Глава 27
22 июля 2025, 15:11…один месяц спустя
Волнение — верный спутник сегодня. Я безустанно теребила край свитера. Люцифер заметил это, аккуратно взял мою руку в свою и переплёл пальцы. Так мы и доехали. Поглаживание большим пальцем по тыльной стороне ладони неожиданно успокоило. Я сделала глубокий вдох, когда машина остановилась у дома. — Уверен, всё пройдёт хорошо, — подмигнул он. Я сковано улыбнулась и кивнула. Люцифер тихо усмехнулся и отпустил мою руку. Он вышел из машины, обошёл капот и открыл пассажирскую дверь. Снова взяв меня за руку, не отпускал её — так, держась друг за друга, мы подошли к входной двери. Я постучала, и спустя несколько секунд перед нами появилась Фиона. — Вики! — воскликнула она. Сначала она посмотрела на меня, потом — на Люцифера. — Проходите. Мама с Фредом на кухне, почти закончили. Люцифер пропустил меня вперёд и зашёл следом. — «Фиона, познакомься с Люцифером. Он мой молодой человек», — представила я. Люцифер протянул ей руку: — Приятно познакомиться. — Я сестра Вики, — ответила Фиона. Мы давно договорились представляться именно так. Хоть мы и не были родными, я всегда считала её своей сестрой, с тех пор, как папа и Дороти стали официально встречаться, а после поженились. Фиона тепло улыбнулась Люциферу, но её взгляд на миг переметнулся с него на меня и так несколько раз. Я почувствовала, как сердце сильнее забилось внутри — этот взгляд не был враждебным, скорее, изучающим. Мы прошли вглубь дома. Знакомый запах кофе, ванили и свежей выпечки наполнил кухню. Дороти возилась у плиты, спиной к нам. Папа сидел за столом, сворачивая последнюю салфетку. — Мам, — позвала Фиона. Дороти обернулась. На её лице отразилось удивление, потом — мгновенная, почти профессиональная улыбка, которой она обычно встречала гостей. — Виктория, вы уже здесь, — она вытерла руки об фартук и подошла, чтобы обнять меня. — Проходите, всё почти готово. Я чувствовала, как Люцифер стоял рядом, ровно, спокойно, но внимателен к каждой детали — как я напряглась, как задержала дыхание, как чуть дрогнула в голосе Дороти. Он не комментировал, не перебивал, просто — был. И этого сейчас хватало. — «Познакомьтесь, это Люцифер», — сказала. — «Мой молодой человек». Дороти слегка приподняла брови, несмотря на то, что я заранее предупредила семью о знакомстве с Люцифером, в воздухе всё равно витало общее напряжение. — Очень приятно, — произнесла она, подходя ближе и протягивая руку. — Я Дороти. — Взаимно, — кивнул он и пожал её руку. Она чуть смягчилась, но её взгляд оставался настороженно вежливым. Папа — Фред — тем временем встал из-за стола и широко улыбнулся: — Ну здравствуй, Люцифер. Надеюсь, имя не предвестие бед? Люцифер ответил ему с лёгкой улыбкой: — Только если кто-то его боится. Папа усмехнулся, словно оценил ответ. — А у нас в семье все с характером. Ты попал по адресу, парень. Все слегка засмеялись, даже Дороти выдохнула чуть легче. — Садитесь, — предложила Дороти. — Сейчас всё подам. Мы расселись. Я села рядом с Люцифером. Под столом он легко коснулся моей ноги — так, что это почувствовала только я. Жест поддержки. Напоминание: я с тобой. Я украдкой взглянула на него. Спокоен. Уверен. — Люцифер, — сказала Дороти, ставя на стол блюдо с запечёнными овощами, — вы… давно знакомы с Викторией? Я почувствовала, как дыхание застряло в горле. Вот оно. Началось. Он повернулся к ней с вежливым интересом: — Около трех месяцев. Но ощущение, что гораздо дольше. Дороти кивнула. В её движениях была сдержанность, как будто она ещё не решила, позволить ли себе симпатию или оставить всё под контролем. — Виктория не любит рассказывать, — сказала она, подливая вино. — Ну-у-у как сказать… — протянула Фиона, отпив немного вина. Дороти удивлённо посмотрела на неё. Папа откашлялся, накладывая запечённое мясо в тарелку. — Вики вам рассказала? Они с Фионой переглянулись, пытаясь скрыть улыбки. — Значит, вы молчали, как партизаны? — в голосе Дороти прозвучала едва заметная обида. Под столом Люцифер сжал мою ногу. Я взглянула на него — он едва заметно шевельнул губами: «Они мне нравятся». Я не удержалась от улыбки и облегчённо выдохнула. В этот момент волнение чуть-чуть отступило. — «Мы просто хотели немного времени для себя», — тихо сказала я, мягко улыбаясь. — «Прежде чем…» — Прежде? — переспросила Дороти, но её тон уже был менее колючим. Она внимательно посмотрела на меня, потом — на Люцифера. Тот кивнул: — Это был осознанный выбор. Мы оба хотели убедиться, что всё серьёзно. И теперь — уверены. Ответ прозвучал просто, спокойно и без пафоса, но с той самой ясностью, которая обезоруживает. Папа, похоже, был доволен — он кивнул, откинувшись на спинку стула. — Вот это по-мужски. А то у нынешней молодёжи только и разговоров, что о «свободе» да «пространстве». — Пап, — с укором сказала Фиона, но тут же улыбнулась. Я чувствовала, как напряжение рассеивается, будто по дому прошёл тёплый ветер. Даже Дороти выглядела чуть мягче. — А чем вы занимаетесь, Люцифер? — спросила она. — У меня свое PR-агентство. Занимаюсь имиджем, репутацией, антикризисным управлением. Работа часто тонкая, иногда грязная, но почти всегда интересная. Фиона подняла брови с лёгким удивлением: — Серьёзно? Прямо как в фильмах? — В кино всё приукрашено, конечно, — усмехнулся Люцифер. — Но бывает похоже. Особенно, когда в дело вмешиваются амбиции, деньги и человеческая глупость. Папа рассмеялся, разливая соус: — Ну у нас тут всё попроще. Максимум кризис — это когда Фиона теряет ключи от машины. — А ты не забыл, как сам однажды заперся в гараже? — парировала Фиона. Семейная пикировка продолжалась ещё пару минут, заполняя кухню уютным шумом. Люцифер слушал, почти не вмешиваясь, но на его лице читалась лёгкая улыбка — он явно чувствовал себя в своей тарелке. Под столом он слегка коснулся моей ладони, пальцы мягко прошли по запястью. Тихий жест, почти незаметный. Я ответила лёгким движением. — Ты сегодня молчаливая, Вики, — вдруг заметил папа с добродушной усмешкой. — «Просто наблюдаю за тем, как мои любимые сердцу люди отлично ладят», — призналась я. Папа улыбнулся мне, а Фиона театрально вытерла мнимую слезу из уголка глаза. Дороти на мгновение застыла. — Не переживай, Люциферу никто экзамен не устраивает, — подмигнул папа, отпивая вино. — Мы — народ простой. Главное, чтобы было честно и с душой. Я ответила ему тем же — подмигнула в ответ и отпила немного вина. Трапеза продолжилась. Разговор постепенно приобрёл непринуждённый, дружеский оттенок. Люцифер охотно поддерживал шутки Фионы, и, похоже, она окончательно к нему расположилась. — Так, — хлопнула Дороти ладонью по фартуку. — А теперь — десерт. Виктория, ты ведь всё ещё любишь грушевый пирог? — «Очень», — улыбнулась я. — Прекрасно. Я испекла два — на случай, если первый кто-нибудь не поделит. Раздался тихий тёплый смех. Домашний. Никакой натянутости, никакой драмы. За окнами сгущались сумерки, кухню заливал мягкий золотистый свет, где-то за дверью негромко тикали часы, а в воздухе витал запах карамели, груши и ванили. Фиона подскочила с места первой, взяла из буфета тарелки и ловко расставила их по столу. — Грушевый пирог заслуживает церемонии, — заявила она торжественно. — Не каждый день у нас такие гости. Люцифер слегка склонил голову: — Почту за честь. Особенно, если пирог такой же тёплый, как атмосфера. — «Осторожно, комплиментами можно заработать добавку», — сказала я, улыбаясь. — Тогда я официально в очереди за вторым куском, — отозвался он. Дороти вернулась с пирогом, осторожно поставила его на стол. Верх блестел карамельной корочкой, а от тёплого теста шёл едва уловимый пар. Она отрезала первый кусок и протянула мне, затем — Фионе, Люциферу, папе. Последний достался ей. — За что поднимем бокалы? — спросил папа, подливая всем ещё по капле вина. Мы переглянулись. На мгновение повисла тишина — не гнетущая, скорее, трепетная. Люцифер взглянул на меня и едва заметно кивнул. Я решила первой произнести тост: — «За вечер, в котором не нужно ничего доказывать». — За тепло, которое приходит, когда его не ждёшь, — добавила Фиона, улыбаясь. — За пирог, — сказал папа и чокнулся со всеми. — Потому что еда сближает сильнее, чем любые разговоры. Мы рассмеялись: тихо и по-настоящему. Пирог был действительно вкусным — сочный, чуть тёплый, с тонкой кислинкой груши и хрустом орехов. Я ела медленно, с каким-то особенным чувством. Как будто каждый кусочек укладывал на место кусочек тревоги, которая сопровождала меня весь день.----------- ✶ -----------
После сытного обеда, плавно перетекшего в ужин, Фиона утащила меня в гостиную. Перед этим мы помогли Дороти на кухне, а мужчины удалились на перекур. Папа иногда позволял себе хорошую сигару, а когда узнал, что отец Люцифера занимается сигарным бизнесом, заметно оживился. — Поделишься? Ты давно ничего не рассказывала о своей жизни. Дороти прижала к груди маленькую подушку и посмотрела на меня с надеждой. Я часто делюсь с ней своими переживаниями — или хотя бы большей их частью. Наши искренние разговоры всегда приносили облегчение. — Вы вместе, — с улыбкой сказала Фиона, и глаза её заискрились. — «Да. И я продолжаю ходить к психологу. Мне действительно стало легче. Я хочу, чтобы наши отношения развивались», — на моём лице появилась искренняя улыбка, и я поджала под себя ноги. — Мне очень приятно это слышать. Вы отлично смотритесь вместе, — Фиона слегка сжала подушку. — Хоть ты и показывала фото Люцифера, в жизни он выглядит ещё сексуальнее. Прости, но я не могла не сказать этого. Я беззвучно рассмеялась, широко улыбаясь. — А татуировки! — не унималась Фиона. — Я думала, мама сейчас начнёт задавать про них вопросы. — «Это всё его обаяние. Дороти просто не обратила на них внимания», — я пожала плечами. В этот момент в гостиную вошла Дороти, в руках у неё была книга. — Мам, ты заметила татуировки на шее Люцифера? Я закатила глаза и покачала головой. Иногда взрослая, двадцатитрёхлетняя Фиона поражала своей детской непосредственностью. — Татуировки? — переспросила Дороти. Фиона удивлённо подняла брови, а я едва сдержала улыбку. — Да. Обрати внимание. — Если не забуду, — усмехнулась Дороти, села в кресло у дивана и раскрыла книгу. — «Что ещё новенького?» — спросила Фиона, перейдя на язык жестов. — «Брат Люцифера очнулся две недели назад. Первое, что он сделал — позвал Люцифера. Аварии он не помнит, но врачи говорят, что какие-то фрагменты могут вернуться со временем». Фиона внимательно слушала, опершись подбородком о край подушки. На её лице отражалась искренняя заинтересованность. — «Это хорошо, что он пришёл в себя. Значит, шанс есть, да?» — «Надеюсь», — я кивнула, задумавшись. — «Люцифер говорит, он почти не узнаёт себя. Как будто многое осталось за стеной, и только голос брата пробился сквозь неё. Но он… другой. Спокойный, тихий». Фиона чуть нахмурилась. — «А Люцифер как?» Я медленно выдохнула, глядя в сторону. — «Он держится. С виду — спокойно, уверенно, но я вижу, как он напрягается каждый раз, когда получает новое сообщение от родителей. Он боится. Больше, чем показывает. Иногда, я не знаю, как ему помочь». — Иногда просто быть — уже достаточно, — тихо сказала Дороти, не поднимая глаз от книги. Я обернулась к ней. Она нечасто вмешивалась в наши разговоры, но когда говорила — каждое слово звучало с особым весом. — Он сильный. Но даже сильным нужно тепло. Я кивнула. В горле запершило. Фиона вдруг села ровнее. — А ты ему об этом говорила? Ну… что чувствуешь его боль? Я замерла на секунду. — «Я стараюсь быть для него поддержкой. Но… тоже боюсь. Иногда вижу, как он мрачнеет, словно тьма обволакивает его». Секундная тишина повисла между нами. — Ты живая, — сказала Дороти. — Не забывай об этом. Ты имеешь право бояться. Фиона кивнула: — И право быть уязвимой. Особенно рядом с ним. Если вы правда вместе. — «Спасибо», — сказала я. — «Вам обеим». Дороти взглянула на меня с мягкой улыбкой. Фиона подошла ближе и обняла меня. В гостиную вошли папа с Люцифером. По их лицам было трудно понять, о чём шёл разговор, но их спокойствие вселило в меня надежду: похоже, всё прошло гладко. Я мягко отстранилась от Фионы, чтобы сказать: — «Спасибо за прекрасный вечер, но нам пора». Дороти встала, проводив нас до прихожей. Папа обменялся с Люцифером коротким кивком — что-то в их взгляде подсказывало, что разговор действительно был важным, но сейчас об этом никто не хотел говорить. — Береги её, — тихо сказал отец, когда пожал руку Люциферу. Люцифер кивнул — спокойно, без лишних слов. Он держался сдержанно, но я знала: его молчание всегда весомее длинных речей.----------- ✶ -----------
Сегодня я осталась у Люцифера на ночь. Когда мы поднялись в его квартиру, между нами по-прежнему царило то же молчание, что и в дороге. Но это не тяготило — напротив, в этой тишине ощущались свобода и глубокое взаимопонимание. — Хочу освежиться. Составишь компанию? — Люцифер притянул меня к себе. Я кивнула, слегка прикусив губу. Скинув с ног обувь, мы направились в ванную комнату. Люцифер включил воду, проверил температуру, затем повернулся ко мне — молча, с тем самым взглядом, от которого внутри всё сжималось и разгоралась дрожь. Он медленно стянул с меня свитер, двигаясь неторопливо, будто давая время прочувствовать каждое прикосновение. Я ответила тем же, расстегнув пуговицы его рубашки — пальцы немного дрожали, но не от страха — от предвкушения. Вода шумела, падая на кафель, и, когда мы вошли под тёплые струи, я почувствовала, как всё остальное — разговоры, мысли, тревоги — растворяется. Остались только мы. Его руки скользнули по моим плечам, потом ниже — крепко, уверенно, но всё ещё сдержанно. Я обвила руками его шею, прижалась ближе. Вода стекала по коже, капли блестели на татуировках, словно подчёркивая каждую линию, каждый изгиб. Я поцеловала Люцифера — с той самой любовью, которую давно носила в себе. Глубоко, медленно, будто хотела передать всё без слов. Расцепив руки с шеи, провела ноготками по обнажённой груди — твёрдой, горячей, откликающейся на каждое прикосновение. Медленно скользнула губами вниз, оставляя лёгкие поцелуи на его рельефном торсе. Он затаил дыхание, когда я опустилась на колени перед ним. Его возбуждение не оставляло сомнений. Я обхватила член ладонью — уверенно, но с нежностью, с тем вниманием, которое можно дать только тому, кого по-настоящему чувствуешь и хочешь. Он опустил взгляд, встретившись со мной глазами, и на мгновение на лице отразилось что-то большее, чем просто желание. Доверие. Глубокая, тихая благодарность. Я провела пальцами вдоль члена, чувствуя, как под кожей пульсирует напряжение. Люцифер слегка выдохнул сквозь сжатые губы, и этот звук заставил меня улыбнуться. Я коснулась его губами — сначала осторожно, почти игриво, затем всё смелее, позволяя себе раствориться в моменте. Его рука легла мне на затылок — не чтобы контролировать, а чтобы быть рядом, чувствовать, что мы оба находились в этом по-настоящему. Он сдерживался — я чувствовала, как мышцы на его животе вздрагивают от напряжения. Я задала ритм — неторопливый, намеренный, будто продлевала это наслаждение, растягивала его, чтобы каждое движение запомнилось телом. — Боже… — прошептал он, закинув голову назад. Его голос был низким, хриплым, полным желания. Я почувствовала, как его пальцы слегка сжали мои волосы — не чтобы удержать, а будто он сам нуждался в этой опоре, в заземлении. В этот момент он был не властным, не бесстрашным, не контролирующим. Он был открытым. Настоящим. Он наклонился, подтянул меня вверх, будто больше не мог выносить расстояния между нами. Наши губы встретились в торопливом поцелуе — влажном, сбивчивом, наполненном всем, что не помещалось в словах. — Я больше не хочу держать себя в руках, — выдохнул он, прижимая меня к себе. Его ладони сжали мои бёдра, и я почувствовала, как его дыхание сбилось, как сердце гулко отозвалось в груди. Я обвила его ногами, позволяя себе раствориться в этом моменте. Губы Люцифера скользнули по моей шее, оставляя след из горячих поцелуев и прерывистого дыхания. Каждое прикосновение будто прожигало кожу, и я содрогалась, цепляясь за его плечи, боясь, что, если разожму пальцы, рассыплюсь на тысячи осколков. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и в его голосе было столько отчаяния, столько ненасытной жажды, что я почувствовала, как внутри всё сжимается в ответ. Я не ответила. Вместо этого впилась зубами в его нижнюю губу, услышав низкий стон, который вырвался у него из груди. Его руки резко опустились ниже, подхватили меня, прижали к стене так, что даже воздух вылетел из лёгких. Я обвила талию Люцифера ногами, чувствуя, как он с лёгкостью держит меня, будто я — часть его самого. Холодная плитка стены резко контрастировала с жаром его тела, и от этого контраста дрожь пробежала по спине. Он снова поцеловал меня — яростно, требовательно, как будто пытался передать всё, что копилось внутри: страх потерять, невозможность насытиться, ту самую любовь, которую он готов показывать каждый раз. — «Не отпускай», — проговорила я губами на выдохе. — Даже если захочешь — не отпущу, — прошептал он, погружаясь в меня до упора. Его лоб прижался к моему, и на мгновение мы просто замерли — в этом интимном моменте, в тишине, прерываемой только шумом воды и нашим неровным дыханием. Его движения стали мягче — не менее страстными, но более осознанными. Он смотрел в глаза, будто искал в них подтверждение: мы здесь, мы вместе, и это — не иллюзия. Я ответила ему взглядом, без слов. Потому что слова — лишние. Он целовал мои ключицы, плечи, пальцы — будто хотел запомнить каждую клеточку, каждый изгиб. Я позволяла и больше не боялась быть уязвимой — только рядом с ним я могла быть настоящей. Мы растворялись друг в друге, как будто искали спасения — и находили его в этих прикосновениях, дыхании, биении сердец в унисон. Достигнув кульминации одновременно, Люцифер долго не отпускал меня, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что я — исчезну. Я медленно провела рукой по его влажным волосам и поцеловала в висок — нежно, с благодарностью за этот момент. После душа мы перебрались в спальню. Уютно усталые, сытые и полностью удовлетворённые, рухнули на кровать, чтобы просто поваляться — рядом, в тишине, в тепле друг друга. Люцифер лежал на спине, одной рукой обнимая меня за плечи, другой — рассеянно рисуя узоры на моей спине. Я слушала, как мерно стучит его сердце. — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — пробормотал он чуть слышно, почти себе под нос, но каждое слово будто эхом отозвалось в груди. Я подняла голову, встретилась с его взглядом. — «Я тоже», — показала я, кладя ладонь ему на грудь, туда, где билось сердце. Он глубоко вдохнул, как перед прыжком с обрыва. — Выходи за меня. У меня перехватило дыхание, глаза округлились. Люцифер не отводил взгляда, словно боялся упустить даже малейшую реакцию. После короткой паузы я ответила: — «Да». В этом согласии мы растворились, потому что именно его я искала долгие годы. Теперь, когда страхи остались позади, я могла снова и снова смело признаваться Люциферу в своей любви, быть для него надеждой, опорой и без слов понимать и поддерживать его. Он, в свою очередь, сгладил все мои шероховатости, смог понять и полюбить меня настоящую. Он не отвернулся — дождался. Именно поэтому мои чувства к нему стали ещё ценнее и сильнее. Я люблю тебя, Люцифер Хаггард.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!