или действительно? — по её щекам скатились слёзы. Люцифер шумно вздохнул, но промолчал. Я положила руку ему на колено и ободряюще провела по нему ладонью.       Прозвучали аплодисменты, и все поднялись со своих мест. Освещённая светом множества софитов, Элизабет широко улыбалась, держа в руках свою книгу. Вспышки камер фиксировали каждый момент. Её поддерживали, ею восхищались, ею гордились. Ей помогли спуститься со сцены — официальная часть мероприятия подошла к концу и началась основная.       К Элизабет тут же ринулась пресса. Люцифер, воспользовавшись этим моментом, взял меня за руку и повёл в знакомом ему направлении.       Спустя мгновение мы оказались перед его родителями — Розой и Бэзилом Хаггард. Роза выглядела превосходно: стройная, статная, её волосы были уложены в безупречный пучок, украшенный тонкой серебристой заколкой. Она надела элегантное, простое, но явно дорогое платье — всё в её облике кричало о сдержанном вкусе и привычке к статусу. Её взгляд был внимателен, но без открытой враждебности — скорее, изучающий. Рядом стоял Бэзил — плотный серьёзный мужчина с проницательным взглядом и руками, скрещёнными на груди. Он кивнул Люциферу в знак приветствия, а затем перевёл взгляд на меня.       — Мама, папа, — начал Люцифер, его голос потеплел, — хочу…       — Мы уже поняли, — перебила Роза с тонкой, почти незаметной улыбкой. — Добрый вечер, Виктория.       Отец Люцифера удивлённо вскинул бровь. Я протянула руку Розе в знак приветствия — она сразу откликнулась, мягко пожав мою ладонь.       — Отрадно снова встретиться, — сказала она, внимательно глядя на меня. — Виктор не был слишком настойчив? — добавила с лёгкой усмешкой.       Я смущённо улыбнулась и покачала головой.       «Благодаря вашему сыну всё прошло спокойно», — пронеслось в голове, но я лишь молча кивнула.       — Прошу прощения за бестактность… — начал было Бэзил Хаггард, но Роза тут же остановила его лёгким движением руки.       — У Виктории немота, — спокойно пояснил Люцифер.       На лице Бэзила мелькнуло удивление, но он быстро вернул лицу сдержанное, невозмутимое выражение.       — Понимаю, — тихо проговорил Бэзил. — Прошу прощения за неосведомлённость.       Я коротко кивнула, дав понять, что обиды не держу. Ситуация всё ещё казалась слегка напряжённой, но уже не угрожающе. Люцифер сжал мою талию чуть крепче, как будто ощутил, что мне нужна поддержка.       — «Картина готова. Люцифер её забрал», — решила поделиться я, и Люцифер озвучил мои слова.       Его родители, не ожидая от сына такого умения, искренне поразились.       — Да, я учу язык жестов.       Я взглянула на Люцифера. Он выглядел спокойно, но пальцы стали чуть жёстче сжимать мою талию. Я снова кивнула.       — Невероятно, — проговорила Роза, словно отметила что-то про себя, затем её взгляд сместился на сына.       Мимо нас проходили гости мероприятия — некоторые останавливались, здороваясь с Розой и Бэзилом. Один особенно настойчивый и тучный мужчина с пышными усами явно стремился поговорить с отцом Люцифера наедине.       Бэзил Хаггард бросил на нас короткий, почти извиняющийся взгляд. Роза и Люцифер обменялись с ним понимающими кивками. Прежде чем отойти, он протянул мне руку и по старой манере легко коснулся губами тыльной стороны моей ладони.       — Приятно было познакомиться. Желаю вам хорошего вечера, — сказал он сдержанно, но искренне.       Через секунду усатый мужчина увёл Бэзила прочь, почти под руку. Люцифер заметно расслабился — его пальцы на моей талии уже не сжимали меня так крепко.       — Лизи сегодня была на редкость эмоциональна, — с весёлым оттенком в голосе заметила Роза.       Люцифер тяжело вздохнул, как будто это происходило уже не в первый раз.       — Она переписывала свою речь раз пять, не меньше.       Роза тихо рассмеялась, а я сдержанно улыбнулась.       — Книга и правда настолько хороша? — с интересом обратилась ко мне Роза.       Я на секунду задумалась. Люцифер мягко провёл рукой по моей талии, словно придавая мне уверенности.       — «Элизабет действительно постаралась. История глубокая, с множеством психологических приёмов. Интрига держит до самого конца».       Люцифер передал мои слова, но Роза смотрела и слушала только меня.       — Спасибо за честность, — она игриво прищурилась, губы расплылись в лёгкой улыбке. — Значит придётся приобрести один экземпляр.       Роза задержала на нас взгляд, словно хотела что-то сказать, но в этот момент к ней подошла высокая женщина в строгом костюме и что-то прошептала на ухо. Роза вздохнула и слегка покачала головой.       — Мне нужно ненадолго отлучиться, — сказала она, обращаясь к нам. — Не прощаемся.       Роза коснулась моего плеча, кинула мимолетный и тёплый взгляд на Люцифера и удалилась.       Я оглядела зал. Гости разбились на небольшие группы, бокалы сверкали в свете люстр, смешивались голоса и смех. Где-то в центре внимания была Элизабет — её окружали поклонники и журналисты.       Люцифер провёл пальцами по моей ладони, привлекая внимание.       — Ты отлично справилась.       Я улыбнулась. Это ведь было не первое наше знакомство, но всё действительно прошло хорошо. Не отвечая, я просто кивнула в знак согласия.       — Хочешь шампанского?       Я покачала головой. Мне хотелось остаться здесь, в этом укромном уголке, где нас никто не трогал.       Он будто прочитал мои мысли и притянул меня ближе.       — Тогда просто постоим так, пока все заняты собой.       Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань смокинга. Его руки обвили мою талию, а губы коснулись виска.       — Ты сегодня невероятна, — прошептал он.       Я закрыла глаза на секунду, наслаждаясь моментом, но тут же почувствовала чей-то пристальный взгляд.       Обернувшись, я увидела Элизабет. Она стояла в нескольких метрах от нас, держа в руках бокал, и смотрела прямо на Люцифера.       Он, заметив мой взгляд, тоже повернулся. Увидев Элизабет, он слегка нахмурился. Она направилась к нам.       — Виктория, добрый вечер, — Элизабет тепло улыбнулась мне. — Простите, что отвлекаю… но мне нужно «позаимствовать» Люцифера, — она с мягкой усмешкой кивнула в его сторону.       Он закатил глаза, наклонился ко мне, оставил на губах короткий поцелуй и без особого энтузиазма позволил Элизабет увести себя.       Я проводила их взглядом. Элизабет шла уверенно, легко касаясь рукой локтя Люцифера, словно это было вполне естественно. Он шёл рядом с ней, не сопротивляясь, но в его осанке сквозило напряжение. На мгновение мне показалось, что она сказала ему что-то тихо, почти шепотом — он чуть повернул голову в её сторону, но не ответил.       Я осталась одна. Слегка потеребила край своего платья и снова огляделась. Вокруг продолжали виться группы гостей — кто-то смеялся, кто-то вёл оживлённые разговоры, а кто-то бросал в мою сторону любопытные взгляды. Я попыталась не обращать на них внимания, сделав пару шагов в сторону ближайшего высокого растения в кадке — как будто прячась за ним от постороннего шума.       — Уютно? — раздался рядом знакомый голос.       Я обернулась — передо мной стояла Мими. Она держала в руках два бокала и один тут же протянула мне. Я нерешительно взяла — игристое.       — Томас увязался за каким-то журналистом, — пояснила она, — а я решила тебя спасти от общественного одиночества.       Я с благодарностью кивнула и сделала небольшой глоток.       — Не хочу показаться грубой… — начала она, глядя куда-то за моё плечо, — но Элизабет будто нарочно пришла за ним именно в этот момент. Слишком демонстративно.       Я пожала плечами. Возможно. Или просто совпадение. Но внутри всё равно неприятно кольнуло.       Мими продолжила, уже тише:       — Ты держалась замечательно. Даже под этим заинтересованным взглядом его матери.       Я посмотрела на неё удивлённая.       — Конечно, я всё видела.       Я отвела взгляд. Мими, не дожидаясь ответа, тихо рассмеялась и тронула меня локтем:       — Но ты ей понравилась. Видно. Она пыталась это скрыть, а я все равно заметила.       Я улыбнулась. Возможно, ей действительно удалось меня немного успокоить.       Одним махом допив шампанское, я протянула бокал подруге. Мими удивлённо взглянула на меня.       — «Теперь я точно спокойна», — выдохнула я. — «А ты выглядишь как богиня».       Мими довольно закружилась на месте. Кружевной верх, юбка со шлейфом, уходящим в пол, и дерзкий вырез, открывающий правую ногу, смотрелись безупречно.       — Спасибо, — просияла она, и, повторив мой жест, залпом допила остатки шампанского, затем изящным движением поставила оба бокала на поднос проходящего мимо официанта.       На сцену поднялись музыканты, заиграла лёгкая музыка. Лиричная, ненавязчивая мелодия постепенно заполнила зал, словно размыла границы между группами гостей. Кто-то стал покачиваться в такт, кто-то направился ближе к небольшому танцполу, устроенному в центре.       Мими огляделась, окидывая присутствующих оценивающим взглядом. Казалось, будто все пришли исключительно парами — семейными или почти.       — Тухло… — пробормотала она с недовольством.       Я беззвучно усмехнулась и повернулась к ней.       — «Хотела здесь кого-нибудь подцепить?»       — Ну-у-у… никто не запрещал совмещать приятное с полезным, — хмыкнула Мими, многозначительно изогнув бровь.       Я улыбнулась шире. Мими отвела взгляд, как будто присматриваясь к кому-то вдалеке, и в этот момент я почувствовала чьё-то приближение за спиной.       Обернувшись, я встретилась взглядом с Люцифером. Он уже стоял рядом — взгляд серьёзный, но по-прежнему мягкий.       — Могу пригласить даму? — произнёс он, глядя прямо на меня, словно и не уходил вовсе.       Мими с театральной грацией отступила на шаг назад:       — Не смею задерживать.       Я усмехнулась, и Люцифер протянул мне руку. Его ладонь была тёплой, сильной и уверенной. Я вложила в неё свою — и всё остальное на мгновение потеряло значение.       Мы вышли на танцпол, и окружающее будто растворилось. Музыка окутала нас мягкой волной, и Люцифер повёл меня в танце — уверенно, но бережно, как будто знал мой ритм лучше, чем я сама.       Я чувствовала, как по залу скользили взгляды — некоторые просто из любопытства, другие с лёгкой примесью оценки, но всё это оставалось где-то на краю восприятия. Сейчас всё, что имело значение, — музыка, наш ритм и его дыхание рядом с моим.       Музыка сменилась на более медленную, с глубокими аккордами, и его движения стали ещё мягче. Мы словно замедлились вместе с мелодией — никуда не спешили, не ждали финала.       В какой-то момент он склонился чуть ближе, его губы оказались рядом с моей щекой — не касаясь, но ощущаясь. Дыхание Люцифера было тёплым, убаюкивающим. Я закрыла глаза. В этой тишине между нотами, в этой близости, в этом танце было больше слов, чем в любом разговоре.       Я не заметила, когда музыка стихла. Мы остановились, не разрывая прикосновения. Он ещё пару секунд смотрел на меня, прежде чем мягко разомкнул нашу позу.       Зал снова наполнился голосами, аплодисментами и звоном бокалов. В этот момент зазвонил телефон — короткий виброзвонок заставил Люцифера нахмуриться. Он достал мобильный из внутреннего кармана пиджака, бросил быстрый взгляд на экран и ответил.       Шум вокруг заглушал голос собеседника, но по выражению его лица стало ясно: разговор был важным. Люцифер бросил на меня извиняющийся взгляд, тихо проговорил:       — Я сейчас, — и, не дожидаясь ответа, стремительно удалился из зала.       Проводив его взглядом, я огляделась по сторонам, и, почувствовав жажду, направилась к бару. На ходу достала из сумочки телефон — в заметках собиралась написать свой заказ для бармена.       Мельком заметила Мими: она оживлённо беседовала с каким-то мужчиной, смеясь и слегка наклоняясь к нему. Похоже, вечер всё-таки оказался не таким уж и «тухлым».       Подойдя к бару, я протянула телефон бармену. Он быстро пробежал глазами текст, кивнул и чуть улыбнулся в ответ. Спустя пару минут передо мной появились два бокала: один с прохладной водой, другой — с джин-тоником. Я благодарно кивнула бармену и первым делом утолила жажду глотками воды. Затем, не спеша, потянулась к джин-тонику. Лёгкая мутность коктейля и тонкий аромат обещали знакомое послевкусие. Я сделала небольшой глоток — горечь разлилась по языку, оставляя после себя приятную прохладу и спокойствие.       Люцифер так и не появился. Я снова повернулась к бару, погрузившись в мысли, медленно потягивая коктейль. Я не была виновницей торжества — свою часть работы завершила ещё до вечера — и моё присутствие здесь носило, скорее, формальный характер. Если бы не Люцифер, я бы с лёгкостью осталась дома — вполне хватило того пресс-релиза.       Кто-то случайно задел меня, и я подняла голову, встретившись взглядом с зелёными глазами.       — Виктория, привет, — прозвучал знакомый голос.       Передо мной стоял Маркус — одетый, как и большинство гостей, во всё чёрное. Он кивнул бармену, и тот сразу налил ему виски. Маркус сделал глоток, потом медленно повернул голову, оглядывая зал.       — Многое пропустил? — ухмыльнулся он и снова отпил.       Я достала телефон и набрала в заметках:

Трогательная речь Лиз.

Твой брат представил меня вашим родителям как девушку.

Медленные танцы.

      Маркус прочитал и удивлённо приподнял брови.       — Всё официально? — его зелёные глаза внимательно смотрели на меня.       Я несколько секунд не сводила с него взгляда, а потом добавила:

Тебя это удивляет?

      Маркус тихо хмыкнул и покачал головой. Он снова сделал глоток. Я тоже потянулась к своему коктейлю, втянула глоток через тонкую трубочку и на миг задержала взгляд на ряду разноцветных бутылок за барной стойкой.       Между нами повисла молчаливая, чуть неловкая пауза. Я подумала, что после этого Маркус уйдёт, но он остался. Тогда я медленно повернула голову вправо — и почти физически ощутила, как в зал вошёл Люцифер.       То, что я увидела, заставило меня замереть. Пальцы судорожно сжали бокал на барной стойке, тело внезапно отказалось слушаться. Люцифер держал на руках маленькую девочку в белоснежном платье с пышной юбкой, похожей на облако. Рядом с ним шла пара — все трое о чём-то оживлённо болтали.       — Рита и Майкл Полсоны, — голос Маркуса прозвучал у самого уха, и я вздрогнула, обернувшись к нему. — Старые друзья Лиз. Не знал, что у них появилась дочка.       Он как-то странно улыбнулся и перевёл взгляд на мою руку, сжимающую бокал.       — Думаешь, он от тебя убежит? — кивнул подбородком в сторону бокала.       Я разжала пальцы и опустила руки на барную стойку.       Маркус прищурился — возможно, что-то заподозрил, но я снова перевела взгляд на Люцифера. Их компания стала больше на одного человека. К ним подошла Элизабет и, широко улыбаясь, принялась общаться с малышкой. Люцифер буквально сиял от восторга, держа на руках это крошечное, примерно годовалое чудо.       — Со стороны можно подумать, что это их ребёнок, — пробормотал Маркус.       Его слова больно кольнули, но я никак не отреагировала. В этот момент встретилась взглядом с Люцифером — его довольное выражение сменилось на хмурое. Он аккуратно передал малышку Элизабет, улыбнулся, что-то сказал людям рядом и направился в нашу с Маркусом сторону.       — Мне пора. Хорошего вечера, Вики.       Маркус ушёл так же внезапно, как и появился.       Люцифер проводил его тяжёлым взглядом, а я попыталась взять себя в руки, чтобы не вызывать подозрений. Глоток холодного коктейля немного помог прийти в себя.       — Что-то мне это напомнило, — сказал Люцифер, мягко коснувшись моей спины. Он наклонился ближе и прошептал: — Всё хорошо?       Я слегка отстранилась и кивнула. Люцифер внимательно посмотрел на меня, затем предложил выйти — подышать ночным воздухом.       Идея пришлась мне по вкусу. Я убрала телефон в сумочку, взяла его за руку и позволила увести себя прочь от шума зала.       Оказавшись на улице, я сделала глубокий вдох. Перед глазами волей-неволей мелькала картинка: Люцифер, держащий на руках малышку. Любая другая девушка умилилась бы, увидев, как её мужчина относится к детям — и, возможно, где-то в глубине души, представила бы себя с ним рядом, с таким же чудом. Но меня охватывала паника при одной только мысли об этом. Это… ненормально. Это моя большая проблема. Теперь она всплыла наружу, и у всего этого могли быть последствия.       Ночной воздух был прохладен, почти колючим, но я чувствовала, как под кожей разливается жар. Люцифер не отпускал мою руку, его пальцы слегка сжали мои — будто проверяя, не дрожала ли я.       — Ты бледная, — заметил он, останавливаясь под фонарём.       Жёлтый свет падал на его резкие черты, подчёркивая тень в глубине глаз.       — Что-то случилось?       Я потянула губы в подобие улыбки и освободила руку, чтобы успокоить его.       — «Ничего. Наверное, действие алкоголя».       Но Люцифер не купился. В его взгляде мелькнуло то самое «мы оба знаем, что ты врёшь», но он лишь вздохнул и провел костяшками пальцев по моей щеке.       — Вики, — голос его звучал тихо, но в нём чувствовалась сталь. — Мы же договорились: никаких секретов.       Секретов. Да, это был именно секрет. Глупо прятаться от него, когда он уже давно научился читать меня, как открытую книгу. Но как сказать, что вид его с ребёнком на руках не вызывал умиления, лишь пробуждал что-то тёмное и колючее? Как объяснить, что мысль о материнстве — не мечта, а кошмар?       Я закрыла глаза, чувствуя, как ком подступает к горлу.       — «Это не секрет», — отступила я. — «Это… стыд».       Его рука снова коснулась моей щеки. Я открыла глаза и увидела, что он наклонился ближе, закрывая собой весь мир.       — Ты боишься, — констатировал он. Не вопрос, а утверждение.       Я кивнула, не в силах выдержать его взгляд.       — «Я не… не такая, как другие женщины. Мне кажется, что я сломаю всё. Что не смогу…»       Тишина. Потом — тёплое прикосновение его губ ко лбу.       — А я разве просил тебя быть «как все»? — Люцифер отстранился, и в его улыбке было что-то опасное и бесконечно родное. — Ты — моя. Мне нравится, какая ты. Каждый твой страх — мой страх. Я со всем справлюсь.       Его слова должны были успокоить, но где-то в глубине души шевельнулся червь сомнения: «А если я не справлюсь? Если он разочаруется?».       Глаза наполнялись влагой — я больше не могла сдерживать эмоции. Люцифер сильнее нахмурился. Не могло быть, чтобы он ничего не замечал. Я отказывалась верить, что за все это время он ни разу не задался вопросом о моих перепадах настроения или той задумчивости, в которую я иногда погружалась.       — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Но не хочу давить.       Вот и всё. Ответ, которого я боялась — или ждала. По щеке скатилась слеза. Люцифер крепче обнял меня, и я прижалась к нему, понимая: моё признание может всё разрушить.       Мы стояли так какое-то время. Я чуть-чуть успокоилась в его объятиях. Пути назад больше нет.       Он не торопил. Просто держал — надёжно, крепко, будто якорь в ночной тишине. Я слышала, как у него стучало сердце: ровно, уверенно, как будто знало, что делать, даже если я — нет.       — Ты не обязана говорить сейчас, — тихо сказал Люцифер. — Но знай: я рядом. Что бы это ни было — ты не одна.       Эти слова прорвали что-то внутри. Не боль, не слёзы — что-то глубже, будто я наконец призналась самой себе, что устала бояться. Устала держать всё в себе, быть сильной на автомате.       — «Это не просто страх», — жестами начала объяснять я. — «Это… нежелание. Неприятие самой мысли. Я не хочу быть матерью, Люцифер. Я не представляю себя в этой роли. Меня от этого всего будто выворачивает изнутри».       Он молчал. Молчание длилось всего пару секунд, но мне показалось — вечность. Я была готова к чему угодно: к отстранённости, к разочарованию, даже к упрёку, но он только кивнул, как будто услышал не то, что боялся, а то, что ждал.       — Спасибо, что сказала.       — «Ты не… разочарован?» — губы дрогнули, и я сжалась внутри, как перед ударом.       — Нет, — он покачал головой. — Я зол. Зол на то, что ты боялась мне это сказать.       По спине пробежала дрожь. Люцифер отпустил меня и провёл рукой по волосам.       Такая правда — неприятна.       Он поднял голову и посмотрел в тёмное небо. Я не двигалась, лишь молча наблюдала за ним. Без его объятий стало пусто и тревожно.       Очередной звонок нарушил наше уединение. Люцифер взял телефон и тихо выругался, прежде чем ответить.       — Да, Лиз? — он выслушал что-то, затем коротко сказал: — Хорошо, сейчас подойду.       Сердце сжалось — не хотелось, чтобы всё заканчивалось на такой тяжёлой ноте.       — Пойдём? — он протянул мне руку.       Я отрицательно покачала головой.       — «Я лучше поеду домой».       Люцифер задумчиво кивнул. Между его бровей залегла тревожная тень.       — Тогда давай я посажу тебя в такси.       Он не настаивал, не пытался спорить, только сделал шаг ближе и вновь коснулся моей руки. Осторожно, словно я была хрупкой, как фарфор.       Через мгновение к нам подкатило чёрное такси. Он открыл дверь, но прежде чем я успела сесть, его пальцы мягко обхватили моё запястье.       — Вики.       Я обернулась. Его глаза горели в темноте, как два угля.       — Это не конец разговора.       Не обещание, не просьба — констатация факта.       Я кивнула и скользнула на сиденье. Дверь захлопнулась, но даже через стекло я чувствовала его взгляд, пока машина не скрылась за поворотом.       Дома было тихо. Слишком тихо. Я сбросила туфли, прошла в спальню и упала на кровать, не включая свет. Потолок плыл в темноте, а в ушах стучало: «Он знает».       Телефон завибрировал в сумочке. Сообщение от Люцифера:       «Доехала?»       Я набрала: «Да», — и замерла, держа палец над экраном, потом добавила: «Прости».       Три точки, и он напечатал: «Не за что».       Пауза.       «Но нам нужно поговорить. Завтра».       Я закрыла глаза. В груди щемило, но вместе с этим — странное облегчение. Как будто я годами несла камень и наконец уронила его, даже зная, что он, возможно, раздавит что-то важное.       «Хорошо», — ответила я.       Телефон снова замолчал.       Я повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. В голове крутились обрывки фраз, возможные сценарии завтрашнего разговора.       Слёзы подступили к глазам. Я сжала подушку, уткнувшись в неё лицом.       Завтра будет тяжело. Возможно, больно. Но сегодня… Люцифер любит меня. В груди теплилась надежда, что не все потеряно.