Глава 26

      В нос ударил резкий запах. Я открыла глаза, но яркий свет на потолке заставил меня зажмуриться. В голове стоял гул. Кто-то обращался ко мне, но я не могла понять, где нахожусь.       Очевидно, я лежала. Матрас — средней жёсткости. Снова чей-то голос. Я попыталась сосредоточиться, сложить картину происходящего. И у меня это почти получилось — после того, как я быстро проморгалась.       — Мисс Уокер? — прозвучал голос врача.       Я поморщилась и попыталась приподняться.       — Нет-нет, лежите. Может закружиться голова.       Я слабо кивнула и осталась в лежачем положении. Мысли тут же закрутились в голове. Первая: как долго я была без сознания? Вторая: это доктор принес меня сюда?       — Я оставлю вас ненадолго, — сказал он.       Доктор обернулся, бросив взгляд за спину, но я не придала этому значения — мозг работал с перебоями.       Когда я осталась одна, глубоко вдохнула, шумно выдохнула и провела ладонями по лицу. Осознание хлынуло, как удар в грудь.       Авария. Люцифер.       Я резко подорвалась с койки, но тут же ощутила головокружение — всё потемнело перед глазами.       Крепкие руки схватили меня за плечи, обвили талию и аккуратно усадили обратно на койку.       Я поникла, уткнувшись лбом в чужое крепкое плечо, но в тот же миг уловила знакомый аромат — мускус, смешанный с табачным дымом. Я оторвала голову, подняла лицо и сразу же встретилась взглядом с тёмно-карими глазами.       — Привет, — он едва заметно улыбнулся.       У меня тут же защипало в глазах, и я расплакалась.       — Тише, тише…       Люцифер обнял меня, я вцепилась в лацканы его пиджака и уткнулась в широкую грудь. Он продолжал гладить меня по спине, и я понемногу успокаивалась. Сознание начинало проясняться — он рядом. Значит, на больничной койке лежал…       Я резко отпрянула и напряжённо посмотрела на Люцифера. Он уловил немой вопрос по моему взгляду и невесело кивнул, подтверждая догадку.       Он отпустил меня и сел рядом, на край больничной койки.       — «Я увидела новость… узнала твою машину. Сорвалась сразу. Я очень испугалась за тебя».       Люцифер смотрел на меня внимательно, пристально, будто искал какие-то изменения. От его взгляда стало немного неловко, но я не отвела глаз.       — «Я рад, что ты здесь», — ответил он на языке жестов.       От этих слов сжалось в груди. Глаза снова наполнились слезами — до боли захотелось прижаться к нему.       — «Что случилось?» — спросила я вместо этого.       Люцифер тяжело вздохнул, но не успел ответить — в палату вошёл врач.       — Как самочувствие? — на лице врача появилась дежурная улыбка.       — «Всё хорошо. Спасибо», — ответила я.       Люцифер перевёл мои слова.       — Отлично. Тогда могу с чистой совестью отпустить вас домой.       Я кивнула и встала с койки. Люцифер поднялся следом, взял мой рюкзак, и мы вместе покинули палату.       В коридоре он вдруг остановился и сказал, что хочет поговорить с доктором наедине. Меня же попросил немного подождать.       Я отошла в сторону и села на жёсткий пластиковый стул. Откинувшись на спинку, уткнулась затылком в стену и погрузилась в собственные мысли.       Прошло не так много времени. Дверь открылась, и я резко обернулась. Люцифер вышел первым, врач остался в палате. Его лицо было таким же, как и прежде — спокойным, деловым. Никаких признаков беды. Но я знала: это ничего не значит.       — Пойдём, — сказал Люцифер, протягивая руку.       Я поднялась, закинула рюкзак на плечо и, не раздумывая, вложила ладонь в его. Мы двинулись по длинному коридору с бледными стенами и едва слышимым гулом люминесцентных ламп.       У главного входа Люцифер остановился и спросил:       — Ты приехала на машине?       Я кивнула. Он протянул руку:       — Дай ключи, я поеду за рулём.       Я без колебаний отдала связку — в этот момент даже думать не хотелось, не то что спорить.       Мы вышли на улицу. Ночная свежесть не принесла облегчения. Я почувствовала головную боль и навязчивое ощущение, что всё вокруг немного нереально.       Люцифер молча отпер мою машину и открыл переднюю дверь. Я села — медленно, стараясь не делать резких движений. Он обошёл капот, сел за руль, завёл двигатель.       В салоне повисла тишина. Ни один из нас не включил музыку. Несколько минут мы ехали молча.       — «Куда мы едем?» — спросила я, когда Люцифер повернул голову в мою сторону.       — К тебе домой, — спокойно ответил он.       Я замерла от неожиданности.       В салоне автомобиля снова повисла тишина, но на этот раз — тёплая, почти безопасная. Я перевела взгляд на руки Люцифера, которые сжимали руль: крепкие, уверенные. Те самые руки, что поймали меня возле палаты, не дали упасть.       Машина остановилась на противоположной стороне от моего дома. Люцифер заглушил двигатель. Я решила не дожидаться его и первой вышла из автомобиля. Он последовал за мной. Заблокировав двери, остался стоять, ожидая, пока я к нему подойду.       Мы пересекли дорогу и поднялись на мой этаж. Я открыла дверь и пригласила Люцифера войти. После почти месячной разлуки я не знала, как вести себя рядом с ним.       Бросив ключи на обувницу, я скинула кроссовки и оставила рюкзак в прихожей. Мы с Люцифером прошли на кухню, затем он сел на стул, откинувшись на спинку.       — «Хочешь чай, кофе… или что-то покрепче?» — спросила я.       Он задумчиво смотрел на меня. Я переминалась с ноги на ногу, ощущая неловкость.       — Иди ко мне, — сказал он.       На мгновение замявшись, я всё же подошла к Люциферу и мягко опустилась к нему на колени, устроившись на бёдрах.       Одна из его рук сразу обвила мою талию. Я не знала, как себя вести, потому виновато взглянула ему в глаза.       — «Прости. Я до сих пор потрясена», — честно призналась я.       Люцифер мягко улыбнулся и заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо.       — «Я очень скучала», — снова призналась я.       Люцифер притянул меня ближе, его дыхание стало чуть глубже.       — Я тоже, — ответил он беззвучно, но я прочитала это по губам.       Его пальцы медленно скользнули по моей спине, оставляя за собой мурашки. Я закрыла глаза, стараясь уловить каждый его жест, каждое движение.       — «Поделишься, что случилось?» — осторожно начала я.       Люцифер устало вздохнул — словно вовсе не был удивлён тем, что произошло с Маркусом. Будто предвидел, что всё закончится именно так. От этой холодной отстранённости по коже прошёл лёгкий озноб, но глаза выдали его — на миг в них мелькнули боль и страх.       — Без чего-то покрепче все же не обойтись, — глухо выдохнул он.       Я поднялась с его колен. В шкафу стояла заначка — бутылка бурбона. Себе я налила щедрую порцию белого вина.       Люцифер сделал глоток и начал рассказ:       — Маркус позвонил утром и попросил приехать. Сказал, чтобы я оставил машину в подземном паркинге. Я, конечно, напрягся, но не удивился. Уже знал, что у него были какие-то незавершённые дела, — он сделал паузу, отпивая ещё бурбона. Я тоже пригубила вино. — Нашёл его на взводе, но он заверил, что всё под контролем. Правда, ему срочно понадобился мой Мерседес. Сослался на то, что его BMW снова барахлит, — Люцифер горько усмехнулся. — Я был настолько вымотан, что не стал спорить. Просто отдал ему ключи. Ещё немного побыл у него, потом вызвал такси и поехал на работу, а вечером отец сообщает — Маркус в критическом состоянии.       Я почувствовала, как в груди холодеет. Всё, что происходило, было слишком личным, слишком запутанным.       — Он влетел на полной скорости в бетонный забор, — голос Люцифера дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Врачи говорят, это мог быть инфаркт… или что-то ещё. Но я знаю Маркуса. Он не стал бы так рисковать без причины.       Я невольно сжала бокал так, что пальцы побелели. Вино забурлило, отражая дрожь в руках.       — «Ты думаешь… это не случайность?» — спросила я, с трудом сдерживая ужас, отразившийся на лице.       Люцифер покачал головой.       — Это предупреждение. Маркус перешёл дорогу не тем людям.       От его слов стало по-настоящему страшно. Но он продолжил, словно не заметив, как я побледнела.       — Хорошо, что он жив… хоть и в коме. Если очнётся — я не уверен, вспомнит ли вообще, кто он, — Люцифер допил бурбон, и стакан в его руке опустел.       Меня резко замутило. Ком подступил к горлу. Всё это было слишком. Слишком реально. Слишком больно.       — «Записи с камер наблюдения?» — спросила я, сглотнув неприятную вязкую слюну.       Люцифер поставил бокал на стол, провёл рукой по лицу, затем по волосам.       — Ничего нет… Отец уже поговорил с полицейскими и вкратце мне все рассказал.       Люцифер усмехнулся — хмуро, без намёка на радость.       — Камеры в том районе «случайно» отключились за час до аварии, — его голос звучал сухо, без эмоций, но в глазах читалась ярость. — И патруль, который обычно дежурит на том участке, в тот день перенаправили на другой вызов.       Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — «Значит, кто-то позаботился, чтобы не осталось свидетелей?»       Люцифер кивнул, сжимая пустой бокал так сильно, что, казалось, стекло вот-вот треснет. Он встал, сделал два шага и потянулся к бутылке. Вернувшись на своё место, плеснул в бокал ещё немного бурбона и сразу отпил. Бутылку оставил рядом.       Я совсем забыла о своём вине. Если честно, пить сейчас не хотелось — эмоции и без того захлёстывали.       Мы одновременно замолчали. Люцифер остался неподвижен, устремив взгляд в одну точку. Я украдкой наблюдала за ним — как двигается кадык, как пальцы едва заметно скользят по граням бокала.       Он медленно повернул голову в мою сторону. Темно-карие глаза скользнули по моему лицу, и по спине пробежали мурашки.       — «Останешься?»       Волнение захлестнуло меня. Люцифер оттолкнулся от спинки стула и протянул руку. Я вложила свою ладонь в его — он сразу притянул меня к себе. И вот я снова на его коленях.       Он ничего не сказал. Его взгляд остановился на моих губах.       Я чувствовала, как его рука сжала мою талию — не сильно, но достаточно, чтобы я ощутила, насколько он контролирует ситуацию. Его дыхание стало медленнее. Тишина между нами больше не казалась пустой — она была наполнена ожиданием.       — Ты не обязана, — сказал он, не отводя взгляда от моих губ. — Но я хочу, чтобы ты была рядом.       Сердце сжалось. Слова прозвучали просто, но в них было что-то большее. Уязвимость. Я искала в его лице хоть тень сомнения — не нашла.       — «И я хочу, чтобы ты был рядом», — призналась я на выдохе.       Его губы дрогнули в лёгкой улыбке, но он по-прежнему не приблизился. Только провёл пальцами по моей щеке — медленно, будто проверяя, настоящая ли я. И лишь потом, не спеша, сократил расстояние между нами.       Люцифер осторожно поцеловал меня, как будто просил разрешения. Это не было поцелуем вожделения — скорее, признанием. Я ответила, почти не дыша, и в тот момент всё вокруг исчезло.       Его рука медленно скользнула по моей спине, обвивая меня, как будто хотел впитать, удержать, растворить в себе. Я обвила его шею, пальцами коснулась волос — таких густых, шелковистых, живых. Он немного отстранился, чтобы взглянуть на меня.       — Скажи, если я зайду слишком далеко, — голос стал ниже, почти хриплым, и от этого задрожали колени, хоть я уже и сидела на нём.       Я отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда.       Что-то хищное, почти нежное мелькнуло в его лице. Он провёл губами по моей щеке, скользнул к шее, касаясь её дыханием. От каждого прикосновения по коже пробегали искры, как от натянутой струны, вот-вот готовой сорваться.       Я почувствовала, как его ладони спускаются к бёдрам — медленно, исследующе. Он двигался осторожно, как будто спрашивал не словами, а жестами: можно ли?       — «Не сдерживайся», — проговорила я губами.       Люцифер не ответил — просто поцеловал меня снова, на этот раз глубже, требовательнее. Руки, губы, дыхание — всё слилось в один ритм, и я поняла: между нами не осталось расстояний. Только оголённые нервы, только желания, только мы.       Его движения стали увереннее, но не потеряли той осторожной нежности, будто он знал — малейшая резкость могла бы разрушить хрупкое доверие, что возникло между нами. Он держал меня так, словно я была чем-то священным.       Моё сердце стучало слишком громко, почти в унисон с его. Я чувствовала, как с каждым мгновением в нас растворялись страхи, тени прошлого. Осталась только тишина, в которой рождалась близость — настоящая, без масок и притворства.       Он целовал меня медленно, с вниманием, будто запоминал каждую эмоцию, каждый выдох. Его пальцы сплелись с моими. И в этом простом жесте было больше, чем в любом признании — обещание быть рядом.       Я чувствовала его дыхание на своей коже, его ладони — горячие, живые — будто заземляли меня, не давая снова убежать в мысли. Я больше не хотела прятаться. Не перед ним. Не перед собой.       Люцифер поднял меня на руки, крепко удерживая. Он прошёл в спальню и аккуратно уложил на простыни. Прервав поцелуй, мы начали медленно снимать одежду.       Оставшись полностью обнажёнными, Люцифер расположился между моих ног, а я изнемогала от неистового желания. Медленно он вошёл в меня, заполняя каждую струну плотной глубины. Я издала беззвучный стон и крепче впилась ногтями в его плечи.       В воздухе повисло напряжение — смесь нежности и страсти, которая пульсировала в каждой клетке моего тела. Я чувствовала, как время растягивается, растворяясь в тепле его прикосновений и глубине взгляда.       Наши дыхания переплелись, становясь всё более прерывистыми, а тело — всё более открытым и уязвимым. В этот момент не было ничего, кроме нас двоих, без страхов и сомнений. Мы сливались воедино, как два потока, наконец нашедших общий берег.       Руки Люцифера скользили по моей коже, оставляя следы огня, а я отвечала ему тем же — жадно и без остатка. Каждое движение становилось молитвой, каждое прикосновение — обещанием, что теперь мы — не отпустим друг друга.       Его тело двигалось во мне с такой осознанной силой, что каждый толчок отзывался не только в глубине, но и где-то за пределами физического — будто он касался самой моей души. Я выгибалась навстречу, теряя границы, теряя себя в этом безумии.       — Ты прекрасна, — голос Люцифера был низким, хриплым от желания, и эти слова, такие простые, сжигали меня сильнее, чем любая страсть.       Я не могла ответить — только глубже вцепилась в него, чувствуя, как напряжение внутри нарастает, как волна, готовая вот-вот обрушиться. Он это почувствовал, его движения стали точнее, глубже, и я уже не могла сдерживать дрожь, бегущую по коже.       — Я чувствую тебя… — прошептал он, прижимаясь губами к моему плечу.       И тогда мир взорвался. Люцифер поцеловал меня. Тело сотрясали спазмы, такие яркие, что на мгновение я перестала дышать. Но он не останавливался, продлевая мой экстаз, пока и его собственное дыхание не сорвалось в рычании.       Он вошёл в меня последний раз — глубоко, до предела — и замер, дрожа. Горячее, пульсирующее напряжение между нами разрядилось, оставив после только тишину и тяжёлое синхронное дыхание.       Мы не спешили расставаться. Его лоб прижался к моему, пальцы осторожно вплелись в мои волосы.       В момент, когда эмоции накрыли меня, я не смогла сдержать слёз. Две ровные дорожки скатились по виску, капли впитались в краевую часть волос. Люцифер взволнованно посмотрел на меня.       — Я причинил тебе боль?       Отрицательное покачивание головы стало ответом. Люцифер отстранился, и я смогла зажечь ночник на тумбочке. Укутавшись одеялом, я приняла сидячее положение. Темно-карие глаза внимательно следили за мной, Люцифер так же укрылся и откинулся на изголовье кровати.       — «Я люблю тебя», — слова слетели с моих губ.       Раньше не хватило смелости это сказать. Авария дала колоссальный толчок.       Брови Люцифера чуть приподнялись, и я не сразу смогла прочесть его выражение.       — «Мне не страшно признаться в этом, потому что эта фраза — гарант того, что я начала свою трансформацию. Я хочу идти дальше, построить что-то крепкое, нерушимое».       Люцифер рывком притянул меня к себе. Я обвила руками его шею, заглядывая в любимые глаза.       — Я чертовски соскучился.       Потянувшись, я оставила на его губах поцелуй — медленный, тягучий, до боли сладкий.       — «Я хожу к психологу», — пришлось отстраниться, чтобы сказать это. — «Тема детей пугает уже не так сильно. Гораздо страшнее — остаться одной и так никогда и не испытать этого… окрыляющего чувства любви».       Люцифер внимательно следил за моими жестами, читал по губам, не отводя взгляда.       — «Эта новость об аварии… она чуть не свела меня с ума. Я не хочу тебя терять. Никогда. И мне очень жаль, что это произошло с Маркусом».       — Тебе не за что извиняться, — мягко сказал он, заправляя прядь моих волос за ухо. — Маркус сам ввязался в эту игру. Я его предупреждал, но он не послушал.       Я на секунду замялась, но всё же спросила:       — «Как думаешь, те, кто это сделал, оставят Маркуса в покое?»       Люцифер задумался. Между его бровей пролегла глубокая складка.       — Не знаю… — выдохнул он. — Но если Маркус по какой-то причине всё вспомнит и снова пойдёт на это, его точно не оставят в живых.       От этих слов стало страшно — по телу пробежали мурашки.       — «Это ужасно».       — Это напоминание, — тихо ответил Люцифер, — что мир далёк от сказки. И за свои поступки всегда приходится платить.       Люцифер крепче обнял меня, словно пытаясь защитить от жестокости своих же слов. Его пальцы медленно скользили по моей спине, успокаивая, согревая.       Я уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как тепло его тела будто бы заполняет пустоту внутри. Мы долго молчали, и эта тишина была не тягостной, наоборот — наполненной, как глубокий вдох перед чем-то важным.       — «Я не справлюсь без тебя», — призналась я.       — Справишься, — ответил он уверенно. — Но тебе не придётся, потому что я рядом.       Люцифер поцеловал меня в висок, и от этого жеста к горлу снова подступил ком. Я провела пальцами по его ключице, прочерчивая знакомый изгиб, словно хотела убедиться, что он здесь — настоящий, живой, тёплый.       — «Картина все еще с тобой?»       Люцифер кивнул, усмехнувшись уголком губ.       — Конечно. Виктор никогда не получит ее обратно.       Я улыбнулась и почувствовала, как к щекам прилил жар. Он вновь притянул меня ближе, его ладонь легла на мою щеку. В полумраке глаза Люцифера светились чем-то почти нежным — настоящим.       — С тобой всё по-другому, — прошептал он. — Я научился бояться. Не за себя. За нас.       Мы долго смотрели друг на друга. Я чувствовала, как в груди распускается нечто огромное, обволакивающее. Нечто, что не умещалось ни в словах, ни в прикосновениях. Только в тишине. Только в дыхании, звучащем в унисон.       — «Пообещай, что, если всё пойдёт наперекосяк, ты всё равно останешься рядом».       Он не ответил сразу. Вместо этого сжал мою ладонь в своей, поднёс к губам и поцеловал пальцы.       — Я не дам всему пойти наперекосяк.       Я слабо кивнула, опускаясь обратно на его грудь. Мир мог рушиться, превращаться в прах, взрываться новыми угрозами и страхами. Но сейчас — в этой комнате, в его объятиях — я впервые за долгое время почувствовала, что у меня есть дом.