Глава 21

      Дни понеслись чередой, полной всевозможных дел: работа, встречи с Люцифером, уютные вечера, проведённые в компании друг друга. Иногда наши будни проходили раздельно — чаще всего из-за плотного графика Люцифера. Проектов оказалось много, плюс ко всему — близился вечер презентации книги Элизабет.       Она готовилась с маниакальным усердием: сверялась, уточняла, перепроверяла каждую деталь. Люцифер всё чаще приходил ко мне измотанный, но в моих объятиях он мог наконец расслабиться. Засыпая вместе, я долго гладила его и слушала, как дыхание замедлялось и как тело тяжелело ото сна.       Несколько дней назад он появился на пороге моей квартиры, и я сразу уловила в нём то же самое настроение, которое было после дня открытого урока в центре Элизы.       Люцифер заговорил сам. Я не настаивала. Его голос звучал устало, надломлено, с хрипотцой. От него пахло сигаретным дымом — аромат шёл от белой рубашки и смоляных волос.       Речь шла о Маркусе.       Люцифер окончательно потерял рычаги влияния на брата. Маркус утонул в хаосе. Путь, который он выбрал, не приведёт ни к чему хорошему.       Люцифер говорил витиевато. Иногда я хмурилась, не улавливая сути, но не перебивала — просто слушала, давая ему возможность выговориться.       Он выглядел потерянным.       Внутри Люцифера шла борьба. Он не хотел отпускать брата. Не хотел закрывать глаза на происходящее. Но достучаться до него не получалось. Маркус не нуждался в помощи — он просто отчаянно пытался что-то кому-то доказать.       Я ловила каждую перемену в выражении лица Люцифера. Впитывала каждое слово, не отводя взгляда, даже если что-то в них пугало. Я не отворачивалась, не закрывала глаза — просто была рядом. Была его опорой.       Люцифер смог выговорить свою боль. А я… я так и не смогла.       Да, я — трусиха. Но стоит взглянуть в любимые тёмно-карие глаза, как слова застревают в горле.       Я оправдывала себя тем, что повода для этого разговора так и не возникло, однако, если вдруг всё же случится нечто, и Люцифер спросит — тогда я обязательно признаюсь. А пока могла просто наслаждаться нашими отношениями, которые развивались в том темпе, который мне определённо по душе.       Проснувшись утром, я сладко потянулась на кровати. Люцифер не ночевал у меня — он убедил не ждать его, сказав, что закончит слишком поздно, поэтому поедет к себе, но мы договорились встретиться сегодня и устроить прогулку в парке в формате пикника. Погода этому способствовала, а настроение с самого утра было приподнятым. Я с нетерпением ждала нашей встречи.       Приведя себя в порядок, получила сообщение от Люцифера. Он ждал меня внизу.       Я накинула пиджак, подхватила корзинку с закусками и вышла из квартиры. Спускаясь по ступенькам, чувствовала, как в груди все горит от нетерпения — это ощущение, как будто внутри всё дрожало в предвкушении. Мы никогда не проводили день просто так: без спешки, без планов, без лишних людей вокруг. Только мы.       Люцифер стоял у машины, облокотившись на капот. Свет утреннего солнца падал ему на лицо — уставшее, чуть сонное, но по-прежнему невыносимо красивое. На этот раз он не курил. Просто смотрел вверх, в небо, и, кажется, думал о чём-то.       Когда я подошла ближе, он выпрямился и мягко улыбнулся, забрав из моих рук корзинку.       — Привет, — тихо сказал он. — Ты чудесно выглядишь.       — «Привет», — улыбнулась я, глядя в его глаза. — «Ты хоть и выглядишь немного устало, но также прекрасен».       Люцифер усмехнулся, но спорить не стал.       — Это не помешает мне наслаждаться тобой и этим днём, — сказал он, притягивая меня к себе одной рукой.       Он поцеловал меня, и тепло разлилось по телу. Всего сутки разлуки — а я уже скучала.       Сколько эмоций он во мне вызывает… А я до сих пор не призналась ему в своих чувствах. Те самые три слова ещё не слетели с губ — пока нет. Но я показывала всё без них — поддержкой, заботой, тишиной, в которой он мог быть уязвимым рядом со мной.       Мы ехали в машине в тишине, но она не тяготила — наоборот, в ней было какое-то редкое спокойствие. Люцифер держал руль одной рукой, а второй не отпускал мою ладонь, иногда поглаживая пальцами тыльную сторону. Я смотрела в окно, ловя мелькающие солнечные блики, и думала о том, как сильно изменилась моя жизнь с его появлением.       Парк встретил нас лёгким ветром, запахом свежей зелени и детским смехом, доносившимся откуда-то с другой стороны. Мы нашли уединённое место под деревьями, расстелили плед, разложили угощения, и мир, казалось, замедлил ход. Всё было так просто и так идеально.       Люцифер разулся, присел на край пледа и закрыл глаза, подставив лицо солнцу. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри все сжималось от нежности. Он был рядом, и этого было достаточно.       Я открутила крышку термоса и наполнила две кружки ароматным чаем. Запах трав и пряностей мгновенно ударил в нос. Я поднесла кружку к лицу, чтобы вдохнуть любимый аромат. Люцифер сделал глоток и отметил, что такого вкусного чая ещё не пробовал.       Мы чуть продвинулись назад. Он облокотился спиной о ствол дерева, а я устроилась рядом, удобно прижавшись к нему. Мы неспешно отпивали чай, растворяясь в спокойствии и тепле нашей близости.       Я повернула голову к Люциферу и задержала взгляд на его профиле. Такой мужественный. Такой красивый. Взгляд остановился на его губах — и мне вдруг захотелось оставить на них поцелуй.       Он чувствовал мой взгляд, но ничего не говорил — просто смотрел куда-то вдаль и спокойно потягивал чай, но, когда наши глаза встретились, по спине пробежали мурашки.       Это был идеальный момент — чтобы сказать, чтобы признаться.       Но вместо слов я перехватила кружку левой рукой, а правой провела пальцами по его щетинистому подбородку, скользнула по щеке, аккуратно потянулась к нему, стараясь не расплескать чай, и поцеловала Люцифера.       Трепетно. Нежно. С тем самым невысказанным чувством.       Он ответил сразу. Я приоткрыла губы, впуская его язык. Наши кончики соприкоснулись и сплелись, словно играя. Поцелуй участил пульс — сердце забилось быстрее.       Люцифер отстранился на мгновение, его тёмные глаза заглянули в мои с лёгким вопросом.       — Ты сегодня особенно нежна, — прошептал он, и его губы снова коснулись моих, но теперь уже с чуть большей настойчивостью.       Я ответила тем же, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. В этот момент мне хотелось раствориться в нём, забыть обо всём, кроме его прикосновений.       Именно в этот момент я осознала, насколько глубоко погрузилась в человека.       «Уже прыгнула» — слова отозвались в голове, заставив меня прервать поцелуй. Я отстранилась, встретив помутневший взгляд Люцифера.       — Всё хорошо? — спросил он, слегка нахмурившись.       Я кивнула с улыбкой, но внутри поднялось тёплое трепетное волнение — окончательное понимание, от которого перехватило дыхание.       Отставив кружки в сторону, мы вернулись к пикнику. Я решила повторить итальянскую классику — на пледе аккуратно разложились тарелки с разными закусками.       Люцифер смотрел, как я заботливо выкладываю крекеры рядом с мягким сыром, виноград, маслины, пару кусочков прошутто. Я чувствовала его взгляд: он был внимательным, неторопливым, будто он ловил каждое моё движение.       — Ты готовилась, — сказал он, беря оливку и поднося к губам.       Я подняла взгляд и мягко улыбнулась:       — «Я просто хотела, чтобы нам было хорошо. Чтобы мы могли хоть ненадолго забыть обо всём».       — С тобой это получается, — ответил он серьёзно. — Благодаря тебе шума становится меньше.       Я замерла, будто эти слова физически ударили в грудь потому что чувствовала то же самое. В его присутствии всё вокруг становилось мягче, тише, безопаснее.       Мы ели медленно, с разговорами и молчанием, которые сплетались между собой как узор. Люцифер рассказывал о какой-то забавной ситуации накануне — голос у него был низкий, немного хриплый, и, слушая его, я вдруг поймала себя на том, что запоминала, как он произносит каждое слово, как будто хотела сохранить это в себе.       Потом, когда всё было съедено, а чай почти выпит, он вдруг лёг на спину, положив руки за голову, и прикрыл глаза. Я тоже легла рядом, подложив под голову сложенный свитер.       Над нами — синее небо, тонкие облака и кроны деревьев, в которых лениво шелестел ветер.       — Я заметил книгу в твоей корзинке. Хочешь почитаем? — предложил он.       Удивление отразилось на моём лице — я ведь бросила этот роман в корзинку просто на всякий случай, подумав, что работа может настигнуть Люцифера даже в его выходной. Всякое бывает.       Но его телефон молчал, а я наслаждалась этим ленивым утром и каждым мгновением, проведённым рядом с ним.       Я кивнула, всё ещё улыбаясь. Люцифер потянулся к корзинке, нашёл книгу и сел, скрестив ноги на пледе. Его пальцы легко разогнули мягкую обложку, как будто он делал это не в первый раз. Я устроилась рядом, положив голову ему на бедро, и с удовольствием почувствовала, как он машинально провёл рукой по моим волосам.       Он начал читать вслух. Голос был низкий, глубокий, чуть ленивый — как у человека, которому комфортно и который никуда не торопится. Слова ложились на меня, как тёплое покрывало. Я чувствовала вибрацию его груди, когда он читал, и это было почему-то невероятно интимно.       — «…Он смотрел на неё, как будто видел впервые. Словно всё, что было до этого момента, было тенью, а теперь — цвет. Настоящий. Живой.» — прочитал Люцифер.       Он замолчал, и я почувствовала, как его взгляд опустился на меня.       — Красиво, — тихо сказал он.       Я кивнула и изобразила лук, а после стрелу, которая попадала в самое сердце.       Мы не нуждались в пояснениях. Слова книги будто говорили за нас.       Люцифер продолжил чтение, а я закрыла глаза и просто слушала. Каждый его вдох, каждую паузу, каждое слово. Его рука всё ещё лежала на моих волосах, и от этого мне было невероятно спокойно.       Я поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы такие моменты длились вечно. Чтобы были не редкими вспышками среди хаоса, а привычной частью нашей жизни. Чтобы его голос звучал не только в парке, не только в утренней тишине — а всегда, каждый день, рядом.       Я подняла глаза и посмотрела на него снизу. Люцифер был увлечён книгой.       Громкий голос донёсся откуда-то сбоку:       — Оливия, немедленно остановись!       Рядом с Люцифером застыла заворожённая девочка, на вид лет трёх. Я резко поднялась, уставившись на незваную гостью. Оливия без стеснения подошла к Люциферу и схватила его за предплечье. Закатанные рукава белой рубашки открывали обзор на татуировки.       — Папа, — неожиданно для всех произнесла она.       Я заметила лёгкое удивление на лице Люцифера.       Мои глаза расширились. Судьба, похоже, решила сыграть со мной жестоко, будто ударив плашмя по голове.       — Простите меня, ради всего святого! — к нам подбежала женщина и попыталась увести Оливию, но та начала капризничать, продолжая тянуться к Люциферу.       — Это ваша дочь? — спросил он.       Женщина сразу кивнула в ответ.       Я наблюдала за происходящим, пытаясь проглотить ком в горле.       — Совершенно неуправляемая. Как вихрь. Если чего-то хочет — добьётся, — женщина снова попыталась забрать дочку, но Оливия крепко вцепилась в руку Люцифера.       — Она назвала меня папой, — с весёлым теплом в голосе сказал он.       Я постаралась сделать размеренный вдох.       — Простите ещё раз… — женщина прекратила попытки увести дочь.       Оливия теперь активно занялась Люцифером: она заставила его закрыть книгу и уселась к нему на колени.       — Боже… — тихо пробормотала женщина. — У мужа тоже татуировки на руках. Дочка очень скучает по нему. Его недавно отправили на службу.       Оливия трогала лицо Люцифера, разглядывая его. Он повернулся ко мне, и я постаралась изобразить на лице умиление. Не уверена, получилось ли.       Ещё немного потрогав Люцифера, девочка, наконец, догадалась, что это не её папа. Она соскочила с его колен и умчалась в известном только ей направлении. Мама поспешила вслед, на ходу ещё раз извинившись перед нами.       Люцифер какое-то время наблюдал за маленькой мисс, которая так бесцеремонно ворвалась в его жизнь. От меня не ускользнуло, с каким обожанием он это делал. Не ускользнула и его едва заметная улыбка.       Когда он посмотрел на меня, я изобразила веселость — будто бы ситуация не ударила меня под дых, а я, как и он, находила в происходящем нечто забавное.       Дети — сама непосредственность.       — «Даже маленькие мисс тобой очаровываются», — попыталась я отшутиться, стараясь заглушить внутреннюю дрожь.       Люцифер хмыкнул и улыбнулся. Он задумался, и я напряглась: сейчас мы можем свернуть на ту дорожку, куда я до сих пор не готова ступить.       Что со мной?       — Дети чувствуют людей, — тихонечко проговорил Люцифер, откладывая книгу в сторону. — Может, это как знак.       Его слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как сердце замерло на мгновение. Он говорил так легко, будто обсуждал погоду, но в его глазах читалось что-то большее.       — «Ты серьёзно?» — спросила я, стараясь, чтобы руки не сильно дрожали.       Люцифер пожал плечами, но улыбка не исчезла.       — Почему бы и нет? Дети — это… — он запнулся, будто подбирая слова, — …что-то вроде чистого листа. И, если уж случайная малышка решила, что я её папа, кто я такой, чтобы спорить?       Я закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжалось. Он говорил о детях так… естественно, будто это было частью его мира. А я? Я даже не позволяла себе думать об этом.       — «Ты когда-нибудь представлял себя…» — я жестом обозначила недоговоренность.       — Отцом? — он закончил за меня, и от этого прямого вопроса стало ещё тяжелее.       Я кивнула, не в силах произнести ни слова.       Люцифер задумался, его пальцы снова запутались в моих волосах, но теперь это движение казалось более осознанным.       — Да, — ответил он просто. — Я не против, если ты будешь в этот момент рядом.       Воздух словно вырвался из моих лёгких. Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.       Он наклонился ко мне, и его губы коснулись моего лба.       — Не сейчас, — прошептал он. — Просто знай, что для меня это не пустой звук.       Я закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание смешивалось с моим.       Над нами по-прежнему было синее небо, тонкие облака и шелест листьев, но я не осмелилась обрушить на Люцифера болезненную правду — не сейчас, не здесь. Мне нужно было самой разобраться в своих чувствах. Может быть, удастся пересмотреть свои страхи, ведь теперь я была не одна — рядом находились его крепкое плечо, его уверенность, его тепло.       Я поцеловала Люцифера, улыбнувшись ему. Возможно, он принял моё молчание за согласие. Возможно, даже за счастье. Но внутри всё ещё бушевала борьба, хотя дрожь понемногу утихала.       Люцифер притянул меня ближе, и мы опустились на плед. Он лег на спину, а я прижалась к нему, положив ладонь на его татуированную шею. Поцелуй захлестнул нас, и я полностью погрузилась в эту близость.       Совершенно. Ни один мужчина не действовал на меня так. В Люцифере сочетались бескрайняя нежность и твердость мужского характера.       Когда мы разомкнули губы, он нашел рукой книгу и открыл её на той странице, где мы остановились. Я пристроилась у него на плече и стала слушать. Глаза скользили по строкам, а его голос лился тёплым, согревающим потоком. Тембр убаюкивал, уносил за собой, и я наслаждалась каждым словом.       Ближе к обеду небо затянули тучи. Одна капля дождя упала на щеку — пришлось быстро собираться. Мы едва успели добежать до машины, как мелкий дождик сменился на проливной ливень.       Когда мы подъехали к моему дому, ливень всё ещё бушевал, а тяжёлые тучи плотно затянули небо. Я оглянулась на Люцифера с игривой ухмылкой — и он мгновенно уловил мой намёк.       — Наперегонки?       Я кивнула и тут же рванула к двери, но он оказался быстрее: крепкая рука обхватила мою талию, разворачивая меня вокруг себя. В следующий миг я уже была позади него. Притворно разозлившись, я бросилась вдогонку, но на ступеньках оступилась — Люцифер не дал мне упасть, подхватив на лету.       Под козырьком я пыталась отдышаться, дрожа от беззвучного смеха и отбрасывая мокрые пряди волос со лба. Люцифер стоял передо мной, широко улыбаясь. Одежда промокла насквозь: его белая рубашка прилипла к телу, обрисовывая рельеф татуированной груди. Мои пальцы непроизвольно потянулись к нему, коснувшись разгорячённой кожи сквозь тонкую ткань.       Люцифер наклонился, и его губы коснулись моего виска, затем — уголка рта, едва-едва, оставляя за собой след из мурашек.       Его руки скользнули под мокрую ткань моей блузки, и я вздрогнула от контраста холодной влаги и его горячих ладоней. Всё внутри сжалось, а потом рассыпалось миллионом искр, когда он прижал меня к себе, стирая последние остатки дистанции.       Мы ввалились в квартиру, попутно расстегивая на себе промокшую одежду. Люцифер одним движением подхватил меня за бёдра, и я обвила его ногами, чувствуя, как напрягаются его мышцы под моим весом.       Он отнёс меня в спальню, не отрывая губ от моей кожи, будто боялся потерять даже секунду этого контакта. Когда мы рухнули на кровать, его губы уже скользили по моей шее, обжигая влажными поцелуями ключицы.       Тело вспыхнуло, требуя большего — мне отчаянно хотелось ощутить его повсюду, глубже, чем позволяла одежда.       Я запустила пальцы в его волосы, срывая с него мокрую рубашку, и Люцифер позволил, лишь на мгновение оторвавшись, чтобы сбросить её на пол. Его кожа под моими ладонями была горячей, несмотря на холод дождя, и я чувствовала каждый мускул, каждую татуировку, будто они были частью меня самой.       — Ты прекрасна, — прошептал он; его голос был низким и хрипловатым от желания.       Я притянула его ближе, целуя снова: жадно, безрассудно, словно пыталась передать ему всё, что не решалась сказать. Его руки скользили по моему телу, срывая последние преграды, и я помогала ему, торопясь, спотыкаясь о собственное дыхание.       Одежда исчезала между поцелуями, между короткими взглядами, полными боли, страсти и доверия — того самого хрупкого, уязвимого доверия, на которое я не решалась годами.       Люцифер смотрел на так, будто видел меня настоящую. Не ту, что скрывалась за сарказмом и самодостаточностью. Не ту, что привыкла держать всё под контролем. Он будто видел ту, что боялась остаться одна — и не отводил взгляда.       Его ладони обнимали бережно, почти благоговейно, и я вдруг поняла: всё, что было до этого, — не имело значения. Только он. Только этот момент.       Когда он вошёл в меня, мы слились в единое целое. Медленно, сдержанно, с такой чувственностью, от которой перехватило дыхание. Это не было похоже на мимолётную страсть — это было больше. Глубже. Проникновеннее.       Он не спешил, будто желая, чтобы я запомнила каждое движение, каждую эмоцию, каждый звук. И я действительно запоминала — жадно, всем телом, каждым нервным окончанием.       Мир снаружи исчез. Был только он. Его тепло, его дыхание у моего уха, его имя, которое я произнесла губами.       А потом всё взорвалось — будто вселенная внутри нас разом сжалась и расширилась, вытеснив остатки страха, боли, сомнений. Только любовь. Только он.       Мы лежали, сплетаясь, не размыкая объятий. Люцифер провёл пальцами по моей щеке, и я увидела, как в его взгляде отразилось что-то большее, чем удовлетворение. Что-то похожее на обещание.       — Я буду рядом, — произнёс он тихо, будто прочитав мои мысли. — Даже если ты решишь, что тебе нужно время. Я просто… буду рядом.       Горло сжалось. Слова, рвущиеся наружу, прятались в груди, не решаясь быть произнесёнными. Я лишь кивнула, пряча лицо в изгибе его шеи.       За окном по-прежнему лил дождь. Но в этой комнате, в этих объятиях было спокойно — впервые за долгое время.       Я знала, штормы ещё будут. Внутри меня, снаружи, между нами. Но теперь, возможно, у меня есть с кем их пережить.